Аффект

— Саихара Шуичи был признан виновным! Прошу всех пройти в зал для казней. Механический и противный голосок Монокумы врезался в голову навязчивым осознанием происходившей ситуации. Ребята вокруг удивлённо загалдели, пусть исход сия классного суда был ясен уже как несколько минут. Одни перешёптывались, кто-то кричал, кажется Кайто, виня бывшего лучшего друга в жестокой смерти «Маки-Ролл». Атмосфера ещё одной неизбежной смерти непреклонно давила на всех участников убийственного семестра, поэтому чтобы не слететь с катушек, подростки решили заглушать боль разговорами на повышенных тонах. Многие тыкали пальцем на стоявшего вдалеке от всей толпы Саихару, что не смел поднять своего взгляда и посмотреть на товарищей. Кокичи тоже не был со всеми. Он все ещё стоял на том самом месте, где обычно выносил приговор предыдущим участникам, но сейчас все было иначе. Немного ранее, как только лидер понял, к чему всё ведёт он неожиданно для всех затих. Больше не смеялся, не потешался над предполагаемым убийцей, как это было до. Сейчас он вообще не шевелился, худые руки опущены по швам, а сам мальчишка просто не был в состоянии подойти к остальным и внести своеобразную лепту в общий разговор. — Виновных казнят. — осознание этой простейшей истины повергло Ому в кратковременную апатию и частичный шок. Действительно, так и будет. И так было уже три раза, Кокичи Ома, ты что уже подзабыл? Очень жаль, теперь придётся восполнить ощущения и воспоминания в удвоенном размере. Посмотри, кого сейчас жестоко казнят. И он смотрел на отрешённое лицо своего возлюбленного и до конца не мог поверить что всё, происходящее здесь и сейчас — вполне реально. Сейчас Шуичи будет безумно больно, а потом отпустит. А вот Кокичи после этого уже вряд ли отпустит. Он просто не может этого допустить, это какая-то ошибка, кто-то определённо внёс ложные доводы и аргументы в их спор. Монокума ошибся, точно! Они выбрали не того и сейчас все вместе прекратят свои страдания. Они умрут вместе. Внезапно золотистые глаза Шуичи посмотрели прямо на Кокичи. Грустные, просящие прощения. За что? Лидер не понимал за что любимый может извиняться перед ним. Огромный ком встал поперёк горла. Ему ещё никогда не хотелось плакать настолько сильно, хоть это и неправильный вердикт, Ома боялся, что Саихару всё-таки убьют. Мальчишка сорвался с места и, расталкивая ребят, с разбегу прыгнул в объятия детектива, который едва ли смог удержаться на ногах и вместе с этим не дать упасть фиолетововолосому. Кокичи зарыдал, крепко стискивая Саихару, перекрывая тому воздух в лёгких. Через пару секунд на чёрной форме синеволосого образовалось пятнышко горьких слёз. Что и говорить, все с нескрываемым удивлением наблюдали за этой картиной и резкой смены личности у Омы. Либо у лидера психическое заболевание, либо он наконец показал всем свои правдивые эмоции. — Саихара, Саихара не уходи. Я-я не справлюсь один, ты не можешь просто взять и бросить меня, слышишь? Ты слышишь меня?! — Кокичи истерично шептал на ухо детектива, иногда срываясь на сумасшедший крик. Тот лишь успокаивающе поглаживал дрожавшую тощую спину мальчика, уже не надеясь привести того в чувство. Слёзы текли по щекам обоих, Монокума со злорадством смотрел на парней, выжидая когда будет лучше разрушить их объятия. — Это не можешь быть ты, скажи, что нас всех обманули, прошу тебя! — Ома повис на детективе, ощущая себя впервые хоть немного нужным. — Саихара-чан, я люблю тебя. Внешне Шуичи никак на это не отреагировал, только вот сердце стало колотиться с бешеной скоростью. Он перед самой смертью узнал, что его любовь была взаимна. Если бы синеволосый был смелее, то они бы успели провести какое-то время вместе с Омой. Два счастливых дурака. Сейчас они были просто одинокими пустышками. Саихара хотел признаться в любви тоже, даже успел открыть рот, дабы сказать заветные три слова и что-нибудь ещё ласковое и хорошее в сторону мальчика, но тот просто отстранился. Некогда прекрасные, живые фиалковые глазки смотрели на синеволосого с нечитаемой эмоцией. Слёзы вытекали из них, а он даже не моргал. — Если ты скажешь это, я не смогу пережить то, что может случиться в будущем, понимаешь? Помолчи, Саихара-чан. — Ома приложил пальчик к губам, призывая к молчанию. — Ома-кун… Извини. Шуичи наклонился и оставил мимолетный поцелуй на чужой щёчке, солёной от слёз. Кокичи хотел было потянуться и тоже поцеловать детектива, однако громкий смеющийся голос заставил его содрогнуться и лихорадочно затрястись, хватая Саихару за рукава пиджака. — Время наказания!

* * *

Ребята стояли в просторном помещении, отделённом решёткой от места проведения казни. Было невероятно темно и только над головой Абсолютного Детектива тускло горела одна небольшая лампочка, позволяя увидеть, как парень сидит за шатким деревянным столиком. Руки были привязаны к столу плотной веревкой, закреплённой на каком-то маленьком, однако очень прочном металлическом сооружении. Шуичи лихорадочно оглядывался по сторонам, готовясь к началу и мысленно прощаясь с Омой. Сам Кокичи царапал ногтями железные прутики ограды и кричал, стараясь достучаться до Монокумы и «прекратить это всё». — Я могу быть вместо него! Какая тебе разница кто будет казнён? — нос и глаза уже болели от непрекращающихся слёз, ноги едва держали, а голос практически охрип от бесконечных криков. Остальным было страшно подойти к лидеру, одна только Миу стояла рядом, молча поддерживая, на что Кокичи, конечно же, не мог обратить внимание в силу бешенного волнения за любимого. Взгляд то и дело метался от плюшевого медведя в углу к Шуичи, коего настолько ощутимо била дрожь, что было видно даже в плохо освещённом помещении. Разумеется, он боялся. Он не хотел умирать и оставлять Ому одного, для остальных ребят лидер был чужим и ненавистным, он просто не сможет существовать с ними. Вдруг ему сделают плохо? От одной мысли глаза начинало щипать, да вот только сбежать он уже не мог. Над головой загорелась новая, очень яркая лампа, ослепляя золотистые глаза детектива. Тот зажмурился, но не столько от света, сколько от ожидания неизбежного конца. Больно слышать крики любимого Кокичи и не иметь возможности его утешить и приласкать. Свет стал алым и прозвучало короткое оповещение, предшествующее любой казни в этом ужасном месте. Открыв глаза, Саихара увидел, как прожектор в углу транслирует силуэты всей группы, которые отражались на четырёх стенах вокруг него. Стрела, вылетевшая по видимому из стены, чуть не пробила ему лицо, благо, Шуичи успел увернуться и опасный предмет мазнул по щеке, разрезая нежную кожу. Тёплая кровь незамедлительно потекла небольшой струйкой, заливаясь на шиворот пиджака, а позже и рубашки. — Отпусти его, тварь! Я не могу позволить тебе вот так издеваться над жизнью Саихары-чана! — Кокичи рыдал с каждой секундой всё надрывнее и отчаянней, ни у кого не возникало даже предположения о том, что это были крокодиловы слёзы. В принципе, сейчас на них не было даже намёка. Ома ещё никогда так не боялся за других людей, как сейчас. Сейчас он готов выдержать что угодно, только бы быть вместо Шуичи. — Прекрати, он же никого не убивал! Детектив повернул голову к мальчику и постарался приободряюще улыбнуться. Кокичи обессиленно упал на колени и прикрыл рот ладонью, дабы не сорваться на очередной крик. Саихара прошептал одними губами какую-то фразу, однако лидер не был уверен правильно ли он всё понял — из-за пелены слёз взгляд никак не хотел нормально фокусироваться. «Всё хорошо.» Да ни черта не хорошо, Саихара! У Омы из-под ногтей потекла кровь в последствии агрессивных попыток как-либо противостоять железным прутикам, освободить проход и помочь любимому избежать наказания. Фиолетововолосый даже не почувствовал какой-то физической боли, полностью заглушённый внутренними терзаниями. Очередные две стрелы вылетели из отверстий спереди и сзади Шуичи. Парень не мог увернуться и под очередной болезненный вскрик стрелы проткнули тело в районе правой лопатки и левого бока. Саихара сморгнул слёзы, но больше не издал не звука. Если Ома узнает насколько ему невыносимо и как хочется орать, раздирая стенки горла, то ему будет ещё хуже чем сейчас. Хотя, казалось бы… Стрел, больше похожих на массивные дротики, становилось всё больше и больше. Они попадали в тело, пролетали мимо, обдирая кожу и разрывая одежду. Шуичи просто стискивал зубы, чувствуя пульсацию по всему телу, а так же странное обжигающее тепло, вперемешку с металлическим запахом крови, что лилась на пол, образуя небольшую лужицу. Казалось, словно кто-то случайно пролил краску, в последствии ничего не стремясь вытирать. Возможно, как только это всё закончится, Монокума оставит мёртвую плоть гнить в луже собственной крови. Хотя нет, жидкость-то давно засохнет… Никто даже не вспомнит о нем, как это было с предыдущими жертвами. Разве что лидер будет грустить, однако Саихара мечтал лишь о том, чтобы он поскорее забыл его и не мучался прошлыми ошибками детектива. Не прошло и минуты, а Шуичи, словно тряпичная кукла, согнувшись сидел на своём роковом месте и уже не дёргался даже в предсмертных конвульсиях. Для юноши всё было кончено, ничего не болело и не беспокоило его. Решётка пошатнулась и с неприятным скрипом задвинулась в щель в потолке. Монокума противно захихикал, когда Кокичи рванулся к мёртвому Саихаре, практически ничего не соображая, обнимая изуродованный труп, прижимая бывшего детектива ближе к себе. Чужая окровавленная голова упала на худое плечико, заставляя Ому покрыться множеством мурашек. Дрожащими пальцами он осторожно вытащил дротик из шеи. Можно предположить, что именно эта стрела была причиной летального исхода, так как остриё находилось рядом с сонной артерией. Из образовавшегося отверстия резкими подступающими струйками полилась кровь. — Нет, нет, нет, этого не может быть! —фиалковые глаза с отчаянным ужасом смотрели, насколько быстро кровь возлюбленного окрашивает его белоснежную одежду. Ома до сих пор не мог принять того, что Саихара только что умер. И лидер не смог его спасти. Синие волосы безобразно спутались и слиплись из-за обилия ядрёно-розовой жидкости. Выражение лица фиолетововолосого внезапно поменялось, Кокичи кривовато улыбнулся, слегка похлопывая мёртвого Шуичи по спине. — Хей, Саихара-чан, хватит шутить и издеваться надо мной! Я же вижу, что ты просто притворяешься спящим. Ребята, помогите разбудить моего любимого детектива! — Кокичи мило хихикнул оглядываясь на остальную группу. На него глядели с непониманием и жалостью. Химико вообще отвернулась, не желая наблюдать ужасную картину казни. — Ребята, пожалуйста. Я знаю, что я вам не нужен, но я же прошу не для себя, а для Шуичи. Никто не откликнулся. Абсолютная Изобретательница тихо подошла к мальчику, до сих пор крепко обнимающиму труп, и осторожно протянула ладонь. — Пойдём отсюда, Ома. — А как же Саихара-чан? Мы не можем уйти без него, он проснётся здесь, а никого нет. Холодно. Кушать захочется. Этого ты желаешь, глупая? — Миу поморщилась, когда Кокичи обозвал её настолько мягко и не обидно. Как будто он не соображал от сильного шока и не понимал с кем сейчас разговаривает практически дружелюбно. — Он догонит. — Ирума попыталась улыбнуться, всё ещё не переводя взгляд на израненную плоть. — Пожалуйста, давай уйдём. Все вместе. — Без Саихары это уже не «вместе» получается! — Ома, пойдём и я заварю какао, которое тебе раньше делала Тоджо-сан. Я знаю, что ты его очень любишь. — в разговор вмешался Кайто, чему другие очень удивились, таращась на него. — Шуичи для меня важнее какого-то напитка! — Я знаю. Пойдём. Кокичи проигнорировал его и Миу, поворачиваясь обратно к детективу. Массивные ботинки хлюпали в огромной луже крови, но, кажется, фиолетововолосый этого даже не заметил. Тонкие окровавленные пальчики потянулись к верёвкам, затянутым на холодных запястьях Саихары. Узел, на удивление, поддался без труда и Ома снял петельки с рук, освобождая детектива от «оков». Кожа на том месте, где были верёвки сильно посинела и стёрлась, наверняка когда Шуичи получал удар за ударом он сжимал руки, сдерживаясь от криков. Ома переживал сейчас только из-за того, что любимому детективу больно щипет ручки. Он осторожно оглаживал мозоли, приговаривая, что всё в скором времени пройдёт. Миу сзади него беззвучно заплакала, не решаясь увести мальчишку от трупа силой. — Ирума-чан, у тебя есть с собой пластырь? Желательно два. — Нет, Ома, нет. Прошу тебя, нам пора уходить. — и правда. Половина учеников уже ушли. Остались только Кокичи, Миу, Кайто и Гонта. И Шуичи. — Как ты можешь так говорить! Саихара-чан спит, сейчас вот он проснётся и мы пойдём все вместе, ладно? — Гонта думает, что Саихара-кун уже не проснётся. Гонта думает, что лучше Оме-куну поскорее уйти из этого нехорошего места. Тут страшно находиться. Тут было правда страшно. Разум Кокичи затуманен, однако отголоски реальности говорили о том, что Шуичи не спасти. Его и впрямь уже не спасти. Кокичи придирчивым взглядом осмотрел тело и нахмурился, задумавшись. В сказках можно разбудить спящих, подарив поцелуй. Лидер обеими ладошками взял лицо Саихары и приготовился было поцеловать холодные губы, как вдруг веки детектива распахнулись. Пустые чёрные глазницы, из которых вытекала кровь уставились прямо на Ому и тот истошно закричал, разом вспоминая казнь от начала до конца.

* * *

Кокичи проснулся весь в слезах и с ледяной испариной на лбу. Шуичи полусидя лежал на мягкой кровати рядом с мальчиком и легонько смахивал слёзки возлюбленного. Синеволосый не хотел его будить, так как слышал от знакомых, что если резко вытащить спящего из кошмара, то ничем хорошим это не кончится. Он, разумеется, не верил в такие небылицы, особенно после этого ужаснейшего сезона Данганронпы, однако проверять на Оме такую теорию лишний раз не хотелось. Предвидя все вопросы и опасения лжеца, Шуичи поцеловал чужой красный носик и спокойным ласковым тоном заговорил: — Всё хорошо, это всего лишь кошмар, Кичи. Выкинь из головы то, что происходило там и давай вновь попробуем заснуть. — фиолетововолосый сморгнул слёзы, всё ещё наблюдая перед собой отрывки сновидения, где умирал любимый Саихара. Впрочем, он правда умирал тогда, на шоу, в виртуальной реальности, и теперь, практически никакая ночь не обходится ему так просто, без едких напоминаний о тех событиях. Главное, что сейчас он рядом. Тёплый, родной, взволнованый, как и обычно. Живой. — Шуичи… — Что такое? — Ты обнимешь меня? — Конечно, солнышко. Саихара смущённо улыбнулся мальчику, гладя того по шелковистым волосам, ещё чуть влажным после вечерней ванны. Ома шмыгнул носом, стараясь поскорее забыться в щадящей и мирной реальности, в нежных объятиях заботливого Шуичи. Если бы Кокичи каждый раз просыпался один в холодной постели, то наверняка свихнулся бы, как и в своих кошмарах. Однако он был не один, у мальчишки всегда была надёжная опора, что сейчас, кстати, забавно хлопала ресницами, смотря на лучезарную улыбку обладателя лиловых глаз. Плачет, а всё равно рад, вот же глупый. Кокичи правда становится глупым, когда начинает размышлять о том, насколько ему важен и дорог этот зажатый парень. Насколько он его любит, и с каждым днем влюбляется всё сильнее и бесповоротней. Лучше детектива, который на самом деле им и не являлся, не было никого, именно так думал Кокичи, засыпая в тёплых объятиях. Шуичи улыбался ещё несколько минут, точно так же радуясь счастью, сопевшему под его боком.