День, когда ты повзрослеешь

Джен
G
Завершён
11
Пэйринг и персонажи:
Размер:
5 страниц, 1 часть
Описание:
Завтра Джеймс Кирк уже не сможет переплыть реку.
Посвящение:
Написано в подарок для Yukich.
Примечания автора:
Текст написан в 2016 году, персонажи сильно младше себя, повествование от второго лица в настоящем времени, очень условный полуфентезийный мир.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
11 Нравится 3 Отзывы 3 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Твой старший брат всегда говорил: «Джим, не переплывай реку». Конечно, ты переплывал. Все так делают, и ты делал. Джордж тоже переплывал, когда был младше, а потом вырос и прекратил. Для взрослых земли за рекой опасны. Там солнце горит ярче и раскаляет добела песок, там бродят хищники: проворные, но крупные, словно медведи, с длинными клыками; там водятся ядовитые змеи и ящерицы размером с дом. Там, среди песчаных холмов, есть глубокие холодные озера, которые окружают цветы, что дурманят запахом и заставляют уснуть навсегда. Для детей эти опасности — не опасности вовсе. Дети играют со зверями, катаются на ящерицах, бегают среди цветов и плещутся в холодной воде, змеи не видят в них угрозы для себя, а жаркое солнце разве что заставит кожу покраснеть. За рекой живут люди мха. Твоя мать говорила, что они — это ожившие камни с дна одного из холодных озер, которые мох покрыл полностью и однажды, когда молния ударила в них, они поднялись и ожили. Твой отец говорил, что их сердца не бьются, и оттого они так спокойны в дни торга, когда открывается мост, и ваши люди обмениваются с ними товарами. Ты знаешь, что ошибаются и мать, и отец, ведь ты дружишь с одним из людей мха, и он говорит, что они рождаются так же, как рождаются обычные люди. И даже больше: ты знаешь, что его мать — человек. Ты видел ее. Издали, потому что тебе нельзя в поселение людей мха. У нее розовая кожа и круглые уши, ее зовут Аманда и ты уверен, что видел на кладбище, по свою сторону реки, могильную плиту с таким именем. Иногда ты хочешь спросить, как так вышло, что она живет здесь, среди людей мха, но ты боишься. Всегда боялся. Но сегодня особый день и последний шанс задать вопрос, потому что завтра тебе исполнится шестнадцать, и ты больше никогда не сможешь переплыть реку, ты станешь взрослым, а путь сюда окажется для тебя закрыт. Ты мечтаешь построить корабль, который будет плавать между берегами и на нем найдется место для всех, но ты не знаешь, как это сделать. Потому сегодня приплываешь, и сердце твое болит при мысли, что в последний раз. Ты идешь по речному песку, к густым зарослям. За ними деревья, а дальше начинается пустошь, где господствует один ветер. Пустошь можно миновать своим ходом, ты так делал, но не сегодня. Сегодня тебя уже ждут. — Спок! Привет, Спок! — кричишь ты и машешь рукой, стоит деревьям остаться за твоей спиной. Он сидит на спине ящерицы, чьи ноги больше похожи на колонны, а шея такая длинная, что не составило бы труда обломать флюгер на крыше дома старейшины, если бы кто-то привел ящерицу на твою сторону реки. Спок пятками подгоняет своего зверя к тебе, скидывает веревочную лестницу, чтобы ты мог забраться и устроиться за его спиной. — Ты же говорил, что больших ящериц тебе не доверяют, — говоришь ты, когда вы затягиваете лестницу обратно и укладываете ее в седельные сумки. — Я стал старше, — говорит Спок, — как станешь и ты, Джеймс Кирк. Его голос всегда ровный и он всегда называет твое имя полностью. Так делают все люди мха. Но ты научился слышать отдельные интонации в словах Спока, это как учиться различать между собой воронов: поначалу они кажутся одинаковыми, но потом удается найти крошечные различия. Сегодня Спок печален. Ты так и говоришь. — Печаль — нелогична, — отвечает он, натягивая поводья, чтобы ящерица повернула и пошла через пустошь. Солнце припекает, но еще не обжигает так, как должно обжигать взрослых. Это тебя утешает. Одежда, что на тебе, высыхает за минуты. — Но тебе печально, — повторяешь ты. Кожа ящерицы, которой ты касаешься босыми пятками, шершавая. Ткань одеяния Спока — мягкая и пахнет чем-то терпким. Или, может быть, это его черные волосы? Или кожа? Другие люди мха не давали тебе подойти так близко, чтобы почувствовать. Ты хватаешься за плечи друга, когда ваш верховой зверь начинает бежать. — Так, значит, у тебя уже был День рождения? — спрашиваешь ты, не отпуская Спока. Тот не возражает ни словом, ни жестом. — Был. Я старше тебя. — Ненамного? — спрашиваешь ты. — Мы отмеряем время иначе. Ты молчишь, он тоже. Вы познакомились годы назад, и тогда тебя не волновало, насколько взрослый твой друг. Теперь же почему-то волнует. — А ящерица может бежать еще быстрее? — это твой вопрос. Вместо ответа, Спок просто подгоняет ящерицу, и горячий ветер шумит у тебя в ушах. Ты смеешься, пусть и боишься, что упадешь. Упадешь вместе со Споком, потому что до сих пор хватаешься за него. Но никто не падает, просто ящерица замедляет бег, когда показывается одно из холодных озер. Вы соскальзываете с ее спины и направляетесь к воде, пьете, ополаскиваете лица, а потом лежите среди ярких цветов. — Как так случилось, что твоя мать живет среди людей твоего отца? — спрашиваешь ты. Это удается легко, хотя раньше вопрос и казался немыслимым. Спок смотрит в небо, его зеленоватое лицо сосредоточено, будто он считает песчинки в пустыне. — Она ушла до своего посвящения во взрослые, — его голос, наконец, разрушает тишину. — Ее назвали погибшей, выбили имя на надгробном камне и смерть оплакали. Это объясняет все и не объясняет ничего. — Она ведь не ребенок, — говоришь ты, — но солнце не обжигает ее, а ящерицы не считают врагом. Спок молчит. Переворачивается на бок, и смотрит на тебя. Ты отвечаешь ему тем же. Лицо его безмятежно, но ты знаешь — он борется с собой, боится открыть секрет, как когда-то боялся сказать, что его мать не из людей мха. — Когда вас посвящают, — говорит Спок, — то дают выпить сыворотку. Она меняет запах, меняет восприимчивость, делает вас менее приспособленными к жизни по эту сторону реки. Ты улыбаешься. — Зелье Шестнадцати, — говоришь ты, — благодаря ему мы можем дышать в шахтах и не умирать. И не болеем лихорадкой, которая бывает от укусов клещей. — Да, — отвечает Спок, — это польза, которую сыворотка приносит. Детям запрещают переплывать реку, потому что боятся, что они останутся здесь навсегда. — Такого никогда не бывает, — говоришь ты и осекаешься, думая о матери Спока. А еще ты думаешь о других могилах на кладбище. И о том, что у ваших соседей погибли две дочери. Ты не знаешь, сколько людей живет по эту сторону реки. Ты не пересекался ни с кем, кроме Аманды, но это не означает, что их нет. Вы молчите, а потом Спок поднимается и подает тебе руку. Она сухая и горячая, будто внутри него горит пламя. — Сегодня вечером мои люди будут отправлять в небо фонари, — говорит Спок, — так мы посылаем сигнал тем, кто может нас искать. — Искать по эту сторону реки? — спрашиваешь ты, продолжая держать его за руку. — Нет. Из космоса. Он замечает, что ты его не понял и объясняет: — Это то, что находится по ту сторону неба, то место, где горят звезды. Ты киваешь, хотя и хочешь спросить, кто же может искать людей мха по ту сторону неба. — Ты хочешь, чтобы я помог с фонарями? — спрашиваешь ты. — Да, — отвечает Спок, а потом объясняет, чтобы доказать самому себе то, что это не просто желание, а что-то «логичное», добавляет: — больше участников — больше посланий. Но ты согласен и так.

***

Вы проводите этот день вместе. Проезжаете через пустошь, и Спок отпускает ящерицу, она сама найдет путь к поселению людей мха. Содержимое сумок вы несете сами. Но недалеко, потому что скоро выходите к руинам. Здесь повсюду покореженный металл и странные блестящие камни. Когда вы были детьми, то впервые встретились именно здесь: ты брел целый день под палящим солнцем, следом за шустрыми ящерицами, которые больше дразнились, чем пытались сбежать от тебя. А Спок, как сам говорил, собирал ягоды. Сегодня вы тоже едите ягоды, а еще те овощи и фрукты, что лежат в его седельных сумках. Они сухие и или невероятно острые, или приторно-сладкие, но тебе нравится. — Всегда думал, — говоришь ты, — а чем это все было раньше, пока не превратилось в руины? Храмом? Дворцом? Домом? — Кораблем, — отвечает Спок, — кораблем, что летал по небу. Он печален, но ты этого не говоришь. Просто кладешь руку поверх его и улыбаешься.

***

— Останься, — просит Спок. Над вашей головой в темное небо поднимаются фонари. Те, что запустили вы и те, что запускают другие. Золотые огни на фоне белых звезд. Красиво. — Не возвращайся на свой берег, — умоляет Спок. Если сказать, что он «умоляет», то сейчас, наверняка, даже не поправит. Не скажет, что это нелогично. — Ты можешь жить с нами, — говорит он. — Не проходить обряды своего народа, не становиться взрослым. Ты почти слышишь его мысли, говорят — люди мха так общаются между собой. В его мыслях то, что он не скажет вслух, побоится даже теперь. — Я бы хотел, — говоришь ты, раскидывая руки и глядя в небо, — но я обещал матери и брату, что вернусь. Спок молчит, ты чувствуешь горечь в этой тишине и продолжаешь, глядя уже на него: — Но тебе я обещаю, что однажды вернусь за тобой. — Как ты сделаешь это, Джеймс Кирк? — спрашивает Спок. — Я построю корабль, который будет плавать по реке и неважно, с какого берега ты будешь. Спок кладет ладонь тебе на плечо. Горячую и живую, вовсе не каменную. — А не лучше, если корабль будет летать? — спрашивает он. — Намного лучше, — говоришь ты и улыбаешься.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты