Палата 473

Врач шел по коридору. Сегодня его первый день на новой работе и с новым пациентом. Да, это отделение больных шизофренией, но сюда определили человека с попытками суицида. А так как панические атаки — это тема диплома Тошинори — после вручения красного диплома психотерапевта, он был направлен в эту больницу к новому пациенту. Наверное, вы ещё не понимаете, какая связь между шизофренией, суицидом и паническими атаками, но просто подождите ещё чуточку. В коридоре был ледяной сквозняк, и Тошинори, съежившись, проходил мимо палат, ища 473 палату. В ней заточен, хотя теперь это не надолго, ведь Яги уверен в своем профессионализме, Шота Айзава. По карточке, выданной врачу на входе в отделение, мужчине 24 года, и на нем три попытки суицида из-за мучавших его панических атак. И теперь, юный врач, которому недавно только стукнуло 23, должен был вылечить его. Голубые глаза блестели, когда он прочитал медицинскую карту пациента, и понял насколько это интересный опыт. Изучив личное дело, он понял, что в одном из терактов родители и сестры Шоты погибли. После этого, он через два года поступил в эту больницу и теперь является пациентом Тошинори. А вот и палата 473. Дверь была самая обычная, только чуть обшарпанная белая краска указывала на то, что она стоит здесь не первый десяток лет. Да, больница, в которую Тошинори направили из университета, была не самой лучшей, но все же, пациенты были самыми интереснейшими. Вчера вечером за чаем мужчина изучил некоторые карточки больных и сделал вывод, что это трёхэтажное здание, стоящее через дорогу от главного парка города, было не просто больницей, а чем-то большим. Зайдя в палату, мужчина увидел очень скудно обставленное помещение. Все что могло освещаться лунным светом из окна под потолком, так это кровать с тонким матрасом и тумбочка для лекарств. Ни о каком удобстве такой комнаты и речи идти не могло. Тошинори не был сильно удивлен этому, так как ещё на практике ездил по разным больницам и видел, что здесь условия не такие плохие по сравнению с некоторыми другими. На кровати сидел Шота, на нем только больничная одежда. Глаза стрельнули в жёлтые волосы врача и сразу же поникли, поворачиваясь на босые ноги Айзавы. Черные пряди волос были сплетены в тонкие и косые-кривые косички, которые, похоже, от нечего делать, мужчина начал заплетать. Тошинори присел рядом с Шотой и, набравшись храбрости, начал: — Шота, я ваш новый психотерапевт, Тошинори. — Он попытался улыбнуться, что было не очень хорошей идеей в данной ситуации. Но ударить в лицо перед первым настоящим пациентом Тошинори просто не мог. — Здравствуйте. Я Шота, — он говорил тихо, но из-за того что комната была пустой, всё было очень хорошо слышно. Мужчина говорил размеренно, можно даже сказать, что медленно, из чего Тошинори сделал вывод, что было назначено слишком много лекарств. — Расскажи, почему ты попал сюда, — Тошинори старался говорить спокойно, хотя внутри он уже начал проникаться сочувствием к мужчине. — Вы это действительно хотите знать? Или вы как все те, кто пытался меня лечить? — всё ещё тот же спокойный голос, а после широкий зевок, всё-таки уже вечер. — Конечно, я знаю все свои диагнозы. Только вот не понимаю почему я в отделении с шизофрениками. — На сколько я знаю, отделение для больных паническими атаками набито под завязку. Я специализируюсь на этой болезни и могу сказать, что сейчас это очень распространенный недуг. — Из всего сказанного Шотой, Тошинори понял, что до доверия им как до луны, но все же, он постарается. — Ясно. Ну что ж. Если вам действительно интересно, то у меня умерла вся семья, после чего у меня начались панические атаки. А потом, я просто решил, что лучше не мучаться и умереть. — Тошинори удивился, что обо всем этом мужчина говорит очень спокойно и голос даже не дрогнул, но все списал на препараты. — Удивлены, что говорю так спокойно? До вас было около десятка психологов. Все приходили спрашивали одно и тоже и уходили. Я редко видел одного и того же врача больше трёх раз. Они все сдавались еще до следующей панической атаки. Если вы не хотите со мной работать, уходите прямо сейчас, — этот холодный расчет и безразличие в глазах скоро всё-таки сломают Тошинори. — Нет. Шота, даже если вы не хотите браться за себя, не можете же вы всю жизнь прожить в заперти. И я сделаю все, чтобы вы поняли что важнее всего. — Тошинори решил, что не отступится от Шоты и сделает все для его выздоровления. А Шота.... Он ещё ничего не решил. — Устроишь мне экскурсию по вашей больнице? Я хочу с тобой работать. — И вот она. Улыбка Тошинори. Такая блестящая, такая заполняющая теплотой, что даже холодок души Шоты начал таять от такой солнечной улыбки.