Лярва

      За спиной захлопнулась дверь, а улица встретила ярким, летним солнцем, с уже небольшими лужицами, успевшими подсохнуть после вчерашнего дождя. Влага от цветов с клумб около его дома ударила в нос, пробуждая довольную улыбку.       — Пасека? — зависнув в воздухе, спросил Томми.       — Пасека, — утвердительно кивнул головой Таббо, предвкушая работу с пчёлами. Ладно, не всё ещё потеряно в плане настроения. У него всегда есть пчёлки, в конце концов!       — Таббо! — на пешеходной дорожке, как только он вышел со своей территории, его уже успели окликнуть, а ведь он даже калитку не успел закрыть. Над плечом парил призрак, но, кажется, ему было вообще всё равно на то, что кто-то сюда мчится. Тоби подумалось сначала, что он просто не замечает бегущего к ним на встречу мальчишки, а потому решил предупредить:       — Тебе вообще всё равно?       — Меня не видят, так что да.       Таббо глупо хлопнул ресницами, а после закатил глаза. Хорошо, ему неплохо было бы прогуляться к Техно уже сегодня.       — Привет, Фанди, — улыбнулся добродушно пареньку восьми лет с рюкзаком на спине.       — Привет, Таббо! — маленький тоже был в хорошем расположении духа. Он как бы невзначай вертелся, демонстрируя свою новую форму, и от этого было сложно сдержать улыбку.       — Классно выглядишь, — прививать хороший деловой вкус — обязанность Таббо. Ну, по крайней мере, никому кроме него этого в голову не приходило, а значит выбор остаётся невелик. Да и мальчику приятно, вон как счастливо глаза заблестели. — А где Фил? Или ты сегодня один в летний лагерь идёшь?       — Да, сегодня один. У деды Фила какие-то срочные дела, а папа ушёл вместе с ним. Короче, что-то важное и не для детей, — забавно фыркнул лисёнок, и Таббо не сдержал доброй усмешки. — Хэй! И ты туда же!       — Ничего не могу с собой поделать. Ты крайне забавный ребенок.       Мальчик стал покрываться розовыми пятнами, злобно дыша и ещё больше фыркая, а Таббо лишь хмыкнул, потрепав его непослушные волосы, задевая рыжие ушки рукой, и направился на свою работу, которая находилась в противоположной стороне.       — Давай, Фанди, до встречи! Вечером я к вам загляну.       — Хорошо! — для вида проворчал мальчишка, но как только Таббо стал спускаться по лестнице, то тот, приподнявшись на носках, помахал рукой, и, обернувшись, помчался в школьный летний лагерь, виляя лисьим хвостом.       — Кто это? — наконец-то заговорил Томми. Ниточка закрутилась, как буравчик, но затихала, стоило Таббо намотать ту на мизинец.       — О, а теперь тебе стало интересно! — хмыкнул Тоби, а после сразу же ответил, — Сын Уилбура.       Томми замолчал, с шоком уставившись назад. Рот приоткрыт, и губы еле заметно шевелятся, словно пытаются хоть что-то вымолвить, и хочется смеяться с того, насколько всё это смотрится забавно.       — Что?! — в Томми было видно озарение. — У этого… — он на несколько секунд замолчал, чутко нахмурившись, но не сбавив оборотов, — придурка есть ребенок?!       Таббо не царапнуло бы такое обращение к старшему брату со стороны младшего, если бы не красноречивая интонация и мешкание до того, как тот подобрал менее обидное прозвище, зная, что его слушают. Надо как-то это исправлять. Томми ведь что-то говорил про то, что ничего кроме плохого, исключая Таббо, не помнит.       Они завернули за угол, на ведущую к речке вымощенную тропинку. Из-под камней выбивалась посвежевшая трава и пара сорняков, которые вскоре окажутся задавленными ногами прохожих или очередной телегой какого-нибудь купца, решившего посетить Л’манбург.       — Но ведь у него не было ребёнка! — недоумевал призрак, летя спиной вперёд и проходя насквозь множества материальных препятствий, среди которых были и пара прохожих, вывешенные на показ ткани небольшого прилавка для рукоделия, фонарный столб и толстый дуб.       — Оказывается, был. Недавно нашли мальчика в детском доме.       Томми совсем растерялся.       — Он его туда засунул что ли?       — Ты что?! — Таббо удивился. — Неужели, всё настолько запущено?       Призрак отвёл в сторону глаза, замолкнув и нахмурившись. Руки сжались в кулаки, а по нити прошёл разряд раздражения и тихой ненависти, который заставил вздрогнуть. И правда, всё слишком ужасно.       — Нет, не он. Просто когда-то у него был роман с кицунэ. Они расстались, а о ребёнке Уилбур узнал из письма, которое девушка отправила ему. В нём было что-то про то, что она смертельно больна, а потому ребёнка отдаст в детский дом, чтобы о нём позаботились. В письме извинялась за то, что не говорила о существовании их общего дитя и просила позаботиться о лисёнке, — сообщил Тоби, но, кажется, призрак его не слушал.       Томми молчал, а Таббо думал. У него не было сил вчера и сегодня с утра расспросить друга, но сейчас… Сейчас, наверное, неплохо было бы это сделать. Тем более они уже перешли мостовую и сейчас идут по той части города, где можно было бы спокойно поговорить с ним вслух, не стараясь этого маскировать.       — Почему ты решил остаться? Почему не улетел в загробное небо?       Томми разом изменился, вздрогнул, а после поник. Глаза блуждали по рукам и шрамам от молнии, нервно поджимал губы и пальцы, оглаживая каждую «веточку». Нить всколыхнулась, а после завязалась в морской узел. Нервное напряжение передалось и Тоби, накатывая волнами на сознание парня. Приходилось теребить рукав, чтобы хоть как-то занять руки. Постепенно его разум стал окутывать стресс, плотным коконом закрывая взор перед собой. Дыхание сбилось. Что происходит?!       — Я не хотел уходить из жизни именно так… Не знаю чем думал, но явно не головой.       И тут же его отпустило, словно до этого перекрыли доступ к кислороду, а сейчас его ему снова вернули. Жадный глоток и рассеянный взгляд мазнул по Томми, что, сгорбившись, левитировал рядом.       Таббо замешкался, слишком было неожиданно и это странное состояние, что передалось по уже прямой нити, и эта покорность и признание в своих ошибках со стороны его друга. Смерть определено меняет души.       — А… — было слишком неловко и, нервно дернув себя за свисающую сбоку прядь волос, Таббо решил убить двух зайцев одним выстрелом, задавая вопрос и тут же переводя тему разговора. — А что это за нить? Её же, как я понял, никто кроме меня и тебя не видит? Объяснишь? Я буквально только что ощутил паническую атаку…       Призрак вздрогнул и беглым взглядом прошёлся по Тоби. Волнение плясало искорками в глазах, зажигая нежное чувство в груди. Нить дрогнула и стала закручиваться в замысловатые узоры.       Томми вздрогнул и чаще задышал, а после, тряся головой из стороны в сторону, быстро подлетел к Таббо и дал тому подзатыльник, отчего блондин чуть не упал вперёд.       — Ауч! Ты что вообще творишь?! — в ответ по голове призрака прилетел подобный подзатыльник.       — Не думай, и не буду трогать! — в ответ шипел призрак, но теперь он хотя бы не мотал головой, как промокший пес.       — В смысле не думать, Томми?! Ты может умом тронулся или как?!       — Да я тебя ощущаю по этой нити! И ты тоже! Яркие эмоции, мысли и желания, если они достаточно сильные, то ты или я, в зависимости от того, от кого пошёл импульс, будем это ощущать и даже преувеличивать! И ты…! Я из-за тебя сейчас звон в ушах слышу!       — Да что я?! — Таббо негодующе разозлился. — Я недавно кислорода лишился из-за тебя!       Недовольно сщурился и насупился, а призрак в ответ сделал точно так же. Нить вздрогнула и начала крутиться, как юла. Таббо вздрогнул, услышав в голове: «Ненавижу». И мысль была точно не блондина.       Ладно, поцапались и хватит, надо исправлять то, что они сейчас наделали и то, что в принципе произошло с Томми. А произошло с ним следующее — он стал лярвой.       Отведя глаза в сторону и потупив взор, Таббо сделал шаг вперёд, протягивая руку в знак примирения.       — Мир?       — Мир, — кивнул Томми головой, а после пожал руку в ответ. Пальцы холодные, но такие красивые и приятные, что не хочется отпускать, затягивая рукопожатие, но, кажется его мысли разделяли, и призрак скользнул подушечками пальцев по костяшкам блондина.       Но они разорвали неловкое рукопожатие, хоть Тоби и понравилось, однако это было правда смущающе.       На мизинец стала накручиваться лиловая нить, а после неожиданно завязалась узелком. И у Томми была похожая ситуация.       — Это?       — Связь стабилизировалась. Теперь я могу бродить где только захочу.       Таббо удивился, а до этого что? Нет?       — А ранее не мог?       — Нить не завязана была, так что сосуды просто бы разрушились, улети я куда-нибудь дальше тридцати трех футов, — ответил Томми, а после усмехнулся, — А ты хотел, чтобы я улетел?       Томас определенно играет на его шатких нервах. Глаз дернулся, и раздался медленный вдох и выдох. Спокойствие, Таббо. Только спокойствие.       — Если бы это было так, то я тебя не затащил бы в кровать, — отмахнулся Тоби, а после повернулся и пошёл дальше. За ним раздалось смущенное хмыканье, принесшее большее, чем ожидалось, удовлетворение.       Ряды стволов деревьев постепенно стали рядеть, и вот дорожка вывела их к сельской части Л’манбурга, где ребят встретил лёгкий и прохладный ветерок, принесший прекрасный запах леса, луговых цветов и влаги. Поле, полное золотых колосьев пшеницы, простиралось до следующих холмов. А там пройти ещё немного, и будет пасека.       Ранбу живёт недалеко от того места, ведя своё домашнее хозяйство: выращивает овощи, разводит кроликов и куриц, мясо которых очень вкусное, а также прекрасно готовит колбаски, вяленое мясо и вкусный наваристый бульон. Пусть у него и были проблемы с памятью, но он вел свою Книгу Памяти, в которой отмечал всё что сделал, пообещал сделать или сделает.       — Красиво… — рядом уже шёл, а не парил Томми, непрерывно следя за тем, как сгибаются колосья, прогибаясь под бризом. В глазах, полных чистого равнодушия, зажглась новая искра, изнутри подсвечивая голубым. Уголки губ дрогнули, и он улыбнулся, говоря вслух те же слова, что и при жизни, — Жаль, что это не может длиться вечно. Верно, Уилбур? Уилбур?       По спине пробежал озноб, и Таббо с волнением глядел на то, как его друг, повернув голову, замер, словно оловянный солдатик.       — Таббо, а где Уилбур?       Кажется, всё идёт через пятую точку. Собственно говоря, как и всегда…