Эстетика повседневной опасности

Слэш
PG-13
В процессе
85
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
39 страниц, 8 частей
Описание:
История о том, что если бы Хан вышел из Леса Тьмы, места, что пропитано его отчаянием и одиночеством, гораздо раньше, с меньшим самообладанием и не встретив добрых людей, что пригрели бы его через десятилетия, а все случилось из-за кого?
Одной напасти сверкающей озорной, беззаботной улыбкой и легкомысленно щурившей вертикальные зрачки в обрамлении меди, смеясь и клацая клыками под такт раздробленных темным (не)Героем костей.
Посвящение:
Автору заявке и тому, что можно писать на любой фэндом))
Примечания автора:
Как-то непривычно, но в этом времени многие даже не родились, в том числе и Кейл, Розалин, Альберу и куча кого, а Рон как-бы дитя дитем... А может и не родился вовсе.



Очень рада комментариям! Теперь понимаю почему их так любят авторы)) Это классно, когда кто-то выражает свои мысли о твоей работе...
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
85 Нравится 27 Отзывы 45 В сборник Скачать

Жизнь героя не сладка.

Настройки текста
Чхоль Хан никогда не видел в себе особенного. Он не герой Не тот, кто во всем впереди. Он обычный старшеклассник. Самый. Просто жизнь вдолбила эту простую истину ему в сознание с детства. Если кого-то и выберут в Мессии, то точно не его. Как бы было хорошо, если бы так все и было. Ему не надо ничего ни получать, ни лишаться. Жить жизнью-повседневностью было лучшим. Он не против того, чтобы оставаться посредственностью. Незначительно то, что о нем будут думать, это лучше, чем потерять то, что у него есть сейчас.

***

А ведь все что у него было... Лишь Семья. По-детски строгий младший брат, который взглядом ищет его везде, но обижается всегда безумно долго, а стоит ему состроить умилительное выражение, так он с легким смешком идет исполнять все его желания. Милый младший брат, который в будущем умрет, сжираемый чудищем, пока его сын раскрыв в ужасе глаза, будет отбиваться от монстров, убегая и оставляя свой дом. Родители, которые добрые-чуткие, с которыми у него были не самые лучшие, но определенно хорошие отношения. И он правда всегда пытался стать примерным сыном для них, хоть это и было до жути сложно. Что поделать, ни искусство меча, ни хирургия ему не подходили. Ему с детства не хватало выносливости и терпения. Он не взрывался или после провала не бился в агрессии или бессилии, просто быстро сдавался. Потому что ненавидел сложности. Зачем они вообще? Можно ведь просто спокойно закрыть глаза на фехтование, в котором каждое движение отрабатывать просто невозможно без боли и пота, без часов отрабатываний монотонных движений и полного фокусирования на взмахе-блоке-выпаде. А он так не мог. Слишком не то чтобы запутано, просто не то, что может сделать кто-то вроде него. Для человека в наше время это было непосильной задачей, как он считал, но смотря на то, как отец, несмотря на некую старость, делал все то, что он с трудом так плавно и легко, почти пробивало его на зависть. Может именно поэтому он, будто и не по своей воле, тащил себя в додзе и не жалел себя, выжимая все силы до последней капли. Несмотря на все старания, продвижение были до обидного малы... Но он продолжал, не видя странные взгляды на себе. Соклановцы, наверное, уже давно потешались над ним... Одноклассники обходят стороной, словно он и не человек вовсе и хоть это до сжатых и перекушенных губ бесило, даже больно било по нему, но это было всего лишь мелочью на фоне того, что он мог увидеть в глазах отца, главы их Клана, разочарование. Все же из них двоих, братьев, хоть какое-то здоровье имел лишь старший и поэтому по наитию он и должен был унаследовать и додзе, и пост главного в их Клане. Поэтому оставить все он не мог даже не озабочиваясь только своими проблемами. И Хан прекрасно осознавал, что плох. Он не умел ни чувствовать свое оружие, ни отсчитывать свои движения в уме, так, чтобы моментально. Во время движения и боя. Это было... Было слишком мудрено для обычного ребенка. Скорость реакции, тип мышления, даже характер будто специально выбрали для кого-то самого второстепенного. Для кого-то, кто только наблюдает, восхищаясь чужим, не смея мечтать о том, что и он когда-то сможет быть в центре внимания и удивлять кого-то. И молодой мечник ненавидел себя ни за то, что родился таким. За то, что рад своим способностям. Его делало счастливым быть таким, но его радость вызывала у него самого даже не толику, бурю ярости и раздражения. Отвращение к себе. От осознания, что тряпка, которая только и рада, что его не тронут, что нет ожиданий от посредственности. Чхоль Хан, самый обыкновенный старшеклассник. Таковым он себя считал. Без талантов, без характера, совершенная заурядность.

***

Если бы кого-то спросили, кто такой этот мальчик, слишком внимательно сверлящий-изучающий книгу по анатомии и отказывающийся от всего, лишь бы прийти в класс довольно рано, но в тоже время убегающий из нее стоит звонку прозвенеть. То остальные бы ответили, что он странный. Необычный какой-то. Мозоли на руках, страшная сосредоточенность и аура постоянной напряженности. Это отталкивало, так как создавалось ощущение, что он просто проигнорирует тебя, что и случалось не раз, когда тот уходил с свои книги. Медицина, единственное что его интересовало, ничем иным он не занимался в свободное время в школе. Его голос настолько редкое явление, что многие и не слышали того, так как тот обычно сдавал все свои задания письменно. А после того, как пошел слух о том, что он с того самого влиятельного Клана, что сейчас живет в глуши, то сверстники и вовсе начали целенаправленно избегать его, чтобы не накосячить рядом с тем, кто на разряд выше. Богатые люди всегда казались не такими в глазах других, даже если не отличались сильно, а он итак имел неприятную репутацию, что усложняло все. Но даже так появилось несколько смертников, что заинтересовались и подошли к красивому мальчишке, с мягкими и утонченно-мужественными чертами лица, которого побаивались многие, несмотря на внешнее подобие невинности. С того дня Хан начал понемногу общаться с теми, кого привело сюда чистое любопытство, но узнав, что он просто тихий, но добрый и вроде и не злобный мальчишка, они искренне попытались подружиться с ним. Однако все сближаясь они понимали, почему тот так нелюдим, но никто не пытался даже трогать это. Им казалось, что это будет излишне и неприятно, если даже не знакомые человеку и полгода, практически навязанные друзья будут лезть в семейные дела. Особенно того, кто не слишком смыслит в социализированности. Несмотря на это, после знакомства с ними, Чхоль понял, что слишком много уделял время на совершенствование, которое ни к чему так и не привело, поэтому решил, что усердствовать смысла нет, но не забросил ни свои занятия, ни свою цель поступить на медицинский.

***

...не увидев отрицания его действий от родителей, он спокойно вздохнув, постепенно находил свой ритм жизни и перестал терзать себя угнетением. Расслабившись он и не думал, что все может так резко поменяться. Только вчера он был самым, что ни на есть не примечательным подростком в его понимании, а сейчас он... Оглядывается по сторонам в лесу, совершенно не похожим на его родной, среди которого и расположено Додзе. Слишком темно, зловеще и сыро. А ощущения совершенно не те, в которых чувствуешь умиротворение природы и легкую ностальгию о детстве. Вздрагивает от рева кого-то слишком огромного для простого медведя или, что еще невозможней, тигра-рыси-леопарда, что уж говорить об обычных бельчат, коих он только и встречал в лесах. Нервный пот стекает по спине, полнейшая тьма только добавляет, капельками капая в чашу страху. Застывает на миг и бежит-бежит-бежит, не оглядываясь, с плещущем страхом в глазах, стоит увидеть эти нечеловеческие глаза, которые мечтают разорвать его, превратить в кучу мяса. Эй, Боги, Высшие Силы, кто там еще, он не Герой, не силен, простая серая заурядность. Он боится, а вы точно ошиблись, просто дайте ему, просто... Верните все назад. Не надо ему ничего этого. Никакие почести и силы ему не нужны. Совершенно. Просто верните. Просто верните все как было... Умоляю, ничего не надо... Это ведь просто сон..?

***

А Чхоль Хан теряется в реальности, времени, себе и своих воспоминаниях. Ему страшно. Все еще. Даже после того, как прошли годы в таких условиях. То, что он привык к вечной опасности, к монстрам-чудищам, что постоянно ищут свою жертву - не означает, что он не имеет к этому боязни. Мурашки как в первый раз расползаются по телу, он сдавливает старый, исцарапанный меч, но все еще жесткий и достаточно крепкий, чтобы разорвать, не пронзить, плоть и раздробить кости. Бездумно, совершенно не заботясь о клинке и прикладывая всю силу почти ломает его, но он держится. И так уже не первый год. Несмотря на то, что некоторые существа уже не доставляют труда и не отдают сладким привкусом страха, как раньше, когда он чувствовал себя маленьким жучком среди невероятно жестоких детей, которым интересно смогут ли они поймать свою добычу. То сейчас он уже не на конце, но дает ли это ему право расслабиться..? Нет. Конечно нет. Ни в коем случае. Когда он только попал все, что у него было кошелек с одним-единственным фото Семьи и друзей. Его школьная форма, как раз-таки со школы он тогда возвращался. Наверное. Вроде. Он уже не помнит такой мелочи. Воспоминания медленно, так мучительно вытекают, уступая лишь вечному страху и приторному отчаянию. Руки привычно пытаются нащупать единственное, что является его вещью, воспоминанием, что не уйдет сколько не пыталась бы память, пока у него есть их вид, они будут в его сознании, но когда-то и она станет просто картинкой малознакомых ему людей, что были ему дороги, но пока это его спасение, именно его. Лишь Е Г О. И никого более. В этом месте, таком незнакомом-страшном, это кажется чем-то похожим на священную реликвию. Когда Хан, совершенно потерянный тогда и сейчас подросток попадает в мир в котором он лишь добыча, просто легкая игра и отличный перекус для здешних обитателей в одном виде, то все, что он мог сделать бежать, сбегать и спасаться бегством. Только убегать от опасности и ничего более. Последнее звено в пищевой цепи. Самое слабое существо, которое давно должно было подохнуть. Просто слабый ребенок, подросток, который мог только извращаться над собой лишь бы выжить. В тот момент он медленно, мало-по малому начал терять все. Не сразу, постепенно. Будь то незначительная чистоплотность или вынужденное преодоления отвращение к сырой плоти, море крови или чему-бы то другому не было, в первую же очередь или страх перед сильными, тех что умнее, ловче, сильнее и бесспорно лучше него, те что выживают здесь с самого начала. Все это уходило, оставляя в душе и личности того самого Чхоль Хана зияющую дыру, и в какой-то момент ему даже показалось, что он стал безэмоциональной машиной, у которой больше нет ни чувств, ни ничего, что он перестал отличаться от этих монстров, действуя лишь на собственных инстинктах... Считал. Пока не нашел тот самый старенький меч. Возможно, именно этого ему и не хватало. Чего-то нового, чего-то, что разобьет деланное безразличие ко всему, что разрушит ту самую спасающую, безумно желанную апатию. Слезы потекли как-то незначительно-незаметно для него. Сил не осталось ни на что, лишь осесть на землю и сжимать старый клинок. Сталь, сжатая со всей силы приносила отрезвляющую боль, кровь стекает по ладони привычно как-то, он знает, что скоро особо чуткие сбегутся сюда в поисках жертвы, а мир перед глазами расплывался от слез, но стал чуточку светлее. Как будто в этой бездне нашлось существо, что дало ему право незначительно осветлить свою бездну отчаяния на тон. Незаметно и так, чтобы и не видно, даже присмотревшись, но он, не один год смотрящий лишь на чернильно-вязкую Бездну наивно благодарен этому. До безумия. Было бы лучше, если бы эта вещь никогда не попадалась ему в руки... Возможно тогда бы он не потерял то, что было гораздо важнее какого-то куска стали. Перед глазами яркими мазками пишется картина на которой красивая Семья в достатке и согласии. Он не сдерживает поток воспоминаний и остановившись в относительно безопасной зоне хочет достать кошелек в котором и хранилась фотография, но все, что он нащупывает - лишь пустота. Глаза в шоке распахиваются, а горло сдавливает хрип. Полный отчаяния и... смирения..? Да... Невозможно то, что кто-то ему поможет. После хорошего идет плохое. А после плохого - еще хуже. Зачем во что-то верить..? Просто... просто перестань кому-то верить. Хотя кому здесь, в его одиночной тюрьме, верить, если здесь совершенно никого? Наверное первый попавшийся человек, что разбавил бы его выживание здесь стал бы для него бесспорно лучшим. И наверное, он бы сделал все ради него. Но это все просто мысли. Такое невозможно. С этого места ведь попросту нет ни выхода, ни входа. Так зачем мечтать, пусто обнадеживая себя..? И он ведь перестанет. Он не умеет врать. Ни себе, не другим. Он не улыбается, в ней нет смысла... Он не плачет, слезы стихли... Он не разочарован. Нет, он просто пуст. Так ведь легче, не думаешь..? Рука нащупывает сталь, он сжимает рукоять и встает в стойку. Движение смазанные, неправильные и слишком медленные, как будто он просто пробовал, вспоминал, переиначивал. Простые взмахи и постоянные смены точки веса, без опоры, но в тоже время твоя опора все, что есть под рукой, ногой, чем-угодно. Очень просто, не правда ли? В этом собственно и состоял стиль их Клана. Кто-то назовет это стилем отчаянных, нелепых или чересчур простым и предсказуемым, каждый кто состоит в Клане Чхоль улыбнется и скажет, что чтобы не случилось, главное - выжить и для этого можно использовать все, не важно, что именно. Полностью проигнорировав остальные почти обидные описания. Это что-то, что всегда противоречило Хану, но сейчас, застыв в отчаянной ситуации в которой сотни и тысячи людей бы уже умерли, он, хоть и откидывая все свои моральные принципы и желания, но достигает своей простой цели - выжить. Кто-то, как и он раньше, назовет это трусостью и он наверное даже будет прав, но сейчас ему абсолютно все равно, будь то трусостью или аморальным, все что он хочет - прожить хоть на день больше и разнести к чертям это отчаяние. И он, наверное, правда рассмеется, если встретит такого человека, но сейчас - рядом никого. Вспоминая это, мутные глаза направляют взгляд вверх, но там он встречает лишь листву высоких деревьев-мутантов, а по-другому он не назовет то, что может быть либо ядовито, либо плотоядно, либо имеющее оба пункта. Даже растения здесь были сильнее его. Это смешило бы, если бы слабее был не он. Он хотел выжить. Но это не его желание. Наверное, именно эта отчаянная ситуация заставила его поверить в это, но если бы он просто обдумал все в спокойной обстановке, где нет ни постоянного страха быть разорванным в клочья, ни той отчаянности, которая пропитала всю его пустую душу, стирающеюся личность, заполняя ее хоть чем-то, то он бы предпочел попросту не жить. Если бы это был тот самый упорный подросток, то он бы предпочел не идти на поводу правил Клана и если бы не умер от монстра, то вскрыл бы себе горло первым же острым предметом. И понимая это, он осознает то, чего так боялся. Он просто понимает, что он даже не старался остаться собой. Чхоль Хан. Имя, которое он пытался повторять каждую свободную минуту мелькает в сознании все реже и реже и он... Будто и не воспринимает себя и тот светлый, счастливый образ в голове, размытых воспоминаниях за одного и того же. Как будто тот самый мальчик давно мертв и в тот же момент в руках, так неожиданно, что очередная тренировка резко прерывается, а сейчас тот самый момент, когда нет уже прорех ни в защите, ни в нападении, как если бы все его мизерные навыки приобретенные за старания в додзе помножили на долгие года, хотя о чем он, так и было. Отрабатывая все свои движения, что он забывая, под себя менял, странно успокаивало. И не зря же, с мечом стало гораздо легче убивать тех, что сильнее во всем. Пропитанный его печалью и ненавистью стиль. Он считал его олицетворение себя, не того, Хана, что мертв, умер, когда попал в это бесконечное царство Тьмы без выхода и входа. Того Чхоль Хана, что выживал в этом дерьме, прячась за безэмоциональностью и скрывая свой страх ото всех, сверкающего чернильными глазами, разрывая плоть существа, что вроде бы только недавно боялся, сбегая при каждом шорохе. На мече тускло засверкала кристально-черная дымка, вызывая неприятное удивление, руку обдало сухим холодом, а на затылке почувствовалось пристальное наблюдение Смерти. Предчувствие звоном обдает все тело, а подсознание тихо шепчет на ухо о том, что Бездна улыбается его приобретению. Блики в глазах вновь становится стальной пеленой, а рука с силою сжимает рукоять, готовясь к чему-то. Наученный на опыте, стало лучше - готовься к худшему, он еще несколько дней прислушивается к каждому звуку-треску-вою из глубин бесконечного леса, а после вспоминает этот пристальный взгляд, покрываясь мурашками. Несмотря на все это в руках меч, он в своем небольшом временном убежище, что скоро сменит опять, а перед глазами та картина, где кончик меча покрылся странной... Аурой? Как будто бы что-то душевно-духовное стало реальностью, первой мыслью стали галлюцинации, что не было никакой неожиданностью. Он провел в этом месте, запертый в полной темноте и не видя никого и ничего разумное настолько, чтобы общаться с кем-то вот уже несколько десятилетий точно. Он не помнит сколько именно, он не знает, давно не считает, не до этого ему было. Потерял счет времени еще на первых порах, когда у него не было и этой старой железки в руках. Но каждый раз тренируясь он будто бы слышал эти ощущения, осязание здесь не работало, а прошлый сухой холод стал настолько привычным, что не отличался от обычного состояния. В какие-то моменты ему кажется, что он не отличается от настоящего трупа, даже температура совпадает. Смеяться не с чего, он обходит и разделывает очередную тушу, черная аура расползается на открытую, грубую рану к которым он достаточно сильно привык, чтобы не бояться и не чувствовать отвращение от такого, даже самому устраивать с кем-то. Она расползлась и обдала сжигающую болью рану фантомным холодом, словно лечя. Тогда не поверив этому, он перевязал ее подручными материалами и с легкой душой оставил эту руку во второстепенности, ища место для ночлега. Утром, после краткого, беспокойного сна он понял, что она не болит и совершенно не беспокоит его, но стоило открыть перевязку, так он увидел ту же самую картину. Она не залечилась, но и он просто тупо посмотрел и вновь наложил все, как и было, мысленно обдумывая ситуации, но натолкнувшись на свое безразличие, просто учел то, что теперь будет легче сражаться. Время проходило. Он терял себя. Терял свои чувства. Эмоции. Воспоминания. Перестал хвататься за прошлое. Единственное, что осталось - имя. Сдался Бездне, холодной ненависти и захлебывался в пучине Отчаяния. День или ночь, перестало иметь значение, монстры были всегда. Опасность была везде. Черные глаза, сверкали словно драгоценный морион, сталь и фигура жилистого, в тряпье, бледного паренька на семнадцать лет окутывала кристально-чистая чернильная аура, распугивая большинство зверья. Идя по прямой он, наверное, выглядел устрашающе, кровь стекала с меча, исчезая, а прошлые движения с совокупностью с этой странной энергией словно текли так легко, что он и не замечал собственной дрожи на кончиках пальцев. Он все шел и шел, не заботясь о том, что ему кто-то помешает, пока не набрел на озеро полное ядовитой энергии и почувствовав жуткую опасность... Не отшатнулся. Просто обвел ее безразличным взглядом и не увидев ничего интересного в этом, побрел дальше. С тех пор как эта энергия появилась стало гораздо легче расправляться с монстрами. Гораздо. Она, энергия, словно он сам, была ему преданна. Олицетворяла его и идеально подходила его стилю боя. Словно была сделана лишь для него и он в этом почти и не сомневается. Ему было легче с этой энергией, с этим "нечто" и он рад, что она у него появилась. Не важно откуда, не имеющий разум, но так нежно ластящийся к нему осколок Бездны стал его первым спутником, что не пытался убить его и причиняло никакой боли в этом темном, лесном царстве и это не могло не отпечататься в его душе. И это что-то даже могло действовать само, но не чтобы навредить ему, а чтобы защитить. С тех пор Чхоль смог унять свой внутренний страх перед сильнейшими существами Леса и смог подняться в пищевой цепочке достаточно высоко, чтобы не бояться разгуливать по Запретной зоне, не задумываясь особо ни о чем. Чхоль Хан знал, что сейчас ему могли противостоять лишь несколько монстров, чудища, что из глубин этой тюрьмы, покрытой мраком. Он мог выжить здесь, мог стать тем, кто убивает и пожирает, а не наоборот, смог достичь своего выживания, своей главной цели за столько лет. Но это не приносило ни удовольствия, ни радости. Но... с чего бы..? Все, что у него есть - сила. Которая ему и не нужна, если исключать монстров. Все, что он помнит - свое имя. Он не может вспомнить ни имен, ни даже грубых очертаний лиц родных и друзей. Все, что он имеет - холодная аура. Единственное родное существо, которое не мечтает разорвать его на клочья. Все, чего он хочет - выхода. Он отдаст все, только дайте увидеть солнца свет, голубое небо и живое существо, которое спасет его. Все, что он чувствует глубокое, приторное отчаяние. Это всепоглощающее чувство охватило его с ног до головы, заковывая в неразрушимые цепи безумия и бесчувственности. Отголоски эмоций оставались с ним, но холод медленно окутывал его душу и сердце, не желая отпускать.

Его сила - его отчаяние.

И только ей он мог довериться, ничего и ничто так не восполняло его нынешнюю суть, как это делала кристально-черная Бездна.

***

С тех пор, как аура проявила себя в своем виде, расти в количестве она начала до не разумного быстро и поэтому в первую пору она только мешалась, слишком бурно реагируя на все. И лишь собственными стараниями и некой закалкой постоянными битвами сделали ее настолько острой, что та без колебаний могла разрезать монстров насквозь, увеличиваясь и уменьшаясь по его желанию. Мастерство во владении ею он мог оценить высоким, как будто эта самая энергия была его продолжением и ему нравилось это чувство, когда ты сливаешься с самим собой воедино, восполняя себя же. Для Чхоль Хана, что выживал вот уже столько времени здесь, время, в котором он беззаботный старшеклассник - иллюзия. Что-то настолько сюрреалистическое, что он лучше воспринимал это как сон маленького ребенка из Леса Тьмы. Самого слабого существа, что не имело ничего, но стало почти сильнейшим. Что он всегда здесь жил и тех... Семнадцати..? лет и не было. Для Хана - не имеющего больше десятков лет никаких доказательств того, что он попал в этот Лес почти забыл этот факт, зная лишь то, что у него был кто-то близкий когда-то. Но не сейчас. И это было главным. И Чхоль Хан уже привык к тому что один, что его вечный спутник - его тень, черная, словно мгла аура. Что из всех вещей у него есть лишь старый стальной меч, который и не сломался лишь благодаря холодящей энергии Тьмы. И он настолько привык к тому, что его слух улавливал лишь бесшумный ритм Леса, рев и вой чудищ и собственный голос, что походил скорее на тихий шепот, что услышать что-то постороннее стало слишком странным и непривычным, чтобы закрыть на это глаза. Хотя бы потому что за все свои годы скитаний он, хоть и ожидал увидеть здесь живую душу, существо, человека, например. Но ему всегда казалось, что если он и встретит кого, то этот кто-то будет либо кричать от страха, либо будет разбит также как и он.

Но все, что он слышит... Веселый, звонкий смех определенно не взрослого происхождения.

Примечания:
Мне продолжать писать этот фик?
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты