Параллель

Очень странно ощущать себя настолько слабой, что даже открыть глаза – это настоящий подвиг. Собравшись с силами, я всё же сделала это, однако ненадолго. Яркий, слепящий свет заставил вновь жмуриться и тихо негодовать от непонимания происходящего. Громкий щелчок раздался где-то рядом, а следом за ним последовало отчётливое шуршание целлофановых пакетов. Где я? Очередная попытка распахнуть глаза, обрамлённые длинными тёмными ресницами, к счастью, венчалась успехом. Радости не было предела первые несколько секунд (когда я поняла, что слепящие лучи – вовсе не свет в конце тоннеля), но всё перевернулось вновь – потолок снова плыл в неизвестном направлении, как тогда, в квартире незнакомца. Может быть, в том шприце были наркотики? Тогда всё ещё хуже, чем я думала... Рядом раздались совсем негромкие, но весьма отчётливые шаги. - Доброе утро, - вновь проурчал уже привычный нежный голос в другом конце комнаты. Я собрала всю волю в кулак и резко поднялась, переводя тело в положение «сидя». Голова гудела, а руки не хотели слушаться, не давая мне даже упереться в кушетку, что вдвойне усложняло моё и без того печальное положение. - Интересно, наверное, что было, пока ты спала? – он хищно ухмыльнулся, но я не могла рассмотреть этого. Всё, что воспринимали мои глаза, было лишь размытыми очертаниями. – Не переживай по поводу своего состояния. Это всего лишь промедол. И спиртово-прокаиновая блокада. Скоро пройдёт. До меня плохо доходил смысл его слов, однако с каждой непонятной фразой страх где-то внутри рос, всё увереннее подступая к горлу очередным комом из слёз и слепой ненависти. - Что ты со мной сделал? – едва не вскрикнув, бросила я в ту сторону, где, предположительно, находился незнакомец, будто бы пропустивший мой вопрос мимо ушей. - Меня зовут Тайлер. Мне двадцать пять. Я анестезиолог. Бывший, - сказать по правде, в его голосе я расслышала какую-то странную, неведомую раньше нотку не то тоски, не то задумчивости. – Кстати, как там твои рёбра? Не болят? Только сейчас я заметила, что боль в рёбрах и правда стихла, не оставив и следа от того инцидента с машиной. - Не болят. Ты... – увы и ах, мне не суждено было договорить. - Странно, что я тебе помогаю, правда? За такое и получить недолго. Но мне совсем не нравится, когда кто-то корчится с переломанными рёбрами на моём ковре, - его лицо исказила гримаса, отдалённо напоминающая симбиоз отвращения и беспокойства. Это было очень странное выражение лица для бездушной машины. Попытка сделать глубокий вдох для полной проверки слов Тайлера была ловко блокирована бинтами, туго обхватывающими мою грудь. Понимание того, что кроме этих самых бинтов на мне ничего не было, заставило вновь поёжиться и натянуть на себя простынь, слегка скрывающую меня от чужих глаз. - Где моя одежда, псих? Рядом раздался судорожный хохот. - Я её сжёг. В крови было всё. Начиная от платья, и заканчивая... В прочем, не важно. За ширмой пара шмоток. Всё осталось от моей старой пассии, - холодное пренебрежение в режущем, словно сталь, голосе, прекрасно давало понять, что отношения у них явно были не из лучших. – Одевайся и уходи. Можешь иногда анальгин пить, если рёбра опять ныть начнут. Говорят, помогает. Не особо соображая, что происходит, я молча поднялась с места и, закутавшись в ту самую белоснежную простынь, направилась в сторону полупрозрачной ширмы. Его голос звучал, как гипноз. Его хотелось слушаться. Ему хотелось подчиниться. Пошатываясь, я мельком осмотрела всё, что лежало на невысоком стуле, и растерянно застыла, словно не зная, с чего начать. Белоснежное бельё в небольшом мешочке, не тронутое до меня никем, быстро нашло своё место на интимных частях молодого тела, однако бинты изрядно мешали, поэтому верхнюю часть я молча сунула в небольшую сумку, стоящую рядом. Чёрная майка легла поверх бинтов, джинсы плотно обтянули ноги, кеды сели, как влитые, а вот тёмно-синий свитер оказался слегка велик. Должна признать, вкус у пассии этого маньяка не слишком отличался от моего собственного. Закинув сумку на плечо, я, всё ещё туго соображая, выпорхнула из-за ширмы. - Ты хочешь просто взять и выставить меня на улицу? Я ведь даже не знаю, где нахожусь, - встревоженный голос явно не слишком тронул Тайлера. - Слушай, мне всё равно, что с тобой будет. Просто не попадайся мне больше, ладно? – усмехнувшись, он снял небесно-голубой халат и повесил его в небольшой шкаф возле двери. Комната плавно начинала приобретать ясные очертания: у предметов стали появляться углы, а всё, что раньше казалось мне снежно-белым постепенно проявляло свои оттенки. – Я не всегда помогаю первым встречным. Точнее, никогда не помогаю. - Слушай, мне некуда идти. В моём коридоре лежит труп урода, которого я грохнула своими руками. И это вообще нисколько не классно, понимаешь? – честно говоря, я и сама не ожидала от себя таких интонаций. Я, будучи человеком от природы спокойным, очень редко повышала голос. - Понимаю. И мне плевать, - он бросил скальпель на невысокий металлический столик, заставив звон гулким эхом отразиться от белых стен. - Я никуда не уйду, ясно? Лучше просто убей меня прямо здесь и сейчас. Всё равно никто не хватится, - чуть не сорвавшись на крик, я на миг прикрыла глаза и тяжело выдохнула. Внутри меня алым пламенем полыхали ненависть и боль, безумие и чувство обречённости, страх и безразличие. С ужасом для себя я заметила, что постепенно становлюсь похожа на жителей чужого мне мира. Быть может, все они через это прошли? Когда я очнулась, стук массивной обуви уже раздавался за дверью. Недолго думая, я вскочила с места и ринулась следом. Тайлер был моей последней надеждой на спасение, и я была готова отдать очень многое, чтобы просто выйти из этой чёртовой больницы живой. Дверь комнаты громко хлопнула за моей спиной. - Тайлер! Вернись! - Высокий голос прорезал гробовую тишину узкого коридора, а шаги всё удалялись и удалялись, лишая меня последней ниточки, связывающей с реальностью. Сломя голову я летела по коридорам и лестницам, но врач, казалось, неуловимой тенью скользил где-то рядом в плаще-невидимке. Его шаги звучали редко и громко, будто каждый шаг приносил ему невыносимую боль... А меня повергал в очередной приступ безумия. Винтовая лестница, ведущая далеко вниз, оказалась минована так же быстро, как и лабиринт узких коридоров. Белая дверь без единого опознавательного знака оказалась прямо перед моим лицом. С силой дёрнув её, я юркнула в помещение и застыла на входе, будто примёрзшая к белоснежному ледяному кафелю. Вся комната была наполнена дымом. Казалось, запах какой-то травы врезался в легкие. Сизыми кольцами было пропитано всё. Пара высоких девушек, стоя у стены, бесстыдно исследовали интимные подробности тел друг друга пальцами. Неподалёку от них мужчина лет сорока курил тоненькую сигарету с марихуаной и блаженно улыбался, а рядом, в центре комнаты, стоял невысокий стол, чем-то похожий на тот, где я лежала каких-то полчаса назад. Склонившись над трупом, мой новый знакомый сделал на бездыханном теле мужчины три глубоких надреза: от каждого плеча до груди и от груди до паха. Я уже видела это в фильмах, но никогда бы не подумала, что когда-нибудь увижу собственными глазами. Серебристый скальпель игриво посверкивал в его ловких пальцах, а светлые глаза сияли огоньками безумия и жажды. Жажды крови. Жажды смерти. Не успев вымолвить и слова, я шарахнулась назад к двери, а уже спустя несколько секунд неслась к выходу из смертоносной больницы. Пару раз наткнувшись на «санитаров», я приглушенно вскрикивала, и тут же ускорялась – не хотелось находиться здесь ни минуты, не говоря уже о новой встрече с подобной вакханалией. Дверь больницы осталась позади, а я ещё какое-то время неслась сломя голову туда, куда глядели мои глаза. «Нет, мне совершенно точно нужно переночевать сегодня в гостинице. Домой никак нельзя» - вот и все мои мысли в течении импровизированной пробежки. Тайлер – юноша, который спас меня – оказался таким же, как и все жители этого страшного города. Два голоса в противовес друг другу кричали что-то в моей голове. Один твердил, что «врач» мог убить меня, но не убил, а значит – он другой. Второй голос твердил, что парень убивает всех подряд, и просто был в хорошем настроении, поэтому я ещё жива. Оба они были настолько убедительны, что не послушать какой-либо один было практически невозможно. Практически. Добравшись до ближайшей гостиницы, я на скорую руку сняла номер, пообещав выплату завтра утром, и поднялась на лифте до десятого этажа. В замке номера 412 повернулся ключ, и я оказалась в относительной безопасности. В изоляции от того, чужого мне мира. Я рухнула на кровать, едва не ударившись головой о железную спинку, и молча уставилась в одну точку. Казалось, я могу пролежать так целую вечность: ни мыслей, ни чувств, ни слёз.