Будущие воспоминания

Слэш
Перевод
G
Завершён
186
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/28636227
Пэйринг и персонажи:
Размер:
12 страниц, 1 часть
Описание:
Хуа Чэн лжет персоналу больницы, что он муж Се Ляня, поэтому они позволяют ему навестить его. Медсестра приводит его в палату со словами «твой муж пришёл», и когда входит Хуа Чэн, Се Лянь начинает плакать, потому что думает, что у него амнезия, и он не помнит их свадьбу.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
186 Нравится 5 Отзывы 53 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
Gartic - графическая угадывалка слов. Один рисует, другой отгадывает

Не вычитано, буду благодарна за исправления.
https://archiveofourown.org/works/28636227 если вам понравится, не забудьте про Kudos.
Спасибо♥
Се Лянь был измотан. Его работа вкупе с заданиями в университете истощала его уже несколько дней, и все, чего он хочет, — это спать три дня подряд. Приближался конец семестра, поэтому каждый его день был наполнен сочинениями и экзаменами, которые нужно было сдать, плюс его работа на полставки в магазине игрушек действительно утомляла его и отнимала у него несколько часов, которые он мог бы потратить на учёбу. Он направлялся на очередную смену в магазин, когда зашел в кафе, где работала его подруга. Он заказал самую большую чашку мокаччино, чтобы как можно скорее утолить свою потребность в кофеине. Цинсюань увидела мешки под его глазами и не могла не беспокоиться о своем друге, поэтому она дала ему бесплатную булочку, надеясь, по крайней мере, сделать его день лучше. Се Лянь поблагодарил с улыбкой, тепло разлилось в груди из-за жеста подруги. Однако вскоре все изменилось. Он остановился на светофоре и подождал, пока загорится зеленый, чтобы спокойно перейти улицу, но как только он ступил на дорогу, из ниоткуда выехала машина, на довольно высокой скорости. У него даже не было времени среагировать и отскочить, поэтому он был сбит, к счастью, водитель попытался в последний момент вырулить, и врезался в дерево у тротуара. Се Лянь упал словно в замедленной съемке, его зрение стало размытым, пока он полностью не потерял сознание на дороге, боль распространилась по всему его телу. Цинсюань вызвала скорую. Примерно через четыре часа Се Лянь проснулся на больничной койке, все еще чувствуя головокружение от лекарств, которые ему дали. Его нога была в гипсе и лежала на подушке, повязка покрывала его левое запястье, и он мог чувствовать некоторые незначительные царапины на лице и теле, которые болели, когда он дышал, вероятно, от удара об пол. Пока он пытался прийти в себя, в палату вошёл врач. — Ой, я вижу, что ты проснулся, — сказала женщина, просматривая медицинское заключение в её руках. — Едва ли, но я стараюсь, — шутя, ответил Се Лянь. — Вам повезло, что не было серьезных повреждений, кроме ноги, но вы должны восстановиться менее чем за две недели. Хотя он знал, что находится в больнице, он не помнил, ни почему он там, ни какой сегодня день. — Простите, доктор, но какой сегодня день? — Сегодня восемнадцатое марта. Се Лянь слегка расширил глаза. Неужели время пролетело так быстро? Его реакцию заметил доктор. — Что последнее ты помнишь? Пострадавший на секунду задумался, прежде чем ответил: — Честно говоря, я помню, что Хэллоуин был примерно два дня назад. Врач вздохнул и вызвал медсестру, чтобы она отвела Се Ляня в неврологическое отделение и провела полное обследование. Возможно, у него была небольшая потеря памяти, и им нужно было проверить, есть ли другие травмы головы. У стойки регистрации злой Хуа Чэн требовал предоставить информацию о своем друге. — Простите, но мы уполномочены передавать информацию о пациентах только членам семьи, — женщина изо всех сил пыталась объяснить разъяренному парню больничные правила. Лицо Хуа Чэна было красным от того, что он бегал от одного ко второму, а в его глазах было беспокойство, которое невозможно описать. — Что вы имеете в виду? Мне необходимо знать, как он себя чувствует! — Он сделал ударение на слове «необходимо», прежде чем глубоко вздохнуть и провести пальцами по волосам. Парень прекратил ходить туда-сюда перед стойкой и сказал:  — Пожалуйста, леди, я его муж, мне действительно нужно знать, как он.… Женщина немного расширила глаза и задала ему несколько вопросов, чтобы заполнить анкету, это заняло не более пяти минут, затем она сообщила, в какой палате он находится, и позвонила лечащему врачу Се Ляня, чтобы сообщить ему, что «его муж» только что пришел в больницу и направляется в палату. Хуа Чэн глубоко вздохнул, оказавшись перед дверью, и когда его рука потянулась к дверной ручке, он услышал, как доктор сказала: «Господин Се, ваш муж здесь, чтобы увидеть вас». Когда Хуа Чэн открыл дверь, он столкнулся с паникующим Се Ляном. — Я женат? Значит, у меня есть муж? Он снова с беспокойством спросил:  — Доктор, у меня что, действительно амнезия? И в этот момент у него уже были слезы на глазах. Сердце Хуа Чэна разрывалось при виде этой сцены перед ним, и это было из-за него. Конечно, Се Лянь не помнил, что они были женаты, потому что они не были! Хуа Чэн думал, что это не доставит ему хлопот, он просто хотел посмотреть, как там Се Лянь, но, видимо, все вышло из-под контроля. Ему нужно было остановить это, пока дело не зашло слишком далеко. Он молча стоял у двери, но его присутствие быстро было раскрыто. Доктор посмотрела на него извиняющимся взглядом, вероятно, потому что Се Лянь не помнил их свадьбы, и он должен был проявить стойкость в этот деликатный момент. — Мистер Се, у вас только небольшая потеря памяти, мы предполагаем, что вы вспомните всё до конца месяца, — доктор попытался подбодрить парня, — а вы, должно быть, муж мистера Се, верно? — Ну, у него нет серьезных травм, он подвернул лодыжку, когда его сбила машина, и у него есть несколько мелких царапин на руках и на лице. Хуже всего то, что у него небольшая потеря памяти, как вы могли слышать некоторое время назад, но не беспокойтесь, мы проверили его мозг, чтобы обнаружить повреждения, но ничего больше не нашли. Последнее, что он помнит, — это Хэллоуин, а ваша свадьба, наверное, была совсем недавно, поэтому он и не помнит. Мы оставим его под наблюдением на ночь, а завтра утром его можно будет отправить домой, ему понадобится отпуск в десять дней, чтобы вылечить лодыжку и не перегружать мозг, пока он не восстановится. — Доктор, вы можете дать мне медицинское заключение о несчастном случае, чтобы я мог отправить его в университет? Его экзамены на следующей неделе, и профессора должны знать о его состоянии, — потребовал парень, вспомнив, что Се Лянь уставал от учебы всю неделю, даже не заходил в зоомагазин, где он работал, чтобы немного поболтать. — Конечно, я оставлю его на стойке регистрации. Вы сможете забрать его завтра, когда придёте проведать мистера Се. А теперь я оставлю вас наедине, и имейте в виду, что он все еще немного под действием лекарств. Извините, — доктор слегка поклонилась и вышла из комнаты. Се Лянь все еще шмыгал носом на кровати, когда Хуа Чэн подошел к нему и сел рядом. Когда их глаза встретились, Се Лянь дулся, и его глаза были красными от слез, которые тихо скатывались по щекам. Хуа Чэн поднял руку и осторожно вытер их, его рука задержалась на лице Се Ляня дольше, чем он намеревался. — Все в порядке, — прошептал Хуа Чэн, продолжая гладить лицо Се Ляня, и этого было достаточно, чтобы тот снова расплакался. — Мне очень жаль, — выдавил он сквозь слёзы, — Не мог бы ты сказать, свадьба была летом? Мы использовали красные ромашки или амариллис для букета? Я не могу поверить, что из всего, что я мог забыть, я должен был забыть о нашей свадьбе. Ты, должно быть, выглядел так великолепно в костюме. — Сказал Се Лянь с мечтательными, полными слез глазами. Сердце Хуа Чэна сделало двойное сальто в груди. Он не мог не представить себе Се Ляня в костюме, смотрящего на него так мило, что он уже слышал, как жалуется Му Цин сзади, говоря, что у него болит голова от такого количества милашеств. Кроме того, Се Лянь как-то работал в цветочном магазине, Хуа Чэн знал, что цветы, которые он предложил, имели какое-то большое значение, какое именно, он посмотрит позже. Но это была неправда. Они не были женаты, и никакой свадьбы не было. Ему нужно было сказать об этом, но он не мог заставить себя сделать это. — Гэгэ… — Его голос прозвучал более взволнованно, чем он планировал, и это сразу же встревожило Се Ляня. — Ты… ты что, расстаешься со мной? — Се Лянь широко раскрыл глаза и почувствовал, что его зрение снова затуманилось от слез. «Черт, почему я так много плачу?» — Спросил он себя. — Что? НЕТ! — Хуа Чэн заговорил чуть громче, — ты плачешь? Пожалуйста, не надо. — И он снова вытер слезы старшего. — Что ты хочешь сказать? Пожалуйста, просто скажи прямо сейчас, — он посмотрел на него щенячьими глазами, и колени Хуа Чэна словно превратились в желе. Он вздохнул. — Это была летняя свадьба. Улыбка Се Ляня была самой красивой на земле — на самом деле, все улыбки Се Ляня были самыми красивыми в глазах Хуа Чэна. Она была такой широкой и такой яркой, что младший не мог не отразить её и тоже улыбнулся. — Мы использовали цветы амариллиса, и именно ты организовал декорации. Ты сказал, что это твой особенный день, и ты не хочешь, чтобы что-то пошло не так. Ты чуть не довел Фэн Синя до сердечного приступа из-за своего белого костюма, на нем не могло быть и следа от какого-либо пятна. Они хихикнули вместе, и Хуа Чэн позволил себе немного помечтать. Ему нравился Се Лянь уже почти два года, и он никогда не был даже близок к признанию до этого несчастного случая. Они были лучшими друзьями. Только это. И он не посмел бы потерять Се Ляня из-за своих глупых чувств, он предпочел быть с ним друзьями, чем никем, хотя иногда это было чертовски больно. Он и Се Лянь познакомились три года назад, когда Хуа Чэн стал его новым соседом и поступил в тот же университет. Се Лянь уже прошел половину пути обучения, по специальности «История», когда Хуа Чэн начал изучать журналистику. Они почти сразу же поладили, так как Се Лянь был очень мил и помогал Хуа Чэну в его первые дни в университете и в новом доме. С тех пор они подружились. Чувства Хуа Чэна изменились примерно два года назад, в его день рождения. Его первый день рождения с тех пор, как он встретил старшего. Он не любил праздновать и не привык получать подарки, но Се Лянь все изменил. К счастью, это было в субботу, и утром он повел Хуа Чэна завтракать в кафе Цинсюань, где работала их подруга, и он сам заплатил за все. Он также знал, что Хуа Чэн не любит многолюдных мест, поэтому планировал провести с ним время только после того, как они оба закончат свои смены. Се Лянь ушел на час раньше с работы, и отправился на рынок, чтобы купить любимые продукты Хуа Чэна и вернуться в свою квартиру. Се Лянь был джентльменом и пошел забрать Хуа Чэна с работы, чтобы они могли вернуться вместе. Когда они добрались, то увидели котёнка, и Се Лянь не мог не присесть на корточки рядом с животным и нежно погладить его. Это был первый раз, когда сердце Хуа Чэна пропустило удар, но он отодвинул это событие на задний план. Они вернулись домой и провели весь день смотря фильмы и болтая, и даже готовили ужин вместе — именно тогда Хуа Чэн обнаружил, что ему нужно научить Се Ляня готовить. Когда было уже поздно, около десяти вечера, Се Лянь пошел в свою комнату и вернулся с маленькой коробочкой. — А вот это для тебя, — протянул он имениннику, немного обеспокоенный его реакцией. — Гэгэ, ты уже сделал мой день потрясающим. Тебе не нужно было покупать мне подарок, — Хуа Чэн улыбнулся ему, и они сели на пол в гостиной, опираясь спинами о диван. Младший открыл коробку, и у него отвисла челюсть, как только он увидел, что внутри. Во-первых, письмо, написанное от руки, которое он прочитал позже, когда остался один. Помимо этого, там были конфеты, которые он любил, два маленьких полароида с их совместными фотографиями, и, наконец, коричневый блокнот с гигантской бабочкой на обложке. Никто никогда не делал для него такого. Когда он снова посмотрел на Се Ляня, у него не было слов. Его глаза наполнились слезами, а улыбка была такой огромной, что он был удивлён, что щеки не болели. Хуа Чэн немедленно обнял суетливого Се Ляня, который ждал его реакции. — Тебе понравилось? — Спросил старший. На его лице все еще оставалась неуверенность, несмотря на объятия. — Мне очень понравилось, — Хуа Чэн обхватил его лицо руками и затем снова обнял. Именно тогда он понял, что ему нравится Се Лянь. — Му Цин был тем, кто принес нам кольца, он должен был выиграть у Фэн Синя в Gartic*, что на самом деле он сделал дважды, и это свело Фэн Синя с ума. Это было весело, — Хуа Чэн снова хихикнул. — Кстати, а где наши кольца? Я хотел бы посмотреть, какие мы выбрали. Младший сглотнул и дважды открыл рот, так ничего не сказав, пытаясь придумать, чем прикрыть свою большую ложь. — Они недавно стали болтаться у нас на пальцах, поэтому мы оставили их в ювелирном магазине, в котором купили, чтобы подогнать под нужный размер. — А, в этом есть смысл, — ответил Се Лянь и сразу зевнул. Он посмотрел на часы на стене и увидел, что уже больше десяти вечера. — Милый, прости, но я так устал. Не возражаешь, если я посплю? Се Лянь действительно станет погибелью Хуа Чэна. — Все в порядке, ты можешь спать. Я буду здесь к утру, хорошо? Он заправил прядь волос за ухо и мягко улыбнулся прозвищу, которое ему дали. Се Лянь кивнул с легкой улыбкой на лице и устроился как можно удобнее на узкой больничной койке, медленно погружаясь в сон. Когда он крепко спал, Хуа Чэн испустил глубокий вздох и провел руками по лицу, чувствуя, как подступает головная боль. Это не должно было зайти так далеко, но у него не хватило духу сказать Се Ляну, что они всё ещё всего лишь друзья. Еще одна вещь, которая не давала покоя Хуа Чэну, это та легкость, с которой Се Лянь принял тот факт, что они были женаты, и то, как грустно он выглядел, когда думал, что они собираются расстаться. Его мысли метались от одной к другой, он так беспокоился о том, что случится, когда ложь раскроется. Хотя было уже довольно поздно, он сделал единственное, что пришло ему в голову. — Цинсюань? — прошептал он в трубку, когда услышал, что его подруга сняла трубку. — О, привет, как он? С ним все в порядке? — Спросила она сразу же, беспокоясь о состоянии Се Ляня, так как не могла поехать в больницу и навестить его. — С ним все в порядке, к утру он уже сможет уехать, и он ничего не сломал. Однако… — Парень замолчал, немного испугавшись реакции подруги. — Однако что, Хуа Чэн? — Цинсюань говорила медленно, и это его пугало. — У него небольшая потеря памяти, и они пускают только членов семьи… хм … так что я, вроде как, сказал, что я его… муж? Несмотря на то, что Цинсюань не могла видеть его, его лицо исказилось, как только он услышал, как она повысила голос. — Бог, может быть, и помилует тебя, но я — нет. Какого хрена, Хуа Чэн? Разве ты не мог сказать, что ты его кузен, брат, я не знаю, просто что-то, что не связано с чувствами? Клянусь Богом… Цинсюань было всего двадцать, но она чувствовала себя сорокалетней, мудрой подругой, и ей приходится иметь дело с двумя такими тупыми и рассеянными друзьями, как эти двое. — Я запаниковал, ясно? Я действительно волновался за него и сделал первое, что пришло мне в голову, не обращая внимания на то, что именно я говорю. — О боже, какой же ты глупый. Пожалуйста, говори до конца уже, я знаю, что ты позвонил мне не только для этого. Давай! — Она почувствовала, как между ее бровей залегла складка, и закрыла глаза, снова вздохнув. — Ладно, доктор, возможно, сказал Се Ляну, что я его муж, и он испугался, потому что думает, что забыл о нашей свадьбе… Он верит, что мы теперь вместе.… — Он что? — Она закричала, и Хуа Чэн убрал телефон дальше от уха, не желая стать глухим, в таком возрасте. — Что, черт возьми, у тебя в голове? Потому что там нет мозга, в этом я уверена. — Я пытался отрицать, но он начал плакать, думая, что мы расстаемся. Цинсюань, что мне делать? Хуа Чэн надул губы и перевел взгляд на спящую фигуру на кровати в центре комнаты. — Ну, очевидный ответ не годится, как я вижу. Насколько сильна его амнезия? — Его последнее воспоминание связано с Хэллоуином, и доктор сказал, что ему может потребоваться меньше десяти дней, чтобы вспомнить. — Так мало? Я думала, что он забыл, по крайней мере, год из своей жизни. — Верно? Я все еще пытаюсь понять, как он думает, что мы женаты, когда он забыл только последние шесть месяцев, — Хуа Чэн снял ботинки и вернулся к стулу у кровати, чтобы подготовиться ко сну после того, как он закончит разговор. — Хм, дай ему несколько дней, пока раны не заживут и память не вернется, а потом поговори с ним как с взрослым человеком. Вы оба, хорошо? Вам, ребята, будет, о чем поговорить, — сказала она совершенно серьезным тоном, заставив Хуа Чэна смутиться. — Что ты имеешь в виду? — Скоро ты все поймешь. Просто убедись, что он будет в порядке дома, так как вам придется остаться с ним, муженьки — передразнила Цинсюань и хихикнула. — Мне пора идти, у меня занятия рано утром. — Спокойной ночи, дорогая, — пошутил он в ответ и положил трубку. Ему предстояло несколько трудных дней. Но с ним все будет в порядке. На следующее утро Се Лянь проснулся первым. Когда он посмотрел вокруг себя, то обнаружил, что Хуа Чэн спит в неудобной позе, от которой наверняка болят шея и спина. Он сказал, что будет здесь к утру, но Се Лянь не думал, что он действительно будет спать в больнице. Ему так повезло, что он у него есть. Примерно через десять минут Хуа Чэн проснулся как раз в тот момент, когда доктор вошла в палату, чтобы выписать Се Ляня и дать ему костыли для его лодыжки. Се Лянь переодевался в ванной комнате, пока Хуа Чэн проверял медицинские документы и слушал указания врача. — Он не может переносить вес на лодыжку в течение следующих трех дней, поэтому обязательно положите ее на подушку, как мы делали это вчера. Вы можете снять повязку с его запястий, но обязательно нанесите мазь на его раны. Что касается состояния его мозга, то, как я уже сказала, это может быть немного запутанно, так как воспоминания будут возвращаться постепенно, но это не займет слишком много времени, пока он поправится. Однако у него могут быть сильные головные боли, поэтому мне нужно, чтобы вы привезли его на обследование двадцать восьмого марта, хорошо? — Да, доктор. Могу я узнать ваше имя, чтобы, когда мы вернемся, мы пришли сразу к вам? Се Лянь вышел, одет в свежую одежду, и встал со своими костылями рядом с Хуа Чэном у двери, их пальцы соприкоснулись, и от легкого прикосновения у младшего перехватило дыхание. — Я доктор Юши Хуан, но вы можете спросить доктора Юши, так как у нас здесь есть другие Хуаны, — хихикнула она и, извинившись, покинула палату. — Пойдём? — Спросил Се Лянь с легкой улыбкой, и сердце Хуа Чэна еще больше растаяло от этой картины. — Я вызову такси, чтобы мы поехали домой, — сказал он уже с телефоном в руке, когда они шли к выходу из больницы. Им потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы добраться до дома, Хуа Чэн шел впереди, придерживая двери лифта для старшего и держал в руках ключ, так как именно он забирал вещи Се Ляня. Как только они вошли в квартиру, старший пошел в свою комнату, чтобы взять одежду и пойти в душ, Се Лянь в замешательстве наклонил голову. Хуа Чэн был на кухне, готовил им еду, потому что они покинули больницу, не позавтракав. — Милый, почему твои вещи не в этой квартире? Разве мы не живем вместе? — Спросил он стоя у двери, прислонившись к косяку и все еще держа на весу больную лодыжку, не касаясь пола. — Ну, э-э-э, гэгэ, мы… мы искали новую, побольше этой, поэтому я не принес сюда все свои вещи, так как у меня все еще есть квартира по соседству. Она там, прямо за дверью. — Младший изо всех сил старался выдумать достаточно убедительную ложь, чтобы тот поверил. Все превращалось в гигантский снежный ком лжи. Они были «женаты», но у них не было кольца, и они полноценно не жили вместе. Однако, похоже, ответа Хуа Чэна было достаточно убедительным для парня, который улыбнулся и кивнул, после чего отправился в ванную, чтобы принять душ после больницы. Было около двенадцати часов дня, и младший решил пропустить завтрак и приготовить плотный обед для них обоих. Он решил приготовить рис с овощами и мясом, а также несколько булочек на пару, которые, как он знал, любил Се Лянь. Он возился с мясом на плите, когда почувствовал, как теплые руки обхватили его за талию и осторожно обняли сзади. Его сердце тут же забилось быстрее, и он почувствовал, что его щеки слегка порозовели. — Гэгэ… — Сумел произнести он, не заикаясь, все еще глядя на плиту и сосредоточившись на приготовлении пищи. — Запах такой приятный, — сказал Се Лянь, прижимаясь ближе к Хуа Чэну, заставляя его смутиться, говорил ли он о еде или о его духах, — что у нас на обед? — Я приготовлю нам рисовую кашу с паровыми булочками. А теперь пойди и присядь, ты не можешь стоять рядом, когда твоя лодыжка все еще болит. Сядь за стол и положи ногу на другой стул, чтобы держать повыше. — Потребовал он и повернулся, чтобы посмотреть на Се Ляня. Это была его ошибка номер один. — Хорошо, я просто скучал по тебе, ладно? Он поцеловал Хуа Чэна в щеку и сел за стол, доставая из кармана телефон и отвечая на взволнованные сообщения Цинсюань, на сообщения Фэн Синя и Му Цина о поддержке и пожелании ему быстрого и хорошего выздоровления, а также сообщая одному из своих одногруппников, что случилось, и спрашивая заметки, с пар, которые он пропустил. Позже Се Лянь собирался отправить электронные письма своим профессорам, объясняя, что произошло, приложив к ним свое медицинское заключение. Когда старший закончил говорить по телефону, Хуа Чэн поставил еду на стол и приготовил все необходимое, не дав Се Ляню даже встать, чтобы взять чашку воды. Они ели молча, Се Лянь только похвалил еду, едва попробовав, а Хуа Чэн пожал плечами и отвел глаза, чтобы не покраснеть снова. Они быстро поели, и Хуа Чэн поставил посуду в раковину, чтобы потом вымыть ее перед ужином. Он отправился в свою квартиру за ноутбуком, а Се Лянь устроился удобнее в спальне и достал свой ноутбук, чтобы поговорить с профессорами и, возможно, убедить Хуа Чэна посмотреть какой-нибудь фильм на Netflix. Однако в последнем пункте он потерпел неудачу. Хуа Чэну предстояло закончить сочинения за два дня, он решил поработать над ними сейчас, чтобы закончить до истечения срока. Се Лянь воспользовался случаем, чтобы внимательно понаблюдать за ним, его лицо было сосредоточенным, брови слегка нахмурены, а губы непроизвольно надуты, пока он печатал. Се Лянь думал, что его пристальный взгляд будет беспокоить его, но тот даже не возражал, позволяя смотреть на него так, как будто он сам был фильмом. Хуа Чэн был таким красивым, что Се Лянь думал об этом с определенной частотой. Он осознал свои собственные чувства около десяти месяцев назад из-за разговора с Цинсюань, после того как он немного запутался. Это был день, когда он работал в цветочном магазине в две смены и собирался на обед с Хуа Чэном, который пришел на работу, чтобы забрать его. Когда Се Лянь вернулся, старушка, которая владела магазином, сделала им комплимент, поразив этим Се Ляня. — Юная любовь так прекрасна, — сказала она, улыбаясь, и пошла за ножницами, чтобы убрать шипы из букета, который она собирала, — вам двоим повезло, что вы есть друг у друга. — Хм… Спасибо, тетя, но мы не встречаемся. Он мой лучший друг, — сообщил он, смущенно почесывая затылок. Почему-то казалось неправильным говорить, что они были только лучшими друзьями, как будто чего-то не хватало. Это был не первый случай, когда люди путались в их отношениях, и в тот момент почти все друзья Се Ляня думали, что они действительно встречаются. Му Цин всегда жаловался на то, какие они тупые, что не видят, как они относятся друг к другу, или как смотрят друг на друга. Тем не менее, тот факт, что его начальница думала, что они встречаются, заставил что-то внутри него трепетать. — Как же так? Прости, что я все неправильно поняла, — поспешно извинилась она, боясь, что неправильно прочитала разговор между парнями. — Ничего страшного, мы всегда так себя ведём, — хихикнул он и вернулся к работе. После того, как его смена закончилась, Се Лянь сразу позвонил Цинсюань, чтобы попросить о помощи. Она сообщила, что закрывает кафе и он может приехать туда, чтобы они могли поговорить, а также выпить чашечку кофе. Когда он пришел, Цинсюань уже ждала его за столом с тарелкой печенья и двумя американо. — Ты в порядке, милый? — Она осторожно спросила, когда увидела хмурое выражение лица. — Я…я в замешательстве, — сказал Се Лянь, уставившись на свои руки, не в силах смотреть ей в глаза, потому что знал, что сломается в ту же секунду, как их взгляды встретятся. — Это из-за Хуа Чэна? — Откуда ты знаешь? — Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, боясь, что другие могут так же легко прочесть его. — Потому что я тебя знаю. И я знаю его, вы лучшие друзья, и если бы это было не из-за него, ты бы сначала спросил его, о чем бы это ни было, — Цинсюань отпила из своей чашки и взяла печенье Се Лянь покраснел из-за её ответа и глубоко вздохнул, прежде чем объяснить, почему он здесь: — Владелица магазина, в котором я работаю, думала, что мы встречаемся, потому что мы пошли вместе пообедать сегодня. Девушка кивнула, чтобы не перебивать его. — Ты знаешь, такое часто случается, но сегодня… Я… просто сегодня мне показалось неправильным объяснять ей, что мы только лучшие друзья. Как будто слова застряли в горле на секунду, но это ведь так и есть. Мы друзья. Цинсюань вскоре поняла, о чем идет его внутренний спор, и подошла, чтобы обнять его, пытаясь успокоить. Он вздохнул и ответил тем же, чувствуя себя в безопасности в объятиях Цинсюань. — Мне жаль тебя огорчать, но он тебе нравится. Вот почему было неправильно говорить, что вы друзья, это потому, что ты хочешь чего-то большего, и прежде, чем ты успеешь испугаться, в этом нет ничего плохого. Разве Хуа Чэн не удивителен? — спросила она, сидя на стуле напротив Се Ляня и держа его за руки. — Да, он такой… — прошептал парень. — Так что беспокоиться не о чем, ладно? Такие вещи случаются постоянно, друзья могут нравиться друг другу, — Цинсюань сглотнула, прежде чем сменить тему, ведь она знала, что Хуа Чэн тоже любит Се Ляня, но не могла сказать ему. Это было не её дело. — Если понадобится, дай себе немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Но будь умницей, ладно? Никогда не знаешь, вдруг и ты ему понравишься. — О, пожалуйста, зачем ему такой, как я? В любом случае, я думаю, что просто приму то, что чувствую, и подожду, пока это не исчезнет, — Се Лянь пожал плечами и съел печенье, напомнив им обоим, что им пора бы допить свои напитки. Если бы только Се Лянь знал… Как только Хуа Чэн закончил свое эссе, которое заняло у него около часа, они прижались друг к другу, чтобы посмотреть несколько эпизодов нового шоу, которое они начинали смотреть вместе. Поскольку Се Лянь не помнил прошлых эпизодов, они стали смотреть с самого первого. В середине пятого эпизода у Се Ляня начала болеть голова, и Хуа Чэн быстро встал, чтобы принести лекарство с кухни, а также чашку воды. Он не беспокоился об этом слишком сильно, ведь доктор сказал, что это будет происходить с некоторой частотой в ближайшие несколько дней, поэтому он был готов помочь Се Ляну пройти через это. Хуа Чэн вернулся в спальню и дал ему таблетки, увидев, что старший спит на кровати. К тому времени, как Се Лянь заснул, он не знал, что ему ещё делать, помимо того, чтобы обдумать всё происходящее. Тревога расползалась в его груди, когда мысль о том, что он воспользовался ситуацией, пришла ему в голову, хотя они не сделали ничего такого, чего бы ни делали раньше. Они обнимались во время просмотра фильмов, они любили обнимать друг друга, даже если это было всего на несколько секунд, они просто всегда были рядом. Но что-то внутри него говорило ему, что он ужасный человек, если поступает так со своим лучшим другом. Хуа Чэн ненавидел ложь, но что он делал сейчас? После того, как на него обрушилось осознание, он встал, и начал делать дыхательные упражнения, затем пошел на кухню попить воды. Мало-помалу он успокоился, и осторожно зашёл в комнату Се Ляня, чтобы найти одеяло в его шкафу. В тот день Хуа Чэн решил спать на диване. (…) Хуа Чэн проснулся и мысленно поблагодарил себя за то, что выбрал журналистику своей специальностью. У него не было экзаменов, были только эссе и проекты, и в его последнюю неделю занятий у него не было пар, так как преподаватели просто попросили студентов представить свои окончательные работы в крайний срок. Младший пошел в комнату Се Ляня, чтобы проверить, как он, тот все еще крепко спал. Затем он отправился в свою квартиру, чтобы принять душ, переодеться и взять немного денег, прежде чем отправиться в кафе Цинсюань. Он хотел купить завтрак для себя и Се Ляня, но ещё он хотел немного поговорить с подругой, после его почти-нервного-срыва в ту ночь. — Цинсюань… — Хуа Чэн пропел ее имя, сверкнув улыбкой, она уже знала, что это значит. — О нет, что тебе нужно? — Спросила она, стоя за спиной кассира нахмурившись. — Я бы хотел кусочек вишневого чизкейка, четыре шоколадных печенья, мокаччино и американо со льдом, — невинно заказал он и наблюдал, как она записывает, поглядывая на него, — а еще я хотел бы получить совет. — О, извините, они закончились на прошлой неделе, и мы не планируем закупать их до следующего года, — ответила Цинсюань и ушла, чтобы начать готовить напитки. — Цинсюань, пожалуйста… — взмолился Хуа Чэн, состроив щенячьи глазки. — Ладно, говори, пока я приготовлю тебе кофе. Сейчас тут никого нет, так что нам никто не помешает. — Я не знаю, что делать с Се Лянем и этой женитьбой. Прежде, чем ты накричишь на меня, да, я собираюсь сказать правду в любом случае. Я думал в одиночестве прошлой ночью, и я, возможно, воспользовался им. Я боюсь, что потеряю его после того, как скажу правду, — Хуа Чэн вздохнул и почувствовал, как на сердце снова становится тяжелее, но попытался успокоиться. — Вы, ребята, целовались? Он отрицательно покачал головой — Вы сделали что-то, чего раньше не делали как друзья? — Нет, он просто обнял меня вчера на кухне, когда я готовил обед, но раньше мы всегда обнимались, каждый день, — Он взял со стойки трубочку, и сделал глоток своего американо. — Хуа Чэн, я на сто процентов уверена, что ты его не потеряешь. Вы неразлучны, и я уверена, что он выслушает и примет твою версию происходящего, все, что тебе нужно сделать, это поговорить с ним, — сказала она, ставя перед ним пакет с едой, — ты не сделал ничего, чтобы причинить ему боль, ни воспользовался им. Пожалуйста, не чувствуй себя виноватым. Хуа Чэн только пробормотал слова благодарности, заплатил за то, что купил, схватил пакет и покинул кафе. Когда он снова вошел в квартиру Се Ляня, тот уже встал, зевая, осторожно пошел в ванную со своими костылями. Младший хихикнул и привлек к себе внимание, стоя у двери. — Доброе утро, гэгэ. Я купил нам завтрак, если ты не возражаешь, — сказал он, направляясь на кухню, чтобы поставить еду на стол. — Доброе утро, милый. Я беспокоился, когда проснулся и не увидел тебя рядом, — сказал Се Лянь, выходя из ванной. — Прости, я не хотел тебя будить. Я тут купил твоё любимое, — Хуа Чэн позволил себе слегка улыбнуться и отложить свои переживания, по крайней мере, чтобы спокойно поесть. Се Лянь тоже улыбнулся и сел рядом с ним, положив ногу на соседний стул, из-за лодыжки. — В самом деле, что бы я без тебя делал? Он положил голову на плечо Хуа Чэна на пару секунд, после этого сел как следует, чтобы поесть. Они ели молча, и Хуа Чэн был благодарен, что он убрал постельное бельё с дивана, прежде чем выйти, так что Се Лянь даже не подозревал, что он спал в гостиной, а не рядом с ним. Когда они закончили и перешли в комнату, Се Лянь заговорил о своем сне. — Я думаю, что я начинаю вспоминать некоторые вещи. Кажется, что я хорошо сплю, потому что мне снится долгий сон, но на самом деле это то, что я пережил, и после пробуждения я действительно вспоминаю — объяснил он. — Что ты вспомнил, гэгэ? — спросил Хуа Чэн, беспокоясь, что он уже всё о них узнал. — Последнее, что я помнил в больнице, — это Хэллоуин, но сейчас я припоминаю кое-что после Рождества, хотя Новый год я всё еще не помню. Думаю, что сегодня вечером я смогу вспомнить, по крайней мере, январь, когда мы были в отпуске и, должно быть, ничего не делали, кроме как ленились, верно? — Сказал Се Лянь, глядя на Хуа Чэна. — Гм, гэгэ, я должен кое-что сказать, — встревожился младший, и Се Лянь заметил, как он суетился, быстро взяв его за руку, чтобы успокоить. — Ты можешь сказать мне все, что угодно, мы ведь доверяем друг другу, не так ли? Я действительно с нетерпением жду, когда я вспомню, как мы стали встречаться. Я не могу поверить, что у меня хватило смелости признаться тебе, и я все еще не помню этого, — старший надул губы. А то, что он сказал, заставило мозг Хуа Чэна перестать работать на несколько секунд, прежде чем он смог что-то сказать. — Как… что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя хватило смелости признаться? — спросил Хуа Чэн, и что-то похожее на эйфорию зародилось в душе. — О, мы не говорили об этом? Ты мне нравишься с прошлого года, примерно в мае я осознал свои чувства из-за пожилой тетушки из цветочного магазина, где я работал. Однажды мы пошли обедать, и когда я вернулся, она сказала, что юная любовь это так прекрасно, и она была счастлива видеть меня с кем-то, кто любил меня так же, как я любил его, но я должен был опровергнуть это, потому что мы были только друзьями. Я действительно запутался, потому что мне казалось неправильным говорить, что мы просто друзья, но тогда мы были именно ими. После работы я пошел к Цинсюань, чтобы попросить совета, и она сказала, что это нормально, чувствовать себя так, и подумать, что возможно, я нравлюсь тебе в ответ. Но я просто отбросил эту идею, потому что ты не в моей лиге, — объяснил Се Лянь, глядя в сторону, и слабый оттенок розового тронул его щеки. — Окей, столько всего нужно обдумать, дай мне минутку, — взмолился Хуа Чэн и провел ладонью по чужой руке, в голове было столько мыслей одновременно, что у него разболелась голова. — Во-первых, и я сразу извиняюсь за это, но…мы… мы не женаты. Я солгал, чтобы попасть в больницу, потому что почти был готов заплакать от беспокойства, а они впускали только семью, поэтому я солгал. Я не думал, что они сразу объявят кто я, и не думал, что ты поверишь, потому что мы ведь были только друзьями. Я думал, что ты сочтешь это странным и поймёшь, что я лгу, но… — Он замолчал и повернулся, чтобы посмотреть на Се Ляня, который был потрясен и не знал, что сказать, его румянец стал ярче, после того, как он понял, он только что признался, хотя на самом деле никогда не делал этого раньше. — Мне очень жаль, гэгэ, но…  — Нет, нет, все в порядке. Но зачем ты придумал целый сценарий свадьбы и… О боже! Я называл тебя ласковыми словами и обнимал, и я был прилипалой… Грррр, Хуа Чэн, почему ты меня не остановил? — Се Лянь спрятал лицо в ладони, смущаясь за свое поведение. — Гэгэ, — тихо произнес Хуа Чэн, и взял его за руки с такой заботой и любовью, что у него екнуло сердце, — я не договорил. Хочешь знать, почему Цинсюань сказала быть уверенным, что ты мне, возможно, нравишься? Се Лянь мог только кивнуть, стесняясь даже взглянуть в глаза Хуа Чэну, вместо этого уставившись на их сцеплённые руки. — Она уже тогда знала, что ты мне нравишься. — Что я что? — Спросил он, внезапно осознав каждое услышанное слово. — Ты… уже любил меня? — Меня удивляет, что ты никогда этого не замечал. Я не был таким уж скрытным, — Теперь настала очередь Хуа Чэна покраснеть и отвернуться, в то время как старший рядом с ним удивленно ахнул. — С каких пор? — С тех пор как мне исполнилось девятнадцать? — Это… Почти два года? Хуа Чэн, какого чёрта? — Се Лянь хлопнул его по плечу, заставив рассмеяться. — Не смейся, это серьезно! — Я знаю, что это серьезно! Это потому, что я вспомнил то, что ты сказал мне раньше, — Хуа Чэн отпустил его руку и нежно обхватил его лицо ладонями, заставляя их смотреть друг другу в глаза. — Гэгэ, как я могу быть не в твоей лиге, если я влюбился первым? — Стой, не говори так, — заскулил Се Лянь и спрятал лицо на плече младшего, вдыхая сладкий аромат его духов. Его мысли вернулись к прошлому дню, когда он так же обнял Хуа Чэна на кухне и вдохнул аромат, прежде чем отпустить, воспоминание заставило старшего застенчиво улыбнуться. — Но это правда, — хихикнул Хуа Чэн и обнял Се Ляня. — Мне жаль, что я солгал тебе, но когда я собирался возразить тебе в больнице, ты начал плакать, и у меня не хватило духу после этого. Кроме того, мне жаль, что я пользовался ситуацией в течении этих дней, я не собирался этого делать. Хуа Чэн не мог избавиться от своих тревог, пока не озвучил их в извинениях перед Се Лянем, который злился на него в данный момент. — Честно говоря, я тоже должен извиниться… Извини, если я поставил тебя в неловкое положение своими прозвищами или чем-то в этом роде, — брови Се Ляня нахмурились, когда он серьезно посмотрел на парня перед собой. — Гэгэ не за что извиняться, это все моя вина. — Хорошо, но теперь я должен кое-что спросить, — сказал старший, и Хуа Чэн подтолкнул его, чтобы он продолжал. — Я сказал тебе, когда понял, что чувствую, пришло твое время сказать мне. Это несправедливо, что я единственный, кто будет разоблачен, — надулся он. — Хмм… Я… Это было в мой день рождения, в буквальном смысле. Ты просто распланировал целый день, чтобы отпраздновать, а у меня никогда ничего такого не было, ты же знаешь, у меня никогда не было друзей или чего-то в этом роде, так что я провел годы, ничего не делая в этот праздник. Мы провели вместе весь день, от завтрака до почти ночевки, и день был таким потрясающим, хотя мы даже никуда не выходили. Я понял, что он был удивительным, потому что я был с тобой, и когда ты подарил мне подарок в конце, я не мог не думать о том, как я хотел, чтобы этот момент длился дольше, чтобы он длился годами. В этот момент глаза Се Ляня уже были полны слез, и он чувствовал, что в груди с каждой секундой разливается тепло. — Я тоже немного растерялся и попросил помощи у Цинсюань, вот тогда-то я и начал разбираться в наших отношениях, и понял, что ты мне нравишься. У Се Ляня по щеке тихонько скатилась слеза, пока Хуа Чэн объяснял свои чувства, глядя на свою фотографию на полке, и нежно улыбаясь воспоминаниям. Он был удивлен тем, что Се Лянь напал на него с объятиями, шмыгая носом у него на плече. — Ты плачешь, гэгэ? Пожалуйста, не надо. Все в порядке, мы в порядке, — Хуа Чэн прижал его к себе и погладил по волосам, чтобы успокоить. — Все в порядке, — прошептал он, позволяя Се Ляню обнимать его. Когда Се Лянь успокоился, Хуа Чэн устроился на диване так, чтобы не касаться больной лодыжки старшего, но Се Лянь ответил, что это последнее, о чем он сейчас беспокоится. — Твой мозг — это действительно нечто, да? — сказал Се Лянь, хихикая, что привело Хуа Чэна в замешательство. — Почему? — То, как ты придумал целый сценарий свадьбы за считанные секунды в больнице, — объяснил он, и Хуа Чэн покраснел, спрятав лицо, застонал. — Я вижу, что журналистика — это действительно твоё призвание. Он отнял руки Хуа Чэна от лица и нежно прикоснулся губами к его щеке, напугав младшего внезапным движением. Они оба нравились друг другу, но даже после фазы «мы женаты» казалось, что они оба слишком застенчивы, чтобы сделать свой первый шаг после признания. Им повезло, что Хуа Чэн был импульсивен и действовал не раздумывая. Парень взял лицо Се Ляня и медленно наклонился, в то же время старший отзеркалил его действия. Он ненадолго замер, прежде чем их губы встретились, позволив их прерывистому дыханию смешаться, и минимальное прикосновение губ заставило их вздрогнуть. Се Лянь был тем, кто прекратил эту мучительную пытку и поцеловал Хуа Чэна, их губы соприкоснулись только на несколько секунд, как будто им нужно было убедиться, что они не спят. Рука Се Ляня, которая лежала на груди младшего, поднялась к его затылку, наклонив голову, чтобы поцеловать его глубже. Поцелуй перешел во что-то более страстное, их губы двигались в унисон, как танец, который они уже знали наизусть. Они старались передать свои чувства, насколько это было возможно, одним лишь прикосновением губ. Се Лянь немного осмелел, когда Хуа Чэн ахнул, в то время как Се Лянь играл с его волосами на затылке, и его язык вторгся в рот младшего, прося разрешения, которое ему с радостью предоставили. Когда их языки соприкоснулись, Хуа Чэн вздохнул. Он почувствовал слабый вкус вишни на языке. Они исследовали рот друг друга, пока их время истекало. Как только у них перехватило дыхание, они вынуждены были отстраниться, и Хуа Чэн легким касанием губ поцеловал Се Ляня в лоб, снова обняв его и прижавшись ближе. Се Лянь не заботился о воспоминаниях, которые он потерял, все, о чем он мог думать, были те воспоминания, которые он собирался создать с Хуа Чэном. С ними все будет в порядке.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Мосян Тунсю «Благословение небожителей»"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты