Retake

Фемслэш
NC-17
Завершён
177
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
136 страниц, 13 частей
Описание:
AU с любимыми женщинами о личном и настоящем.
Лаура - доцент кафедры анатомии медицинского университета, строгая и невозмутимая, с легкой руки отправляющая на пересдачи и оставляющая без зачетов рекордное количество студентов на этой дисциплине,
Мария - студентка-отличница, по воле случая в последний семестр попавшая в группу строгого экзаменатора.
Во что это выльется, узнаем совсем скоро.
Посвящение:
Все прекрасное, что случалось в моей жизни с меткой 40+
Примечания автора:
Не знаю, что из этого выйдет, но поставить сюда метку "ориджинал" у меня не поднялась рука по моральным соображениям и от воспоминаний раскраснелись щеки.
Думаю, намек понят и принят, этот фанфик не совсем плод моих воображений, но любые совпадения с реальностью случайны.
Постараюсь вас не закидывать латынью и тяжелыми для понимания вещами - все-таки не это здесь главное.
Приятного прочтения❣️
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
177 Нравится 160 Отзывы 31 В сборник Скачать

Часть 4. Сломав себя.

Настройки текста

***

На душе женщины было неспокойно с самого вчерашнего вечера, что выдавал легкий шлейф табака под тяжелым атласом привычного парфюма, все чаще закусываемые изнутри слизистые губ и щек, ну и немного пересыхавший сейчас рот — от кофе на завтрак с вновь оказавшейся в сумке пачкой сигарет, может быть, но вот сделать их причиной сегодняшнего недосыпа точно было нельзя. На работу преподаватель вернулась столь же одинаково, как и в любой другой день, к первой паре. Как обычно автомобиль цвета звездной ночи был оставлен на своем привычном парковочном месте во дворе университета, пальто с тонким шелковым шарфом отправилось на вешалке в шкаф, сумка на тумбочку возле своего стола, а тетради первокурсников, которые сегодня были первыми «в очереди на моральную экзекуцию», стали нервозно сжиматься руками Лукиной. Два с половиной часа текли, как обычно, ни быстрее, ни медленнее с привычными издевками, которые сегодня казались острее и более искрометно преодолевали путь из женского ума к слуху студентов. Вчерашней привычной порции наслаждения преподаватель так и не получила — вот она, причина сегодняшнего повода пометать молнии. Впервые за весь семестр на отработку не пришла Третьякова, хотя и без неё было кому засорять женщине голову бредом, только вот, в отличии от всех остальных студентов, она этим никогда не занималась. Лаура оставляла её всегда напоследок, когда коридоры и аудитории оставались за редким исключением лишенными и людей, и искусственного света ламп. Для Марии она выделяла невиданно огромное количество времени: целых полчаса она наслаждалась её компанией, мучая сладко и медленно каждым своим касанием. Каждым словом и жестом женщина, словно черпаком, изымала всё, что могла, начиная от банальных физических сил, которых в последний раз в блондинке уже просто не было, и заканчивая быстрым и шумным дыханием под движением губ, что каждый раз перекрывалось поцелуем настолько сочным, что иной раз тонкие дорожки слюны рисовали полосы по аккуратном подбородку. Всё, что была сейчас в состоянии делать Лукина, так это по секундам восстанавливать те моменты, чтобы хоть немного успокоить энергетический голод внутри — и, нет, вывести кого-то из пугливых первокурсников ей было, увы, не сложно, но интересно и нужно ли? Как зависимый к наркотикам, она привыкла получать эту дозу от юной блондинки, которая потихоньку, кажется, начинала сводить женщину с ума, что немного выходило за границы планов больного самолюбия просто подпитаться молодой энергии, хотя она сама лишила студентку разума первой. — Лиза, подожди, — наспех вспоминая имя девушки, стремительно убегавшей по коридору к выходу с кафедры, Лаура Альбертовна быстрым шагом направилась к той, которую она выгнала с самого первого занятия. Папка вместе с тетрадками была прижата к груди, а вот их хозяева уже как пару секунд обсуждали сегодня по-особому строгую преподавательницу. На часах было 10:28, и первая лента стремительно подходила к концу. От голоса за спиной русая девушка замерла на месте, оборачиваясь буквально на половину. Когда боковое зрение убелило студентку в отсутствии галлюцинаций, а здравый смысл — во вменяемости, ей тут же завладел страх — теперь она оказалась лицом к лицу с той, которую боялся каждый, а одновременно с тем обожала лишь одна. — Ты же Лиза? Подружка Третьяковой? — в надежде хоть немного смочить язык, женщина опять прикусила щеки, когда цокот каблуков, разлетавшийся эхом по пустому коридору, прекратился в считанных сантиметрах от девочки. От такой себя сама преподавательница была не в восторге. Выстраиваемый долгими годами имидж невозмутимой ни слезами, ни криками, ни обвинениями с упреками преподавательницы теперь стал невыносимо быстро, как выжженный уголек между пальцев, крошиться в ладонях. — Угу, — будто виновато смотря на строгую женщину, Лиза даже не заметила, как от грозного её вида ненароком начала пятиться назад, только вот подошва почти сразу уперлась в неровность между плитами, заставляя девушку всё-таки остановиться. Одним взглядом указав на преподавательскую, Лаура сделала шаг в её сторону. — Пойдем, мне нужно с тобой поговорить, — бедная Лиза напугалась ещё сильнее, отпрянув на полшага назад. Она знала, что была виновата перед ней, но с другой стороны — на правду не обижаются, только вот навряд ли это распространяется на преподавателей, особенно таких, как она. — Извините меня, я не хотела… Тогда, в сентябре… В общем, это было не то, что вы подумали, — мысли в голове летали быстрее, чем слова, которые были лишь их обрывками, разрывавшими напрягающую слух тишину за компанию с привычным звуком удара каблуков об скользкую плитку. Искоса поглядывая на будто ошпаренную кипятком студентку, Лукина толкнула вперед дверь, оказываясь лицом перед абсолютно пустым помещением. «То, что надо.» Здесь ещё пахло утренним кофе с печеньем, старыми книгами и папками с диссертациями на полках, парой фикусов, стоящих на подоконнике возле огромного окна, и еле уловимо можно было расслышать приятные нотки выкуренных перед парой в окно сигарет. — Успокойся, я не про это. Проходи, присаживайся, — одинокий стул напротив рабочего стола преподавателя, как и сам кабинет на трех доцентов, быстро был окинут настороженным взглядом оказавшейся здесь впервые девушки. Лиза несмело переступила порог помещения, пока взмокшие ладошки стали сжимать ручки фирменной сумки в шелковом шарфике. Сама Лаура Альбертовна обошла своё рабочее место, присаживаясь в любимое кресло. — Дверь закрывай, проходи, я не кусаюсь, не переживай, — стопка зеленых тетрадок из рук выскользнула на невысокую тумбочку по левую сторону от стола, а глаза студентки лишь сильнее забегали от страха. «Ага, не кусаешься, но делаешь кое-что похуже, » — в голове быстро всплыл рассказ подруги, сроком давности в несколько месяцев — единственное откровение Маши за это время. Скопившаяся от волнения слюна стала давить на горло, но отступать было поздно. Нащупав за спиной ручку, Лиза медленно прикрыла дверь, за которой послышался приглушенный звонок. Неторопливо девушка прошла внутрь, все так же обеспокоенно не отводя глаз от женщины, и оказалась прямо напротив неё — теперь они были на одном уровне, разделенном лишь столешницей с стоящими поверх неё стаканчиком для ручек с карандашами, фоторамкой и флакончиком губной помады. — Конечно, ты себе подпортила репутацию тогда, но если ты мне поможешь сейчас, то я в долгу не останусь, — неторопливо Лаура оперлась локтями об стол, сводя ладони перед собой в замок. Признаваться в своих мыслях было тяжело даже наедине с самой собой, а предстояло об этом говорить вслух. Девушка от нервов ещё сильне сжала свои пальчики, что кожа на них перестала быть натурально окрашенной, приобретая белёсый трупный оттенок. — Но, чем я могу вам помочь? — тихо от сжавшего горла волнения выдавила она из себя. Брюнетка быстро закусила изнутри губы. Она впервые в жизни не знала, как сформулировать то, что хотелось выяснить у чуть ли не трясущейся от страх девушки. — Скажи, пожалуйста, вы же с Машей хорошо общаетесь, насколько я поняла. Ты не замечала за ней в последнее время ничего подозрительного? Может, у неё случилось что-то? Страх в глазах девочки после этих слов начал медленно пропадать, но отнюдь не от спокойствия — неторопливо ему на смену приходила та злость, которой ещё с первой близкой встречи с преподавателем хотелось наружу. — Случилось и ещё в начале семестра — после того, как вас поставили вести у неё, — кажется, даже не подумав, выпалила Лиза, начиная наблюдать, как на это отреагирует женщина. — И что? — верить в это Лауре хотелось не очень, только вот осознание собственной вины в погубленной студентке за прошедшие сутки по-партизански въелось в её самолюбие. Челюсть нервно сжалась, ровно как и карандаш, попавшийся под теплые пальцы, держать в статике которые было невозможно. — Да то, — строго отрезала девушка, поднимаясь с места. — Она сутками учила вашу анатомию, она наизусть уже знала и Привеса, и Сапина, и черта лысого, а вы её все равно валили, отправляли на отработки и там снова валили. Последнюю неделю она вообще не спит, и даже не ест ничего. Я в пятницу навязалась с ней домой, чтобы к зачету подготовиться, так у неё из еды знаете что было? Диазепам и банка кофе. Так что, можете спать спокойно — своего вы добились. — Она вчера сбежала с пары, на отработку тоже не пришла. Ты можешь узнать, с ней всё в порядке? — мышцы на лице до боли были сведены судорогой, ведь каждое слово выводило такие неприятные мысли на поверхность, что раньше мало кто мог заставить Лукину с собой сделать. Карандаш в руке начал тихо похрустывать и тут же с грохотом упал на стол, дабы не оказаться сломанным женщиной так же, как и той девочкой. — Я не понимаю ваших переживаний за неё. Радуйтесь, вы же хотели её довести, вот, у вас получилось, — поведение всегда жестокого преподавателя сейчас в глазах девушки становилось больше похожим на какое-то представление. — И не у вас одной, — один момент просто не сдерживаясь, она быстрым шагом направилась к двери, успевая только схватиться за холодную ручку. — Лиза! — голос женщины, которая тут же вскочила с места, сорвался на крик, одновременно пугая девчонку и приводя в сознание женщину. Она настолько не повышала голос, казалось, никогда, даже при том условии, что маленькому и отнюдь не всегда послушному сыну было всего четыре с половиной года. Ладонь студентки соскользнула с холодного металла, не позволяя девушке сделать ещё один шаг, вернувший её в коридор, уже заполненный до отказа спешащими на следующее занятие студентами. — Она сегодня была на занятиях? — голос стал на порядок тише. Ладони по-привычке стали упираться в крепкую столешницу, дабы уже все эмоции окончательно не выплеснулись наружу. — Не была, не предупредила даже и на звонки не отвечает, — почти шепотом произнесла девушка, опуская взгляд на пол и в очередной раз проверяя мобильник. Поворачиваться к женщине лицом и, тем более, возвращаться обратно желания не было совсем, но вот только этот перепад её настроения начинал настораживать — слишком уж это расходилось в подсознании с образом Лауры Альбертовны. — Ты знаешь, где она живет? Адрес её, номер телефона, родителей номера? — сердце потихоньку начинало биться быстрее, что приводило Лукину лишь в ещё большую злость — переживать за кого-то, кроме себя самой и своей семьи, было совсем не в её железном духе. Мыслей, в большинстве своём дурных, становило с каждой секундой молчания больше, от того руки сами потянулись к сумке, начиная выискивать на её дне ключи от машины. Лиза слабо кивнула, закусывая губы. Сейчас она переживала за подругу больше, чем за саму себя, оставшись наедине с такой опасностью, как Лаура. Мысли уже как несколько часов забивали только дурные мысли, а причины на то были — никогда не было такого, чтобы Третьякова не пришла на занятия, выключала телефон и никак не реагировала на попытки связаться с ней. «Идиотка маленькая, господи, » — про себя шипела Лаура, уже вытаскивая из шкафа своё пальто. — Тогда поехали. — Чего? — не ожидая услышать этого совсем, девушка в один момент обернулась, видя перед собой серьезно намеревающуюся прямо сейчас сорваться с работы женщину, застегивающую на себе пуговицы молочно-белого пальто, край которого спускался на пару сантиметров ниже середины красивых линий голени. — Поехали, говорю, к ней. Нужно убедиться, что она… Что все в порядке, — она сама не понимала, что сейчас происходит вокруг — ей богу, скажи ещё вчера, что вот так вот Лукина сорвется и поедет на другой конец города в разгар рабочего дня, чтобы просто убедиться что с какой-то там девчонкой ничего не случилось, разум бы точно отказался верить в такой бред. — Нет, — резко палит девушка, чего не ожидает самой от себя. — Вы добивались этого? Вот и радуйтесь, ещё раз вам говорю. Вы её довели до такого, а теперь хотите отмыться от чувства вины, якобы проявляя свою заботу, которая теперь ей, может быть, вообще не нужна больше! — от слов, которые уже проговаривались сквозь ливень осознания, по щеке Лизы сбежала одна огромная слеза, которая говорила громче, чем сама девушка сейчас. Лаура медленно сделал три шага навстречу студентке, оказываясь совсем близко к той, которая, на странность, даже не стала пятиться назад, что очевидно выдавало закипавшую внутри злость. Женщина резко и со всей силы резко сжала тонкое запястье Лизы, от чего та с шумом от сжатых губов втянула в легкие воздух. Кожа под ладонью быстро побледнела, пока рука девчонки была поднята почти до уровня груди, оставаясь зависшей в воздухе. — Это называется не забота. Просто подумай, что прямо сейчас твоей подруге, там, дома, где она одна, может быть срочно нужна помощь. Что ей там плохо не в переносном, а в прямом, физическом смысле — настолько, что она даже не в состоянии попросить этой помощи. Ты сможешь, вне зависимости от ситуации, которую встретишь, здраво мыслить и предоставить ей эту помощь? Мне кажется, что не очень. И как ты потом будешь жить с осознанием того, что могла бы её спасти, но из-за своего упрямства упустила считанные минуты? Резким движение запястье было освобождено от ослабшей хватки, пока они не отрывались глазами друг от друга. Такие слова, конечно, задели Лизу, но вот до конца в эту искренность девушка верить отказывалась напрочь. «Такие, как она, не способны на искренние чувства, а уж тем более переживать за кого-то точно не умеют.» Девушка медленно потерла другой ладонью покрасневшую за считанные секунды кожу на руке, взвешивая тем временем все «за» и «против», даже не в состоянии понять, чего в ней сейчас было больше. — Хорошо, — через силу выдавила из себя русая девчонка, поддаваясь идеальной актерской игре напротив.

***

Дорога оказалась довольно недолгой и абсолютно беззвучной. Лиза лишь с опаской оглядывала изнутри дорогой автомобиль, салон которого был обит красивой молочной кожей, пока намокающие от волнения ладони всё ещё теребили ручку сумки, уложенной на собственные коленки. Глянцевая обивка сидений отлично гармонировала с цветом пальто женщины, чьи руки сейчас крепко держали руль, причем до такой степени, что кольца на безымянном пальце левой и среднем правой ладоней вжались в кожу изнутри этих объятий, а снаружи оставили небольшое пространство. Предположение, что все произошедшее минутами ранее в кабинете Лауры Альбертовны было не театром одного актера, стало больше походить на правду, особенно если брать во внимание проигнорированный педантичной женщиной дважды красный сигнал светофора. Спустя четыре перекрестка, два поворота и пять этажей на лифте, сжатая в кулачок рука подруги причины вселенского беспокойства стала громко бить в железную дверь, дожидаясь хоть малейшего шороха по ту сторону. Прошло две, три, пять, восемь минут, а в ответ не было слышно даже и шороха. Лукина, как ни в чем не бывало, продолжала стоять у стены рядом с дверным проемом, лишь сильнее с каждым стуком прикусывая то щеки, то губы, а вскоре в дело пошел и язык. Часы на запястье тем временем стали показывать 10:53. Женщина шумно выдохнула, решаясь наконец отпрянуть от холодной штукатурки и выпрямиться. Дрожащие девчачьи руки тут же стали биться об холодный металл сильнее, но в ответ Лаура лишь быстро их перехватила, останавливая от очередного удара. — У тебя какая пара сейчас? — Физиология, — чуть ли не заикаясь, протараторила Лиза, снова всматриваясь в глаза преподавательницы напротив. Они были невозмутимы, но вот что-то на уровне подсознания всё ещё требовало девушку начать верить правдивости её беспокойства. Хоть и веских причин на то не было, но тепло, исходящее от напряженных рук, почему-то убеждало. — Езжай в институт, а я что-нибудь придумаю, — стараний, чтобы вложить в голос спокойствие, последние капли которого утекали так невыносимо быстро, было достаточно, чтобы заставить девушку с размокревшими глазами сухо кивнуть. — Оставь свой номер, я тебе обязательно сообщу, что с Машей, как только что-то прояснится. Пальцы, сжимавшие до судорог ручку, тряслись так, что вывести нужные цифры удалось даже не с первой попытки. Когда силуэт девушки скрылся за дверями лифта, женщина тут же начала стучать в дверь сильнее, но в ответ слышалась всё та же тишина. С каждым ударом волнения становилось ещё больше — она понимала, что просто теряет время. Единственным шансом были соседи. На ходу продумывая правдоподобную историю, Лаура постучала в соседнюю квартиру. Через полминуты дверь несмело приоткрылась, а из небольшой щелки стало виднеться лицо пожилой женщины. — Здравствуйте, я… Наталья Сергеевна, мама вашей соседки. Вот, дочка в университет не пришла сегодня, трубку с утра не берет, спит очень крепко, будильник, наверное, забыла поставить. У вас не будет ключика? Женщина посмотрела на Лукину с небольшим прищуром, но следом раскрыла дверь по-сильнее, сама отходя к тумбочке и начиная искать что-то в вазочке с безделушками. «Пронесло, » — мысленно выдохнула Лаура, начиная мяться с одной ноги на другую. Спустя пару минут поисков соседка наконец появилась с ключом в руках. — Вы не переживайте так. Ваша Машенька очень хорошая девочка. У нас слышимость неплохая, она очень долго вчера что-то учила, переутомилась, наверное, — улыбнулась старушка, передавая ключ в потряхивающиеся руки женщины. — Занесёте потом, хорошо? В ответ Лукина лишь кивнула и кое-как сдерживалась, чтобы не помчаться со всех ног к соседней квартире. Ключ только с третьей попытки удалось вставить в замочную скважину. Легкая дрожь объяла всё тело, а ладонь между тем медленно провернулась несколько раз. Защелка громко звякнула, и дверь открылась сама. Теперь волнение в одну секунду сменилось страхом. «А что, если… Так, все, Лукина, иди, » — перешагнув через порог, женщина тут же замерла, начиная осматриваться по сторонам. В небольшом коридоре приятно пахло мятой, на вешалке слева одиноко коротало время девчачье темно-синее пальто, а на пуфике рядом пакет с халатом и сменкой. Стояла просто мертвая тишина, которая за считанные мгновенья умудрилась больно разрезать слух. Стоять так в пороге дальше было совсем не вариантом — сердце бы просто остановилось. Туфли негромко цокнули, падая на теплую плитку. С опаской ступни сделали первый шаг, затем второй и третий — дверь справа вела на кухню, которая была пустой и убранной, за исключением пустого блистера таблеток на столе. «Вот идиотка, » — сердце забилось еще быстрее, а ноги сами быстро стали двигаться вперед, совсем скоро представляя женщине пугающую картину. На диване гостинной лежала, свернувшись в клубок, Маша. Её лицо было бледным и опухшим, кроме, разве что, губ, которые были синеватыми с темными следами запекшейся крови от собственных зубов. Тут же рядом на полу валялся её телефон — напрочь разряженный ещё вчерашним вечером. Женщина одновременно быстро и совсем несмело подбежала к девушке, запуская теплые и трясущиеся ладони за складку свитера, скрывавшего тонкую шею. Лаура старалась не смотреть на девочку, чтобы не было лишний раз так страшно, как будто перед ней сейчас лежала не одна из лучших её учениц, а первый пациент на судебной медицине. Под кожей быстро стали ощущаться тупые удары пульса на сонной артерии, от чего на лице совсем неожиданно одновременно с упавшей с ресниц скупой слезой проступила улыбка. «Спит, крошка…» — Как же ты меня напугала, — тихая хрипотца полушепота сменилась уже спокойным и глубоким вдохом. Только сейчас женщина заметила, что в комнате было очень холодно, а всему виной оказалось в тот же миг замеченное раскрытое в конце декабря почти настежь окно. Уже собираясь оторвать свою ладонь с притяной девичьей кожи, дабы устранить источник холода, взгляд Лукиной наконец решился спуститься на приятное лицо, вместо него тут же замечая страшное. Прямо под её пальцами и тонкой тканью кофты темными отпечатками расплылись по шее следы от других рук, явно сжимавших её с огромной силой. В глазах за миг счастье сменилось яростью. В своем разуме Лаура не могла допустить той мысли, что кто-то, кроме неё самой, пользуется этой девочкой, но если этот кто-то оставлял синяки на её теле, то она оставляла их на юной душе, и были они в разы больше и мучительнее. По горлу прокатился мокрый и неприятный ком. В один лишь момент в голове Лукиной что-то щелкнуло, да так, что впервые за всю свою жизнь ей захотелось с такой силой прижать к себе абсолютно чужого человека, чтобы прочувствовать, как по ту сторону грудной клетки бьется уставшее, но такое горячее некогда сердце. Слишком много «впервые» этот день принес во взрослую жизнь самодостаточной, как ей самой казалось, женщины. Первым делом Лаура взяла себя в руки и закрыла это чертово окно, с которого на подоконник даже немного надуло снега. Под руку попался теплый плед, который точно бы не помешал сейчас Маше, стынущей здесь непонятно сколько времени. Осторожно, чтобы не вытащить ненароком девушку из сна, ладони стали тщательно кутать ноги, туловище и сжатые в кулаки ручки, что были так же крепко прижаты к груди. Когда дело дошло до шеи, женщина вновь с болью взглянула на те же самые синяки, укрывая следом и их. Ощущая такое непривычное тепло рядом, Маша начала ерзать головой об небольшую подушку, от чего щека, может, ненароком, а может и нет, стала тереться от тыльную сторону кисти. Застывая в такой позе, женщина теперь даже боялась шелохнуться, чтобы ещё одним неловким движением окончательно не разбудить девушку. Ещё пару раз, как сонный котенок, изворачиваясь, голова наконец нашла себе место, на что ладонь Лукиной медленно опустила прежде сжатый край пледа на ту самую шею. Девушка тихонько засопела, Лаура сглотнула очередную порцию слюны и, спустя почти сорок секунд от вдоха, выдохнула, стараясь это делать максимально бесшумно. Оставляя девушку в комнате одну, она также бесшумно перебралась на кухню. Кое-как прочитывая название с выдавленного на одну манеру всего блистера в десять таблеток, женщина с силой сжала губы, в голове быстро вспоминая забытую богом фармакологию с максимальной дозировкой. — Вот идиотка, господи, — одними губами произнесла женщина, бездушно швыряя упаковку из-под диазепама обратно. Всё больше остывая в душе, она приходила в себя, начиная здраво оценивать ситуацию. Под ревизию попал и холодильник, в котором вместе с баночкой забытого всеми мёда повесилась мышь. Недолго подумав, женщина потянулась к соседнему с ним шкафчиком, без труда отыскав аптечку, где её ждала коробка от тех самых таблеток. Внутри оказался ещё один блистер, который тут же был отправлен в карман пальто. Конечно, удостоверившись, что Третьякова просто крепко спит, переборщив с успокоительным, и проснется через пару часов, Лаура могла бы спокойно отправиться на работу, продолжая строить из себя холодную снежную королеву, но вот совесть почему-то не давала этого сделать. Уже бесшумно покинув квартиру и нащупывая в кармане ключи от автомобиля, она другой рукой набирала номер коллеги, чтобы та на оставшиеся сегодня две пары заменила её. Успешно договорившись, Лукина не забыла и про обещание перед подружкой студентки. Когда мотор автомобиля тихо заревел под капотом и приятные потоки воздуха начали обдувать женщину теплом, она набрала номер девушки в одном их мессенджеров, отправляя СМС в пару слов длинною. «Маша спит, с ней всё в порядке, можешь не переживать. Лукина Л.А.»

***

Всего за час, который Лаура потратила на покупку продуктов в супермаркете, квартира порядком нагрелась. Этого нельзя было не заметить, когда от одного шага в верхней одежде оставаться стало невыносимо, хотя до этого она проходила здесь в пальто не меньше десяти минут точно. Туфли все так же цокнули об пол, разрывая тишину теперь на пару с тихим шелестом целлофанового пакета в руках. Оставив последний на кухне, а пальто на вешалке, Лукина вновь тихонько прошла к двери гостинной, не решаясь пройти чуть дальше. Девушка за это время расплавила свою прочную хватку, явно согреваясь. Колени были в привычном положении для сна на боку, губки порозовели вместе с щечками, а маленькая диванная подушка бы совсем скоро выскользнула из-под головы от частых ворочаний. Руки сами стали тянуться, чтобы поправить её, но вместо очередного необдуманного поступка, Лаура отправилась в поиски кровати девушки. Второй комнатой оказалась именно спальня — просторная, светлая, с большим шкафом с зеркальными дверцами, широким окном на балкон, куда вела вторая дверь, и двуспальной кровати, застеленной идеально ровно. Нарушив эту композицию спустя несколько тихих шагов, женщина вытянула из-под покрывала мягкую пуховую подушку, явно примятую девчачьей головой, которая, спустя минуту и почти невесомое от страха потревожить хрупкий сон дыхание, была на своём месте. Маша ещё раз вильнулась на месте, следом медленно перевернулась на другой бок, попутно натягивая плед до самого носа. Сопение снова обрадовало своей сладостью слух Лукиной, и улыбка на этот раз была не в состоянии оказаться сдержанной. Уголки губ быстро растянулись в сторону ещё и от того, что её ладонь медленно и совсем невесомо начала скользить по укрытому плечу, от чего дыхание девушки стало лишь шумнее и слаще на слух. Решаясь больше не тревожить девичий сон, чтобы попросту не напугать и без того, по видимому, расшатанную Машу, на носочках Лаура Альбертовна вернулась на кухню, тихонечко прикрывая за собой, к счастью, ни разу не скрипнувшую дверь. В планах было успеть приготовить ужин до того, как сопящая по ту сторону стены Машенька бы проснулась. На часах было ни много ни мало 12:26, и тут уже время ограничивала другая ситуация — Егорка, котого в четыре нужно было забрать из садика. В тисках обстоятельств женщина быстро разложила купленные продукты по полочкам, тут же принимаясь за готовку. Фартук, также разысканный в одном из ящиков, пришелся ей по вкусу — поверх платья он смотрелся, наверняка, намного лучше, нежели белоснежный халат. Жаль, что кухня не была подиумом для представления новой коллекции одежды для поваров. Недолго пораздумав над тем, что бы могло понравиться Маше, Лаура вытянула из шкафчика деревянную досточку и нож, наконец, придя к компромиссу с самой собой в собственных мыслях. Часть куриной грудки ушла на бульон, который стал основой для будущего борща, а другая в дуэте с мелконарезанным картофелем, травами и маслом отправилась томиться в духовой шкаф. Время летело быстро и даже очень — вот уже закипела вода, над бурлящими пузырьками стала собираться пенка, в сковороде танцем затрещали золотистая морковка с луком, нашинкованные мелко-мелко помидорки бросились к ним, пока капуста филигранно отделялась от небольшого вилка короткими тоненькими полосками под острым лезвием и умелыми руками Лауры Альбертовны. Подумала ли она, амбициозная и непобедимая студентка второкурсница педиатрического факультета, что о ней будет переживать та, которая, возможно, никогда бы не призналась себе, что вообще умеет это делать? Конечно, нет, но чем, если не переживаниями, можно было назвать то, что сейчас она стояла на кухне своей подопечной, вкладывая в каждое своё движение, в закрутивший брюнетку с самой головой процесс частичку себя, перед этим отменив занятия, пойдя на уловки, чтобы оказаться здесь, и по-настоящему больно сломав себя?

***

Стоя в нескольких метрах за спиной своей преподавательницы, закутанная в тот самый плед, с искусанными в кровь губами, больно ноющей от вчерашних любящих прикосновений шеей и зудящей от огромной дозы успокоительного головой, Маша всем своим телом упиралась в дверной косяк, дабы в один миг не запутаться в пространстве и не упасть на подкашивающиеся ноги. Она даже не усомнилась в личности брюнетки с короткой стрижкой, которая совсем не замечала её уже как несколько минут — только испугалась. Как на это реагировать и что сказать, мыслей в голове не было совсем, ровно как и чувств к Лукиной. Перед глазами всё ещё немного плыло изображение, звуки слышались словно сквозь толщу воды в аквариуме, да и мысли разбегались в разные стороны в тщетных попытках вспомнить хоть капли вчерашнего вечера. Всё таки, оторвать Лауру Альбертовну от затянувшего в тугой водоворот её действия было нужно. Девушка сделала ещё один коротенький шаг, не выпуская при том левой рукой крепко сжатый обналичник двери, который, казалось, верно её страховал от падения. Слюны во рту не было от слова совсем, да и горло почему-то больно сковывал будто комок колючей проволоки, мешавший даже вдохнуть полной грудью, но отступить назад было бы точно не в её стиле. — Лаура Альбертовна, — сама неприятно морщась то ли от ощущений, то ли от разразившегося изнутри хрипа, девушка совсем тихонько шептала, следом тут же заливаясь лающим кашлем.
Примечания:
Надеюсь, ни у кого не остановилось сердце и никому не пришлось вызывать скорую, но только у меня немного грустные новости - с понедельника автор возвращается на учебу, поэтому, как дальше дела будут обстоять с новыми главами, пока не понятно. Искренне надеюсь на ваше понимание и терпение, если то потребуется❣️

P.S. рецепт борща от Лауры Альбертовны заслуживает отдельного отзыва и места в вашем сердечке
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты