Protege Moi

Слэш
NC-17
В процессе
34
автор
Размер:
9 страниц, 1 часть
Описание:
Вряд ли кто-то из них вообще планировал оказаться в этом месте, но так уж случилось – и отчего-то Фрэнк переносил это куда лучше Джерарда, хотя вовсе не Джерарда тут оклеветали страшным диагнозом... Как он там говорил? ''Я просто трахнулся с соседом''? // История о шестидесятых, глупых шутках, порванных носках и ужасных родителях, а также о том, как считать родинки на плечах и почему парк всегда выглядит лучше, когда ты внутри психбольницы.
Посвящение:
ксюше чертиле если она не будет смеяться
Примечания автора:
все еще не писала тыщу лет, так что оч надеюсь, что из этого чето выйдет.... кстати, если вы клексер - ПЖ НЕ УХОДИТЕ Я ПИШУ РАБОТУ ПО КЛЕКСЕ

публичная бета все еще открыта, потому что с вычиткой я не дружу и с бетами тоже не выходит

энджойте
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
34 Нравится 1 Отзывы 2 В сборник Скачать

глава первая, где Джерард боится лишний раз вдохнуть, а Фрэнк точно убил всю свою семью

Настройки текста
Когда Джерард думает об этом после, он знает, что это никогда не было его выбором: он просто хотел рисовать свои картины в своей тихой комнате и совсем ни о чем не думать. Когда Джерард думает об этом после, он знает, что выбора у него никогда и не было. xxx 1959. Коридоры лечебницы выглядели жутко: от выкрашенных в серый цвет стен почти пахло безвыходностью и отчаянием. Джерард мог бы сказать, что она и вовсе заброшена, но мистер Локвуд шагал вперёд, так что Уэй слепо следовал за ним, нервно одергивая новенький халат. Он не видел больных, он не видел врачей, но мычание из комнаты слева напомнило ему, что тут все ещё кого-то лечат. Хотелось обернуться, чтобы увидеть все своими глазами, но он вовремя осекся и лишь помотал головой. Отросшие черные волосы тут же залезли в глаза. Он всегда был странным — по крайней мере, так говорил отец, когда извинялся перед важными гостями за необщительность сына. Он был странным, потому что находил себя только у холста, оставляя цветные пятна на белой бумаге. Он был странным, потому что никогда не бил стекла с мальчишками (хотя, признаться, иногда Джи все же недоумевал: отец корил его за излишнюю мягкость, а потом награждал подзатыльником, когда мальчик решался ответить). Он был странным, потому что был попросту не таким. Ну, знаете, не таким, каким должен быть сын главного врача в городе — никаких склонностей к химии, никакого рвения лечить людей, никакого желания наблюдать за извечными страданиями. –…Джерард, ты слушаешь? И здесь оказаться он тоже не желал, верите? Но жизнь (отец) сыграла с ним злую шутку, так что после того, как он пошел на уступки семье и согласился стать врачом, Джи оказался в тесных серых стенах городской лечебницы для умалишённых. А он ведь имел в виду психологию: хоть что-то, отдаленно смахивающее на искусство, хоть что-то, что ему было по душе… — Да, извините, мистер Локвуд. Честно говоря, Джерард в свои двадцать четыре после нескольких курсов медицинского все ещё из рук вон плохо разбирался в психиатрии — экзамены за него сдавали отцовские деньги, а на лекциях он рисовал что-то в конспектах и прятал тетрадь на коленях, когда преподаватель подбирался слишком близко. Он не слыл выдающимся учеником, но путь в лучшую интернатуру с самым лучшим руководителем ему вроде как проложили с момента рождения. Уэй думал, что мало чем отличается от обитателей этого места, мол, тоже заперт тут на неопределенный срок, тоже особой радости от этого не испытывал, тоже чувствовал себя не таким, как все остальные «сознательные и нормальные» (слова отца) люди. Вернее, он думал так до момента, когда увидел пациентов: на его глазах женщина швырнула в стеклянную грязную дверь комок, который тут наверняка называли кашей, а после швырнула в эту же дверь собой, отчего в столовой кто-то надрывно заплакал. — Миссис Роджерс, — прокомментировал руководитель, качая головой, — ну, ты поймёшь позже. Ничего понимать Джерард не хотел. Уэй не был трусом, но ему было страшно — казалось, что в этом месте слегка двинутый даже персонал, и Джи даже понимал, почему так: проработай он тут столько времени, у него тоже бы шарики за ролики заехали. И поэтому он поспешил убраться из столовой вслед за Локвудом. И поэтому он не заметил на себе один-единственный изучающий взгляд. ххх Эта осень выдалась решительно холодной. Джерард вечно кутался в шарф и чихал, но неизменно поднимался утром и отправлялся на учебу в обитель покалеченных во всех смыслах слова людей. Старший Уэй неизменно провожал его внимательным взглядом, мать неизменно улыбалась, вручая обед на перерыв, а старый кот Тревор неизменно оставлял на черных брюках белые длинные волоски. Путь с остановки до больницы составлял ровно сто двенадцать шагов. Эти сто двенадцать шагов мучительно звенели в голове, в которой постоянно витала мысль о том, что можно сделать сто двенадцать шагов в каком-то другом направлении — везде будет лучше, чем там, внутри, окружённым безнадегой и стенаниями пациентов. Джерард учился в интернатуре всего неделю, но уже просто смертельно устал; его откровенно пугало то, что его рисунки стали темными и спутанными… В те моменты, когда он вообще мог рисовать. В последнее время парня хватало на несколько неубедительных мазков, одно емкое ‘’черт’’ и долгое разглядывание белого потолка над головой. Отец был бы просто счастлив, узнай он об этом, но с момента начала интернатуры Джи мистер Уэй, казалось, сдал все свои позиции и больше не пытался контролировать каждый вдох сына. Наверное, думал Джерард, Дональду казалось, что он все-таки сумел сломать своего безнадежного отпрыска. Наверное, думал Джерард, ему и вправду начинало это удаваться. — Боб, — качнул головой Джерард, протягивая рыжему охраннику свой пропуск, — как утро? Не то, чтобы он хотел с ним подружиться или типа того, но Брайар казался очень даже ничего — ну, для охранника психушки. — Было бы лучше, если бы я хоть однажды выспался, — пробормотал Боб в ответ, лишь мельком взглянув на удостоверение Уэя, — А твое? Это было всего лишь актом вежливости, так что Джи буркнул в ответ что-то о том, что сон им может только сниться (каламбур вышел тупым), криво улыбнулся и поспешил войти в здание больницы; тут, по крайней мере, было теплее, чем снаружи. Теплее, но вовсе не уютнее: грязные серые стены все еще не вдохновляли на подвиги, а свет почему-то постоянно был тусклым (слушай Уэй внимательнее, он бы знал, что это делается специально, дабы не нервировать пациентов, но, очевидно, Уэй ничего не слушал). Он кивнул нескольким медсестрам, с которыми познакомился в курилке… Тут вообще весь персонал курил, видимо, от нервов или типа того. Потом Джерард нырнул в раздевалку, где сменил пальто и длинный шарф на белый халат, столкнулся в дверях с каким-то другим студентом и направился прямо к мистеру Локвуду. На полу в больнице лежала ужасающе холодная на вид красно-коричневая плитка. То есть, она была красно-коричневой лет так десять назад: теперь же на ней тут и там виднелись царапины и следы чего-то, о чем Уэй точно не хотел знать. Через несколько дней интернатуры он за ужином спросил у отца, почему в лечебнице такие условия, а в ответ получил только очередной взгляд типа ‘’Господи, почему мой сын такой тупица? ’’ и краткий монолог о том, что психам не нужно обслуживание по высшему разряду. С точки зрения Джерарда это было крайне непрофессиональным мнением. Но точку зрения Джерарда никто не спрашивал. — Доброе утро, — поздоровался Локвуд первый, как только за Уэем закрылась дверь, — Готов к новому трудовому дню? (Нет, хотелось сказать Джерарду, я совершенно не готов, это место на меня давит, вы на меня давите, я хочу домой, но не к мистеру Уэю-старшему.) — Всегда готов, — ответил Джи, принимая из рук преподавателя желтую папку на тесемочках, — А это.? — Твой первый пациент, Джерард, поздравляю! Не то, чтобы что-то серьезное, но… Советую с ним поговорить. После этого Локвуд похлопал его по плечу и степенно удалился, сложив руки за спиной. Он вообще так всегда расхаживал, гордо и медлительно, словно ему нравилась атмосфера опустошения и страданий в этом месте. Но Джи все равно казалось, что преподаватель был неплохим человеком: по крайней мере, он не относился к младшему Уэю так, будто тот специально появился на свет именно в семье главного медика в городе. Через окно кабинета Джерард видел парк. Небольшой, с уже пожелтевшими листьями и бегающими по дорожкам собаками, он все равно выглядел оазисом в сравнении со зданием лечебницы, так что парень дал себе слово обязательно погулять там как-нибудь. Может, даже нарисовать что-то, как только его перестанет так сильно тошнить с окружения. Но этот день был явно не сегодня, так что будущий психиатр (блять, только не это), на выдохе открыл папку, готовясь к самому худшему, и недоуменно уставился на мальчишеское лицо на титульной страничке. То есть, оно не было таким уж мальчишеским — чуть ниже четко говорилось, что мистеру Фрэнку Айеро, кем бы он ни был, было уже двадцать два года. В любом случае, выглядел этот мистер Фрэнк Айеро… нормально. Не то, чтобы Джи считал, что все психи выглядят психами, но все же ожидал чего-то похлеще. В графе диагноза значилось громкое «Социопатическое расстройство личности», и парень выдохнул, когда понял, что самостоятельно выяснять, в чем проблема пациента, ему не придется. Это не делало ситуацию лучше, на самом деле, потому что Уэй очень слабо понимал, что имеется в виду под этим социопатическим расстройством личности: он знал, конечно, кто такие социопаты, но очень плохо представлял, что ему с этим надо было делать. Блять, стоило слушать пары внимательнее. Он немного покружил по зданию, стараясь найти злосчастную семнадцатую палату (этот номер стоял в папке-досье-истории болезни) и предсказуемо не обнаружил в этой палате мистера Фрэнка Айеро: только несколько заправленных кроватей, столько же тумбочек и голые стены. Тогда Джерард выдохнул и немного постоял возле стены, думая о том, как вообще будет общаться с этим парнем — честно сказать, пока что он себе это вообще никак не представлял. Так что он обошел общий зал с развлечениями (музыкальный автомат, шахматы и какие-то жуткие раскраски), не нашел там ничего и отправился в столовую: по какой-то причине именно там любили собираться пациенты. И тогда он нашел Фрэнка сразу. То есть, это было довольно легко сделать, все же он уже видел его лицо, а в лечебнице было не так уж много людей его (их) возраста, так что невысокий парень с сигаретой в руках и заброшенными на стол ногами сразу привлек внимание. Фрэнк листал какую-то книгу у себя на коленях, время от времени улыбался и ронял пепел прямо на пол, очевидно, ни капли не заботясь о ценности труда уборщиц. Этот парень вовсе не выглядит устрашающим или сумасшедшим, подумал Джи, разглядывая его из дверного проема. Этот парень выглядит так, будто забрел сюда случайно и просто не хотел выходить, хотя мог сделать это в любое время. Джерард знал, что не мог. «Социопатическое расстройство личности» — так значилось в этой желтой папке. — Я Джерард, — позорно выпалил он, когда подошел ближе, — То есть, я мистер Уэй, — а потом он помотал головой и добавил тише, — То есть, можно просто Джерард, наверное. Как уже говорилось, доктор из Уэя всегда был никудышным, а на парах он рисовал улыбки и чьи-то руки. — Ну да, Джерард, — спустя секунды ответил ему этот Фрэнк Айеро, закинув голову наверх, чтобы увидеть своего вроде как куратора (?), — на ‘‘мистера’’ ты ни капли не похож. ххх Итак, дальше ничего не произошло. Фрэнк продолжал курить, листать свою книгу и загадочно улыбаться, поглядывая на Джерарда краем глаза. Джерард в свою очередь смотрел на него тоже, но гораздо более испуганно: все больше казалось, что пациент тут вовсе не Айеро, так что это Джи оценивают со всех сторон. Ощущение, кстати говоря, не из приятных. На учебе им вовсе не показывали, как стоит начинать разговор со своим первым пациентом в столовой психбольницы, когда за пару метров от тебя один из постояльцев этой богодельни отчаянно пытается самоудовлетвориться. — Ну, — вдруг сказал Фрэнк Айеро, затушив сигарету прямо о стол, — я пошел. И он вправду встал и пошел: засунул книгу себе под мышку и пошел, виляя между столами и другими пациентами. Это было настолько неожиданно и странно, что Джерард оторопел. Типа, ну, он как-то не так представлял себе первое знакомство… Если честно, он вообще никак это знакомство не представлял. Джи никогда не был слишком общительным парнем, так что и разговоры завязывать умел с трудом, тем более, если разговор касался не холстов и кисточек, а (например) истории болезни парня рядом. На его глазах Фрэнк нырнул в дверной проем и скрылся, ни разу не оглянувшись на своего, между прочим, лечащего врача. Может, конечно, не особо и лечащего. Может, конечно, и не особо врача. Но на его месте, подумал Джерард, я бы уж точно обернулся. На его месте я бы вообще не вел себя так спокойно, находясь в дурдоме с черт-знает-какой-болячкой. (Только Джерард был не на его месте — у него было исключительно свое особое место, куда он сунул себя не сам, но уже почти с этим смирился.) ххх — Хэй, — сказал Уэй, когда открыл дверь палаты и ожидаемо обнаружил там парня, — мы не договорили, Айеро. И все же в этой палате было до тоски пусто. То есть, так было и в других палатах, но Джи сейчас интересовала конкретно эта с ее голыми серыми стенами и каким-то мусором на немногочисленных тумбочках: сколько кроватей, столько и тумбочек — будто пациенты могли уместить всю свою жизнь на двух пыльных полках. Тут даже окна не было, что расстраивало Уэя больше всего; будь тут окно, думал он, люди видели бы, что есть и другая жизнь, и, быть может, стремились к ней больше. — Потому что ты и не разговаривал, — раздалось вдруг в ответ, а Джи вдруг понял, что снова задумался и напрочь забыл о том, что в комнате он не один. Фрэнк сидел на заправленной кровати в турецкой позе и разглядывал Уэя, склонив голову чуть набок. Что-то чертовски хитрое было в его прищуренных глазах и что-то чертовски забавное было в его порванном носке — большой палец проглядывал через дырку, а парень им то и дело шевелил. Джерард запоздало подумал, что совсем не знает, опасен ли этот человек на кровати. — Я разговариваю теперь. Айеро вдруг рассмеялся. Это не было похоже на истерический смех психа или человека, который намеревается тебя убить, но этот смех звучал настолько чисто и радостно, что у Джи по коже табуном разбежались мурашки. Айеро откидывал голову назад и смеялся так, будто звучала какая-то потрясающая шутка, тогда как Джерард ничего смешного в ситуации не находил. Вот совсем. — Окей, — сказал Фрэнк, когда прекратил смеяться, — и что же ты от меня хочешь, не мистер Джерард? Он решил пропустить очевидную издевку мимо ушей. Если честно, Джи и сам не знал, чего конкретно сейчас хочет от своей новоиспеченной проблемы — он ведь даже то досье до конца не прочел, чтобы знать, какие вопросы задавать и что делать. Впрочем, он был уверен, что даже после прочтения ничего понятнее ему не станет. — За что тебя сюда упекли? — выпалил Джерард, перед этим снова подумав точно не тем местом, которым принято думать. Нужно было искать какую-то грань в общении с пациентами, нужно было знать, какие вопросы задавать и как себя вести, но он этого не понимал, а юный возраст Айеро (между ними было всего два года разницы) и его вид совершенно здорового человека никак Джерарду не помогал. Лицо Фрэнка никак не исказилось. Он продолжал легко улыбаться, лишь на миг отведя глаза, но тут же вновь вернув взгляд к своему врачу (если, думал Джи, меня так можно назвать). Из взгляды даже пересеклись на долю секунды; Уэй не успел заметить там ничего, кроме их орехового цвета, да и психолог из него тоже был хреновый, так что никаких глубин он в этих глазах не обнаружил, зато подумал, что… Он подумал, что у этого Фрэнка просто замечательное лицо для зарисовок. В том смысле, что у него были удивительно правильные черты лица и какие-то круглые глаза с дугами бровей над ними — короче говоря, этот парень был красив. — Я убил всю свою семью, — сказал он и все еще не перестал улыбаться, — я убил всю свою семью и скормил их свиньям. Кажется, Джерард даже не понял, когда его лопатки оказались прижатыми к двери, а сам он прижимал к себе папку с именем человека, который сидел прямо перед ним. Ну, конечно, думал он, такой диагноз ведь не ставят просто так. Конечно, думал он, психи ведь вовсе не выглядят психами, а этот парень в порванном носке и вправду убил всю свою семью. Его практически замутило. То есть, его и вправду замутило: желудок подскочил куда-то к горлу, стянулся в комок и принялся старательно выпихивать все, чем Уэй сегодня завтракал. Боже правый, он вовсе не подписывался на вот такое, да и его психики тоже на такие случаи не хватало — херовый из него был психолог, а психиатр еще хуже. Джерард медленно впадал в панику, нечетко размышляя о том, что он должен делать и говорить дальше, а еще понимая, что он не должен вот так откровенно испуганно вести себя перед пациентом. Но, в конце концов, он ведь не каждый день встречал маньяков, а это было его первое дело, да и в интернатуру он идти не хотел, Боже, я ведь… …Фрэнк засмеялся. Его все тот же искренний громкий смех на этот раз заставил сердце Джерарда провалиться в пятки, а воображение начать рисовать страшные картины о том, как Айеро прямо сейчас укусит его за горло или типа того. Спина Джерарда основательно протирала собой пыльную больничную дверь. — Чувак, — протянул Фрэнк, когда перестал смеяться через несколько ужасающе долгих мгновений, — ты бы видел свое лицо. Ты уверен, что ты врач? Чем дольше Джерард находился в этой палате, тем больше он был уверен в том, что медицина никогда не станет его призванием. Чем дольше Джерард находился в этой палате, тем больше ему хотелось трусливо сбежать отсюда домой к краскам и холсту, чтобы нарисовать что-то немыслимо темное и пугающее. — Расслабься, — сказал Фрэнк еще позже, спуская ноги с кровати, — отец застукал меня, когда я трахался с соседом. И не то, чтобы это как-то изменило состояние Уэя. На несколько секунд в голове поселилась абсолютная пустота и попытки сложить два плюс два, так что пялился он, должно быть, тоже вовсе не на своего пациента, который тем временем уже развалился на (наверняка жесткой) кровати. Фрэнк закинул руки под голову и смотрел на Джерарда все так же увлеченно и почти высокомерно, но Джерард этого не замечал. Пришлось достать одну руку из-под головы и пару раз щелкнуть пальцами в воздухе, чтобы растерявшийся доктор хоть как-то обратил свое внимание. — Ты меня слышишь, мистер Уэй? — парень дождался неуверенного кивка и продолжил, — Расслабься, я никого не убивал. С отцом не повезло, понимаешь? Мда, отстраненно подумал Джерард, наконец кончая протирать дверь своей спиной, я тебя прекрасно понимаю. Сердце колотилось как бешеное.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты