О чем я говорю, когда говорю о смерти

Слэш
R
Завершён
81
автор
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Четыре раза, когда Дазай говорит "убей меня", и один раз, когда он имеет это в виду.
Примечания автора:
название - калька с названия книги Х. Мураками "О чем я говорю, когда говорю о беге".
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
81 Нравится 7 Отзывы 19 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста

1

Вечер перестает быть томным, когда к его горлу прижимают нож. Ощущение одновременно знакомое и чужое – как встреча с другом, которого ты последний раз видел десяток лет назад – и Дазай позволяет себе усмехнуться. После года затишья на дне без дел мафии и не слишком нормального окружения, готового в любую секунду вцепиться тебе в глотку, нет ничего удивительного в его несколько ностальгическом ощущении. Хотя кто-нибудь адекватный мог бы и не согласиться, но адекватных людей рядом с Дазаем никогда не наблюдалось. Возможно было опрометчиво расхаживать по подворотням в светлом пальто, словно светлячок, напрашивающийся на то, чтобы быть пойманным в банку и оставленным задыхаться в ней. Дазай с интересом смотрит на человека перед собой – парень, мальчишка еще, ниже на голову и уже в плечах, зато взгляд – загляденье. Опасный, острый, загнанный – взгляд человека, которому нечего терять и некуда отступать. Дазай улыбается шире. - Эй, ты, - сипит на него неожиданно низко парень, покрепче перехватывая нож, ходящий ходуном в ладони. – Отдавай деньги, если хочешь жить. - Ух ты, - хмыкает Дазай, не впечатлившись. – А что, похоже, что я хочу жить? - Ч-чего? – парень хмурится недоуменно. – Ты больной? Я убью тебя, если ты будешь выделываться. - Ну, денег у меня нет, - Дазай пожимает плечами и делает крошечное движение вперед, ближе к ножу. – Так что давай, сделай это. Убей меня. - Ты думаешь, я шучу? – кричит парень нервно. Дазай делает еще крошечный шаг, и лезвие ножа – действительно острое, хорошая работа – разрезает слой бинтов. Фантомно Дазаю кажется, что он может почувствовать подрагивающий холодок кожей. - О, я надеюсь, что нет, - нараспев произносит Дазай с очередным шажком. – Кстати, сонная артерия находится немного выше, но в принципе, если ты замахнешься и воткнешь нож поглубже, будет уже без разницы. Обескураженный его напором парень глупо моргает, расслабляет запястье – непростительная ошибка новичка – и Дазай играючи забирает нож из его рук, на этот раз делая все, как надо – его ладонь не дрожит, и по плотно прижатому к чужой голой шее лезвию катится маленькая капля крови. Мальчишка смотрит волком и разве что не вздергивает губу в бесполезной попытке оскалить клыки. Дазай смотрит на него – а видит усталые и добрые глаза Одасаку, и от этого – как раскаленным железом на тонкую кожу век. Он бы, может быть, даже заплакал, если бы умел. Но вместо этого делает нечто настолько же непривычное и незнакомое – опускает руку. - Вот, как-то так надо. - Ты чокнутый, - уже не спрашивает, а утверждает парень, бегая взглядом между лицом Дазая и зажатым в руке ножом. Дазай смеется в голос: - А ты чуть не умер. Нож отправляется в полет до дальней стены, а Дазай деловито отряхивает руки. Парень сопит, окончательно становясь похожим на маленького ребенка, и медленно, боком, отходит в ту же сторону, куда упал нож. Подняв его, мальчишка смотрит на лезвие, на Дазая, снова на лезвие, и, наконец, прячет нож в карман. - Спасибо, - бурчит парень недовольно, отводя взгляд. Дазай хмыкает и разворачивается, ничего не отвечая. «Ты должен мной гордиться», - думает он, обращаясь в никуда – к Одасаку. Одасаку, естественно, не отвечает, но в этом молчании Дазаю не чудится ничего плохого. Впрочем, и ничего хорошего тоже.

2

- Лучше просто убей меня, - хнычет Дазай, картинно закатывая глаза и бледнея как по заказу. Йосано цокает: - Это действительно было бы проще, но кое-кому повезло иметь обнуляющий дар, поэтому терпи. Стежки ложатся ровные вопреки тому, как ерзает и вздрагивает Дазай каждый раз, когда иголка проходит через кожу. Дазай вздыхает и снова ноет: - Я передумал, давай остаток просто пластырями заклеим. - Цыц, - одергивает его Йосано, предусмотрительно привязавшая пациента, а потому не воспринимающая всерьез поступающие предложения. – Может, хоть научишься не лезть под удар. - Я научусь, - послушно обещает Дазай, и Йосано смотрит на него со здоровым подозрением человека, знакомого с Осаму Дазаем больше двух минут. – Я научусь вставать так, чтобы первый же удар был смертельным. Йосано вздыхает. Количество шрамов на Дазае могло бы поспорить с количеством линий токийского метро, даже удивительно, что все еще находится свободное, нетронутое шитыми линиями место на бледной коже. Дазай канючит почти рефлекторно, и, может быть, где-то в глубине души Йосано ему за это немножечко признательна – если бы он лежал молча, недвижимый и бледный, было бы ощущение, что она шьет очередной труп в прозекторской. - Дай мне закурить, - просит Дазай. – Я знаю, у тебя есть сигареты. - Детям нельзя курить. - Я не ребенок. - А ноешь как ребенок. Дазай обиженно фыркает и очень жалобно вздыхает. Йосано бездумно касается кровавого пятнышка на запястье и тянется к нижнему ящику стола. Сигаретный дым поначалу плывет облаком, потом Дазай, забавляясь, начинает пускать колечки.

3

- Даза-а-ай! «Утро начинается не с кофе», - вздыхает Ацуши исключительно мысленно, ловя опасно накренившуюся стопку документов. Сам Дазай, сидящий рядом, имеет наглость выглядеть удивленным, словно впервые причастен к испорченному настроению Куникиды. Когда последний проходит мимо, Ацуши инстинктивно втягивает голову в плечи и ловит любопытствующий взгляд Джуничиро поверх еще одной стопки документов, напоминающей в данной ситуации бруствер. «Сорвал график», - моргает Танизаки морзянкой. «Ставлю на отчеты», - артикулирует Ацуши, прикрываясь документами. Наоми воинственно машет рукой, «разбивая» заключенный спор. - Что такое, Куникида-кун? – с насквозь фальшивым участием интересуется Дазай, будто не замечая, что еще секунда – и Куникида будет дышать огнем и говорить матом. Два одинаково фантастических и очень вероятных события, потому что степень его злости, казалось, готова была пробить потолок. - Дазай, - умудряется прорычать его имя Куникида, - где отчеты за последние пять миссий?! Ацуши торжествующе смотрит на Танизаки. Тот лезет в кошелек, печально вздыхая над каждой купюрой. - Ой, - абсолютно невиновато тянет Дазай. – Но это так скучно, Куникида-кун, почему бы тебе не написать их самостоятельно? У тебя отлично получается. «Отядзукэ, - мечтает Ацуши, обняв колени под столом, куда предусмотрительно сполз от гнева Куникиды еще после «ой». – Горячий и вкусный отядзукэ на халяву». - …и пока не допишешь – не то что из агентства, из-за стола не выйдешь у меня! Накаджима, под твою ответственность, следи за ним, пока я не вернусь. Ацуши выползает из-под стола и старается игнорировать хихикающего Танизаки, уже не слишком расстроенного потерей денег. - Ацуши-кун, - вздыхает Дазай, не отрывая лба от столешницы. – Убей меня. - Думаете, после такой подставы я сделаю для вас что-то хорошее? – ворчит Накаджима, специально роняя стопку документов рядом с головой Дазая с такой силой, что даже на столе Рампо подпрыгивают конфеты.

4

- Почему я в паре с коротышкой? – страдает Дазай. - Заткнись, скумбрия. Ацуши нервно икает, когда стол приподнимается на пару сантиметров и с грохотом падает обратно, и завистливо смотрит на буддистски-спокойного президента и не особо взволнованных остальных коллег. К чему еще предстояло привыкнуть – так это к сотрудничеству с Портовой мафией, к которому почему-то обязывал вооруженный до зубов нейтралитет обеих сторон, и тому, как менялся Осаму Дазай, стоило ему оказаться рядом с Накахарой Чуей. Представитель Министерства внутренних дел – не Анго, и Ацуши немного любопытно, почему и связан ли с его отсутствием (как и со всем, что происходит в этом городе) Дазай – смотрит со старательно скрываемым скептицизмом. Ацуши его понимает. Кека сказала однажды, когда они говорили на тему коллег и не только, что, возможно, неуживчивость Двойного черного – что-то вроде предохранителя, благодаря которому мир все еще не вверх ногами и не обращен в пепел. «Просто представь, - пробормотала она тихо и ровно, - что было бы, если бы эти двое во всем ладили». - Я бы лучше выпил яд, чем работал с тобой. - Хочешь умереть? Могу помочь, придурок! Президент и босс Портовой мафии растаскивают их, как щенят, настолько привычно, что Фукудзава не меняется в лице, а Мори даже не отвлекается от болтовни с Элизой. Министерство, должно быть, в отчаянии, раз обратилось к ним – это бегущей строчкой читается на лице бедного представителя. - Фу, Чуя, не лезь ко мне, твоя убогая шляпа убивает во мне чувство прекрасного. Со свистом в Дазая летит степлер, светящийся красноватым из-за чужой способности, но гаснет, останавливается и падает на стол от прикосновения ладони. - Даза-ай! Ацуши снова отмечает удивительную способность напарников Дазая рычать его имя, не содержащее ни единой «р».

5

- Изобретательно, согласись. - Хватит уже, - Чуя облизывает сухие губы сухим языком, напоминающим гальку под палящим солнцем. Продолжает после паузы, - осыпать этих мудаков, - снова пауза, - комплиментами. Дазай усмехается: - Не спорю с тем, что они мудаки, но не могу не признать простоту и гениальность задумки. Вместо ругательств, крутящихся в голове, Чуя выдыхает. Усталый и тихий звук похож на шелест сухих листьев, которые ветер трогает из любопытства осторожно и по-кошачьи. Простая и гениальная задумка любому нормальному человеку показалось бы порождением лихорадки или, как минимум, какого-нибудь доктора Менгеле. Чуя моргает, тратя на это остатки сил, и скашивает взгляд на левую руку, накрепко сшитую с правой рукой Дазая десятками стежков. Боль ноет на периферии, успевшая приесться и немного ослабнуть за прошедшие два дня плена. Просто и гениально – бесконечное обнуление его сил без шанса освободиться. - Эй-эй, Чуя, - Дазай мокрой манжетой рубашки водит по его губам – успел намочить, когда надзиратели в очередной раз поили его через силу, чтобы не сдох раньше времени. Раньше Накахары. – Не отключайся, слышишь меня? - Слышу, - сипит Чуя, облизывая губы. – К сожалению. - О, у тебя еще есть силы на сарказм? – удивляется Дазай. – Все не так плохо, как я думал. «Все еще хуже», - думает Чуя. После Порчи в голове все еще туман, а тело, пропущенное через божественную мясорубку, кажется одной большой гематомой. Чуя пришел в себя уже здесь, в клетке, сшитый с Дазаем, как гребаный сиамский близнец. Что-то ему подсказывает, что забвение не было так милосердно к Дазаю, как к нему, а чертовы экспериментаторы вряд ли потратились на обезболивающее, пока шили на живую. Дазай шутит тупые шутки про красную нить и судьбу, отвлекает от боли, провоцируя на злость, и каждый раз, когда приходят охранники с водой, старается пролить на одежду как можно больше, чтобы можно было поделиться с Накахарой, которому в такой привилегии было отказано. Во взгляде Дазая – все больше омерзительной жалости и малопонятной решимости, но у Чуи к этому моменту не остается сил на лишние вопросы – он экономит их, безотчетно и глупо на что-то надеясь. - Эй, Чуя, - говорит Дазай с мерзкой улыбкой, и Накахара даже не собирается открывать глаза, но Дазай продолжает повторять, как пластинка, так что ему приходится. Дазай ловит его взгляд, убеждаясь, что Чуя его слышит и воспринимает, и говорит – так просто, будто о погоде. – Убей меня. Накахара медленно моргает – хочется верить, что у него уже галлюцинации. Дазай говорит так просто, что сразу становится понятно – впервые серьезно. - Даже твои чахлые ручонки – ой, то есть, ручонка – справится с этим. Ты, конечно, не прекрасная леди, но на безрыбье, знаешь ли… обещаю не сопротивляться. Давай, Чуя. Сделай это. Дазай знает, что Чуя понимает – как только Накахара умрет, смысла оставлять в живых Дазая уже не будет. Дазай умрет – закономерный итог для любого человека, в их случае специфически ограниченный ближайшими сутками, может быть, двумя – и разница лишь в том, что, умерев раньше, он даст Чуе шанс уйти. В каком бы Накахара не был состоянии, с его способностью побег будет успешным – делов-то: вынести стену и свалить с пришитым к руке трупом, облегченным и напоминающим воздушный шарик – должно быть, выглядеть будет впечатляюще. - Давай, Чуя, - повторяет Дазай. Чуя медленно поднимает вверх правую руку, дрожащую от напряжения. Дазай призывно чуть вскидывает подбородок, открывая бледную шею с ослабевшими грязными бинтами. Звук пощечины в пустой клетке получается громким, голова Дазая дергается, задевая макушку Чуи и пуская волну боли по затылку до позвоночника. Тишина после этого кажется почти противоестественной. - Я не хочу, чтобы ты здесь умер, - признается Дазай тихо, едва ли громче дыхания Чуи. Чуя слышит – и хмыкает с остатками язвительности, ворочает языком, выговаривая: - Сюрприз, скумбрия, - пауза, - у нас это взаимно. Дазай смеется, щекой ложась на макушку Чуи, как на подушку. Чуя мычит протестующе, но не дергается. - Ты такой романтик, - он снова смеется. – Жить недолго, несчастливо и умереть в один день, да? - Заткнись, Ромео, - фыркает Чуя утомленно, снова закрывая глаза. – И придумай план получше. Вязкая дрема на поверхности сна затягивает Чую обратно, и момент, когда щеку на макушке сменяют губы, ему наверняка снится.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты