Параллель

Я плохо помню, как всё начиналось. И уж совсем не помню, как сюда попала. Просто в один «прекрасный» день вдруг поняла, что мир, который я знала – совсем не то место, где нахожусь теперь. Выходя на улицу, я всё чаще встречала грубость и кривые, холодные ухмылки на лицах прохожих вместо привычных приветливых улыбок. Было очень сложно понять, что заставило мой маленький идеальный мир превратиться в подобную Антиутопию, но однажды, когда я попыталась набрать по мобильному свою подругу - в ответ услышала лишь белый шум. Мой телефон не работал, так же, как и все остальные. Я оказалась отрезана от родного города, друзей, семьи и всего мира. Я даже не была уверена, что все они живы, ведь культ убийства правил людьми. В первый день внезапного прозрения мне посчастливилось свернуть в магазин, дабы купить булку чёрного хлеба с изюмом. Стоило мне открыть стеклянную дверь (кстати говоря, от стекла там осталась лишь пара крупных осколков), как на меня тут же вылетел крупный юноша с револьвером в руках. Едва не проткнув меня горячим дулом пистолета, он в голос чертыхнулся и, поправляя рюкзак, что болтался за широкой спиной, быстро направился прочь. Чёрная кепка ловко скрывала лицо от окружающих, но я, будучи достаточно невысокого роста, смогла разглядеть его без проблем. Я художник. Хоть и начинающий. А у всех деятелей подобного искусства очень хорошо развита визуальная память. Конечно, я не исключение. Одного мига мне хватило, чтобы навсегда запомнить каждую мелкую чёрточку его лица. Довольно бледного, с глубоко посаженными глазами и прямым, не слишком большим носом. Первое, что реально приковало к себе острый взгляд – это лиловые синяки под глазами. Казалось, парень не спал уже несколько недель, а то и больше. Тонкие бледные губы кривились в леденящей душу усмешке. Он будто всем своим видом заявлял о том, что власть над всеми жизнями в радиусе мили в его мощных руках. Тут же я забыла, зачем пришла. Молча развернулась и зашагала в противоположную сторону – туда, где располагался мой дом. Если это, конечно, всё ещё мой дом. Всю дорогу я озиралась по сторонам, надеясь заприметить кого-нибудь из знакомых или, на худой конец, нормально выглядящего человека. На меня (тогда ещё одетую в тонкое летнее платье нежно-голубого цвета) смотрели так, словно я иду по улице с сигаретой, набитой марихуаной, да ещё и тащу за собой мешок с парой расчленённых трупов. Дорога домой стала для меня самым странным и сложным испытанием за последние месяцы – казалось, грузные взгляды прохожих то прижимают меня к асфальту, надеясь раздавить, то впиваются под кожу сотнями длинных и тонких иголок, пронзая все нервные окончания. Шаг мой становился всё быстрее, а вскоре и вовсе сменился бегом. Добравшись до подъездной двери, я открыла её и пулей ринулась к лифту. Нажав кнопку вызова несколько раз и замерев в томительном ожидании, услышала скрип подъездной двери за спиной. Это был тот парень, что едва не грохнул меня на входе в магазин. «Чёрт. Опять про хлеб забыла», - пронеслось в моей голове. Лифт приглушенно звякнул, оповещая нас с попутчиком о своём прибытии, а затем расписанные нецензурными надписями двери разъехались в разные стороны, впуская нас в гостеприимное металлическое брюхо. Вскоре дверь закрылась. Нажимать на кнопку я отчего-то не решилась – предоставила право выбора незнакомцу. Нажав на затёртую кнопку с номером «13», он усмехнулся. Я усмехнулась в ответ – конечно, очень символичный этаж. Мы ехали совсем недолго, как вдруг лифт дрогнул и остановился, заставив меня не на шутку перепугаться. Свет резко погас, лишая возможности разглядеть то, что происходит вокруг. Рядом лязгнула сталь перочинного ножа, а уже спустя мгновенье острое лезвие оказалось прижато к нежной коже моей щеки, заставляя приглушенно взвизгнуть и инстинктивно податься прочь. - Если ты будешь трепыхаться, мне придётся тебя убить. Давай, не будем делать глупостей, договорились? – его голос был бы необычайно приятен для слуха, если бы не обстоятельства, при которых довелось его услышать. Всё, что я смогла сделать в тот момент, это попытаться подавить пронизавший душу страх: каковы шансы сбежать из запертого лифта или позвать кого-либо на помощь в искаженной реальности, где помощь приравнивается к смертоубийству? Думаю, примерно нулевые. Тяжело выдохнув и закрыв глаза, я вжалась спиной в холодную стену. Требовательные руки скользнули по моим волосам, затем ниже, на шею и плечи. Невольно оценив про себя неожиданную нежность этих прикосновений, я даже немного расслабилась. Совсем чуть-чуть. Но и этого маньяку показалось достаточно. В голос хохотнув, он вдруг до боли сжал мою шею пальцами, прижимая таким образом к стенке лифта. - Рано ты, милая, успокоилась. Он выглядел совсем не так, как описывали маньяков в фильмах и книгах Вашего мира – скорее, он напоминал заработавшегося парня из офиса. Только с мышцами. Я не видела его, но мне и не было это нужно – помнила бледное лицо, а потому могла с лёгкостью представить его мимику. На миг задохнувшись, я зажмурилась и вцепилась в массивное запястье тоненькими пальцами. Только сейчас мне удалось понять, насколько маленькой и хрупкой я являюсь по сравнению с ним. Только сейчас я поняла, что сопротивление бесполезно, но надежда на что-то светлое, что, наверное, давно уже покинуло этот мир, всё ещё теплилась где-то под сердцем, и я продолжала впиваться короткими ноготками в грубоватую кожу руки незнакомца. - Отпустите, прошу... Я ведь Вам ничего не сделала, - взмолилась я, приподнимаясь на носочки, чтобы хоть немного облегчить боль от вцепившихся в мою шею подушечек. Конечно, я уже сейчас знала, что ближайшую неделю буду ходить с яркими отпечатками синяков. Его хватка слегка ослабла, а уже в следующий миг я ощутила мягкие прохладные губы на том месте, которое только что терзали грубые пальцы. Он, будто бы стараясь извиниться за причинённую боль, покрывал нежную кожу поцелуями. Сознание туманилось не то от недостатка кислорода, не то от ощущения давно забытых ласк, однако свет в лифте вдруг вновь загорается. Незнакомец, словно ошпаренный, шарахнулся прочь от меня, своей «жертвы». Успокаивающе потирая истерзанную шею, я молча доехала до тринадцатого этажа, а уже оттуда пешком спустилась до одиннадцатого – решила, что будет лучше, если парень не будет знать моего адреса. Мы распрощались без сантиментов. Более того – без слов. Уж не знаю я, какого чёрта я тогда смолчала. Просто выскочила из лифта, словно ужаленная, и бегом домой. Один лестничный проём сменял другой, одна ступенька другую, а вскоре дверь квартиры закрылась за моей спиной. Глупо… Я ведь и имени его тогда не знала, зато голос уже могла узнать из тысячи других, пусть даже и похожих.