Тень на стене

Слэш
R
Завершён
20
автор
Размер:
2 страницы, 1 часть
Описание:
У Федьки горемычный бровей залом, и губа капризно изогнута, и глаза грустные словно у щенка. Головой темной трясёт Иван, нет его, нет больше Федьки.


сонгфик к «Тень на стене»
Посвящение:
Миру
Примечания автора:
Помню когда на просторах сети было 3,5 фанфика по пейрингу и 1,5 арт, а потом пришла эра тиктока. Теперь не лампово, но сколько работ появилось, вот и сам расщедрился, не только на рисунки, но и на работу.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
20 Нравится 1 Отзывы 4 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
https://pin.it/3qNzMQz
арт личного авторства
У Федьки горемычный бровей залом, и губа капризно изогнута, и глаза грустные словно у щенка. Головой темной трясёт Иван, нет его, нет больше Федьки, повторяет себе царь и смотрит в чёрный угол безумными глазами. Когда из яви сочатся сны, Когда меняется фаза луны. Я выхожу из тени стены — веселый и злой. Ночи на Пасху темные, весенние, по апрельски холодные, и Луны нет, ни серпочка на осиротевшем небе, а фигура Федькина в углу стоит, тенью наполовину скрытая, и смоляные кудри его, оттеняют мертвецки бледную кожу. Он стоит руки сложив на молодецкой груди, встав мраморной громадой, страшной — страшной, и давит на сердце, на душу давит. Скалится злобно, так что кажется у губ лопнет кожа, не красивый больше Федя, былая красота его теперь пугает до чертиков, есть что-то в ней, не дьявольски манящее, а пугающее, будто кишки завязали узлом. И Иван не знает спит ли он, но отчаянно жаждет проснуться. Когда зеленым глаза горят И зеркала источают яд. Я десять улиц составлю в ряд, идя за тобой. Глаза у Басманова зелёные как у ворожеи, не цвета родных берёз и травы, а полымя ведьмовского, недоброго, ядовитого. Они за Иваном отовсюду следят, отражаются в медных тарелках, коих Федя как кравчий касался, смотрят из мрамора гладких полов, по коим Федины ступни босые ходили, и в посеребрённых подносах видны, в которых Басманов лицо своё красивое рассматривал. От этих зелёных огней не скрывает ничто, убежать от них нельзя, ничего нельзя… Твоя душа в моих руках, Замрет, как мышь в кошачьих лапах. Среди тумана не узнает меня. Иван во сне, он молится, чтобы во сне, руки видит белые, те тянутся, готовые продрать когтями кожу на груди, или сжать тонкими, но сильными пальцами шею и удушить, Федя играет с ним, со своей кошачьей грацией, и есть в этом что-то утробно жуткое, заставляющее испытывать неподдельный животный страх. Федькины пальцы много что умеют, но ныне каждый перст — палач, призванный отплачивать за грехи. А Иван головой снова трясёт, нет больше Феди, год как нет, умер Федя, так ему собаке и надо. И ты на годы и века, Забудешь вкус, и цвет, и запах. Того, что есть в переплетениях дня. Федька ночью только приходит, стоит в углу темным пятном, а забыть его и днём не выходит, подкатывает к горлу мерзким тошнотным комом, и явства вкуса не имеют более, и девчонока в летнике танцующая нелепа как едва вылупившиеся цыплёнок, Иван смотрит на ней и желания не испытывает совсем, лишь жалость, да Горький смешок к несчастному созданию, то ли дело Федя, красивый Федя, дуга бедра, да глаз зелёная поволока, а походка одна, какова, покачиваясь плавно, словно на чреслах у него колокольчики, и будто звенят волшебно, на каждый его шаг. То ли дело Федя… Ты спишь и видишь меня во сне Я для тебя лишь тень на стене Сколь неразумно тебе и мне Не верить в силу дорог Федя — ведьмовское отродье, по стенам ползает чёрными тенями, везде, везде где есть хоть капля света проникает он своими чёрными путами. Иван вспоминает, путы эти, что чернота кудрей на подушках, и глаза ведьмовские когда-то с любовью смотрели. Федя в углу комнаты каменная громада, грудь сдавившая своим присутствием. Свеча горит ровно, даже когда лицо белое из тени опускается, пламя не дрожит от вздоха, Федя не дышит. Лицо его в секунду прочерчивает злоба и он отшатывается от свечи, Иван смотрит на него из своего угла и молится, лишь бы свеча горела, ведь ежели погасить ее, то Федя обернётся чернотою вокруг. Задушит. Когда я умер ты был так рад Ты думал я не вернусь назад Но я пробрался, однажды, в щель между строк. Евангелия страницы хрустят под пальцами, выцветшие до карей каймы буквы скачут по строкам, словно воробьи на снегу. Федя везде. И буквы эти — узелки его кудрей и красная заглавная — лопнувшая кожица на алых губах. Иван на похороны не пришёл, и не думал идти, но тело в казематах он помнит. Как красивый полюбовник висел изломанной куклой, за руки вздутые связанный, не белый более, багровый от крови и пятен ударов. Неживой и совсем не страшный. Страшно стало в те же сумерки, когда там вдали, в осоловелой дымной синьке, огни зажглись зелёные. Не ушёл Федька, не уйдёт даже если отпеть. Я сломал этот мир как ржавый замок Я никогда не любил ворожить, Но иначе не мог… Иван захлёбывается воспоминаниями, Фединой ворожбой. В памяти юное тело блестит парчой на голых бёдрах и грудью в следах царевых ласк. Федя со свечой играет и та послушная ему, кружит робким огоньком. У Феди лицо медное и волос, теперь уже рыжий ореол, он смотрит хитро, соболиную бровью поигрывая, и, свечу отбросив, на перинах вытягивается подобно огромной ладной кошке. Не страсть то было, не любовь, то все погань колдовская, приворот то был, заплутали Иванову честную душу. Как тут не заплутаешь, когда такая тварь под тобой в сладкой истоме сломана, когда тьма твоё имя на выдохе шепчет. Федя в углу до рассвета стоит и пока первый луч в окно не пролезет, не уйдёт, смотрит прямо в душу из своей черноты, но стоит хоть лучику осветить дубовые полы и ложа край, как растворяется Федя. И нет его больше. До новой темноты…

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Толстой Алексей «Князь Серебряный»"

Ещё по фэндому "Иван Грозный"

Ещё по фэндому "Фёдор Басманов"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты