Снежные волки

POV ЁнДжэ. С той ночи прошло два дня, но мне кажется, что намного больше. Люди не могут измениться за столь маленький срок, даже если ты снежный волк. Сначала я наблюдал за ДэХеном и ловил себя на мысли, что немного завидую ЧонОпу, ведь этот парень неожиданно стал... Я не знаю, что это: вроде он все тот же - грубый, злой, невежественный, - но в нем словно что–то изменилось, его прикосновения стали мягкими, волнующими. Я видел, как ЧонОп вздрагивал от его объятий, но Чон только закрывал глаза, положив голову ему на плечо, и начинал дремать. Ладони по–хозяйски ложились на живот, и шатен только что не урчал от удовольствия. Но когда он открывал глаза, становилось понятно, что ДэХен все тот же: парни снова ругались из–за ерунды. Неужели вы так изменились за пару дней просто потому, что почувствовали детей? Да, мне стыдно признавать, но та ночь после злосчастного ужина... У меня никогда не было такого фантастического секса с мужчиной. Я бы даже сказал, что это был не секс, мы занимались... Любовью? Сейчас мне не с чем сравнивать это, но я словно чувствовал твои эмоции, переживал с тобой все мгновения удовольствий. Словно у нас они одни на двоих, и ты чувствовал тоже самое - я просто уверен в этом. Взгляд твоих глаз просто фантастичен в момент оргазма. Нет, я не влюбился, просто это все наш ребенок. Я тянусь к его отцу, а он тянется ко мне. Каждое утро я просыпаюсь от влажных прохладных поцелуев - сначала плечи, затем спина, шея и затылок. Твои совсем короткие светлые волосы щекочут кожу, а по телу бегут мурашки. Я поворачиваюсь к тебе и вижу великолепные темные глаза, бледную кожу, нахмуренные брови. Ты всегда спишь обнаженным, и мне приходится не надевать пижаму. Нет, я не хочу, чтобы ты был доволен, я просто в восторге от соприкосновений наших тел. Ты всегда немного прохладный, но это только первые секунды, затем ты становишься горячим и согреваешь меня. По утрам я чувствую твои ладони на своем животе. Ты обнимаешь меня со спины и тихо сопишь, зарывшись носом в мои волосы. Это странно, потому что я понимаю: это все делает ребенок. Нас тянет друг к другу, и сопротивляться не получается, хотя я стараюсь. С каждым днем я сравниваю тебя с Синетом все больше и больше, но он, по неизвестным мне причинам, проигрывает очередную битву на арене моих чувств. Взгляды и прикосновения, слова и мольбы, объятия и поцелуи, ласка и страсть, свидания и будни. Составляя ваш рейтинг, невольно вздыхаю, потому что получается: ты мысленно чувствуешь меня. Нет, ты все тот же урод, что и раньше, злой, агрессивный, неудержимый, красивый, сексуальный и манящий... Черт, о чем я опять думаю? ЧонОп говорил, что ребенок не виноват в нашей тяге; он рассказывал, как, проснувшись, часами смотрит на ДэХена, перебирая его волосы. Малыш не может проявить такие трепетные чувства. Я и сам прекрасно понимаю, что невозможно хотеть поцеловать этого придурка, когда он ругается матом на всю квартиру, потому что опять спалил сковородку. Что ночные прогулки и поцелуи в подворотнях - это напоминает отрывки из женских романов, где у героев любовь до гроба. Только мне до ледяной могилы уже не так много, и каждый толчок нашего малыша напоминает об этом... О, а вот и ЧонОп в гости пришел. С оружием. – Они здесь, пришли за нами, – по глазам напарника сразу ясно, кто и зачем. Получается... Я могу вернуться домой с мужем, спрятаться в его объятиях и говорить обо всем на свете. Да, через двадцать минут он заткнет меня, но это же не важно? Ты обычно слушаешь до последнего, комментируешь что–то, а когда я начинаю сонно бубнить, накрываешь одеялом, одновременно со мной засыпая. – Откуда ты знаешь? – может, Оп ошибся? – ЁнГук пришел к Дэ, они с ХимЧаном на кухне сидели. А Дэ думал, что я сплю, ну вот они и поговорили, а как только ушли, я сразу к тебе примчался! – вот еще одна особенность беременности: ты меняешься на глазах. У ЧонОпа уже виден животик - он стал настоящим ребенком, постоянно тараторит и мило улыбается. – Значит, Синет и ХинЁн придут за нами, осталось только дождаться их... Поднимаю глаза на ЧонОпа и хмурюсь, почему он смотрит на меня с таким недоумением и злостью? Да, волки женили нас на себе, Дэ все так же клеится к нему, словно они развратные подростки, но ведь там, дома, есть любимые мужья. Пускай с ними не все ладится, но они ждут, ищут, даже прилетели в этот жуткий холод из–за нас. Разве это не стоит того, чтобы просто оставаться верными? Хотя кого я обманываю? Я столько раз целовал тебя и без боя отдавался в постели, что можно с уверенностью сказать – первый брак я променял на твои горячие поцелуи и собственнические объятие. Смотреть после подобного в глаза своего первого мужа... А вот, кстати, и он. – ЧонОп, тебя ДэХен ищет, – выставляя моего напарника за дверь, смотришь на оружие, которое все также лежит на столе. – Откуда? – От верблюда, – лаконично отвечаю и снова разглядываю твои короткие белые волосы. Ты в один день решил поменяться, никому ничего не сказав, да и вообще, сделав новую стрижку ночью. – А верблюда, случаем, не ЧонОп зовут? – киваю тебе, и сердце заходится, медленно и волнительно стуча. Что тебя так тревожит? – Твой первый муж уже тут, – садишься за стол. – Ты был прав, сказав, что он тебя не отпустит. Я вообще узнать хотел: снег или вода? – В смысле? – Ну, оставить его труп на снегу или выкинуть в океан? Богатое воображение сразу рисует картину окровавленного мужа, и я хмурюсь, недовольно разглядывая тебя. – Как ты можешь спрашивать подобное, когда речь идет о моем муже? – Насколько я понял, обо мне речь не идет, так что можешь не расстраиваться, – нагло, как присуще только тебе, улыбаешься, а я невольно восхищаюсь твоей эгоистичностью и самоуверенностью. Сколько бы мы не общались, ты всегда ставишь нас в такие позиции, что третьего в наших отношениях просто физически не может быть. – Я могу уйти с ним. – Не можешь, потому что я твой муж, и право выбора у тебя отсутствует. – Если в драке победит Синет - а он победит, ведь начинается ваша безумная неделя, - то тогда я смогу сделать выбор. На одной чаше весов будет брак по любви, родной мне человек, а с другой стороны будет наглый, агрессивный, жестокий убийца, который женил меня на себе и буквально изнасиловал в брачную ночь. А, точно, я забыл, еще он успел изменить мне и скоро убьет, как родится наш малыш, – заканчиваю, потому что терпеть боль внутри становится невозможно. С каждым словом она режет больше, словно плоть звериными когтями разрывают. Смотрю в твои глаза и вижу в них злую решительность, строгость и боль. – Все сказал? – сжимаешь руки в кулаки, а внутри терзает сильнее. Резко поднимаюсь и, пересекая расстояние между нами за пару секунд, крепко обнимаю тебя за шею. – Прости меня, Ким, прости.... Я каждый раз забываю, что ты болен, и я чувствую твою боль и злобу, – целую щеку, заглядываю в глаза и вижу, что они почернели от злобы. – Ким... – Плевать на эту неделю безумия, – наши взгляды встречаются. – Этот урод не получит тебя ни при каких обстоятельствах, – закрываешь рот жадным поцелуем, снова вызывая во мне дрожь и трепет. Руки, словно стальные тросы, опоясывают талию, губы остервенело впиваются в мои, и, когда горячие языки встречаются, я понимаю, что снова лгал. Нас тянет друг к другу, и это ребенок дал толчок, но он не развивает наши чувства дальше. Это не он сейчас заставляет цепляться за тебя и целовать так страстно, что губы начинают болеть. Это не он управляет твоими пальцами, которые снова не могут справиться с моим ремнем. Это не он сейчас возбуждает нас и заставляет меня дышать твоим запахом полной грудью. Это мы, и с этим надо смириться и принять, хотим мы того или нет. Это ты сажаешь меня на свои бедра, заставляя обнимать за плечи и чувствовать твой обнаженный торс пальцами. Только ты касаешься меня, где хочешь, и знаешь, что имеешь на это полное право, хотя это не так. Ты выгибаешься, когда я дергаю тебя за волосы и, запрокинув голову, кусаю в шею, слизывая соленый пот с нее. Это ты и я. И надо с этим смириться. Вот только другие это не примут, и мы оба это знаем. POV ЧонОп. – Зачем носил Джэ оружие? – возвращаюсь в квартиру, а ты встречаешь меня на пороге, критично осматривая, и, удовлетворенно хмыкнув, направляешься на кухню. – Наши мужья... – О... Ты уже знаешь об этом, дорогуша, это хорошо. А ты знаешь, что они не примут вас назад с нашими детьми под сердцем? – ты словно читаешь мои мысли, и от этого не по себе. Я уже который час думал о том, как все будет хорошо, что мы вернемся домой, нас не убьют на родах, дома встретят родные и близкие. Но под конец я представил, как я буду жить с сыном–оборотнем, и не простым волком, а снежным, который просто-напросто станет узником Сеула, он сможет выходить только ночью, да и то, если на улице будет не слишком тепло. Я заметил, что с каждым разом вода в душе, когда я моюсь, становится все холодней; обычная же, которая комнатной температуры, буквально сжигает кожу. Я не хочу, чтобы мой малыш страдал. Он мой, и плевать, что в его крови течет твоя кровь. Он наш, и нужно сделать все, чтобы он был счастлив. Джэ должен увидеть записку на подушке, которую я оставил, уходя. "Они не примут детей". – Я знаю это, и, как могу понять, ты рад этому точно так же, как и ХимЧан, – захожу на кухню. Ты готовишь у плиты и что–то жуешь. – Рад ли я этому? Что ты со мной, а этот индюк в пролете? Честно? Я не рад - я знал, что так будет, а он болван, потому что не хватает мозгов, чтобы понять одну вещь: плевать, какой ребенок, если он твой или твоего любимого, ты должен принимать его. Видимо, он любил тебя не так сильно, – кидаешь пластмассовую лопаточку на стол и подходишь ко мне вплотную, переходя на интимный шепот. – А вот я ценю свою семью, свое потомство и своего любовника так, как нужно. Как самое святое, дорогое и вожделенное... Тем более... – поднимаешь мое лицо за подбородок. – Мой любовник достоин того, чтобы его возжелал и боготворил любой самый сильный волк нашей стаи. Твой бывший просто незрячий глупец, не разглядел главного, – заканчиваешь и, наклонившись, проникаешь языком в мой рот, смыкая наши губы в поцелуе. Ты точно дьявол, Чон. Нельзя доставлять такое удовольствие только одним поцелуем, обнимать так, что сердце заходится и хочется прижать к себе. Причем прижать так, чтобы хрустели кости, чтобы наши тела сливались в одно. Ты ведешь пальцами по мышцам на моих руках - тебе нравится мое натренированное тело, и сейчас ты повторяешь свою новую, уже фирменную игру: целуешь каждую рельефную мышцу на моей руке, переходя на грудь и разрывая рубашку. Обожаю чувствовать сильные руки на спине и щекочущее прикосновение волос на шее, твое часто дыхание и наши терпкие поцелуи. Чувствую влажное прикосновение язычка к ключицами, зубы смыкаются на коже, образуя темный след, и через мгновение ты обхватываешь губами сосок, игриво рычишь и тут же отстраняешься от меня... К плите?! – Чон, это как вообще понимать? – я даже не так сильно возмущен, как ошарашен. Нет, это вообще нормально? Ласкать своего мужа и тут же продолжить готовить, словно прервался на меня, пока жарится мясо! – А что, тебе разве понравилось? – удивленно смотришь на меня, а я как рыба беззвучно открываю рот и, развернувшись, ухожу в спальню. Нет, это даже не смешно! Порвал рубашку, зацеловал, возбудил и пошел готовить мясо! Да чтоб у тебя сгорело все, чертов повар! Хотя... Я ведь сам в последнее время ем только мясо и пью чай, от всего иного организм отказывается, ну, не считая лакомства: бифштекс с кровью. – Детка, я могу продолжить. Хочешь? – томно шепчешь, облизывая свои пухлые губы, которые я могу часами целовать, и мне плевать, что они краснеют и опухают еще больше. – Нет, не хочу. Да и продолжать ты не будешь минимум неделю. Кто меня за язык тянет? Мы как настоящие супруги, я уже даже успел наказать тебя сексом, хотя такого не было даже с ХинЁном. ЁнДжэ говорит, это ненормально, что мы с тобой ведем себя как неадекватная влюблённая парочка, но ведь и он с ХимЧаном не лучше. Чего только стоят их постоянные споры насчет мороженого: какое лучше, ванильное или фисташковое? А как они залезли в фонтан в центре города и начали танцевать? Вот кто скажет, что эти люди нормальные? Танцевать в центре города в фонтане и целоваться! Так что Джэ вообще ненормальный с этим Кимом. Ладно Ю, он всегда был не от мира сего, только вот у ХимЧана, похоже, тоже крыша приказала долго жить. И как они держатся за руки, пока никто не видит? Ходили все вместе за продуктами, так их вообще не разделить было! Даже молоко вместе выбирали, что–то обсуждали, а потом поругались из–за мармеладок. Мда, они еще больше свихнулись, чем я и ты. – Я приготовил мясо, как ты и просил, хорошо прожаренное, – заходишь в спальню, весь уставший, в джинсах и майке. Киваешь мне на кухню, взъерошив свои густые волосы; глаза стали чуть темнее обычного, плечи поникли. Я совсем забыл, что сегодня, после разговором с ЁнГуком, вы вновь ходили тренироваться и до ужаса устали. Ведь вы снова были в бойцовском клубе. – Прими ванну и ни о чем не думай, – удивленно смотришь на меня, а когда я заботливо улыбаюсь, киваешь мне и, поцеловав в губы как–то лениво и устало, уходишь расслабляться. Мне иногда страшно рядом с тобой, но это бывает теперь очень редко, и то ты злой не из–за меня, а из-за посторонних волков. Мы выходим прогуляться, и, когда в тебе узнают кровожадного Чона, все пялятся, шепчутся, испуганно прибавляют шаг. Один раз ты чувствовал себя просто разбито, потому что понял, в каком мире будет жить наш ребенок. Он будет иметь твою репутацию, все будут знать его как сына лучшего охотника стаи, того, кого все боятся. Я не знаю почему, но лично я этим горжусь. Горжусь тобой. Твоим статусом и положением. Я прекрасно знаю, что все это не дается от природы. Ты зарабатывал кровью и потом каждый свой мускул, ты постоянно с ошейником на шее, и это показывает твою мощь. После увиденной тренировки волков в зале с лидером я знаю, что ты и ХимЧан практически росли в нем. День за днем доказывая всем, что вы достойные охотники. Лучшие и непобедимые. ДжиСо рассказал мне все это, думая, что это станет очередным козырем в моем рукаве, еще одной причиной смеха. Оказывается, ты и ХимЧан родились очень слабыми, и врачи думали, что вы умрете. Но два малыша выкарабкались, побороли смерть, а затем опустили и всех своих врагов так низко, что им уже никогда не подняться назад. Детская жестокость бывает очень опасной, особенно если ты один на один с толпой. Да, ты познакомился с ХимЧаном, и вы решили, что нужно стать сильнее. Насмешки продолжались. Каждую вашу неудачу сверстники приумножали, и казалось, что каждый минимальный промах – фатальная ошибка. Но спустя полгода все боялись и слово вам сказать. Ты пережил многочисленные переломы, травмы, вас тренировал лично Зело, создавая идеальных волков. И я горжусь тобой, ДэХен. Горжусь своим ненормальным мужем Чон ДэХеном.