bebé

Слэш
NC-17
В процессе
1439
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 52 страницы, 9 частей
Описание:
Обычно Тэхен знает всё и обо всех, включая студентов из неблагополучного района де ла Кармен. Но обычно - это обычно. Чонгук - не совсем обычный. А если подробнее - смуглый, мускулистый, сверхнаглый пиздец, говорящий на испанском.
АУ в котором Тэхен - сын ректора, а Чонгук думает, что ему можно всё.
ПОПОЛНЯЕТСЯ
Посвящение:
Симоне Элькелес, которая написала мою любимую трилогию по горячим испанцам и которая знать меня не знает, но все же ;)
Примечания автора:
Много нецензурщины, испанских слов и горячо любимых шаблонов в духе goodB/badB.
Я не претендую на место авторитета в круговерти испанского языка. Гугл транслейт и подсказки одной книжонки пришли мне в помощь. Вывод делайте сами.
____
Визуал: https://multifandomysh.blogspot.com/2021/01/bebe.html (ВиГу)
https://multifandomysh.blogspot.com/2021/02/bebe.html (второстеп.перс.)
____
"Детка" впервые в жизни позволила мне побывать в популярном :D
30.01.21 - №49 (по фэндому BTS) Спасибо💖
____
ПОПОЛНЯЕТСЯ
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1439 Нравится 235 Отзывы 586 В сборник Скачать

...

Настройки текста
Примечания:
Вы спросите, где я шлялась два месяца, а я отвечу, что это было необходимое время, чтобы посмотреть на продолжение и развитие событий с другой стороны. Изначальный вариант заставил бы вас рыдать и меня вместе с вами. Неа, мы не любим стекло, а потому будем "полегоньку", хоть и не без..не без.
Спасибо за то, что оставались с Деткой всё это время, не забывали, давали нежные пиночки и поддерживали.
___
Не бечено

Я снова с вами, хотя вы и так отлично справляетесь) спасибо каждому за исправления❤️ уххх эти горячие испанцы) давайте гореть вместе с ними?)
Спасибо за ваши отзывы, Волшебной Ма очень приятно) как и мне за её успехи) всех чмокаю🐻❤️
___
https://www.youtube.com/watch?v=gHdd3-F4oFg (Капо обновился и я тащусь теперь. У меня новый оппа :D)
https://www.youtube.com/watch?v=kFhnwpGJj-4

"Бог говорит, бери, что хочешь… и заплати за всё" - Стивен Кинг

- Ты же не собираешься нацепить на себя ЭТО? – Уджи кривит носик, размазывая крем по лицу, и тычет пальцем по экрану. Тэхен вытягивает руку перед собой, рассматривая большую грубоватую косуху с черепом на спине из черных камней Сваровски. Самое смешное, что идею ему подал папа, увидев сие творение за витриной бутика. - А ты не возникай, мелочь. Подобная метаморфоза и до тебя доберется, - Тэиль подмигивает, наворачивая что-то из миски и хрустя в микрофон проводных наушников. Иль решил даже не появляться на вечере, предпочтя свидание со своим альфой, потому и сидит расслабленно в пижаме, когда Тэ и У в разгаре сборов. Тэхен вешает подготовленную одежду на стойку, пока друзья шутливо ругаются по скайпу. Они частенько болтали так, пока делали задания в универ, собирались куда-то или занимались ерундой. Выпрямление кудрей занимает больше времени, чем когда-то в школе. Отвык уже от этого дела, да и мыслями он не дома, а где-то в мечтах. Там они с Чонгуком целуются посреди зала, оба неформально одетые, но счастливые. Для альфы его образ станет сюрпризом, ведь ранее он действительно собирался нарядиться во что-то красивое, но простое, что-то элегантное. А увидел куртку – сразу решил, что она должна украшать его плечи. По телу пробегает толпа мурашек в предчувствии романтичного вечера. Мочки ушей украшают сережки с готическими крестами, а на веках грамотно наложенные тени с легким дымчатым блеском. Он слышит болтовню друзей на фоне, а сам смотрит на светло-русые прядки, спадающие на глаза. Улыбается своим мыслям и протягивает руку к небольшому клочку темной ткани на столике. Чонгуку понравится.

***

Понтиак мирно глохнет у ворот захламленного гаража с проржавевшими стенами. Чонгук спешит в дом, поглядывая на часы. Раз уж забрать Тэхена из дому уже не получается, то хотя бы к началу зимнего вечера он должен успеть. Легкое беспокойство кольнуло живот, когда дверь его квартиры со скрипом открылась. Папа забыл запереться? Войдя в узкий коридорчик с вешалкой для верхней одежды и обувной полкой, Чонгук остолбенел. Мигающая желтизной лампа освещала жуткий беспорядок. Тумбочка сломана, большое старое зеркало разбито в хлам, а его осколки рассыпаны по полу. Сцепив зубы, брюнет проходит вглубь квартиры, хрустя ботинками битое стекло. Шкафы вывернуты, кухня разгромлена, одежда вывернута на пол. На кухне, сгорбив спину сидит папа. Чонгук молча подходит к нему, отнимает руки от лица, заглядывает в родные глаза, аккуратно стирает с чувствительной кожи горячие щиплющие слезы. - Сынок, - всхлипывает папа и закрывает себе рот, чтобы не разрыдаться перед своим ребенком. - Не плачь, - шепчет сквозь зубы альфа, целует нежно в лоб и глубоко вдыхает родной родительский запах, смешанный с металлическим ароматом крови, стекающей по уставшему от долгой работы и неспокойных ночей лицу, на котором успели расползтись уродливые синяки и ссадины. Он отстраняется, не давая папе возможности остановить его. В его комнате за старым, но очень даже крепким комодом над полом пробита стена. Чонгук поднимает отклеившийся кусок выцветших обоев и достает то, что никогда в жизни не хотел использовать. Заряженный пулями пистолет ощущается в руке холодным весом греха. Сколько бы папа ни молился, на небесах ему такой грех точно не отпустят. Чонгуку до слез смешно и до смеха страшно. Не думал он, что когда-то это маленькое убийственное чудо придется держать в руках, да не просто держать, а снимать с предохрана и вжимать курок. По спине стекают капли пота, отвратительно впитываясь в ткань кофты. Ему почему-то холодно, почему-то его вечный огонь в груди и горячая кровь не греют совсем. В висках стучит и пульсирует боль. Он не сводит глаз с пистолета, сцепив зубы, глаза жмурит. Почему это происходит с ним? Почему он не мог быть таким же бастардом, как и многие дети в де ла Кармен? Почему его родная кровь и такой важный, казалось бы, в жизни человек причиняет столько вреда не только ему, но и его близким? Как же он ненавидит его, и как он ненавидит себя сейчас. Сын своего отца. Пальцы на корпусе ствола бледнеют от хватки. Чонгук ушел под звук рыданий того, кто ставил его на ноги и кормил, хоть недоедал сам. Внутри клубится не просто злость, там ярость, выжигающая всё живое и человечное. Дрожащие пальцы отбивают сообщение, а после открывают пачку сигарет. Чонгук прикуривает, обжигая пальцы, но ему почему-то не больно. Ему кажется, что загорись он весь, словно бензином облитый, ему было бы похуй. Покрышки скрипят, резина оставляет следы на разбитом асфальте, пепел осыпается на штаны. Внутри горит так, что в легких забито, по венам бежит не кровь, а лава. Он сплевывает окурок не глядя, губы неприятно печет. Обжегся. Передавил сигарету сжатыми губами. Чонгук бы так человека раздавил. Улицы де ла Кармен провожают его косыми взглядами, ненавистью, насмешкой. Этот район – его дом. Но за что его любить? За нищету, преступность, наркотики, за убийства? Чонгук свой дом ненавидит. Он хочет стать лучше, ему есть ради кого подниматься, есть с кем стремиться выше. Но его авто тормозит у ворот старого ангара. Чонгук достает из бардачка кастет, предугадывая ход событий. Ему навстречу идут альфы с сигами между зубов. Привратники Дна, не иначе. Чонгук усмехается себе, мысленно считает противников, знает, что ему пиздец, если подтянутся другие. А они подтянутся. Падре свою псовую будку охраняет чутко. Но Чонгук не сын своего папы, если оставит всё, как есть. - Мы ждали тебя, сосунок, - склабится мужик, перекидывая в руках длинную биту. - Чудно, - хохотнул брюнет, проводя сгибом локтя по прядкам челки, выбившихся из хвоста. Не дожидаясь нападения, ебашит кастетом в нос, слыша хруст раздробленных костей, и чувствует брызги теплой крови на лице. На удивление подкрепления не было. Расправившись с альфами, он прошел внутрь здания и сразу же увидел довольного до тошноты Падре. Тот стоит рядом со столом с какими-то бумажками и опирается на него бедром, сложив руки на широкой груди. - Как ты мог? – шипит сквозь зубы он, подходя к человеку, у которого нет ни Бога, ни принципов, ни чувств. - Bueno, ya te dije que había un precio [1], - отвечает тот и не отходит ни на шаг – не боится, хотя Чонгук его уже за грудки держит, поднять не сможет, но удушить так хочется, что в руках сила клубится и растекается волнами. - Назови свою цену, тварь, - тихо говорит Чонгук, смотря отцу в глаза. В это отвратительное лицо нужно плюнуть, а не разговоры вести. Но ошибки Чонгука могут отражаться на других, очень важных людях. – Ты мою жизнь хочешь? Как там в бандах де ла Кармен заведено, не помнишь? Падре мрачнеет и сжимает губы. - Либо жизнь в банде, либо смерть вне её. - Точно, - истерично улыбается Гук. – А еще я знаю, что весь Аликанте знает тебя и то, что я твой сын. Какая жалость, но грохнуть меня ты не можешь, иначе придется примерить браслеты. ¿Sí padre? Чон старший меняется во взгляде, хитреет на глазах, становится скользким и жутким. Чонгуку бы обдумать всё, не спешить, но у него обида за папу клокочет, гнев горит и не утихает ни на миг. - Назови. Свою. Цену. - Дырка твоей белой шлюхи, - после долгой паузы хрипит Вонхэ. У Чонгука сгорают stop’ы. Кровь на секунду леденеет, пока мозг обрабатывает новую информацию, и сразу же нагревается до раскаленной и течет по венам, обжигая изнутри. Он неконтролируемо сжимает кулаки на воротах темной рубашки отца и дышит словно пробежал марафон. Первый раз его кулак впечатался метко, болезненно для обоих, но так слабо для его клокочущего гнева. Второй, третий, пятый… Он свалил грузное тело на пол и уселся сверху, чтобы сыпать эти удары, вымещать свою злость на того, кто заслужил каждый из этих ударов и даже больше. Шепчет себе под нос «Odio [2]» и себя остановить не может. Не в силах тело свое под контроль взять, хотя видит, что лицо Падре в кашу, кровь хлыщет. И никто не бежит на помощь. Никто не хочет вступиться за главного. Совсем никто? Чонгук останавливает себя на полпути, оставляет сжатые кулаки в воздухе, на них кровь отца и его собственная. Воздух шумно выходит из него, а в голове тысяча мыслей, вихром крутящиеся, хотя секунду назад там пустота была. Только гнев, обида и боль, разъедающая его душу годами. Под ним живой человек, чей-то отец, чей-то сын, чья-то надежда. К Чонгуку всё это никак не относится. Он не понимает, что не так. Что-то не так. Никто не пришел. Где силы его банды? Где старшее поколение, среди которого «бешеный питбуль» в почете? - Что ты… За спиной в ангар кто-то вбегает, громко топоча ботинками. Крики, шум, приказы поднять руки вверх. Падре разлепляет заплывшие глаза и кроваво улыбается. - Эти браслеты твои, щенок, - выдыхает Чон и улыбается еще шире, ведь Чонгука под руки снимают с него и оттягивают. На запястьях трещат наручники, а на ухо грубый голос зачитывает его права. Смешно. Как будто в этом городе существуют какие-то права для карменцев. По пути к авто policía он вспоминает, что на другой стороне Аликанте его ждут, и это такой болью отзывается в нем, что вокруг глаз печет.

***

Тэхен набирает один и тот же номер уже в сотый раз, но там не до Тэхена, как и в прошлый раз, и позапрошлый, и все разы совершенных попыток дозвониться до своего альфы. У него сочный цвет на губах, череп на спине, ажиотаж вокруг его персоны и полное непонимание. А еще волнение и крошечная обида, с каждым неотвеченным звонком растущая. Слушая очередное извинение от оператора, парень чувствует обиду где-то под горлом и старается не накручивать, не страдать глупостями. Но волнение… волнение сжирает его всего. Ходит по залу, надеясь найти любимое лицо среди знакомых и незнакомых. Может, телефон сдох, а найти омегу не может? Обошел уже раз семь, стыдно даже. Его провожают сожалеющими взглядами, видят и понимают, что Тэхен ждет. Кажется, Тэхен не дождется… На улице щеки ему покусывает мороз, а под тонкую куртку вообще селится. Холодно, что зубы стучат, но намного легче, чем внутри. По углам ныкаются студенты с сигаретками. Так хочется попросить одну, что даже делает пару шагов в сторону тройки парней. Его одергивают. - Ты? – Тэхен видит заочно знакомого блондина. Чонгук сказал, что омегу зовут Пак Чимин и когда-то они были очень даже близки. Киму не хотелось знать насколько, но понятно было и без слов. - Да, слушай, мне… - парень осматривается, сглатывая. А потом нехотя поворачивает к нему голову и выдыхает тихое: - Мне Квон позвонил. - И? – Тэхена так морозит, что губ не чувствует, пальцы неподвижны, на лице застыла гримаса сбитого с толку человека. Он просто удивлен и ничего не понимает. Почему тогда этот самый Чимин смотрит на него сожалеюще? Почему его вообще жалеют? Зачем незнакомый парень вообще к нему пришел, Тэхен не может даже представить. Хотя может, но отчего-то не хочется. - Он сказал, что папу Чонгука избили люди главаря банды. И Чонгук, - Чимин скривился словно ему было отвратительно говорить об этом. – Решил навестить отца, поквитаться, так сказать. Тэхен выжидающе смотрит на блондина и теряет драгоценное терпение. - Я так понимаю, он теперь лежит где-то избитый? – дрожащим и пугающе спокойным голосом спрашивает он, переводя взгляд на небо. Затянуто тучами. У Тэхена так же. - С ним всё в порядке, но он за решеткой, - поняв вопросительный взгляд Кима, тот продолжил: - Это была ловушка. - Ясно, - кивает головой он, почти не слыша своего голоса. В морозной ночи он стоял в окружении небольших группок людей, но чувствовал себя одиноким. А еще ему казалось, что череп на спине прожигает ткани одежды и впивается в его спину, бандана на лбу до боли стискивает обручем голову. Мистика какая-то. Не дождался…

***

Рассветное солнце заглядывает в крошечное окошко и дарит световой теплый лучик холодной сырой камере. Чонгук протягивает руку на солнечную дорожку и шевелит разбитыми пальцами, кривя лицо от боли в покрытых корочкой ранах. Вздыхает и облокачивается спиной о бетонную стену, перенимая её холод себе. Ночь прошла в тяжких думах и сожалениях. Он глуп, только понимает это слишком поздно. Чего ему будет стоить несдержанность, он не знает наверняка, но догадаться несложно. Железная дверь открывается и в комнату с камерами для задержанных входят комиссар, Ким Чунмен и Квон – все с серьезными лицами. Комиссар достает дубинку и бьет ею по прутьям. Чонгук ни одним мускулом не отреагировал. - Вот он, ваш амиго, - склабится тот и поворачивается к Киму. – Ни слова не сказал за всё время. - Чонгук, ты в порядке? – у ректора в голосе волнение и лишь поэтому Чон поднимает голову и кивает положительно, смотря на мужчину. - Можете не стараться, он ничего не скажет, - отзывается Квон, ранее прячущийся за спинами этих двоих. Рыжий протискивается между ними и подходит к Гуку взглядом спрашивая, в норме ли Чон на самом деле. - Дай-ка угадаю, - насмешливо говорит комиссар, доставая из кармана связку ключей. – Карменцы с полицией не говорят? Ректор Ким неловко улыбается, пытаясь сгладить ситуацию, а Квон с Чонгуком выглядят так, будто сама мысль о беседах с policía уже предательство. Чудо, но перед ним открывается дверь с прутьями, а комиссар отходит в сторону, чтобы дать возможность уйти из этого места. Он смотрит недоверчиво, но ничего не происходит. Не шутка, не сон и даже не глюки. Поднимается с неудобной лавки и выходит из ненавистной камеры, смотря только перед собой. За ним молчаливо шагают старшие пока они все не выходят из полицейского участка. Яркое солнце непривычно слепит, отражаясь бриллиантами в залежах чистого снега то тут, то там. Воздуха в грудь да побольше, этой утренней чистотой после смрада камеры и горелой вони от собственной ярости не надышаться теперь. - Жду тебя в машине, - Квон сжимает его плечо и быстро удаляется, заметив взгляд Чонгука, направленный в совсем другую сторону. - Mi sol... Он дергается вперед, к парковке участка, на которой стоит неприлично дорогой автомобиль, так несуразно украшающий свалку старых патрульных машин. У кого-то солнце над головой, а у Чонгука его воплощение в живом человеке. Тэхен стоит рядом с машиной, переступая с ноги на ногу, точно волнуется. Отводит глаза, опускает их и никак не дает себя разгадать. Но Чонгук попытается, сможет, просто сожмет свою любовь в объятиях покрепче и всё-всё поймет, на словах выспросит. А сейчас он приближается к омеге стремительно и уже даже руки тянет, душой тянется. Но омега почему-то делает два шага назад, теряясь между машинами, сглатывает волнительно и жмурит светло-карие глазки. Даже карамельный запах отдает горечью, будто сладость может вообще быть горькой. Тэхен вот может. - ¿Bebé? Альфа растерян. К ним наконец доходит хмурый Ким старший и, сказав что-то, садится на переднее водительское. Чонгук попытается снова, отказывается верить. Делает шаг, кое-как натянув на лицо улыбку, и протягивает руки. Осекается и забирает их обратно, они в грязи и крови – не такими руками нужно любовь свою обнимать. Он заводит руки за спину и изо всех сил старается не выглядеть опасным. Смотрит пронзительно на своего сладкого мальчика и в очередной раз поверить себе не может. Что вся эта красота для него светилась, сейчас почему-то не светит. Но это же временно. Чонгук обидел Тэхена, на бал не пришел, но хотел ведь. Он очень хотел быть в этот вечер с человеком, который заставляет его сердце судорожно подскакивать и люто биться, а не остаться наедине с мразью, которого ошибочно небеса в отцы ему дали. Тэхен качает головой отрицательно и отступает назад на каждый его шаг вперед. Чувство, будто случайно проглотил кусок стекла, а он в горле застрял и заливает там всё кровью, заставляет захлебываться. - Почему? – еле выдавливает из себя и поджимает губы. - Ты так старался для того, чтобы в итоге оказаться здесь? – Тэ переводит взгляд на полицейский участок за спиной альфы и вновь качает головой. – Это всегда так будет? - Нет, Тэхен, я что-то придумаю, просто вчера… Вчера было слишком много поводов. Тэхен глубоко вдыхает напряженный воздух между ними и с дрожью выдыхает. - Папа и Квон заплатили за освобождение. Через две недели у тебя слушание, скоро вам домой позвонят из участка и сообщат точную дату и время. Ты не можешь пропустить это слушание. Я попрошу для тебя хорошего адвоката, сотрудничай с ним. Это всё, что я могу сделать, - и поворачивается к дверце автомобиля, открывает и садится. - Нет, подожди. Тэхен, не уезжай! – Чонгук вцепляется руками в дверцу, не дает закрыть и окончательно поставить точку. – Тэхен, не нужно, я прошу тебя. Остановись, Тэхен! - Отпусти, - у его солнца на ресницах виснут кристаллы, а в глазах мольба, поделенная на боль и неизбежность. - Yo te quiero [3]... - Perdóname [4], - кристаллы скатываются по нежным щекам Тэхена и теряются где-то, растворившись навсегда. Чонгук не в себе, и только поэтому отпускает дверцу, поэтому отходит и позволяет машине уехать. Смотрит иномарке вслед и шепчет свое никому не нужное «люблю» в пустоту. Если Тэхен его солнце, то у Чонгука солнечный удар. Смех сквозь слезы, веселье сквозь боль, попытка утешиться и не сойти с ума на виду у всех патрульных. Повернувшись в другую сторону, неспешно шагает к подержанной тачке друга. Дурацкие лучи словно в издевательство продолжают обжигать его спину и затылок, напоминая о поцелуях солнечного мальчика. Век бы солнца не видеть. В машину он садится никакой, но друг от него ничего не требует. Это хорошо. У Чонгука и нет теперь ничего.
Примечания:
Bueno, ya te dije que había un precio [1] - Я ведь говорил, что за всё нужно платить.
Odio [2] - Ненавижу.
Yo te quiero [3] - Я же люблю тебя.
Perdóname [4] - Прости меня.
____
Работа БУДЕТ ПОПОЛНЯТЬСЯ! Я не знаю на каком лбу это написать, но читайте внимательно. Всё, больше не буду кричать)))
____
Любов💖

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты