Я дышу твоей печалью

Гет
R
В процессе
36
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
14 страниц, 2 части
Описание:
Эмма скоро поступит в среднюю школу и времени на игры с друзьями будет оставаться все меньше.
Конечно же там она встретит новых потрясающих друзей, наконец определится с клубом, но и про них она не за что не забудет, они ведь лучшие друзья на веки!
Что ещё Эмма может рассказать о себе: ну она живёт со своей мамой, она самая умная в мире! У неё есть жених из далёкого европейского королевства, который присылает ей множество удивительных вещей и милых безделушек, и Эмма определённо счастлива!
Посвящение:
Льюису и Эмме, которые помогают мне жить
Примечания автора:
Второй фик серии "помогите Эмме" первый -
https://ficbook.net/readfic/9953572
Ну что могу сказать, путь был тернист, сложен, но я добралась до звёзд, закончила первую арку и мы приступаем ко второй, тут наконец то появится Льюма! Приятного чтения, всего планируется 4-5 арок, и все отдельными фика и, потому что мне так легче писать.
В неверленд я надолго😈
И это тоже сборник драблов, связанных хронологией и немножк сюжетом, от балды под настроение, может по полгода стоять, сорян, но всегда будут начинаться новые работы, в том числе и по неверленду.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
36 Нравится 5 Отзывы 7 В сборник Скачать

Их скучные правила

Настройки текста
      Изабелла смотрит, как маленького смуглого мальчика нанизывают на когти? и на месте сердца втыкают цветок вииды, и оставляют её одну с трупом ребёнка, пока идут за колбами. Изабелла совершенно бесстрастно наблюдает за происходящем и ждёт демона, чтобы отчитаться и скорректировать план поставки. С уходом Эммы её идеально выстроенный график дал трещину, и бабушка поручила ей составить новый план, безупречнее прежнего. «У них у всех отличные заводчики: все зависит только от тебя, девочка, сможешь ли ты вылепить из мягкой глины мясо, достойное стола аристократов, поданное на твоей тарелке им прямо на стол».       Бабушка казалась позабавленной собственной метафорой, когда обнимала её издевательски нежно, проводя старой сморщенной ладонью по лицу, едва касаясь ушей — такова её награда за Эмму вместе с обещанием поговорить о ней с Питером Ратри.       Фальшивая нежность и слова не подкрепленные ничем — вот что она получила за то, что смотрела, как из маленькой Эммы выкачивают воспоминания, а вместе с ними пропадает их Эмма, растворяется в эфире, смотрит не по-детски серьёзно и шепчет им всем наставления, говорит бежать и никогда не сдаваться, и все это с мягкой, любящей, по-настоящему счастливой улыбкой — Изабелле бы так хотелось, но нет, там только вызов их мировым устоям и задор, там шёпот, если не найдёте веревок — прыгайте, если напротив вас демон, а у вас только ломкая ветка в дрожащие руках — сражайтесь, если лес наполнен демонами, а под ногами хрустят кости товарищей — бегите.       Маму не трогает ни то, ни другое, она с холодным безразличием смотрит на детские смерти, и ни одно из Эмминых посланий не дойдёт до её сердца — поиграла в заботливую маму, радостную, что дитя выживет, окрепнет и расправит крылья — время вспомнить, что полетит он в пасть к самому ужасному из рода демонского, и вернуться к своим обязанностям, в конце концов, бабушка также будет смотреть, когда она переведёт свой первый товар премиум качества.       И вот она смиренно ждёт, рядом с разлагающимся мальчиком в погребальной одежде. Его рука упала на мягкую ткань так, что кажется, будто он держит в руке цветок — подарок любимой маме, как он часто делал при жизни. — О, Изабелла, сколько лет, сколько зим! А ты похорошела с нашей последней встречи!       Женский голос разносится по парковке, выводя её из транса под мирный стук срывающихся в лужу капель. — Крона. Ты тоже. Тебе наконец назначали сестрой? — Изабелла свое удивление ни чем не выдаёт. Она все такая же: холодная, неприступная, сделанная из стали женщина с мягкой улыбкой. Не обвинишь её в издевке, вежливая, смотрит как на давнюю знакомую, встреченную случайно в толпе людей того, другого мира — лёгкое, но приятное удивление.       Крона смеется, но к её чести, совсем не долго, держа себя в узде. Изабелла знала — эта женщина или сойдёт с ума и совершит суицид или научится жить с больным разумом, эффективно и смертоносно, поэтому ещё сидя за вышиванием напротив неё, она решила, что если та станет её сестрой, она непременно её устранит до того, как та разрушит её планы.       Безумцы опасны, потому что непредсказуемы. — О, нет, как ты можешь быть такого низкого мнения обо мне! Я стала мамой, побила твой рекорд, а теперь твоя плантация — моя! — Женщина подходит ближе, нависает над кажущейся на её фоне хрупкой Изабеллой, скалясь ей прямо в лицо, показывает ряд крепких белых зубов не хуже, чем у демонов. — Значит, меня ждёт повышение? Бабушка очень щедра, жаль, что её здоровье уже не то, что было раньше.       Крона кривится в уродливую, пугающую гримасу, так и не отходя от неё ни на шаг. — Конечно, мама, вас ждёт повышение, и я смиренно надеюсь стать вашей преемницей, какой вы станете бабушке.       Изабелла улыбается удовлетворенно — Крона ничего не знает о её судьбе. — Дамы, вижу, вы уже нашли общий язык! Жаль, очень жаль, что я не могу дать вам больше времени наедине, потому что увидитесь вы ещё очень не скоро. — Питер идёт впереди, а за ним плетется бледная молоденькая сестра с таким же чемоданом, как у Кроны. Её холодные серые глаза сочетаются с белой косой, заплетенной короной на голове. — С новой мамой третьей плантации вы уже знакомы. Позвольте познакомить вас с её сестрой — Патриция, как и вы, получила отличные рекомендации и была лично подобрана не бабушкой. Патриция, эта та самая легендарная Изабелла, с которой вам так не терпелось познакомиться, — представляет девушку Питер. — Очень приятно. Надеюсь, вы позаботитесь о детях во время моего отсутствия, и уверена, вас с Кроной они полюбят не меньше, — Изабелла смягчается как при ребенке, не выдавая ни капли раздражения или ненависти, никакой неприязни в безукоризненном выражении на лице, как и подобает доброй маме встречать неопытных сестёр, но девушка в эту сказку не верит, хоть и улыбается смущённо и кланяется, глаза её наблюдательные и прохладные напоминают ей о Нормане.       Девочка хочет казаться простушкой, под маской у которой только холод и безразличие, но Изабелла знает, что безразличного человека, потерявшего стимул жить, за Кроной не пошлют, значит, она — юная бабушкина шпионка. — Мне тоже очень приятно. Я знаю, что у вас замечательные дети, и они не будут ко мне жестоки.       Целостная картина известна одному лишь Питеру Ратри, наблюдающему за тем, как женщины режут друг друга вежливостью, надеясь понять, что каждой из них уготовано.       Как бы они не копошились змеиным клубом, как бы не плевались ядом друг на друга и соревновались в своём интеллекте выше, чем у любого ребёнка с плантации — они навсегда останутся для него всего лишь мясом, отложенным до лучших времен, дышащим, только пока его ещё можно использовать, а после… — Вот наше время и истекло, нас уже заждались, Изабелла, — он выжидающе смотрит на женщину и та немедленно, поклонившись, оставляет новых хозяек её любимой фермы позади, заходя в тот же коридор, по которому она вела Эмму и останавливается, видя его.       Он высокий, худой и безобразный в железной треугольной маске, щегольской шляпе и плаще. Его изуродованные трех суставные пальцы заканчиваются острыми, как бритва, ногами по размеру её пальцев.       Он сидит за белым столом с изящным бокалом с красной жидкостью и тарелкой с головой ребенка.       На плече сидит то розовое чудовище, принёсшее им кисть и письмо для Питера, и грызёт глазное яблоко. — Эрцгерцог Льюис, уже рассказал вам про Изабеллу и вам довелось её увидеть, а вот ей вас ещё нет. Ну же, скажи пару слов брату королевы, — Питер отступает галантно, но женщине кидает высокомерно, издевательски с ней говоря, и весь лоск стирается, обнажая дешёвый цветной металл, слой позолоты оказался так тонок. Нет, он оказался медью. — Да, я уже приглашал мисс присоединиться к нашей охоте, но, к сожалению, мне отказали — я стал слишком старым для таких, как ваша дорогая Изабелла, — задумчиво тянет демон, с лица которого не сходит саркастичный оскал тонкими зубами безобразной пасти. — Ну что вы так о себе! Бессмертных временем не меряют. — А откуда тебе знать Питер, чем меряют время бессмертные — Велима опять скрывает от меня свои успехи на Лямбде?       Мужчина прокашливается, но сохраняет сладкую учтивость. Сколько же было бабочек, попавшихся и на веке склеивших свои крылья, оставленные умирать медленной и мучительной смертью?       Но демон не бабочка.       Чудовище, на чьих зубах прямо сейчас человеческое мясо.       Изабеллу мутит, когда вилкой он пронзает нетронутую кожу и нанизывает её, отправляя себе в пасть.       В комнате ни чем не пахнет, но женщина чувствует вонь разлагающегося мясо, его смрадное дыхание, воняющее мертвечиной, гниющей плотью. — По правде говоря, я пришёл поговорить с вами наедине, Изабелла, без посторонних, вы ведь как-никак мама моей драгоценной малышки Эммы.       Питер может и взбешен, но с лёгкой руки оставляет их наедине, исчезнув в коридоре и плотно закрыв за собой дверь. — Я, признаться, не совсем доволен правилами, диктуемыми кланом Ратри. Они скучны. Давайте договоримся так, Изабелла, — прежде, чем начать говорить, он указывает ей на противоположный стул. — При всем моем уважении, эрцгерцог, я не могу повлиять ни на планы Ратри, ни на вашу игру. Боюсь, я бесполезна для вас, разве что… Мать вашей нареченной, — она прячет в ладони крупицы информации сквозь толщу воды, храня в лёгких своих кислород, бережливо, не давая раствориться в морской глади, и всплыть не обремененным её телом. — И как хорошая мать вы будете рады, что она не выйдет замуж за незнакомца, как другие аристократы, ведь мисс Изабелла своей дочери подарит волшебное колечко, что досталось ей от отца девочки, разве не так? — Вы предлагаете внедрить в неё жучок.       Демон выглядит по-настоящему разочарованным: глаз вращает медленно, утратив всякий интерес к женщине напротив, и ждёт, как строгий учитель, играет на её гордости, выковыривая второй глаз и отдавая своему фамильяру. — Павус, неужели ты злишься, мой дорогой друг, что на той охоте нам пришлось отдать трофей Нуму? Злись, только не прикасайся к этому мясу, овчина никогда не сравнится с дичью, что его глаза видели меня и потому их можно съесть? Какая интересная позиция, проказник, — Эрцгерцог воркует с обезьянкой, чеша его за ушком, как кошку, позволяя Изабелле вкусить глупость, но как бы горька не была пилюля, она проглотит её и попробует ещё раз.       Ей объявили шах, а не мат. — Значит, заколка-передатчик… Вы хотите с ней общаться, Эрцгерцог? — И снова вы не угадали, миссис Изабелла. С вами партия затянется до полуночи, и моя дорогая сестрица примчится сюда лично пересчитывать товар, я хочу её слышать, смотреть на мир чистыми зелёными глазами оленёнка, не видевшего волка.       Она могла бы соврать себе, что эта обычная, безобидная просьба, но она, видевшая демонов раз в два месяца и не самых умнейших из их рода, поняла, что они порочные, грязные создания, и просто смотреть, никак не удовлетворяя свою жадность до человеческого мяса…       Она пока не знает, как, но это навредит Эмме, возможно, он узнает, что ей дороже всего на свете, чтобы это отобрать.       И при их встречи он будет точно знать, куда бить, чтобы сломать хребет.       Но Изабелла прежде всего для Эммы мама, поэтому она молча распускает себе волосы, достаёт резинку и простую невидимку и думает, как вплести себе в волосы колечко.       Простое золотое колечко, понимая, насколько просьба абсурдна, если его найдут, ей придёт конец, и насколько сложно будет незаметно достать точно такое же. — Эрцгерцог Льюис, прошу меня простить, но я не смогу исполнить вашу просьбу, — Изабелла протягивает кольцо обратно. Она видит, как большая рука демона возвращает себе кольцо. — Очень жаль, мисс Изабелла, но что поделаешь… — она продолжает спокойно смотреть, вежливо улыбаться, даже если это последнее мгновение её жизни.       Демон встаёт и, издевательски приподняв свой цилиндр в притворном знаке почтения, направляется к выходу как раз тогда, когда нетерпеливый Питер Ратри входит к ним и не находит Эрцгерцога. — Изабелла, тебя ждёт ещё одна операция, но не волнуйся, это будет так же безболезненно, и даже не будет болеть твой шрам, — Питер улыбается, склоняясь над ней, и в ухо шепчет: — Только сначала дай мне подарок Эрцгерцога, тебе не получится спрятать его под больничной сорочкой. — То же самое я и сказала Эрцгерцогу, и он ушёл, забрав подарок. — И он ушёл без трофея, — её бесцеремонно осматривают. Её платье все так же безупречно, без пятен крови, её ушные раковины не тронуты в такой любимой Эрцгерцогом иронии, и все белоснежные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями на месте, и её лицо все так же безупречно красиво.       Если Эрцгерцог бы по-настоящему хотел передать кольцо немедленно, он бы это сделал, он бы послал его подарком с Изабеллой, нашёл другого посыльного, его возможности безграничны, и все эти правила придумывались с его лёгкой руки и служат лишь одной цели — развлекать брата королевы. — Хорошо, — он отходит к панели, и из стены появляется белый операционный стол, а в помещение заходят врачи в масках. Все так же, как было с Эммой, только ей приходится снимать с себя одежду мамы, складывая её на стол, и тут же подходит один из них накинуть на плечи ей сорочку.       Без своей привычной прически, без платья, ставшего ей броней, она простая женщина, высокая, с бледной кожей и проступающими под кожей мышцами, портящими картинку нежной, мягкой женщины. Она скорее напоминает тех воинов, смело сражавшимися с демонами, длинные волосы до лопаток будут развиваться, как знамя в бою, и на секунду она себя такой и представляет — в настоящих доспехах и с длинным копьем, рвущуюся в бой с чудящими.       Только глаза её портят все, нет ни тряпичной покорности, в них есть и сталь, и сдерживаемая жестокость и холод, отстранённость. Но только эмоции все эти там, где их хотят видеть её демоны — направленные на её детей.       Она босяком ступает по прохладному полу, подходя к кушетке, куда её ведут два доктора, помогающие ей лечь, хотя Изабелла справится и без помощи, но принимает её, укладываясь на стол, и на её лицо надевают маску так, что мир перед глазами меркнет и последнее, что она видит, повернув тяжелеющую с каждой секундой голову набок, это Питер Ратри.       Просыпается она также в окружении докторов, и первое, что замечает, — на ней нет шрама от бомбы. Она в неверии гладит свою чистую кожу, пока на глаза ей не падает кобальтовая прядь волос. — Во мне все ещё вживлённые передатчики? — В каждый ваш орган, — отвечает один из докторов на её хриплый голос.       И второй её вопрос, нет, просьба — ей нужно зеркало.       И оно тут же появляется на противоположной стене, отражающий в себе чужеродную ей женщину с кобальтовыми волосами и зелёными чужими глазами, больше всего напоминающие Эммины два изумруда.       Изабелла реагирует на это, как на очередную форму, ничего нового, просто её платье с передком и накрахмаленным воротником превратилось в иссиня-черные волосы и зелёные глаза, такие знакомые теперь, когда наркоз окончательно выветрился — это не просто другой пигмент, ей пересадили чужие глаза. Выращенные специально для неё из образцов, взятых у Эммы или, что более логично, — её матери.       Другой овал лица, другой разрез глаз, нос, губы — её перекроили подчистую.       Лесли к ней не приходит, зато пришла старая Изабелла, убитая на этом столе.       Она горестно улыбается и говорит тихо: «будь счастлива в мире людей. Ты же этого так хотела, твоя мечта сбудется, ты оставишь позади их, их изуродованные тела, оставишь Лесли и ваши мечты. Можешь сколько угодно притворяться, что он просто уехал на край света, а мы были лишь страшным сном, твоей страной кошмаров. Ты выиграла, Белла, заключив сделку с дьяволом. Ты проживёшь десять лет в сказке, а мы останемся здесь навсегда».       И Белла наблюдает, как руки Изабеллы покрываются кровью, и весь передник в ней вымазан, а за ней ожившие труппы с цветами в сердцах — с её прошлой фермы, где она была сестрой, и все её нынешние. Их пока мало, но они все прибывают, живые маленькие дети, они выросли и умерли там, в зазеркалье, в своей белой форме и серой кожей.       Странно, что ни на ком из них нет пиджаков, юбок и брюк в тон и чемоданов, забитыми ненужными мертвецам вещами.       Изабелла улыбается, прикрывая глаза.       Да, я буду жить, а вы все умрете.       Она заметила среди них Эмму, живую маленькую девочку с тёмной тенью Эрцгерцога, нависающего над ней.       Дольше, чем я могла мечтать.       Она слазит со стола, и к ней тут же спешит Питер Ратри. — Уже придумали, какими тёмными тайнами окружите её, Изабелла, отвлекая от главной? Её мозг должен постоянно работать на приделе, чтобы быть максимально изысканным блюдом, пока дражайший Льюис ищет способ обойти узы? Но так, чтобы она чувствовала себя в безопасности, чтобы росла счастливо и… — И была на вашей стороне. Насколько я помню, первоначально вы хотели воспитать из неё человека, так что же случилось сейчас?       Питер не показывает лицом, но бывшей маме удалось его задеть. — Из сочувствия вырастают жадные монстры. Вы должны меня понимать. Они готовы выкорчевать мир, разрушить его до тла в жалкой надежде помочь жалеемым. Они не думают о тысячах других и плодятся подобно чумным крысам, бесконтрольно заражая остальных, — он прикрывается, чтобы скрыть свою лезущую наружу гнилую натуру.       Он с детства рос в этом мире, значит, он не человек, такой, как они все.       Белла лишь улыбается вежливо, как привыкла, — они все тут не больше, чем крысы, а такие, как Эмма, присланы богом, чтобы их спасать, но так сильно крысиное королевство, что их уже не спасти. — И твоя Эмма такая же. Я не дам такому отродью ни капли власти, — и, поняв, что теряет над собой контроль говорит ей, — тебя будут звать Магдален Филс. Всё ещё не Белла, да? Это было бы слишком легко для тебя, Эмма Вот моя первая тебе головоломка
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты