aggressio

Слэш
NC-17
Заморожен
13
автор
Размер:
33 страницы, 3 части
Описание:
Au: где Чонгук до безумства влюблён в своего братца, а тот, в своё время, влюблён в танцы и.. Тэхёна?
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
13 Нравится 10 Отзывы 4 В сборник Скачать

3.

Настройки текста
      Гук, несомненно, полный идиот. И убеждается он в этом в очередной раз именно тогда, когда решил к себе Кима домой пригласить, прикрывая это небольшое романтическое свидание обычным порывом пропустить по чашечке чая с молоком и насладиться закатом на крыше многоэтажного дома, а все его прекрасные планы рушит неожиданно ввалившийся в квартиру Чонгук. Пьяный Чонгук. Пьяный и, о боги, до невообразимости страстный Чонгук, от вида которого у самого Чона младшего в штанах член вновь дёргается, выражая свою явную радость видеть старшего брата в подобном ключе.       Чон старший красный от количества содержимого в его организме, помятый и немного потный; по его щеке изящно скатывается та самая злорадная капля, которая, как казалось самому Гуку, может проявиться только в фильмах, что плавно на острой линии подбородка задерживается, буквально на пару секунд, а затем переходит на крепкую шею, пропадая где-то за полурасстегнутой чёрной блузкой, что плотно прилегала к подтянутому телу мужчины. Волосы растрёпаны, уложены неаккуратно, парочка прядей успела прилипнуть к пропотевшему лбу, а в и без того тёмных глазах Чонгука полное помутнение рассудка — зрачки широкие, радужка темнее чем прежде, а на устах глупая улыбка. И, блять, Гук буквально воет от идеальности брюнета, что сейчас как-то по-блядски возбуждающе поправляет кожаный ремень на своих тёмных джинсах с дырами, которые крепкие бёдра обтягивали чересчур сексуально, зачёсывает чёлку и открывает вид на идеальный лоб. И, кажется, воет сейчас не один блондин.       Гук скользящий взгляд на Кима кидает и задыхается в несправедливости и ревности: и тут уже идёт загадка на миллион о том, кого он ревнует — влюблённого по уши Тэхёна, что на его брата смотрит как-то слишком долго и слишком требовательно, или, непосредственно, Чонгука, который смотрит в ответ, дьявольский оскал показывая и ведя кончиком языка по тонкой линии губ, смачивая те. От такого движения старшего Чон младший вздрагивает, вскидывая плечами, чувствует, как низ живота приятно тянет в сладком ожидании, а постепенно завязывающийся узел сползает вниз, в самый пах, заставляя ощутить яркий прилив крови к головке недавно удовлетворённого члена, и стыдливо прикрывает глаза, накрывая лицо ладонями.       И какого хуя Чонгук, пьяный, растрёпанный и до страшного возбуждающий завалился именно сейчас? И почему именно сейчас Гук улавливает терпкие нотки любимого одеколона его брата; морозные такие, обволакивающие и бьющие в самые ноздри с ярым желанием остаться где-то внутри, желательно подольше, желательно навсегда. А как одеколон мешался с природным запахом Чонгука — это просто полный провал для блондина! Он так отчаянно пытался отталкивать от себя брюнета, а сейчас, ощущая его запах рядом с собой, буквально в нескольких метрах, постыдно сводит ноги вместе, стесняясь и ёрзая на месте. Он возбудился от своего, блять, брата! Гук, альфа, по уши влюблённый в Тэхёна парень, возбудился от своего родного брата-близнеца, такого же неоспоримого альфы и теперь краснеет до кончиков ушей, чувствуя, как сердце отбивает чечётку.       А Чонгук, редкостный мудак, это замечает. Краем глаза видит, как его младший брат краснеть начинает, подозрительно быстро спешит как-то удобнее уместиться за обеденным столом, дабы прикрыть своё возбуждение каким-нибудь образом и отводит взгляд от старшего, при столкновении которых вздрагивает каждый раз и неловко кашляет. И сейчас брюнету, честно говоря, абсолютно срать на сидящего в одной комнате с ними Тэхёна, что чувствует подозрительный порыв подойти к старшему и нежно обнять того со спины, втягивая обольстительный запах.       Альфа лишь грубой походкой к Гуку подходит, изображая обычный непринуждённый разговор двух членов семьи, а сам ухмыляется по-дьявольски, вскидывая брови, когда сам замечает то, как блондин-то, оказывается, не просто так всё время на месте ёрзал, фактически скуля — а у него, оказывается, стояк каменный! Да ещё вызванный по причине, имя которой «Чон-Чёртов-Ублюдок-Чонгук», что сейчас брата за руку прихватывает и просит омегу немного подождать. Прикрывает их скорое уединение тем, что блондину стало плохо и утаскивает на второй этаж, за ближайшей стеной прячась, младшего в стену всем весом вжимая и горой массивной над тем возвышаясь.       — Ай-ай-ай, Гукки, — дразнится мужчина, чувствуя, как блондин дрожит от нежного прозвища и глаза стыдливо в пол опускает, не зная, куда деть руки, — Напротив тебя сидит твоя любовь всей жизни, а твой член встаёт на собственного брата? — Чонгук пьян, оба это понимают, но тем не менее ни один не возражает: Гук льнёт ближе, но при этом стараясь держать дистанцию ментально, руки на крепкой груди брата умещает и пытается оттолкнуть, однако лишь выбивает из себя тихий скулёж, когда Чон старший горячим дыханием ухо опаляет, своим хриплым голосом, что нёс лёгкий полушёпот, убивая, — Это же неправильно, крольчонок.       — Заткнись, — рычит блондин, возмущаясь, надувается подобно индюку и старается оттолкнуть, активные толчки в чужую грудь совершая, пока не чувствует, как его руки фиксируют над головой, сжимая, — Чонгук! — взвизгивает альфа, уверенности набираясь, однако теряет ту вмиг где-то далеко в доме, когда рука брата на талии вновь оказывается, сжимая ту, — П-прекрати, нас ждёт Тэхён.       — А мне всё равно, — выдаёт старший брат, оставляя лёгкий поцелуй на шее Гука, выбивая из того лёгкий полустон, — Абсолютно всё равно, крольчонок.       А Гука от этого чёртового «крольчонок» ведёт как-то странно и сильно. Заставляет завестись, а перед глазами картинке начать плясать подобно чертам вокруг котла в Аду. На глазах карих пелена молочная показывается, о сильном возбуждении говорящая, а в груди сердце подобно птице в клетке трепещет, об кости каждый раз ударяясь с новой силой. Блондину жарко, безумно жарко, он чувствует, как его тело начинает медленно плавиться, а пущего эффекта даёт внезапно просунутая между бедёр младшего нога Чонгука, который зрелищем перед собой наслаждается, упиваясь.       «Крольчонок» весь красный, возбуждённый от кончиков ушей до выпирающего в штанах члена, раскрытый и страстный: пухлые губы приоткрыты, из них тяжёлое дыхание вырывается, глаза полуприкрыты, ресницы дрожат, а голова то и дело закидывается, когда младший альфа ощущает до одури приятное трение между ног, кажется, начиная входить во вкус. Он сам телом к предоставленной коленке любезно жмётся, ягодицами на ту оседая, трётся, вверх-вниз, вниз-вверх и стонет хрипло, приглушённо — лишь бы Тэхён не услышал. Зато слышит Чонгук, который вновь укус на шее Чона младшего оставляя, будто думая о том, что предыдущих ему слишком мало, недостаточно доказательств для лишних глаз, сам тяжело дышать начинает и вперёд бёдрами толкается, соприкасаясь своим возбуждением с возбуждением Гука.       А блондин от этого глаза в удивлении раскрывает, вздыхая тяжело, смотрит в непонимании и брови ломает в недовольстве, однако не сопротивляется: руками дёргать начинает, прося освободить, а при выполнении его желания за шею крепкую обнимает, ластясь к старшему. Он бёдрами двигает уверенно, до ахуенного красиво, по ноге старшего елозит, членами сквозь ткань штанов соприкасаясь, сам губами к шее брата тянется и вгрызается остервенело, помечая. Ревнует, маленький засранец. Ревнует к Киму, что сидел внизу, помешивая чай ложкой и наблюдал за картинкой в телевизоре, обречённо выдыхая.       — Чонгук, — низко стонет младший, утыкаясь лицом в изгиб крепкой шеи, втягивая ноздрями запах жжёного дерева, — Братик.       Добивает своим «братик», кажется, помогая старшему терять тормоза, себя не контролирует и ведёт влажным языком по появившейся на чужой шее венке, слыша утробное рычание над своим ухом.       Чон старший срывается, за волосы на затылке светлые хватается, оттягивая назад, вгрызается в желанные губы брата грубым и страстным поцелуем, языком меж ровным рядом зубов толкается и с языком Гука сплетается, наслаждаясь этой кратковременной близостью. Узоры невероятные рисует внутри чужого рта, возбуждая вновь, заставляет младшего издать требовательный стон и пустить вибрацию в поцелуй, выпуская тысячу бабочек в животе. Блондин за крепкие плечи хватается, в них спасение своё от возможного падения находя, глаза закатывает и чувствует, как тело дрожь пробирает, а табун мурашек бежит по коже.       — Пожалуйста, — молит, отстраняясь и образовывая тонкую нить слюны между братьями, что где-то на середине разрывается, исчезая. В глаза напротив вглядывается, что темнеют с каждым разом всё хлеще, кажется, теряет в них радужку и видит полностью расширенный зрачок, что заставляет Чонгука какой-то дьявольский вид приобрести.       Но Чонгук не слушает; он ягодицы сочные в руках сжимать начинает, за считанные секунды на те перебираясь, покрывает шею поцелуями и отстраняется с лёгким рычанием, дыша тяжело. А Гук чуть ли не падает — за стенку хватается, чуть сползая, губы продолжает приоткрытыми держать и краснеет от мысли о том, что сейчас он позорно спустил в штаны от такого брата: сильного, возбуждающего, красивого и требовательного. Ему стыдно от того, что он спустил от вида своего близнеца, пока внизу сидит истинный Чонгука, кажется, начиная скучать.       Блондин сознание старается в порядок привести, глотки воздуха чаще делает и наконец понимает недавно произошедшее — краснеет густо моментально, в очередной раз, глаза раскрывает и собирается начать ругать Чонгука за его бестактность и распущенность, однако не успевает, ведь его губы вновь чужие накрывают, грызут жадно и отпускают.       Младший смотрит в спину разворачивающемуся брюнету, что к лестнице отходит, спускаясь на первый этаж, оставляя запутавшегося в себе Гука в полном одиночестве. Последний лёгкое копошение снизу слышит, а затем и хлопок двери. Тишина, что длилась недолго, ведь ту разрывает нежный голос Кима, который, кажется, больше не будоражит невинное сердце младшего и наконец не заставляет того совершать кульбит внутри.

***

      — Я точно чокнулся, — опечалено подводит Гук, сталкиваясь с Чимином лоб в лоб около порога его квартиры.       Пак, как верный друг и плечо для слёз, примчался к своему взбалмошному другу в тот же момент, как блондин позвонил ему с лёгкой пугливостью в голосе, каким-то несвойственным ему тоном и, как уверен сам паренёк, страхом в глазах.       — Что произошло? — кажется, Пак стал здесь частым гостем: заглядывает фактически каждый день, разве только теперь аромат Чонгука ощущается не столь ярко, как раньше. Значит брат блондина не соизволил явиться и по сей день, — Снова с братцем поцеловался?       — Нет! — вскрикивает Гук, смущённо отводя взгляд в сторону и превращаясь в какое-то подобие омеги, от чего что-то внутри дёргает и заставляет встать ровно, расправляя плечи и выпячивая грудь немного вперёд, — Просто… Чона нет дома, а когда мы останемся наедине ещё?       Чимин в эти россказни, естественно, не верит, но тем не менее подыгрывает, кидая что-то по типу «да, ты прав, твой братец тот ещё прилипала». Гук в момент расцветает, кажется, ведясь на уловку своего друга, головой часто кивает и предлагает посмотреть какой-нибудь ужастик. Чисто символически, чисто чтобы побояться и немного подрожать. Однако, сам блондин не уверен в том, что им будет хоть немного страшно — вся проблема в Паке, что не упустит момента отпустить какую-нибудь идиотскую шуточку в сторону главного или второстепенных героев, упоминая о их несуразной тупости.       Главная причина звонка Гука была, конечно, не в предложении посмотреть фильм и остаться на возможную ночёвку — сегодня пятница, точнее вечер пятницы, а значит и переживать о универе не стоит. Хотя о нём и так можно было не переживать: прогуляли бы один день и дело с концом, не столь принципиально, но сейчас не об этом. Вся проблема состояла в том, что блондин, упав с кровати своего брата, и как он там оказался сейчас совершенно не важно, как и тот факт, что младший стал скучать за Чонгуком, отмечая, что без него как-то пусто и одиноко стало, обнаружил то, что вся эта произошедшая горячая ситуация с пьяным братом — жалкий сон. И, о боже, как же тот карал себя за свой проступок, отрицательно покачивая головой и краснея. Ну не идиот ли он?       Однако принципам своим тот не изменяет, хоть и чувствует, что что-то неожиданно стало не так; то ли Гук заболел, то ли его заколдовали, но при каждом вспоминании о поцелуе с Чонгуком внутри что-то предательски замирает, дрожь вызывая по телу, заставляет сердце затрепетать и буквально запорхать, каждый раз находя своё ограничение в пространстве в виде костей. А Тэхён… Тэхён не отошёл на задний план, отнюдь, просто по нему Гук не особо и тоскует теперь, а недавний факт его попыток избегать блондина больше не волнует. Так, просто порой торкает по живому, но не более.       Юноша ссыпает попкорн в глубокую тарелку, что он нашёл в кухонном навесном шкафу и опечаленно опирается об обеденный стол, выдыхая. Пряди светлых волос неприятно липнут к губам, но Чон младший не обращает на это внимания, кажется, вновь отдаляясь от реальности. Он до сих пор не может понять того, что с ним происходит. Совершенно недавно он был готов уничтожить своего брата, съесть его, а сейчас он из раза в раз вспоминает их поцелуй, успевает вздрочнуть на того в кабинке туалета и даже спустить в штаны во время сна, позорно отправляя те в стиральную машину. И если раньше всё это мог вызвать только Ким, та сладкая омега из его универа, что с детства был лучшим другом и, в некоторой степени, любовью всей жизни, то собственный брат в это никак не вписывался.       Не входил никаким клином, не мог даже поместиться рядом с мыслями о Тэ, таком любезном и милом мальчишке, что напоминал оленёнка. И, блять, как вообще Чонгук умудрился проникнуть в его голову в таком свете? В какой момент этот чёртов амбал, полный идиот и любящий только себя смог заставить Гука трепетать подобно грёбаной девственнице на свидании, стесняясь даже лишний взгляд на того бросить. Нет, с последним поправка — он не бросал на парня ни одного взгляда уже два чёртовых дня!       — Гук? — в проходе появляется невысокая фигура Пака, что заинтересованно склоняет голову, позволяя осветлённым волосам спасть набок, — Всё хорошо?       А блондин в ответ кивает глупо, улыбаясь криво, подхватывает тарелку и направляется в гостинную, прося Пака последовать за ним без лишних опозданий — как никак тот умудрился додуматься поставить фильм работать, в связи с чем заставку они уже успели просрать.

***

      Как и ожидалось от Чимина, тот не оставил сюжет и его осуществление без комментариев гневных. В очередной раз прошёлся по костям главных героев, режиссёра и сценариста, прикрикнул о том, что пиши он сюжет к фильму — выдал бы такое произведение искусства, что ему потом ноги целовали бы, а затем любезно отключился, сваливаясь головой на плечо альфы. Тот, несомненно, любезно его подставил другу, не убирая, а в своё время только тогда покинул свои мысли, прекращая абстрагироваться от картинки на экране.       Не сказать о том, что Гук влюбился в брата — полный бред и идиотизм. Скорее всего, он просто немного запутался… то есть, не немного, конечно, но в целом не столь критично. И он уверен на все сто в том, что всё это — впечатление от их поцелуя и слов Чонгука, что после того момента любезно ушёл из дома, оставляя младшего на попечение самому себе. И будь на месте брюнета Тэхён, то блондин точно так же ощущал себя. И он до того уверен в своих мыслях, что при упоминании Кима сердце вздрагивает лишь слегка, а затем неожиданно резко успокаивается, будто говоря «ну и какое мне до него дело?». А младшему семьи Чон неожиданно дурно становится от этого — почему Ким больше не вызывает такую суматоху внутри?       Нет, Гук ни за что не мог разлюбить Тэхёна просто так, из-за обычного и непримечательного поцелуя. Конечно нет, это ведь полный абсурд. Разлюбить человека, с которым ты несколько лет жил бок о бок, лелеял к нему свои чувства и каждый раз стремился стать лучшим для него — невозможно. И Чон в этом уверен, так что тот ловко в руку телефон подхватывает и, набравшись небывалой уверенности в себе и своих силах, предлагает Тэхёну сходить на свидание.       Он предлагает Тэхёну сходить на… стоп, что?       Только сейчас Гук понял, что он совершил — он, блять, действительно предложил сходить Киму, любви его детства, юношества и нынешнего времени на гребаное свидание! И ладно если бы тот никак не отреагировал или спросил бы о том, шутка ли это, в таком случае молодой человек мог бы хоть как-то увернуться, однако в ответ приходит положительный ответ со скобкой. И в этот раз сердце кульбит всё же пропускает, кажется, не останавливаясь только на нём. Ким действительно согласен?

***

      При виде Тэхёна у младшего семьи Чон челюсть буквально свисает до пола и, кажется, Гук ощущает кожей своего подбородка то, как та неприятно скользит по твёрдому и пыльному асфальту, оставляя неприятные и саднящие царапины. Чон тяжело сглатывает резко наступившую вязкую слюну, позволяя кадыку игриво зашевелиться в такт попытки сглотнуть этот неприятный и раздражающий во рту комок, а руки тряслись так, будто младший пришёл на «свидание»(если его вообще можно так назвать) или после тяжёлого похмелья, или, как минимум, под воздействием наркотических веществ. Стыд, да и только!       А как ладони предательски вспотели, когда Тэхён протянул свою руку для, казалось бы, самого незамысловатого пожатия — полный провал! И, судя по вмиг удивившемуся лицу омеги, что неловко улыбается, заправляя прядь выкрашенных волос за ушко, Ким прекрасно почувствовал влагу на чужой руке. Блядство.       — Ты… прекрасен, — выдаёт Гук, выдыхая и оглядывая внешний вид представшего перед ним человека. Тэхён всегда имел свой утончённый, нежный вкус, а эта ситуация стала ну просто неумолимо сексуальной! У Тэхёна, его милого и маленького мальчика, была клетчатая белая рубашка и свободные штаны с расширением ближе к щиколоткам той же ткани, что и рубашка. Плечи покрывал длинный блейзер, чуть ниже колена, приятного голубоватого оттенка, что прекрасно сочеталось с его волосами, а на лице неброский макияж. Губы были намазаны лёгким блеском, на глазах еле видные тени, больше приближенные к естественному цвету кожи Тэ, а глаза приятно подведены карандашом, заставляя его взгляд становиться по-лисьи хитрым и хищным, — Действительно, очень красиво.       Тэхён смущается, кажется, не ожидая подобных комплиментов в свою сторону, улыбается так нежно и добро и, прикрывая покрасневшие щёки своими ладонями кивает, как бы благодаря. Гуку лишних слов не нужно — и так всё прекрасно понимал. Он знал привычки его любви, что длилась с самого детства до нынешнего момента времени, от и до, знал каждый его интерес, каждый уголок его души и знал даже обстановку его комнаты, расположение каждой пылинки на шкафах, но, к сожалению, не знал, что творится у того в голове.       Недавно, в школьном коридоре, где Гук как раз и словил галлюцинацию в своей голове в виде голоса брата, тот чётко выразил свою симпатию к старшему семьи Чон — Чонгуку, а блондина прямо назвал его лучшим другом, будто прекрасно понимал потуги парня младше него, что сочились детской невинностью и любовью, искренним желанием любить эту омегу и быть любимым, и обозначил между ними грубые границы, а что сейчас? Он делает их размытыми, еле видными, будто тянет ближе к себе и Гук ведётся как щенок, махая хвостом и проходя за черту. И, он искренне надеется на то, что Ким не использует его лишь ради того, чтоб представить в нём альфу. Другого альфу.       — Брат так и не появился? — первым тишину разрывает Тэхён после того, как парочка переместилась с улицы в здание кафе. Гук заказал латте, а вот омега предпочёл обычный черничный чай с кусочком торта. Чон младший вздрагивает, молясь на то, чтоб весь их разговор не ушёл в сторону жившего с ним по соседству брата и качает головой, опуская голову. И он сам запутался в том, от чего ему тоскливо; то ли от отсутствия брата в его жизни, что не появлялся уже третий грёбаный день, то ли от того, что Тэхён решил начать разговор именно с этого, — Понятно.       Мычит парень напротив, кивая. Сейчас блондин был абсолютно точно готов поклясться в том, что Тэхён буквально делал какие-то пометки в своей голове, будто записывал что-то в свой воображаемый блокнот, а затем натягивал квадратную улыбку. Выглядела она тускло и, если быть честным, пусто. Кажется, Ким начинает страдать от недостатка внимания своего истинного и альфы, что был предназначен ему судьбой.       Младший Чон молчит, благодаря бету, что принесла заказ пары, любезно перенимая из тонких рук девушек свою чашку с кофе и начиная помешивать содержимое ложкой, не поднимая взгляда на Кима. А последний, в свою очередь, как-то и не спешил просить блондина посмотреть на него. На самом деле, всё, что происходило сейчас, могло бы стать трагичной ошибкой не Гука, что каждый раз так преданно смотрел на Тэ, кажется, не понимая, что старший к нему не чувствовал ничего больше братских чувств, а самого мужчины, что неловко перекидывает ноги, стуча пальцами по поверхности стоа.       И как ему сказать о том, что они просто заигрались? У Тэхёна появился истинный, он столкнулся с ним на том чёртовом входе рядом с учебным заведением и даже не успел насладиться вниманием своего альфы, который, кажется, был не особо заинтересован в их духовной связи. Отвечал как-то лениво и саркастически, то и дело скалясь, давил напряжённостью, а достаточно было блондину появиться в поле его зрения, как тут же расцвёл подобно цветку на солнце, улыбаясь так искренне и нежно, что чуткое сердце Кима кольнуло от досады и, совсем немного, ревности.       Он ревновал вовсе не сидящего напротив Гука, что, кажется, чувствует неладный разговор и сводит брови к переносице, недоверчиво глядя из-под чёлки на сидящего омегу, а его брата, что ещё и удосужился прибить своего истинного к полу, забирая Чона! И, кажется, Тэхён тогда действительно чуть ли не заплакал, но успел вовремя утереть свои позорные слёзы и понадеялся на то, что всё наладится. Но после этого Чон старший не появлялся, а блондин неожиданно пришёл с засосами. И единственное, на что осталось надеяться Киму, который действительно не хотел обижать чувства своего давнего друга, но до безумства ревновал, так это на то, что младшенький просто нашёл себе девушку или, в крайнем случае, парня.       — Тэхён? — тихо и неловко зовёт сидящий напротив альфа, склоняя голову вбок и удивляясь неожиданной смене настроения своего друга. У него лицо все эмоции выражало: от ненависти до безграничной любви и, наконец, жалости. И медовым глазам было достаточно посмотреть в глаза Гука, такие карие и вмиг опустевшие, чтоб понять одно — Тэ жалел его, — Я всё понял, хён, — ядовито выплёвывает альфа, вдруг ощущая острый прилив сил к своим рукам и ногам, — Я всё, блять, понял!       Зарычал тот, чувствуя, как злость начинает распирать изнутри, разрезая пилой нежную душу Гука, что до последнего старался игнорировать всё это разделение людей на омег и альф, старался скрывать свою сущность, пытался быть мягким и тактичным. Он действительно пытался привлечь внимание Кима, обещал ему стать лучшим защитником, мужем и альфой, клялся, что как только у того клыки проявятся, а у Тэхёна начнётся течка, он обязательно их меткой повяжет и не отпустит. Клялся, делал всё, чтоб Ким видел только его, ломал себя изнутри, игнорируя порывы просто нагло схватить омегу и использовать его в своих целях, так, как желал того внутренний альфа, пытался быть нежным и, блять, очень хотел стать его парой.       А Тэхён? Что делает этот парень, что до последнего не упускал возможности запудрить бедному парню мозги, а затем резко растоптал все его желания, все годы его усердий, всю его жизнь, просто посмотрев? Ничего. Он сидит молча, потягивая чай, не старается как-либо остановить альфу, не пытается извиниться и даже не смотрит на того. Уши не краснеют, лицо не полыхает, сердце от стыда не трепещет — нет ничего. Хладнокровность, игнорирование, и, буквально говоря, пустота внутри души. Гук не узнавал в нём своего друга детства, что любил обниматься ночами под толстым одеялом в комнате Гука, а Тэхён не узнаёт в нем того парня, что обещал быть его единственным, а в итоге превратился в размазню. Ким любит грубых, а Чон младший просто любил Тэхёна.       — Ничего не скажешь? — выдаёт Гук, кажется, пытаясь совесть Кима очнуться, но тот лишь упрямо качает головой, подкусывая губы. Ему нечего сказать, они не будут парой, и теперь, судя по всему, и друзьями тоже, — Ну и пошёл ты нахуй, Ким Тэхён, ебаная неженка из царств цветов и ваты.       Гук рычит, а омега внутри Тэхёна дрожит, чувствуя, что с блондином рядом стало опасно; он давил своей аурой убивающей, подключил, кажется, альфа-голос и заставлял молча слушать его, подчиняться, поджимая уши и хвост как жалкой собаке, оседая на пол и ожидая своего наказания. Киму страшно, а Чону младшему весело.       — Моему брату откровенно похуй на тебя, — продолжает младший, видимо, не собираясь успокаиваться, — Он сам сказал мне о том, что ты его не интересуешь как его потенциальная пара, и на хую он вертел твою неожиданную влюблённость в него, — блондин роняет свою ладонь рядом с рукой омеги, заставляя того вздрогнуть еле видно, с лёгким писком, — А знаешь что ещё он мне сказал? — он наклоняется ближе к чужому уху, ведя кончиком носа за ним и втягивая дурманящий разум аромат сакуры, — Что он был бы рад тебя не видеть.       С последним Гук откровенно врёт, но, видимо, даже не краснеет — смеётся ядовито, феромоны свои неосознанно от ярости пуская, видя, как омега начинает прогибаться и прижимать свою голову к поверхности стола, недовольно морщит нос и резко отстраняется, покидая заведение и слыша, как позади него облегчённо выдыхают посетители. Выдержать ментальную агрессию альфы может только такой же доминант, как и Гук, что пинает урну ногой, доставая из кармана своих джинс телефон.       Дождь, разошедшийся лишь пять минут назад, кажется, предвещавший изначально хуёвое окончание событий, неприятно капал на сенсор телефона, мешая тому как следует реагировать на касания пальца своего обладателя, однако парня это не останавливало — он отчаянно листал свои контакты, сдерживая слёзы, утирал те своей внутренней стороной ладони, кажется, уже не разбираясь, где вода из его глаз, а где с неба, а затем приложил смартфон к уху.       Долгие гудки, и время, кажется, остановилось, когда на том конце раздался голос Чонгука, что, видимо, или крепко дремал, или просто находился в ленивом состоянии.       — Гребаный Чонгук! — кричит Гук, пропуская мимо глаз внимание проходящих мимо него людей, что вздрогнули при таком резком выкрике альфы, — Пошёл ты нахуй, урод! — Истошно кричал в трубку телефона младший, захлёбываясь слезами и начиная дрожать под каплями холодного дождя, что неприятно обжигал кожу, — Ты пропал на три дня, не брал трубку, не писал, я волновался, а сейчас ты говоришь мне «привет»? — юноша прикусывает нижнюю губу, что предательски дрожала то ли от истерики, что подкрадывалась медленно и ощутимо, или же от холода, — Тэхён послал меня нахуй! Мы прекратили общение! Порвали связи из-за тебя, урод, — из последних сил произносил парень, склоняя голову вниз, глядя на свои кроссовки, — Мне так больно, Чонгук.       Шепчет младший, надеясь ощутить поддержку от своего брата, его успокаивающие слова о том, что всё будет хорошо, что он всегда будет рядом и прижмёт к себе, защитит от внешних раздражителей и не позволит плакать, попросить его успокоиться и спросит улицу, чтоб приехать и забрать своего малыша брата, однако слышит в ответ молчание, а затем и писк. Он сбросил вызов.       Чонгук сбросил вызов.       Он бросил его.       Чонгук предал Гука.       Как на репите крутилось в голове, пока рука с телефоном обессиленно свисает вниз, выпуская из пальцев дорогой смартфон, что с грохотом падает на мокрый асфальт, кажется, приобретая крупную трещину на своём экране. Чонгук бросил его так же, как это сделал Тэхён. Они сговорились? Решили сделать ему больно вместе? Чтоб сразу и до конца убить? Чтоб разбить? Уничтожить и остаться вместе? Тогда они хорошо постарались, потому что Гук внутри умер.       А затем младший чувствует толчок сзади, почти спотыкается, чуть не летя вперёд, но чувствует крепкие руки на своём животе, что обнимали так нежно и тепло, прижимая ближе и не желая выпускать. Гук смотрит вниз, видит на чужой ладони тату и вновь плачет. Навзрыд, так, как будто последний раз. Он в крепкой хватке изворачивается, утыкаясь лицом в грудь Чонгука, сжимает ткань его пальто и плачет, не жалея горла, что начинало саднить из-за криков.       А Чонгук жмёт своего брата ближе, оттягивая края своего пальто и укутывая в них Гука, желая делиться теплом только с ним, отдавать всё, что было у него, только ему, не жалея и своей чёртовой жизни, целует в макушку и шепчет успокаивающие слова куда-то в светлые и мокрые волосы, отдаёт ему свой воздух и ничего не требует взамен. Позволяет вдыхать свой природный запах, позволяет жаться ближе и в ответ жмётся так же, обнимая за спиной и целуя.       — Я думал о том, что ты меня бросил, — с дрожью произносит Чон младший, сжимая в ладони уже свитер старшего брата, поднимая свои глаза вверх, — Я думал, что ты ушёл.       — Я не уйду от тебя никуда, — в ответ смотрит Чонгук, глазами даря тепло и любовь, улыбается, прихватывая ладонью лицо младшего и улыбается, так нежно и ярко, — малыш, — шепчет тот одними губами, чтоб его только Гук понял, и гладит большим пальцем руки чужую щеку, успокаивая.       А блондин вздрагивает от нежного прозвища, кажется, приходя в себя, ловит длинными ресницами капли дождя, глядя на брата как на произведение искусства, как на нечто такое, на что хотелось молиться и верить в Бога, поджимает губы и на цыпочки встаёт, за шею приобнимая и ближе к себе притягивая, близости прося.       Чонгук в ответ действиям младшего поддаётся, перемещая руки на изящную талию, пальцами ту сжимая, в ответ на робкий поцелуй младшего отвечая и нежно его губы меж своих смакуя, улыбаясь. Играет с верхней, ведя по той кончиком языка, а затем зубами прихватывает нижнюю, оттягивая. Чонгук целует Гука посреди улицы, не обращая внимания на то, что на улице уже давно стало пусто, с неба вода льёт как из ведра, а вдалеке раздаётся раскат грома. Он не обращает внимания на то, что блондин жалобно скулит, вздрагивая, когда Чонгук толкается языком в чужой рот, устанавливая в поцелуе свои права и не обращает внимание на то, как руки сползают на поясницу, нежно оглаживая ту ладонями.       Но обращает внимание на Тэхёна, что, почувствовав неподалёку своего истинного, вырывается из кафе, прямиком под дождь, озирается по сторонам и замирает, замечая сцену поцелуя Чонгука и недавно отвергнутого Чона младшего. Замирает, когда видит, как брюнет настойчиво телом вперёд давит, набирая обороты, целуя остервенело и жадно, принося в поцелуй привкус металла из-за просочившейся бусинки крови на нижней пухлой губе младшего. Замирает, когда видит, как Чон старший на Кима смотрит: с ненавистью, желанием убить и, кажется, настоящим отвращением. Он целует Гука, смотря на омегу, испепеляя того одним взглядом, показывает, как ему срать на их узы и буквально рвёт нитку, что связывала их, пополам, заставляя чувствовать себя никем.       Тэхён всегда был пустым местом.       Тэхён всегда мешал Чонгуку, а теперь тот не отступит ни за что.       Не тогда, когда Ким самостоятельно отказался от младшего, давая ему действовать в полную силу.       — Я замёрз, — тихо шепчет блондин, отстраняясь с припухшими от долгого и жадного поцелуя губами, с красным от смущения лицом и чуть дрожащим в сильных руках телом, глядя прямиком в глаза Чонгука с мольбой, — Пожалуйста, поехали домой, — говорит тот так же тихо, смущаясь и опуская глаза на крепкую грудь, — Я соскучился по тебе, Чонгук, — произносит младший, чувствуя, как его губы вновь накрывают, ощущая, как сердце внутри радостно трепещет от приятного воссоединения и вида брата, взгляд которого тёмный, полный любви, нежный, с еле видным огоньком собственника, — Обещаю, я не буду вырываться из твоих объятий.       — И в ближайшие дни пропустишь пары со своим кружком танцев, правильно? — издевается Чонгук, улыбаясь и покрывая поцелуями мокрое от дождя лицо Гука, чувствуя, как стена между ними начинает постепенно падать, разбиваясь на маленькие осколки, — И проведёшь эти дни со мной?       — Я… — смущается младший, отводя взгляд в сторону, старается выкинуть картинки своего вчерашнего сна из головы и настроить себя на то, что Чонгук, скорее всего, просто будет того бесконечно долго обнимать и целовать, — Да…       Чонгук получает то, чего желал — согласия, лениво кивает и снимает со своих плеч пальто, накидывая то на Гука и прихватывая за ладонь, сплетая их пальцы и предлагая пробежаться, говоря о том, что он неподалёку оставил свой автомобиль. Гук несколько секунд смотрит на скреплённые ладони, находя это красивым и правильным, смеётся задорно и соглашается, придерживая одной рукой пальто брата, пока другую тянул брюнет, смеясь так же звонко.       Гук счастлив.
Примечания:
Прошу прощения за своё долгое отсутствие -- у меня произошли некоторые проблемы, в связи с чем я абстрагировался достаточно долго и морально чувствовал себя убитым.
P.S отношения Гука и Чонгука ещё находятся на начальной стадии, начиная развиваться. Пока это только семечко, что в будущем должно стать прекрасным цветком или же, в худшем случае, не должно пустить свои плоды, умирая.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты