❝ М𝑢ℭт𝑒𝑝 𝑢з𝒐щ𝑝ённ𝒐ℭть… ❞

Гет
PG-13
Завершён
6
Пэйринг и персонажи:
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
… А потом… Опять безмолвная, тихая ночь, своими дождями смывая следы твоих жестоких и непростительных деяний, в которых я чувствую себя виноватой, увидя в газете вновь слова: «Мистер Изощрённость опять убивал»…
Посвящение:
Посвящается самому фильму «Дом, который построил Джек», вдохновившему меня на написание данного стихотворения. Фильм по-настоящему шикарный и чудесный, так что, после просмотра, очень зацепил!
Также, посвящается самой лучшей и талантливой писательнице, чудесной и великолепной подруге, а также просто милому и шикарному человечку на свете: менестрель-анархистка. Гигантское тебе спасибо за всё, цветочек!
Примечания автора:
На самом деле, вдохновение для написания этого стихотворения пришло ещё довольно-таки давно, но желания и сил писать почему-то никак не было… Однако, после просмотра фильма «Дом, который построил Джек», резко появилось вдохновение, чтобы писать фанфик с данным пэйрингом, и вот, наконец-то, я написала и опубликовала эту работу для вас. Так же, я, возможно, напишу фанфик размером «Драббл» с данным пэйрингом, который, соотвественно, будет уже побольше. Надеюсь, что вам понравится, так как это стихотворение вышло, на самом деле, не таким уж и маленьким по объёму; к тому же, я усердно старалась над ним.
Приятного чтения!
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
6 Нравится Отзывы 4 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Руки твои, глаза твои и лицо твоё — до слёз знакомое, бóльное и, как ни странно, для меня родное Видят жертвы несчастные твои теперь, когда ты причиняешь боль им. Помнишь то, как были счастливы и радостны мы вдвоём, а теперь ты оставил лишь одно: страдание и боль? Была счастлива, любима и нужна тебе, потом увидала — убийца ты, серийный маньяк, на руках кровь невинных жертв. Хоть не знаю и не вижу по-настоящему как, но чувствую то, как ножом ты пронзал тех, кого мне жаль, и я была б готова всё отдать, лишь бы жили они, люди, что не сделали нам ничего не хуже, Делал счастливой, любил ты меня, а потом убийца неизвестный — это ты, Джек, да? Уж ночь какую по счёту, одна останусь я, во тьме, гадая то, когда же ты уже остановишься наконец, вернувшись туда, где были любимы мы всегда, Жду безмолвная я, тихая, и слов не говоря, но опять тебя нет: всё понятно без слов — опять не придёшь. Я одна останусь в месте том, где счастье мы с тобой обретали вдвоём, пока ты, не вспоминая ни о чём, будешь сердце разбивать мне, ощущая боль несчастных людей*, И сердце напополам тогда у меня — одна часть — счастье, радость и покой, кои всегда были с тобою и мной, а другая половина — страдания, обида и боль, что приносишь ты мне морально одной. И тогда весь мир о убийствах жестоких твоих громко заговорит, сказав, что да, ты — «Мистер Изощрённость» — жестокий маньяк. И если б тогда не моя любовь и не сердце моё, горевшее тобой, не дало б свободно пойти и обо всём рассказать, лишь бы убийств новых не совершать*. Полиция выйдет на след, увидев, кто вновь убивал несчастных людей, увидят они письмо твоё и поймут, что опять ты просишь «ещё»*. И станешь ты собой восхваляться, как наркотик, прося о большем, что надо, пойдёшь опять туда, куда надо, не вспоминая обо мне и том, как хорошо и спокойно было нам вдвоём Когда не было ничего этого злого, отвратительного, жестокого и плохого, что творишь лишь ты один теперь, а когда было всё хорошо и прекрасно, когда не было жертв из-за тебя, маньяка, несчастных. Счастье наше — моё прошлое, хорошее и счастливое воспоминанье, а что для тебя значит та сказанная мной и отвечанная тобой фраза? Помнишь ли ты хоть единое-одно из нашей прекрасной и хорошей жизни с тобой, когда всё было тихонько и спокойно, а не тогда, когда ты, как сейчас, убивал? Одна по ночам останусь я без тебя, пока ты будешь опять меня сильнее душою добивать своими острыми ножами и жестокими в письмах словами, а день придёт — опять ты вновь со мной, когда счастливы мы снова с тобой, когда вижу я, что всё хорошо, когда ты со мной, А потом… Опять безмолвная, тихая ночь, своими дождями смывая следы твоих жестоких и непростительных деяний, в которых я чувствую себя виноватой, увидя в газете вновь слова: «Мистер Изощрённость опять убивал». У искреннего счастья, великой радости и бесконечного объятья есть конец — жестокий финал, которого никак не отнять, где во всём виновен лишь ты один, убивая не только живых, но и тех, кого когда-то по-настоящему любил*, И финал в нашей, поначалу, красивой истории таков — ты никогда не придёшь туда, где были любимы мы друг другу всегда, одну оставишь ты меня, не давая надежд на то, что всё прекратится хоть когда-нибудь. Глаза твои глубоки, голубы и бездонны — для меня как раньше ясное, нежное небо средь тёмного и мрачного места, а теперь — боль, зло, непонимание и мучение одно, хоть любимы твои глаза для меня будут всегда, А руки твои для меня раньше как тёмный рай, где всё счастье и любовь скрыто под мрачностью и злостью твоих жестоких теперь миров, руки, что столь для меня знакомы, светлы и для того, чтобы ты меня обнимал, буду знать я их прикосновение всегда. Взгляну на свои руки, губы, что дарили тебе поцелуи, взгляну в глаза свои*, что сверкали от счастья и любви, даривших мне лишь один-единый ты, взгляну на себя и пойму, не зная как, что именно я любила тебя, но ты всё разбил сильнее, чем сто пуль пистолета, Руки мои, которых когда-то касался ты, теперь холодны, не живы, печальны и никому, кроме тебя, не нужны, глаза мои, которым когда-то ты дарил искры счастья и заставлял меня счастливо смеяться, теперь померкли, темны и нет там ни единой ни к кому, кроме тебя, искры любви. Душа моя на части и куски разбивается от преступлений твоих, что совершаешь ты, тем самым убивая не только несчастных, но и меня, меня — ту, что по-настоящему любила тебя, сердце моё стало больным, истерзанным и неживым, потому что в него нож вонзил ты, Опять бело-чёрная бумага с огромным шрифтом: «Новые убийства», опять полиция идёт по домам там, где ты боль и страдания причинял, опять была та дождливая, беспросветная, холодная ночь, где тебя не было со мной, опять кровь, залившее всё место, опять ты прячешься по тем местам, которые только знаю я… … И если б не страстная любовь моя, терзавшая меня, я б все ужасы и кошмары прекратила бы разом*… Лишь бы ты никому на глаза не попался, лишь бы руки твои, что дарили тепло мне, не стали закованы в цепи́, лишь бы лицо твоё, дарившее мне счастье и любовь, не смотрело в лицо судей, что говорили б правду злую, такую сердцу больную, но, несомненно, истинную правду, я никому не говорю, потому что люблю, Та самая настоящая моя к тебе любовь, что пылает сильнее, чем сто тысяч других злосчастных слов, что больнее и одновременно сильнее, чем непростительные твои убийства, та любовь в избитом, но сильном сердце моём горит к тебе, несмотря ни на что. Тебе легко, ничего не стоит того, чтобы взять и хоть невыносимую, глубокую и страшную боль другим причинять, ты не боишься ни полиции, ни того, что кто-то поймать тебя может легко, тебе наплевать на то, если со всем миром произойдёт что, но тебе не наплевать на то, когда вернувшись, ты не найдёшь меня там, где мы были любимы, нужны и дороги́ всегда, Мне тяжело, тошно, страшно и больно — сидеть одной, во тьме ночной, когда тебя нет, мой дорогой и родной, рядом со мной, когда никто не обнимет, не спасёт, не скажет, что «всё будет хорошо и прекрасно», когда я сижу и вспоминаю то, как радостны и счастливы были мы с тобой. Плачу я, разбиваюсь, ломаюсь на части, осколки, куски и страданья, что принёс ты мне, той мне, что всё ещё любит тебя, как и всегда, и, как ни странно б не было для сто миллионов людей, ты тот, кто смысл мне жить, радоваться, быть любимой и счастливой даёт — и знаю я то, что ты всё так любишь меня, даже если я в то не верю — Но я верю, дорогой, без сомнений, лицемерий и не вру тебе, я верю, просто верю в то, что любимы мы друг другу с тобой, любили, любим и будем такими, даже если это надо я стерплю страданья, упреки и униженья, мне больно, одиноко и страшно от твоих преступлений, знаю то, кто стоит за смертями жертв и… ненавижу за то тебя, ненавижу… И одновременно люблю, по-настоящему люблю. Несчастные люди, невинные жертвы, полиция бегает по следу, пытаясь словить убийцу, но нет его, хоть невозможно, но нету… А это ты, да, Джек, ты — ты тот, кого я всегда любила и не могу до сих пор любви нашей лишиться, но ненавижу тебя, ненавижу за то, что убиваешь и страдать заставляешь — Ощущаю себя виноватой, хочу сама отдаться полиции и сказать, что я — убийца, быть запертой, казнённой, просто стать на весь мир жестокой убийцей… Не выдавая настоящего маньяка — тебя, Джек, да… Просто умереть, забыть и не вспоминать — ненавижу тебя! Люблю, но ненавижу… Ты — убийца, злой, беспощадный, жестокий убийца. Воспоминания у меня теперь «лежат на руках»: счастье, радость, любовь и покой — я и ты вместе друг с другом, любимы, нужны; убийства, жертвы, газеты, письма — страх, боль, страданья, виноватость — всё смешалось в одно: я помню то, как сказал ты мне однажды, что будешь всегда со мной, я нежно улыбнулась, сказал, ты меня любишь, — а что… В итоге-то что? Одно: счастье наше разбилось напополам, оставив нас двоих, побитых по частям! Никто, никогда… Нет, Джек, никогда никто больше не склеит наше счастье по швам, вернув ту радость и покой, что всегда дарили мы друг другу с тобой, теперь лишь осталось одно: наша несчастная, как жертвы твои, истерзанная любовь, что больше никогда не оживёт, нет, Джек… Никогда больше не оживёт, если люблю я тебя, но и ненавижу по-настоящему тоже я… Джека — люблю, «Мистера Изощрённость» — терпеть не могу.
Примечания:
Будешь сердце разбивать мне, ощущая боль несчастных людей* — имеется в виду, что лишь одна она будет чувствовать и ощущать всю физическую боль жертв Джека, однако при этом она остаётся совершенно невредимой и живой, но она вся морально и душевно убита, ей больно, страшно и жалко за несчастных людей;
И если б тогда не моя любовь и не сердце моё, горевшее тобой, не дало б свободно пойти и обо всём рассказать, лишь бы убийств новых не совершать* — значит, что она смогла бы свободно пойти в полицию и рассказать о том, кто является настоящим серийным убийцей, поскольку полиция так и не сумела поймать его, но она просто не может этого сделать из-за их искренней любви;
«Ещё»* — имеется в виду, что Джек говорит о том, что он хочет убить ещё больше жертв;
Убивая не только живых, но и тех, кого когда-то по-настоящему любил* — имеется в виду, что Джек не только физически и по-настоящему убивает и причиняет боль живым людям, но, при этом, он морально и душевно убивает её, которая его всегда по-настоящему любила;
Взгляну в глаза свои* — значит, что она посмотрит на саму себя, заглянет в свой внутренний мир;
И если б не страстная любовь моя, терзавшая меня, я б все ужасы и кошмары прекратила бы разом* — (схоже со вторым) если бы она его не любила искренне или же разлюбила бы давно, то легко сумела бы признаться полиции в том, кто убивает людей, тем самым прекратив убийства и преступления.
Гигантское, огромное и большущее спасибо за прочтения, лайки, добавления в сборник и прочее! ♥️

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Убийцы"

Ещё по фэндому "Преступники"

Ещё по фэндому "Дом, который построил Джек"

Возможность оставлять отзывы отключена автором
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты