Вороны

Фемслэш
R
В процессе
24
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
11 страниц, 1 часть
Описание:
ГРАФ AU:
Луз и мать - кочевники, продающие товары из посещённых ими городов другим купцам. Семья Блайтов - графы, имеющие довольно большое влияние на здешний город и содержащие воронов в своём особняке.
События развиваются в городке Бойландс.
Посвящение:
Wrachles,
Санчоус (я когда-нибудь перестану посвящать работы тебе? о_о)
Жизни моей, жестянке, которая наконец приходит в норму, кажется.
Примечания автора:
Спасибо огромное автору этого АУ, которая позволила мне им воспользоваться для новой работы... Wrachles, спасибо, что дала прекрасную идею для работы и позволила ей воспользоваться :З
Я наконец закончил свою историю с Джульеттой, так что решил отдаться неизвестно что предвещающей истории в стиле Викторианской эпохи. Посмотрим, что из этого выйдет.
Просто хотел превратить Луз и Эмити в этаких дам, которые украдут сердечки всех любителей dark или light академии. Драматичные и поэтичные, так сказать (как минимум, я попытался).
Ах да, а ещё им тут по 16, так что... Всё законно ребятки (если я что-то такое сюда добавлю, в чём пока не уверен -_-) В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ - рейтинг R, так что, да.
22.03.2021 №5 в фандоме "Совиный Дом"
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
24 Нравится 3 Отзывы 2 В сборник Скачать

Турмалиновый ворон

Настройки текста
      Лёгкий, слегка колышущий волосы и покрывающий тело приятными мурашками тёплый летний ветерок гулял по просторам бескрайних полей. Ранее теснясь между сотнями деревьев, теперь он, будто почувствовав свободу вокруг, понёсся вперёд, приятно охлаждая знойный летний денёк.       Луз Носеда лежит в покачивающейся повозке, положив руки под голову и играясь с травинкой во рту. Она качает ногой, наслаждаясь утренним пением дальних птиц, которое, казалось, в каждом месте чем-то отличалось. Она давно заметила, что чем севернее проходит их путь, тем глуше, будто в закупоренной бочке, звучат птичьи отдалённые голоса; чем же теплее вокруг, тем более звонкими становятся разнообразные песенки, рождающиеся из сотни всевозможных свистов вокруг.       Они с матерью давно путешествуют, и не мудрено, ведь кочевники только так и живут. Луз мало что знает о другой жизни. С самого рождения она в пути: от холодных северных гор и до самого тёплого берега с обжигающим ноги песком; от бушующих рек, сбивающих своим течением целые деревья и до бесконечных степей, с вырастающими над горизонтом такими далёкими верхушками покинутых возвышенностей.       Обычно они останавливались в городах всего на неделю, лишь изредка задерживаясь на дольше. И каждый был по-своему хорошо и удивителен. Луз, кажется, никогда не перестанет удивляться тому, насколько разнообразны и многогранны бывают люди. Какие потрясающие здания, картины, скульптуры могут появится из-под рук талантливого от природы человека. Они действительно видели многое: и готические церкви, что своими верхушками будто пронзают голубую гладь неба; и приземистые палатки, в которых днём прячутся от солнцепёка бездомные, а ночью, проезжая рядом, можно было услышать, как из этих самых укрытий доносились народные застольные песни, спетые а капеллой, несколькими мужскими басами и одним звонким сопрано, принадлежавшим какой-нибудь обычной девушке из захолустья, но коему могла бы позавидовать даже оперная певица.       Носеда любила, конечно же, все эти картинные галереи, пышные убранства местных достопримечательностей, но куда больше ей нравилось другое: небольшие трактиры, где хозяин не постесняется поведать тебе историю из своей жизни о наглой любовнице, что посмела бросить его ради бородатого красавца с юга, а потом за счёт заведения протянет тебе ещё одну кружку глинтвейна, не попросив взамен ничего, кроме улыбки и искренней благодарности; небольшие поляны, где за сенью могучих деревьев прячутся молодые художники, стараясь не попадаться окружающему миру на глаза.       Это всё, эти мелочи, которым многие не придавали никакого значения, для Луз было настоящим чудом. Ей всегда нужна была компания. Слушать лишь собственное дыхание, да биение сердца было слишком невыносимо. Её раздражала размеренность и обыденность, всегда хотелось действия, неподвластного тебе самому проишествия. И она надеялась отыскать такой в город Бойландс, где её мать, на удивление, оставит её одну. Одну в немаленького размера городе, который так привлекал её.       Во всей округе он был чуть ли не единственным большим населённым пунктом, тем более – с богатой историей. Она слышала от купцов и других кочевников, что иногда встречались им по пути – когда судьба решала, что их пути давно не пересекались – что в этом городе живут некие загадочные графы, что, по слухам, достаточно богаты, чтобы позволить себе купить все здешние места.       Луз неохотно открывает глаза. Она неловко высовывается из едущей поездки, неаккуратно повисая, держась рукой за ширшавую доску. Она вдыхает слабый аромат летней травы, что мягко протекает по всему организму, оседая на лёгких, оставляя после себя приятное ощущение бесконечной свободы. Эти графы могли бы купить всю эту красоту и даже больше, если бы захотели. Это кажется таким невероятным. — Mija, — Луз морщится и разворачивается, видя свою мать, сидящей за поводьями, — обещай, что ты будешь осторожна. — Не волнуйся, mami, я буду безумно осторожна… — на одном выдохе откликнулась девушка, поправляя берет на голове, слегка съехавший на одну сторону.       Хотя, если говорить откровенно, такая поездка не на шутку пугала Луз. Она никогда не оставалась совершенно одна, тем более в городе подобном Бойландсу. Это, конечно, своего рода приключение, которые она так любила. Но одно дело – путешествие с человеком, которому можешь без сомнения доверить свою жизнь, а совсем другое – просиживание в городе, где, скорей всего, Ида, подруга матери, не спустит с неё глаз.       Там такую свободу она испытать вряд ли сможет… — Хей, может, теперь ты поведёшь? Я хочу немного вздремнуть, — её мать останавливает лошадь.       Она не была обязана это делать, ведь Луз легко могла бы перескочить вперёд на ходу, но Камила была уверена, что её дочь может сломать себе ногу даже на минимальной скорости.       Колёса жалобно заскрипели, пронзая слух звуком подобным расстроенной скрипке. Младшая из семьи неуверенно спрыгнула на твёрдую землю, приминая ногами мягкую свежую траву. Она направилась к козлам, чуть ли не специально шаркая ногами, пока всем своим видом недовольство, что медленным и неуверенным тлением прожигало её грудь.       Она запрыгнула на место матери, неуверенно беря в грязные, слегка грубые руки поводья. — Мам, — робко подала голос девушка, заставляя лошадь тронуться с места, — а тебе обязательно уезжать? — Это всего на три месяца, дорогая, — Камилла облокотилась назад, немного морщась от показавшегося солнца, осторожно пробивающегося скачущими зайчиками сквозь дырки в полотне белоснежных облаков. — Я просто буду очень скучать, — Луз закусила губу, сжимая в ладонях неприятно шершавый кожаный ремень. — Я тоже, cariño, я тоже, — женщина потянулась и трогательно провела своей мягкой и такой родной рукой по растрёпанным ветром волосам дочери, заставляя берет вновь неуклюже съехать на одно ухо.

***

      Было около полудня, когда просторные поля, покрытые дикой травой и необузданным буйством ветров, сменились впалой долиной спокойной реки, текущей по плавно сменяющим друг друга холмам. И только к вечеру, когда земное светило прошло весь свой путь с востока на запад и уже клонилось в сон, каменистая дорога, по которой они двигались последние несколько часов, наконец привела их к большому, виднеющемуся ещё за километр городу.       Правда, вместо того, чтобы двинуться прямо по ровной колее, Камилла развернула повозку налево, к северу, не давая дочери даже возможности взглянуть на центр города, сразу ведя её к месту её будущего жительства. Небольшому домику на окраине долины, который ночью было сложно различить на фоне деревьев. Разве что слабый огонёк свечи, чьё пламя, слегка подрагивая, всё же уверенно держалось внутри фонаря, висящего над входом в здание, давал понять, что эта старая, малость покосившаяся от времени изба всё-таки обитаема.       А жила там давняя знакомая матери Луз, Ида. Эта старая чудачка в своё время наворотила много дел. Из-за чего, собственно, её и не жалуют в городе, куда она ходит изредка, лишь при необходимости.       Луз она нравилась, хотя частенько Ида влипала в неприятности с законом… Из-за чего «вау, как это здорово!» превращалось в «пожалуйста, пощадите нас». Так что воспоминания об этой шустрой женщине средних лет отдавались лёгким хрустом в костях, будто напоминая, что любое приключение с ней закончится побегом от стражников.       Повозка, будто скрипя и пыхтя, с трудом, слегка подскакивая на каждой кочке, наконец приблизилось к домику на краю обрыва. Огромная каменная пристройка рядом, похожая на башню величественного замка, возвышалась над тёмно-синей крышей, обрамляющей витражное круглое окно второго этажа. Небольшой навес похожего цвета (тёмной морской волны) укрывал от дождей, которые здесь были редки, входную дверь с ведущими к ней покосившимися ступеньками.       На пороге уже ждала Ида. Лёгкие и слегка неловкие объятия послужили первыми приветствиями. — Хей, дитя! Давно не виделись, — Луз сжимала Иду в своих руках. — Привет, Ида! Я так скучала! — Я тоже, — Ида скромно улыбнулась, проведя рукой по голове Носеды. — Ты сильно выросла за это время. — Да! Скоро я тебя перегоню! — женщина ухмыльнулась этой мысли. Она всё ещё была выше её на полторы головы.       Камилла наконец тоже выскочила из повозки и подошла к Иде. — Здравствуй! Mija, отпусти её, а то задушишь, — Луз, хоть и презрительно надувшись, всё-таки разжала хватку. — Привет, Камилла, что вас сюда привело?       Луз легко узнавала это лицо матери — серьёзное и слегка грустное, когда брови сами собой сводятся к переносице, но уголки губ наоборот поднимаются вверх, пытаясь создать иллюзию улыбки. Это лицо перед серьёзным разговором. Младшая Носеда их не любила. Потому приняла решение пройтись метров на десять куда-нибудь в сторону, позволив им самим обсудить все свои дела.       К счастью, на глаза сразу попался необычной расцветки кот — его туловище и лапы были чёрными, а ближе к морде и хвосту цвет плавно превращался в белый. — Привет, Кинг, — латина побежала к зверьку, оставляя мать и Иду вдвоём. Кот сначала неуверенно прошипел, оскалившись, но потом — стоило только пригладить ему шёрстку на голове — благодарно позволил себя ласкать, начиная тереться о ладонь Луз. — Ида, сможешь приглядеть с за ней? — полушёпотом спросила Камилла. — Конечно же, она всегда желанный гость у меня, поможет мне с парочкой дел, — Носеда улыбнулась. — Огромное тебе спасибо, мне просто ну- — Можешь ничего не объяснять, я с радостью, — она отмахнулась, а потом обернулась, чтобы взглянуть на то, как Луз чешет кота за ухом. — Дочь у тебя хоть и не от мира сего, зато с ней не соскучишься.       Камилла робко улыбнулась, издавая лёгкий смешок. — Mija, иди сюда! Пойдём в дом! — она подозвала к себе дочку, потрепав ту по волосам, когда Луз, споткнувшись один раз о камень, подбежала к ней.

***

      Мать Луз уехала на следующий день, на рассвете. Они с дочерью собрали ей в дорогу вещи (Ида одолжила немного своих запасов), и только когда Луз наконец согласилась отпустить её из своих объятий, женщина, махнув на прощанье рукой, отъехала на встречу восходящему солнцу.       Почему-то этот вид: пропадающий за деревьями силуэт повозки, слабо покачивающийся, с привычно скрипящими старыми колёсами — как-то больно кольнул в сердце Луз одиночеством. Она редко расставалась с матерью, и это давалось очень тяжело. А теперь она будет одна ближайшие три месяца…       Ида, в прочем, тут же предложила ей пройтись в город, чтобы развеется. Она разрешила ей гулять до самой темноты… Правда денег, разумеется, не дала ни копейки, буркнув что-то про экономию. Конечно, ходить между сотнями лавок, не имея возможности ничего купить – довольно удручающее занятие, но в городе была толпа. И жажда утихомирить это бьющее душу ощущение одиночества быстро подгоняла Луз в центр города. Вечный гам главной улицы был слышен издалека, так что она быстро добралась до места назначения.       Прогуливаться по городу в ясный, солнечный и тёплый день, который здесь больше походил на аномалию, нежели на обыденность - это что-то неописуемое. Эта не давящая, а скорее успокаивающая и непривычная суета вокруг. Ворчливые прохожие, топот копыт, скрип старых колёс, запах грязи и стриженной травы, проедающий нос своей резкостью.       Луз резко остановилась, когда в нос ударил аромат каких-то знакомых трав. Хотя пробираться через толпу было довольно тяжело, а каждый встречный, казалось, пытался сбить её с ног, она всё же довольно быстро нашла источник пряных ноток, витающих в воздухе.       Поразительно чуткий нюх вывел её к небольшому магазинчику на первом этаже здания, что будто бы покачивалось при каждом дуновении крепчающего ветра. Тонкий постаревший навес, державшийся только благодаря склонившейся балке, похожей на скривившегося старика, держащего у себя на плечах непосильную ношу. А под ним несколько стоек из тёмного прочного дерева, на которых покоились мешочки из льна с причудливыми, выведенными неосторожным почерком, резкими штрихами, надписями на них. "Пурпурный василёк", "Драконье дыхание", "Лилия ветра". Луз не смогла не поразится фантазии автора этих забавных названий.       За прилавком, прислонившись к хрупкой на вид доске, сложив руки на груди, сидела девушка с волосами цвета мутной воды. Такую обычно можно было встретить там, где какой-нибудь крошечный приток реки разветвляется и растворяется в тысячах маленьких ручейков, делая почву непролазно хлипкой, противно зыбкой.       Носеду никогда не привлекали скучные по натуре люди, а тем более скучающие сами по себе. Но эта странная особа, казалось, была другой. В её зелёных глазах, скрытых за очками, слегка сползающими на самый кончик носа, читалась какая-то отрешённость, обычно несвойственная людям, которых Луз встречала. Незнакомка будто сидела глубоко в своих мыслях, игнорируя всё вокруг. Но проигнорировать Луз не так-то легко. — Привет! — радостно протянула латина, подбегая к лавке.       Девушка встрепенулась, фокусируя притупленный взгляд на Луз. Она элегантно поправила очки, немного прокашлялась и подала наконец голос. — Добрый день, вы хотели бы что-нибудь у нас приобрести? Что желаете? У нас есть травы и растения со всего мира! — она провела руками, указывая на многочисленные коробочки, хотя, казалось, что улыбка на её губах была слегка натянутой. Такую обычно можно заметить у взрослых, когда дети задают им глупые вопросы, а они, сдержав всё своё недовольство в руках, приветливо натягивают улыбку, отвечая им. — Я просто хотела поговорить с кем-нибудь! — Носеда издала смешок, переваливаясь с ноги на ногу. — А то в этом городе даже собеседников нет, — она с лёгкой грустью глянула на толпу вокруг. — Да уж, — незнакомка поджала губы. — Меня зовут Уиллоу Парк, — девушка будто вспомнила о том, что нужно говорить громко и приободряюще. — Я тебя здесь никогда раньше не видела, точно не приобретёшь что-нибудь из этого? — какая-то надежда блеснула в глазах Уиллоу.       Луз хотела бы купить что-нибудь, лишь чтобы порадовать её… но в карманах ни то, что нет денег — у неё даже карманов нет. — Прости, у меня ничего нет, — она виновато пожала плечами. — Меня зовут Луз Носеда, я тут проездом и, скорей всего, ненадолго. — Чем же я могу тебе помочь? — Уиллоу скептично приподняла бровь, протирая рукавом табличку на одной из банок. — Может, проведёшь мне небольшую экскурсию по городу? Конечно, если ты не занята… — Луз осмотрелась вокруг, подмечая, что никто даже не собирался останавливаться у покосившегося прилавка и что-нибудь приобретать. — Прости, но мне нужно остаться здесь до возвращения отца, — она подпёрла подбородок рукой, устало провожая взглядом прохожих. — Мы ненадолго, туда и обратно… — Носеда попыталась придумать, что она могла бы предложить взамен. — Я… могу принести тебе специи, которые мы с матерью собирали по дороге сюда. Уверена, что у вас в городе таких не найдётся.       В глазах Парк блеснуло любопытство. Она ухмыльнулась, вставая из-за стойки, с лёгким азартом изучая Луз с ног до головы. Честно сказать, латина выглядела ровно как человек, у которого всё на лице написано: лохматые волосы, скрывающиеся под нелепым беретом с маленьким козырьком, слегка мешковатая одежда, и широкая-широкая улыбка на лице… вместе с этими искренними большими глазами. Такой человек просто физически, казалось, не мог не обмануть, не даже укрыть правду. — Хорошо… Думаю, что небольшая прогулка мне самой не повредит…

***

      Уиллоу шла поодаль от Луз, смотря лишь себе под ноги, не обращая внимание на проходящих мимо людей. А вот Носеда наоборот восторженно пялилась по сторонам, пытаясь запомнить всё в мельчайших деталях. И вот ей на глаза попалась она — чёрная птица, стоящая посреди дороги, которую почему-то все прохожие старались обходить стороной.       Ворона глядела невероятно умным и осмысленным взглядом на людей, слегка склоняя набок голову, мелькая необычными малинового цвета глазами. — Смотри, какая красивая! — Луз метнулась к птице, не давая Уиллоу ни секунды на предупреждение.       Парк попыталась схватить её за руку, чтобы не дать прыгнуть к птице, но Носеда оказалась проворнее. Она уже присела у вороны и попыталась пригладить перья на голове. — Луз, стой! — вскрикнула Уиллоу, быстро подбегая к ней. Но на полпути ошарашено остановилась, заметив, что птица сама утыкается клювом в пальцы Луз, будто прося её погладить, подобно кошке. — Оу, какой он милый! — Носеда провела ладонью по макушке. — Луз, осторожно, — Уиллоу с опаской подошла ближе. — Этих воронов лучше не трогать… — Но почему? Он же такой очаровательный! — Потому что это вороны графов Блайтов, — Луз застыла.       Но ворона этот расклад точно не устраивал, он продолжал утыкаться в кисть девушки, прося больше внимания. — Они никого к себе не подпускают, кроме своих хозяев, — Носеда внимательно слушала, не решаясь продолжить гладить птицу. — Может, он потерялся? — Не думаю, Луз. — Но, в любом случае, мы должны вернуть его хозяевам, — латина вновь пригладила ворону перья. — НЕТ! — вскрикнула Уиллоу. — Мы ни за что не пойдём к Блайтам! — Ну, если ты не пойдёшь, — Носеда привстала.       Она сняла свой кожаный толстый пояс, обмотала им руку и осторожно поднесла её к птице, приглашая сесть. Ворон сначала долго смотрел на своеобразную перчатку, потом глянул на лицо своей странноватой спасительницы, а потом перепрыгнул на перчатку, немного вспорхнув над землёй. — То я пойду одна, — она окончательно расправила спину и потрусила в случайном направлении. — Луз, поместье графов не в той стороне, — раздражённо выдохнула Уиллоу. — Откуда мне знать, где оно? Я не местная, — буркнула на неё Луз, ответ на что Парк лишь указала рукой на огромное поместье, возвышающееся за городом. — Оу… Так значит они живут там. Здорово! Пошли! — Носеда потопала в сторону особняка, а Парк, глубоко вздохнув, побрела за ней. Ещё пропадёт по пути…

***

— Так кто они такие? Я много слышала об этих графах, — Луз провела рукой по задравшимся пёрышкам, приглаживая их пальцами, от чего ворон слегка склонил голову, встрепенувшись. — Блайты, — вздохнула Уиллоу. — Семья из пяти человек: глава семьи, Аладор Блайт, довольно безобиден, если ты молчишь и не привлекаешь к себе лишнего внимания; его жена, Одалия Блайт, гораздо хуже в этом плане, просто понадеемся, что мы с ней не встретимся сегодня; Эдрик и Эмира Блайты, близнецы, старшие дети семейства, ничего особенного тебе не грозит, если ты на них наткнёшься, максимум – станешь жертвой какого-нибудь глупого розыгрыша; и наконец… — Постой, — Носеда нахмурилась. — Если они близнецы, то кто же будет наследником всего этого богатства, — она взмахнула рукой в сторону поместья на верхушке холма, к которому они сейчас и направлялись.       Огромное здание, скрывающееся за высокой изгородью, что всем своим видом показывала, насколько здесь не рады гостям. Это был трёхэтажный дом, с ярко выраженными углами и заострёнными верхушками окон. Самый верхний этаж был с выпирающими в косой крыше окнами и одним огромным балконом, разделённым на три разных части элегантными металлическими поручнями. Всё здание, казалось, излучало всё изящество и изысканность живущей в ней семьи: никаких богатых убранств, позолоченных куполов, лишь грациозные, возвышенные фигуры. Разве что, полукруглая арка над входом выделялась из основной гармонии прямых углов и резких скосов чёрных крыш.       У Носеды даже дыхание на секунду перехватило, когда с высоты своего роста она взглянула на это величественную, по-своему притягательную постройку. Здесь, на возвышенности, где уже нет ни гама города, ни шума бурлящей в низовьях реки, лишь ветер свистит, теснясь, пролетая между близко высаженными деревьями, слегка колыхая листочки на ветвях. — Наследница всего этого состояния – младшая дочь, Эмити Блайт, — Уиллоу, кажется, не была столь же поражена этим могущественным видом. Она с каким-то презрением съёжилась, проведя плечами, при упоминании этого имени. — Видимо, она невероятна, если будет управлять всем этим, — на одном сбивчивом выдохе изрекла Луз. — Скорее просто выскочка, — Парк закатила глаза, слегка стискивая зубы.       Носеда поспешила отметить про себя, что подругами этих двоих точно не назовёшь. И пусть она доверяла Уиллоу в её мнении, ведь, в конце концов, Парк прожила в этом городе всю свою жизнь… Всё так же в её сердце тлела надежда встретиться с этой необыкновенной семьёй.       Она представляла их как людей, что в пышных платьях и элегантных костюмах, кружатся в необыкновенном танце с судьбой и удачей и каждый раз ведут, скользя по начищенному до блеска полу, гордо расправив спину и переставляя ноги в остроносых туфлях в такт музыке. И эта картина: с мелодией в три четверти и невероятно красивыми людьми в потрясающих нарядах, — уже прочно засела у неё в голове.       Они дошли до мощных дверей, что, казалось, даже тараном не пробьёшь, и Уиллоу уже потянулась к огромной круглой ручке, украшенной серебренным причудливым узором. Как вдруг ворон встрепенулся, качнул головой и, пару раз расправив и сложив крылья, поспешил взмыть вверх, будто что-то почувствовав.       Его малиновые глаза блеснули на солнце, контрастируя с чёрным оперением, пока он облетал девушек кругом, возвращаясь обратно к воротам. Луз крутанулась на пятках, не спуская взгляда с птицы, даже когда этот чёрный проказник уже устроился на перчатке подошедшей к воротам незнакомке. — Началось, — только и успела услышать Луз от Уиллоу, когда эта таинственная особа со светло-коричневыми волосами по плечи, собранными в небольшой элегантный хвостик на макушке, наконец подала голос. Хотя обратилась она не к ним. — Дарин, — мягко протянула незнакомка, поглаживая питомца по голове, от чего тот, явно почувствовав руку хозяйки, немного потёрся о неё, подобно котёнку.       Этих мгновений, когда девушка не обращала на Луз внимания, с лихвой хватило, чтобы Носеда хорошо рассмотрела эту персону. Белоснежная блузка с расшитым воротом и удлинённая чёрная юбка до самой земли, из-под которой виднеются носы явно мужских отполированных туфель. На руке такая же тёмно-угольная перчатка, на которой устроилась птица.       Взгляд Луз устремился на лицо незнакомки. Ни грязи, ни царапин, ни глубоких шрамов не было видно на этом утончённом, гладком лице. Какая-то неестественная бледность — эта странная белоснежная кожа, больше походившая на дорогой мрамор — слишком уж была непривычной для Луз. Такую изысканность в каждом движении, в слабой улыбке тонкой линии губ, в едва заметном блеске в глазах цвета золотистого орешника, Носеда встречала лишь на картинах, наверное. Да, обычно такой взгляд — томный, глубокий, словно смотрящий на что-то своё — чаще всего встречался на гобеленах в поместьях. Эти полотна, покрытые слоем пыли, которые давненько никто не протирал (Луз редко удавалось проникнуть в настоящий особняк, если там кто-то всё ещё жил), источали какую-то свою энергию, прожигающую сердце необычайной силой и могуществом.       Казалось, одного лишь взгляда на этих людей, на их притворные ужимки, на их сжимающий горло, показушный образ, хватает, чтобы понять, что весь мир медленно тлеет в их руках. Полуживой птицей бьётся в клетке их холодных, почти что неживых ладоней.       Но одновременно медленно, словно ядовито душа, притягивает к себе внимание эта хладнокровная и равнодушная маска безразличия. И сейчас этот образ загадочной незнакомки… приковал за одно единственное мгновение к себе взгляд Носеды, заставляя застыть на месте, в лёгком замешательстве наблюдать за тем, как ветер робко играет с волосами девушки.       Луз услышала, как Уиллоу, прикрыв кулаком рот, неуверенно, но будто с ноткой сарказма, притворства покашляла, привлекая к себе внимание незнакомки.       Носеда столкнулась глазами с девушкой. Латина невольно сглотнула и беспомощно сжала кулаки, видя, как та направляется к ним, поглаживая длинными бледными пальцами птицу. — Давно не виделись, — шикнула Уиллоу, какой-то непривычно грациозной походкой, будто пытаясь показать себя, проходя мимо девушки, обратно к воротам.       Но та, словно не замечая её, всё ближе подходила к застывшей на месте Луз. Носеда правда хотела двинуться с места, пойти за Уиллоу, но что-то заставляло её остаться на месте. — Эмити, мы уже уходим, прости, что побеспокоили тебя, — поспешно добавила Уиллоу, когда показушная храбрость наконец окончательно покинула её. Слегка прищурив свои жёлтые глаза, младшая Блайт пару секунд, подобно уличной кошке, что с недоверием озирается на прохожих вокруг, с лёгкой тенью любопытства изучала Луз с ног до головы, продолжая делать вид, будто Парк для неё не существует. Носеда нервно сглотнула.       На самом деле, было сложно сказать, какое производила на неё впечатление Эмити. С одной стороны, когда Блайт подошла достаточно близко (их разделял всего какой-то метр), Луз с облегчением обнаружила, что несколько сантиметров возвышали её над Блайт, и она смогла наконец почувствовать хоть какое-то превосходство. Но, с другой, эти несколько жалких сантиметров явно не мешали Эмити одним своим взглядом впечатывать Луз в землю. И одновременно эта особа могла бесповоротно приковать к себе взор самой латины. Та на секунду забыла какого это – набирать воздух в лёгкие, когда встретилась глазами с девушкой.       И в эту же секунду тонкую линию губ шатенки тронула какая-то странная улыбка. Что-то ехидно садистское мелькало на её лице, но одновременно эта лёгкая ухмылка будто говорила: «ты даже не знаешь, кто я, но уже не можешь оторвать взгляда, да?» Луз особо не заметила, когда, чтобы успокоится, начала слегка закусывать губу и тяжело, прерывисто дышать. — Кто ты? — Луз не сразу поняла, что это обращено ей, поскольку ветер, казалось, разнёс голос Эмити повсюду вокруг, заставляя звучать её и без того негромкий вопрос ещё тише и расплывчатей. — Я… — ей понадобилось ещё немного усилий, чтобы мотнуть головой, переводя взгляд на ближайший камешек под ногами, который через секунду она неуверенно впечатала в рыхлую землю носком сапога. — Я… Я Луз Носеда. — Луз Носеда, — повторила Эмити с чётким презрением в голосе, слегка режа слух всей сухостью выброшенных слов.       Даже здесь Луз решила лишь выдавить из себя улыбку, чем кажется, только больше задела самолюбие Эмити, ведь та показательно расправила плечи, вытягиваясь по струнке и недовольно сводя брови к переносице. — Где ты нашла моего ворона? — эти жёсткие и такие резкие, похожие на остриё заточенного ножа, нотки в голосе девушки… казались такими грубыми и уверенными, но одновременно, будто чужеродными, будто Эмити с трудом давалось ловить их в потоке мыслей и отчеканивать с таким спокойным видом. — Оу, — Луз смущённо улыбнулась, отводя взгляд. Она, честно говоря, сама не совсем понимала, что происходило в её голове, но вся эта ситуация казалась ей до жути неловкой, а непоколебимое лицо Блайт лишь заставляло пуще краснеть, запинаясь. — Он был в городе… Я решила, что нужно отнести его к хозяину… — она исподлобья глянула на девушку, а потом вновь притупила взор в ноги. — Вот… — она почувствовала себя так же, как когда отсчитывалась перед матерью. Какое-то странное чувство полной неспособности ни солгать, ни хотя бы гордо взглянуть в глаза собеседнику. — И он позволил тебе себя тронуть? — Эмити скептично подняла одну бровь, добавляя (хотя, казалось, это невозможно) ещё больше сухости в голос, полностью лишая его хоть какой-нибудь эмоции. — Он вроде хороший, — Носеда невольно потянулась к птице, приглаживая его пёрышки. И только когда увидела взгляд Блайт (обжигающий, не злой и не агрессивный, а скорее с ноткой любопытства, непонимания), поспешила вернуть руку к себе, невольно сжимая пальцы в кулак. — Дарин никогда не позволяет никому к себе прикасаться, — её, до этого сжатые и напряжённые, губы искривились в лёгкой усмешке, кою можно заметить изредка на лицах охотников, подкрадывающихся к добыче. Она издала какой-то неуместный и совершенно неискренний, казалось, вымученный смешок, прежде чем продолжить этот странный допрос. — Что ты делаешь в этом городе? — Хей, Луз, нам пора, —неуверенно подала голос Уиллоу, будто видя нарастающую панику на лице Носеды и будто зная, к чему обычно приводит эта пропитанная сладостным ядом ухмылка. — Проваливай отсюда, Парк, — резко повысила голос Эмити, заставляя Луз (и без того слегка напуганную, словно забившийся в край клетки зверёк) прищурится и съёжиться. Блайт, что говорила с ней довольно тихо, спокойно, размеренно, будто с трудом подбирая слова, сейчас же выпалила эту фразу с той самой уверенностью, с которой обычно ассоциируешь у себя в голове всех людей, находящихся у власти. И Луз мгновенно поняла, что это был приказ. На удивление, Уиллоу так же приняла этот факт и (пусть и глянув с лёгкой жалостью во взгляде в последний раз на Луз) потрусила за ворота. — Так что ты делаешь в городе? — повторила с прежней жёсткостью, но уже тише Эмити. — Мы здесь с матерью, — она осеклась. — Точнее, теперь я здесь одна… месяца на три, — тяжело дающийся, прожигающий холодным воздухом грудь вдох.       Между ними повисло молчание и даже ветер, казалось, затих, позволяя обеим хорошенько прислушаться к своим мыслям. Эмити, которая до этого не отрывала глаз от лица латины, наконец повернула голову, устремляя свой взор на бескрайние поля, потрясающий вид на которые открывался с этого небольшого возвышения, на котором красовалось величественное поместье.       Потрясающие, нетронутые людьми километры диких просторов. Лишь ветер там гуляет по земле, извиваясь, подобно змее, лавируя между приземистыми кустарниками и невысокой травой, а потом, словно крошечный заяц, прячущийся от лисы, ныряет в небольшой лесок, скрываясь в деревьях, чтобы с другой стороны поравняться со спокойной тоненькой речушкой. Она блестит на солнце, словно зеркало, заставляя немного прикрыть веки.       От такого вида дыхание невольно перехватывало, сердце пару ударов пропускало, а на душе, то ли от солнца, то ли от такого медово сладкого ощущения свободы, становилось невероятно тепло. — Потрясающе выглядит, правда ведь? — невольно прошептала Луз, вдыхая полной грудью, когда почувствовала дуновение неожиданно нежного ветра. Он будто слегка опьянял своими пряными нотками, прожигая нос и свежестью, и вязким июньским зноем одновременно. — Неа, — неожиданно сухо отрезала Эмити, поворачиваясь обратно к Носеде. — Что?! — Носеда не успела себя остановить прежде, чем повысила голос, потому мгновенно закусила язык, кляня себя мысленно за такой дурацкий поступок. — Это всего лишь вид, — Блайт пожала плечами. Вроде бы легко и безмятежно, но опять какую-то смутную неправильность почувствовала в этом движении Луз. Будто маска хладнокровия, будто точные «критерии» того, как она должна себя вести, девушка пыталась насильно на себя примерить, словно какой-нибудь дорогой, но чересчур вычурный наряд. — Когда это всё станет моим, — властно и самоуверенно проговорила шатенка, — тогда я наслажусь этим видом сполна.       Опять это звучало лишь как заготовленная речь, которую она могла бы проговаривать перед зеркалом часами напролёт, чтобы сейчас говорить её так чётко и ясно, но будто бы не веря собственным словам. — Но он не может тебе принадлежать, — спорить с графами было не лучшей идеей, но Луз даже не было этого в планах. Скорее какая-то детская наивность и желание показать мир таким, каким она его видит, содвинули её на это.       Эмити засмеялась. Не тепло и нежно, а хладнокровно и самодовольно. Будто маленький ребёнок только что задал ей наиглупейший вопрос в её жизни. Она чувствовала своё превосходство и стремилась, может и не специально, показать его в каждом движении, в каждом жесте, в каждой этой резкой ноте своего вкрадчивого голоса. — Почему это? — она склонила набок голову и лёгкое любопытство блеснуло в её глазах, будто впервые ей сказали подобное (что, видимо, было недалеко от истины).       Луз задумалась. Слегка сдвинула брови к переносице, подкупающе ласково хмурясь, заставляя Блайт сдавленно усмехнуться. Носеда прекрасно понимала, что имела в виду под этой фразой, но как это объяснить, на ум всё никак не приходило. Она мило почесала затылок, сдвигая вперёд берет и лохматя и без того непослушные волосы. — Ммм, — тихо протянула латина, поправляя головной убор, осматриваясь вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы облегчить объяснение.       Эмити внимательно следила за её взглядом, внимательно рассматривая лицо девушки, изучая любую пустяковую деталь. Её небрежное постукивание ногой, нервное закусывание губы, большие тёмные карие глаза, наполненные какой-то неожиданной притягательностью и искренностью. — Смотри! — а ещё её голос. Звонкий, яркий, будто бы подбадривающий. — Ты можешь владеть этим деревом? — палец девушки указал на небольшой молодой клён, произрастающий около ограды, едва возвещающийся над ней, словно от усталости раскинувший на ней свои ветви.       Эмити сначала скривилась, заслышав, как быстро латина посмела перейти на «ты». Но вскоре слегка снисходительно улыбнулась, пытаясь понять, к чему клонит эта странная особа, и, мысленно соглашаясь с правилами этой игры (которую впервые ведёт не она), решила ответить. — Фактически, оно растёт на земле, принадлежащей моей семье, так что, — она уверенно кивнула, — да. — А вот этой синицей? — Носеда, наконец почувствовав какую-то свободу, без стеснений пробежала поодаль Эмити ближе к дереву, указывая на маленькую желтогрудую птичку, устало перебирающую лапки, двигаясь по одной из веток. — Её, — она цокнула зубами, прищурившись, смотря то на Луз, то на птицу, — можно посадить в клетку, и она будет принадлежать тому, у кого будет клетка. — Но разве взаперти от неё будет прок? — А разве от них есть прок на свободе? — сквозь зубы процедила девушка, заставляя Носеду сморщится. — Нууу, — протянула Луз, подбегая ближе к дереву, — на всё можно посмотреть с другой стороны, не так ли? — она повернулась, раскинув в стороны руки, лучезарно улыбаясь, наклоняя голову набок, наивно дурачась.       Эмити нахмурилась, казалось, чтобы сдержать невольные эмоции, что грозились проломить хладнокровность и врезаться на лице искренней улыбкой. Луз удостоверилась, что девушка на неё смотрит, пусть и не с тем выражением, с коим надеялась увидать это миловидное лицо Луз, но, это лучше, чем ничего.       Так что она резким движением развернулась на одной ноге, второй со всего размаху ударив по клёну, от чего тот задрожал, словно человек, выходивший на холодную улицу в лёгкой одежде. После чего… лишь секунда… краткий миг… и в небо взмыли десятки синиц, окрашивая небо в ярко-жёлтые оттенки.       Они взмахивали голубоватыми крыльями, кружась в воздухе, и казалось, будто на небе распустилось поле цветов. Подобно герберам с чёрными сердцевинами, синицы проскальзывали в воздухе, мелькая то жёлтым брюшком, то чёрной головой, то тёмно-синими крыльями.       Луз услышала тихий вздох позади и поспешила обернутся. Эмити уставилась на стаю птиц, и вся её циничность словно пропала. Она восторженно глядела на причудливый воздушный танец, широко открыв глаза, из-за чего в них хорошо отражались ярко-жёлтые отсветы, придавая им какой-то удивительный, по-своему добрый вид.       Хотя, стоило девушке заметить, что латина за ней наблюдает, она вновь надела на себя, словно какую-то шаль или накидку, маску полного безразличия. Слегка то ли фыркнув, то ли шикнув, она отвернулась от этого зрелища и тихо промолвила: — Это ничего не стоит, — Луз всё же не смогла не улыбнутся, слегка смущённой девушке. — Да, конечно же, но разве не красиво? — Носеда в несколько больших шагов очутилась рядом с Эмити.       Та нахмурилась и отвернулась, буркнув что-то неразборчивое (но Луз не смогла бы точно заявить, что это было «нет», скорее неуверенное и с трудом дающееся «красиво»). — Я была рада с тобой познакомится, — Луз ласково улыбнулась во все 32, из-за чего на её щеках появились небольшие ямочки.       Эмити сжала ладони в кулаки, сводя брови ещё ближе к переносице. Ворон на её руке слегка встрепенулся, блеснув презрительно глазами. — Мне уже пора уходить, — неловкое движение рукой в сторону ворот, заставляющее Блайт наконец вернуть свой взгляд на девушку, — но я буду рада вновь зайти сюда, если ты не против, конечно, — Носеда потёрла шею, сильно сомневаясь, что её будут рады здесь видеть.       Но, на удивление, впервые что-то искренне доброе быстрой молнией проскользнуло в глазах цвета жёлтого сапфира. — Я буду рада, если ты зайдёшь, — в голосе Эмити звучала прежняя металлическая нотка превосходства и надменности, но, подобно дуновению прохладного, хотя и непривычно согревающего ветерка, что-то томящееся, живое проскользнуло в этой фразе. — Тогда до встречи! — Носеда провела напоследок по голове ворона, в ответ на что тот благодарно склонился в подобии поклона, после чего латина побежала к воротам, оставляя Эмити стоять на пороге поместья, метаясь в собственных мыслях.       Луз не сразу убежала, тем более, что Уиллоу, видимо, ушла к своему ларьку, так что ничто не торопило её. Носеда задержалась за изгородью, не имея никакого желания прощаться ни с этим местом, ни с младшей Блайт. Она неуверенно наблюдала между прутьями забора, прячась за листвой, как Эмити входит в особняк.       А потом — это легко было заметить, учитывая, что солнце уже клонилось к горизонту, и на всё вокруг медленно опускалась темнота — на втором этаже, в самом левом окне зажглась свеча. Её пламя устало подрагивало, но продолжало уверенно освещать комнату.       Блайт уселась около окна и, устроившись перед свечой с какой-то книжкой, мило зажимая перо в зубах, что-то писала. Луз долго смотрела за её движениями, такими лёгкими и элегантными. Эта странная особа умудрялась каким-то образом и завораживать, и невольно отпугивать своим уверенным видом.       Луз определённо сюда вернётся. Определённо… У неё ведь ещё три месяца, в конце концов…
Примечания:
Я вмер... Немного) Но, вообще-то, у меня просто кончилась. Кончилась страсть к этому фанфику. Та самая, которая будит среди ночи и заставляет писать новую главу. И такая страсть, как бы это не огорчало, у меня закончилась к Лумити. Да. Я понял, что устал. Но решил, что обязан выложить эту главу, чтобы показать: я СДЕЛАЮ граф АУ. Я не забрасываю эту идею и сделаю этот фанфик как только ко мне вернётся вдохновение писать именно по этим девочкам...
А, пока что, я пошёл к своей вселенной. Поэтому, скорей всего, ждите в скором времени ориджинал, который, Я НАДЕЮСЬ, проиллюстрирует мой любимый и очаровательный художник~ (ах да, да здравствует wattpad, потому что именно там будет выложена эта история с иллюстрациями)
А пока что, просто знайте, что я вас всех очень люблю, уже скоро заканчиваю перевод Диакко и мой второй перевод, а значит "пока-пока, долги". И я перейду на ориджинал, который, надеюсь, хоть кому-нибудь из вас зайдёт, потому что там тоже есть ХаОтИк бисексуалка и милая лесбиянка~
Спасибо всем, кто ждал меня, я постараюсь больше не пропадать, мяу :З
P.S. спасибо ещё раз автору АУ
P.P.S. песни:
safe and sound - Taylor Swift (cover by Sam Tsui & Kurt Schneider)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты