Боевые ангелы

      Сборы на боевой выход — дело, зачастую, обыденное и от аналогичных ему особо не отличающееся. Хорошо подобранное оружие, обилие и грамотное расположение патронов и гранат — это то, что само по себе увеличивает шансы на выживание. Вот я, накинув на себя РД-54, взял ВАЛ в руки и развернулся к моему товарищу, что закончил собираться несколькими секундами ранее.       — Ну что, попрыгали? — Спросил Илья, сняв автомат с плеча.       Я молча кивнул ему в ответ и исполнил команду, несколько раз подпрыгнув на месте. Амуниция не грохотала, все было уложено плотно и «по ГОСТу». Закинув ВАЛ на плечо, я развернулся к девочкам и сказал:       — Дамы, мы готовы отправляться. Пожелайте нам удачи.       Стоявшие на некотором удалении от нас Нонна с Катюшей до сего момента державшиеся серьезными, несколько погрустнели. Первая подошла к Илье и сказала:       — Только возвращайтесь скорей!       А когда тот нагнулся к ней, чмокнула его в губы и отошла в сторону. Спокойно подошедшая-же ко мне Нонна просто обняла меня, прижавшись щекой к моей щеке и сказала:       — Береги себя, ладно?       Не счесть, сколько раз я слышал эту просьбу от нее. И тем ценнее она была сама по себе, ведь как ни крути, а у меня все-таки был человек, ради которого мне, частично безбашенному бойцу, стоило себя поберечь. И я только улыбнулся и ответил:       — Хорошо, обещаю.       После чего мимолетно поцеловал девушку, а затем, прошел за Ильей к постаменту. Мы развернулись спинами к стене и оба взглянули на стоявшего в полевом кителе императорской армии на рампе Костю, в окружении своих парней. Мы решительно взглянули на него, безмолвно объявляя о нашей готовности. Штабс-капитан молча отсалютовал нам, приложив руку к голове, после чего, мы с Ильей сцепили руки за локти, а я запустил машинку на напульснике и закрыл глаза, пустив в голову мысль:       «Встречай, прошлое…»

***

      Новый вдох после прошедшего перемещения впустил в мои легкие свежий уличный воздух, ярко контрастировавший с воздухом внутри ангара. Открыв глаза я лишь на секунду подумал, что ослеп, но, постепенно, начал привыкать к стоявшей вокруг ночной тьме и гробовой тишине. Поглядев на протиравшего глаза Илью, я тут же взглянул на наручные часы. Тускло светящиеся в темноте стрелки показывали 1:00.       — Полчаса до событий. — Шепотом сказал я товарищу, поудобнее перехватив ВАЛ.       — Значит вполне укладываемся. — Ответил он в тон мне. — А дом у нас…       Молча отвечая на вопрос друга, я показал рукой прямо, на стоявшее там, украшенное барельефами, и с изысками выстроенное здание. Дом Ипатьева. Около него, довольно громко урча мотором стоял грузовик. А возле него, в свою очередь виднелась пара силуэтов, стоявших у входа в дом. Все говорило о том, что мятежники уже прибыли для своей кровавой мести.       Когда мы привыкли к темноте, тут же выдвинулись вперед, пригибаясь, и держа оружие наизготовку. Встали одновременно, буквально в пятидесяти метрах от дверей, держа двух охранников на прицеле. Те ни о чем не подозревали, держа «по-швам» винтовки с примкнутыми штыками. Если бы они знали, что за ними кое-кто наблюдает через два прицела «Кобра».       — Раз. Два. Три. — Тихо, но хорошо слышно отсчитал Илья секунды до выстрела.       Два глухих щелчка раздались почти одновременно и полностью утонули в звуке мотора грузовика, что даже нельзя было вычленить ни выстрел ВАЛа, ни 9А-91. Да только то было и не важно, ведь тела охранников уже сползали по забрызганной их собственными мозгами стене, оставляя за собой густой кровавый шлейф.       — Идем. — Коротко сказал Илья, продолжив движение, покуда я последовал за ним.       Мы обошли урчащий грузовик с двух сторон и встали у дверей, рядом с трупами. Одному из них фуражка сползла прямо на небритое лицо, прикрывая входное пулевое отверстие, и с ходу могло показаться, что боец попросту заснул на посту в обнимку с винтовкой, если бы не расползавшаяся под ним бурая лужа, и пресловутые брызги на стене. Прикрывавший мою спину Илья, отвернувшись от убитых в один момент сказал:       — Я доверю впустить нас вам, капитан Прайс.       Позволив себе лишь улыбнуться неплохой шутке, я медленно распахнул дверь, открывая нам путь внутрь печально известного дома. А в нем уже, кажется, события шли к своей развязке. По дому эхом раздавался топот ног шедших членов царской семьи и конвоировавших их большевиков.       — Ну что, готовим «лампочки»? — Шепотом спросил я друга, когда топот стих и, видимо, переместился к лестнице.       Илья молча кивнул и мы продолжили движение вглубь дома.       Как бы я не концентрировался на выполнении своей непосредственной задачи, но не оглядеть обстановку вокруг, хоть и бегло, я не мог. В любом случае, мне действительно интересен был местный быт, быт прошлого, для меня, как для человека совсем другой эпохи, непривычный и очень интересный.       Правда, в следующий момент я жестом приказал Илье замереть, и, буквально в тот же миг с одного удара прикладом вырубил стоявшего в коридоре большевика, никак не успевшего отреагировать на мое появление.       «Тебя тут не хватало, мразь.» — Подумал я про себя, продолжая спускаться по лестнице, с которой уже хорошо слышались переговоры.       — Илья. — Шепотом позвал я товарища — Вкручивай «лампу».       Продвигаясь все дальше, краем глаза я заметил, как товарищ извлек из кармана разгрузки округлую белую гранату и выдернул из нее чеку, крепко сжав снаряд в руке.       Горевший в полуподвальном помещении свет не давал нам получше разглядеть стоявших во тьме прохода бойцов, да то было и не нужно. Я вслушался, вскинув автомат, и готовясь дать Илье сигнал.       — …Постановлением исполкома Уральского областного Совета…       Дальше я слушать не стал. Это были окончательные слова смертельного приговора. Вместо этого, я лишь подал знак Илье, и тот незамедлительно бросил гранату к большевикам, а мы с ним только укрылись.       Удар по барабанным перепонкам вместе с ослепляющей вспышкой раздался почти мгновенно. Тут же вылетев из-за угла, мы, почти одновременно вскинув автоматы, одиночными выстрелами стали выкашивать ряды «доблестных революционеров». Одна за одной падали винтовки, фуражки, вслед за ними глухо обрушались на пол и тела и, будто бы музыкальный треугольник, все это дополняли своим тихим звоном катящиеся по полу гильзы.       Когда в ушах прошел первый звон, а тело Юровского медленно осело на пол мы, ступая прямо по трупам, вошли в помещение, представ пред испуганными Романовыми.       — Прости их, боже, не ведают что творят! — Причитала, сидя на стуле Александра Федоровна.       Перепуганные сестры в ночных платьях стояли, прижавшись друг к другу и, будто не зная, радоваться ли им своему спасению от большевиков, либо ожидать чего-то более страшного от их противников.       Но больше всех удивленно на нас смотрел Алексей, что так же сопроводил взглядом диковинный для него мой автомат, что я вешал себе на плечо, перед тем как обратиться к царю:       — Николай Александрович?       Не потерявший самообладания царь лишь поправил фуражку и ответил:       — Да, это я. А кем вы будете, господа?       Молниеносно прокрутив в голове составленную легенду, я достал умело сделанный документ, развернув его перед лицом государя и ответил:       — Даниил Слуцкий, Илья Беляев. Бойцы Русско-Британского политического движения по восстановлению царской власти в России, уполномоченные спасти вас и вашу семью. В нынешних, обстоятельствах, Николай Александрович, я не вижу смысла нам оставаться в этом захудалом месте, поэтому прошу вас, вашу жену и детей проследовать за нами.       — Да благословит вас бог, господа, но… Что насчет наших слуг?       Прежде чем я что-то успел сказать на этот счет, меня опередил Илья:       — Простите, но… Они в план не входили. Нам пора.       Царь молча кивнул, взяв на руки сына, после чего, вся наша процессия двинулась к выходу из дома, буквально ступая по телам убиенных нами большевиков.       — Думается мне, грехи за все убийства нам не будут списаны, но, пожалуй, это было во благо. — Негромко сказал я, обратившись к царю.       Государь ничего не ответил, лишь молча кивнул, когда Алексей на его руках продолжал пристально за мной наблюдать.       Наша процессия подошла ко входу, где я огласил:       — А теперь, прошу вас коснуться друг друга. Можете положить друг другу руку на плечо, главное не отпускайте.       Вся женская часть послушалась нас и сестры, стоя по возрасту, от младшей до старшей возложили руки на плечи друг друга, будто исполняли какое-то движение из балета. Ольга положила руку на плечо матери, а та, в свою очередь, на плечо Николая. На второе, руку ему положил я, держа Илью.       — А теперь, закройте глаза.       Семья несколько помедлила, но все до единого зажмурились, а Алексей, кажется, изо всех сил сомкнул веки, словно ожидал чего-то страшного. Этим, наверное, и был щелчок кнопки на моем напульснике, во мгновение переместивший нас обратно в хорошо освещенный ангар.       Оглядев в мгновение ока сменившую обстановку, государь с детьми обомлел, а Александра Федоровна лишь начала молиться про себя. Но такую нашу немую сцену прервал лишь лично подошедший к нам Шаповалов со своими бойцами.       — Николай Александрович. — Обратился он к Царю — Штабс-капитан Шаповалов, уполномочен сопроводить вас с семьей в безопасное место. Я прошу вас проследовать за моими бойцами.       Увидевший знакомую военную форму государь более охотно последовал за бойцами, когда оставшийся Костя молча пожал нам с Ильей руки, а после и сам удалился.       Но не успел я опомниться, как тут же оказался в мягких объятьях, а на мое лицо легли несколько черных локонов. Меня встречала Нонна. Моя Нонна.       Данное ей короткое, но невероятно важное для нее самое обещание я исполнил. Я сберег себя. Я вернулся.       Маленькая крапивница, влетевшая через открытую форточку ангара хаотично покружила около висящих под потолком ламп, а после, вдруг скурсировала вниз, приземлившись прямо мне на руку. И, глядя на маленькую бабочку, на миг замеревшую на моем рукаве, я понял: как ни крути, но все в этом мире связано. Особенно время.