Литературные гении

Смешанная направленность
PG-13
В процессе
6
автор
Размер:
планируется Миди, написано 15 страниц, 1 часть
Описание:
Быть гением - задача не простая. В возрасте шестнадцати лет Кагеяма Тобио закончил школу и поступил в Киотский университет. В Семнадцать он гордо носил звание шестого литературного гения, ненормального заучки и Тобио-чана.
***
Приквел к работе "Моё творчество для вас какая-то шутка?" (https://ficbook.net/readfic/9865797) повествующий о жизни Ойкавы Тоору и Кагеямы Тобио до работы преподавателями.
***
Сборник кагехин - https://ficbook.net/collections/16738427
Посвящение:
Визуализация персонажей и краткое описание(чтобы долго не искать):
1. Кагеяма Тобио - https://vk.com/wall-197831964_247
2. Ойкава Тоору - https://vk.com/wall-197831964_248
3. Атсуму Мия - https://vk.com/wall-197831964_249
4. Бокуто Котаро - https://vk.com/wall-197831964_251
5. Акааши Кейджи - https://vk.com/wall-197831964_253
6. Алиса Хайба - https://vk.com/wall-197831964_254
Примечания автора:
Некоторые моменты здесь выдуманы (например, состав журнала "Литература для всех"), но большая часть фактов взята из реальности. В Японии действительно были люди, которые в таком молодом возрасте становились лауреатами и даже победителями литературных премий.
Единственное, Киотский университет больше направлен на химию, физику (как я поняла) и большинство "успешных" студентов именно с этих направлений, но и в области литературы были выпускники-лауреаты. В работе же их количество преувеличено (в те года, о которых повествуется)
Могу сказать, что биография Алисы во многом пересекается с существующим автором и некоторые моменты у других гениев (это было сделано для того, чтобы фф больше походил на жизнь)

Это ПРИКВЕЛ и для его понимания необязательно читать основную историю.

Предупреждение: если у вас какие-то проблемы с феминитивами, то тут есть их подобие. Т.к. мне не нравится "врачиня" и слова, построенные этим же способом, а "врачиха" несёт унизительный окрас, я использую слова мужского рода (врач), но у глаголов женские окончания. Вот такой вот я чудак, так что прощу прощения.

Не откажусь от беты ;)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
6 Нравится 5 Отзывы 1 В сборник Скачать

Университетские будни

Настройки текста
Преподаватель с хмурым выражением лица уставился на лежащие перед ним листки с контрольными работами по литературе двух лучших студентов этого направления. Поправив очки на своём немолодом лице, он встал из-за стола и подошёл к сидящим юношам, которых он задержал после пары. — Что это? — мужчина резко хлопнул по столу рукой, положив перед ними контрольные работы лицевой стороной вверх. Он и сам понимал, что не стоит злиться на студентов, но такого поведения он от них не ожидал. Всегда примерные «мальчики», которых он хвалил почти каждое занятие, пишут уже вторую работу на отнюдь не удовлетворительную оценку. — Некомата-сан, мы… — попытался объясниться один из студентов, но прервался, ведь не знал, чем можно было оправдать такую оплошность. Ойкава Тоору впервые видел такое выражение лица у всегда улыбчивого мужчины. — Что вы? — чуть спокойнее спросил преподаватель. — Нам очень жаль, — вмешался в разговор второй студент — Кагеяма Тобио. Некомата-сан часто прощал ему различные промахи, ведь никогда они не касались учебного процесса, да и понимал преподаватель, что услышав даже лёгкую критику в свой адрес, Тобио внимательно изучит всю тему, чтобы ничего подобного больше не повторилось. Несмотря на то, что Кагеяма втайне от всех носил звание «любимчика», Тоору ни капли ему не уступал. Ясуфими не мог назвать паренька слабым или бездарным, но до восходящей звезды он не дотягивал. — Тоору, — ласково он обратился к своему ученику, — Ты же никогда не уступал Тобио. Всегда выполнял все домашние задания, готов к любому неожиданному вопросу, даже не связанному с темой. Я вспоминаю твои тексты на первом курсе и, читая твои теперешние работы, испытываю небывалую гордость за тебя. И что же ты творишь? Ойкава в смущении потер затылок, растрепав итак неаккуратно уложенную прическу, из-за чего стал походить на домашнего ёжика. На скулах студента появился лёгкий румянец, а сам он не мог придумать, что ответить. Некомата-сан редко хвалил своих студентов, и его слова дорогого стоили, потому страх разочаровать преподавателя поселился в сердце такого саркастичного и уверенного в себе Ойкавы ещё на первом курсе. У любого человека есть авторитет, и для Тоору этим авторитетом являлся Ясуфими Некомата. — Простите, — наверное впервые в жизни извинился студент. Нет, не впервые. Он извинялся перед мужчиной в метро, которому наступил на ногу, он извинялся перед однокурсником, на которого случайно пролил кофе, он извинялся перед собакой своего племянника, когда закрыл её в ванной на ночь. Но впервые он просил прощения, а это большая разница. — Cognoscere ignoscere*, дорогой Тоору, а я тебя не понимаю, — Некомата-сан сказал известную фразу Терентия из комедии «Самоистязатель». — Я не буду спрашивать, что с вами двумя происходит, но, мальчики мои, чтобы такого больше не повторялось, а иначе… — Что «иначе»? — уточнил взволнованный Кагеяма. На щёчках Тобио проступил точно такой же, как и у его одногруппника, румянец стыда. — А иначе два месяца исправительных работ в университетской столовой, — довольно закончил Некомата-сан. — А такое бывает? — удивлённо спросили студенты. — Нет, но я знаю нескольких поваров лично и они не против подмоги. Представляете, как ваши одногруппники будут есть, а вы, вместо этого мыть посуду или пол? Хотите? — Нет, — в подтверждение они оба отрицательно помотали головой. — То-то же.

***

Кагеяма Тобио являлся гением гуманитарных наук в своей школе — старшей Карасуно. Его талант был замечен ещё в средней школе на различных олимпиадах, а в старшей он был эдакой местной звездой, которой пророчили великое будущее. Он даже получил Грант на обучение в университете и, уже в шестнадцать лет, поступил во второй по уровню образования университет после Токийского — Киотский университет. Киото привлёк Тобио своей исторической и культурной ценностью из-за чего он выбрал именно этот университет, а никакой другой. Огромное количество буддийских* храмов, культурных памятников и дворцов: сад камней, замок Ниндзё, замок Фусими и императорский дворец — и это только те, что на слуху не только в Японии, но и по всему миру. В подработке Кагеяма не нуждался — хватало и тех денег, что ему достались в наследство от матери, да и дедушка был бы только рад потратиться на родного и единственного (пока что) внука. Покинув Сендай, Тобио почувствовал облегчение. Больше над ним не нависала тяжелым грузом вина, за произошедшее с его семьёй, и лишь ночью, укладываясь спать, перед ним как наяву возникали образы родителей и разбившийся о его голову кружки. Пятнадцатый день рождение он не забудет никогда. Приехав в Киото, подросток поселился в общежитие и первые два года ему даже удавалось жить одному в комнате, что было удивительно не только для него, но и других студентов. Тобио подозревал, что не обошлось без вмешательства дедушки и показаний психотерапевта. Казуё долго не хотел отпускать ещё маленького, по его словам, Тобио, за чьё психическое здоровье он так переживал. Не каждый ребёнок может пережить смерть матери, а уж тем более, если мать умирает из-за него. Казуё не винил Тобио в произошедшем. Скорее он испытывал вину, что не забрал внука сразу после ухода Казуми из семьи и не настоял на лечении матери Тобио. Возможно, всей этой ситуации могло и не быть, и Казуё не нашёл бы повешенный труп бывшей жены своего сына и зарёванного и испуганного мальчика рядом. Первым делом, как всё устаканилось*, Кагеяма старший отправил внука к психологу, а чуть позже и к психотерапевту. Его очень беспокоило, что Тобио закрылся в себе и днями, приходя со школы, закрывался в комнате и учился, либо писал что-то в своей тетради. Казуё волновался, что Кагеяма мог пересмотреть какой-нибудь «Тетради смерти» и из-за этого странно себя вести, но врач развеял его опасения. Мальчик просто ушёл в свои эмоции и переживания, а проще всего ему их выразить было на бумаге. — Сейчас он потерян. Вы говорили, что раньше он был амбициозен в своих стремлениях, но теперь… — Я пытался поговорить с ним о его будущем. — И что же он вам сказал? — Что не знает, что ему делать. Я так переволновался, раньше он всегда отвечал довольно однозначно. — И что же он говорил раньше? — Что как только закончит школу и сдаст все экзамены, то поступит в Киото, а после будет писателем, — поправляя узкое горло свитера, пояснил Казуё. — Осталось всего пара месяцев до его выпуска… Я не представляю, как он уедет так далеко от дома в таком юном возрасте и после всего, что он пережил. — Вы же в курсе, что ваш внук — гей? — перевела тему психотерапевт. Она уже знала ответ на этот вопрос, но женщине было необходимо сначала поговорить с пациентом на тему его поступления и самочувствия Она была специалистом в своей области и уже не первый год работала с травмированными семейными обстоятельствами подростками. Возможно ей удастся уговорить Кагеяму повременить год другой; в другом случае, она направит его к знакомому психотерапевту в Киото, чтобы подросток не оставался без присмотра. — Да, конечно. С этого и начались все проблемы, — устало выдохнул дедушка и снял очки, чтобы протереть глаза. — Как вы к этому относитесь? — Мне это не понять. Изначально, когда я об этом узнал от своего сына… Я среагировал довольно негативно, но не на Тобио. Всё же я с ними не живу. — А дальше? — Успокоившись недели через две, я предложил Казуми не лезть в это дело, да и сам предпочёл остаться в стороне. Тогда я ещё не знал, что мой сын уже покинул свою семью, — честно ответил Казуё. — Тот год я редко появлялся дома у Фудзико и Тобио. Раза три-четыре. Меня там не жаловали — я же не знал, куда подевался мой собственный сын. Фудзико была из богатой семьи, так что нужды в деньгах у неё не было, но я всё равно хотел им помочь. Тем более, Тобио мой единственный внук. Пожилой мужчина посмотрел в сторону окна и о чём-то задумался: взгляд его был устремлён вперёд, веки не опускались в течении пары минут, руки он сложил замочком у себя на коленях, а спина его была абсолютно ровная. Психолог будто в реальности ощущала повисшее напряжение — Казуё вспоминал день смерти Фудзико. — С момента, как я забрал Тобио к себе, меня будто обухом по голове ударило. Мне всё равно, кто он: гей, натурал или кто-там ещё есть. Тобио — мой внук, и самое главное для меня — его счастье. Я боюсь, что теперь он не сможет быть счастливым, — на глазах Казуё выступили совсем незаметные капельки влаги, которые он поспешил утереть рукавом вязаного свитера. — Многие дети, которые пережили подобные травмы, преодолевают это и живут счастливо. Не стоит сомневаться, что и с Тобио всё будет прекрасно. Он упорным, сильный и по-настоящему талантливый мальчик. Посттравматическое стрессовое расстройство — это серьёзно, но поддаётся лечению. У него уже возвращается аппетит, воспоминания о случившемся уходят… Единственное последствие травмы, которое остро ощущается Тобио — растерянность, — психолог понимала*, что рассказала Казуё далеко не всё, но мужчина сейчас не совсем рационально мыслит — произошедшее для него тоже не прошло незаметно. — Думаете, он скоро придёт в норму? — Я на это надеюсь. Как женщина и ожидала, Кагеяма не послушал её и настоял на поступление в Киото. Она дала ему номер телефона психотерапевта и попросила обязательно связаться с ним, а чтобы подросток её не обманул, сделала пометку в его личном деле (так университетский доктор будет знать, что Тобио необходима помощь). Женщина была уверена, что Ичиго поможет парню окончательно прийти в норму и единственное, в чём сомневалась психотерапевт, так это в отношение подростка с родственниками, в особенности с дедушкой. Всё же вся эта ситуация произошла после того, как он доверился своим родным и рассказал о своей «тайне». Первые полгода были самыми сложными в жизни Тобио в Киото: адаптация в новой для него среде сильнее развивала в нём самый сильный симптом посттравматического стрессового состояния — нарушение когнитивных процессов и эмоционального состояния; другие студенты сторонились его из-за разнесшегося среди перваков слуха о его ненормальности, которую он «подтверждал» своей отстранённостью. Кагеяма считался самым молодым и самым умным студентом не только в своей группе, но и во всём потоке. В первую неделю с ним пытались подружиться парочку человек, но Тобио чувствовал исходящую от них «фальшь». Он был уверен, что они подошли к нему только как к отличнику, у которого потом можно списать, а не как к заинтересовавшей их личности. Через месяц его пребывания в Киото, сын университетского врача, который по счастливой случайно оказался одногруппником Кагеямы, разнёс новость о ненормальноси местной звезды. Отношение преподавателей никак не изменилось, но вот студенты стали отсаживаться от подростка, перешёптываться за его спиной, и, по мнению самого Тобио, оправдывали преподавательское «ведёте себя как дети неразумные». Но на факультете был не один восходящий талант (оно и понятно): Атсуму Мия — парень, который в возрасте тринадцати лет был награждён престижной премией издательства «Каваде Шобо Шинша», а с семнадцати ежемесячно публикуется у них. Услышав о гение-перваке, он самолично приходил посмотреть на Тобио и позадирать его. — Чего молчишь? — в тихую от преподавателя, Атсуму пробрался на пару чужого курса и подсел к «ненормальному заучке». — А о чём говорить? — записывая лекцию, спокойно спросил Кагеяма. Как бы не хотел Мия вывести подростка из себя, он был спокоен, как гора. — Так ты у нас паинька, да? — усмехнулся третьекурсник и откинулся на спинку стула. — Что ты имеешь в виду? — То и имею. Твоя мама наверное тобой гордится? — с издёвкой спросил Атсуму. Чего не ожидал студент, так это того, что такой безобидный вопрос выведет Кагеяму из себя и он со всей силы треснет обидчику тетрадью по лицу. И кто бы мог подумать, что от удара тетрадкой из носа может пойти кровь… Вторым популярным студентом-гением литературы был Котаро Бокуто. Он преуспевал не только в учёбе, но и в спорте, из-за чего имел множество поклонников, но самым верным из них был Акааши Кейджи. Акааши и Бокуто были уже на последнем курсе, и если Котаро всё же собирался уйти в спорт, Кейджи был верен своему ремеслу и подал заявки в несколько издательств. Одним из них было и «Кавабе Шобо». Бокуто та ещё в каждой бочке затычка, поэтому не ждать его прихода к первокурсникам было бы глупо. Из-за своей занятости, он смог навестить Тобио только к концу первого семестра, когда большинство зачётов уже были позади и многие преподаватели обсуждали между собой одарённого новичка. — Акааши, — громко воскликнул появившийся в дверях секс-символ университета прошлого года, — я его нашёл. Довольный как объевшийся сметаны кот, Бокуто плавно влетел в аудиторию, а за ним появилась его «тень» в образе Акааши Кейджи. — Бокуто, отстань от парня, — устало попросил его Акааши. — Но я ещё даже не приставал! — возмутился он и подсел к Кагеяме. Излишнее внимание от студенческих «звёзд» также не положительно влияло на отношения Тобио с одногруппниками. — Как тебе у нас в университете? — Неплохо, — растеряно ответил подросток. — Боже, ты такой молодой. Даже жирок с щёчек ещё не сошел, — потрепав за упомянутую часть тела, Котаро с довольной моськой повернулся к Кейджи, который продолжал стоять у двери со сложенными на груди руками и слегка недовольно смотреть на приятеля. — Ну и чего ты такой недовольный? — Если мы сейчас не выйдем отсюда, то снова опоздаем на пару. — Да ладно тебе, что тут такого. Зато мы наконец посмотрим на нашего кохая. Я слышал ты врезал Атсуму? — всё также радостно трещал Бокуто. — Правда? — удивлённо спросил Акааши. До этого момента он выглядел совершенно незаинтересованным происходящим, но последняя фраза заставила губы расплыться в улыбке. — Давно пора было. Этот выскочка думает, что раз он литературный гений, то ничего ему за обзывательства не будет. — Всё ещё злишься, что он зовёт тебя моей тенью? — вопрос Котаро остался без ответа. Как знал Тобио из всех окружающих его слухов, Атсуму недолюбливал Акааши как раз-таки из-за таланта последнего. Мия полноправно считал Кейджи своим соперником из-за чего и задирал неказистого студента. Кагеяма подозревал, что «неказистым» старшекурсника считали именно из-за его характера. Акааши не любил пристального внимание к себе, не говорил без надобности и если попросить у него совет, то может довольно дерзко указать на все ошибки, которые многие могут пропустить… но не Кейджи. Он любит порядок во всём. Для многих остаётся тайной, почему два таких разных человека так близки. Опять же, основываясь на слухах, Бокуто и Акааши вместе со школьной скамьи и первый, вроде как, испытывает к своему товарищу не совсем дружеские чувства. Третьем популярным, что очень важно, литературным гением Киотского университета была Алиса Хайба. Первое время её знали как младшую сестру известного волейболиста Льва Хайбы, но девушка быстро смогла показать, что не стоит её недооценивать. В возрасте тринадцати лет девушка, под влиянием произведений Дадзая Осаму, начала свою литературную деятельность. Первое время писала рассказы, чуть позже перешла на новеллы. Во время обучения в университете написала новеллу «Обухом по голове», благодаря которой уже в девятнадцать лет стала лауреатом премии Акутагавы Рюноске.* Алиса была единственной, кто почти не общалась с другими литературными гениями университета. Возможно, это было связано с тем, что она единственная является девушкой. Если возвращаться к слухам, то насколько Тобио известно, Атсуму подбивал к ней клинья ещё до истории с новеллой и премией, но быстро получил отворот поворот. Хайба сейчас была на третьем курсе педагогического факультета, поэтому с ней не так просто пересечься, но Кагеяма к этому и не стремился. Четвертой литературной звездой Киотского университета был Ойкава Тоору. Закончив школу в семнадцать лет, он незамедлительно поступил в Киотский университет на факультет филологии, как и его мать когда-то. Госпожа Ойкава была уверена, что её сын пойдёт по её стопам и уже прокладывала ему дорогу в журналистику после окончания бакалавриата. Так почему же Тоору называют литературным гением? Выдрессированный с детства, парень запоминал непомерное количество информации, связанной с литературной деятельностью. За его плечами немалое количество школьных олимпиад в области знания японского языка или биографии различный деятелей культуры. Но что отличало его от остальных, так это отсутствие великого дара. В школе он был одним из лучших, но попав в университет, его быстро затмили другие студенты и к концу первого семестра первого курса мало кто мог вспомнить, кто такой Ойкава Тоору. Некомата-сан был восхищён, когда парень, буквально восстав из пепла, сдал ему своё сочинение во втором семестре. Ясуфими две недели допытывался у студента, как он за каникулы так улучшил свои навыки. Тоору до сих пор не ответил на этот вопрос. За тот год Ойкава с потом и кровью вырвал себе звание одного из лучших. Именно поэтому приход Кагеямы Тобио так подкосил его. Без особых усилий самый молодой студент Киотского университета получил себе звание пятого (с Акааши шестого) литературного гения. Не имея в своём кармане никаких наград, Тобио умудрился с первых пар обратить к себе внимание не только многих студентов и преподавателей, но и представителей редакций. Старательный, спокойный и талантливый студент в феврале две тысячи девятого года получил премию за лучший детектив и прозвище «Тобио-чан». В марте его рассказ «Потерянный» был опубликован в журнале «Литература для всех» прямо под несколькими стихотворениями Акааши. Из-за японской системы образования и счастливой случайности программа обучения у Кагеямы и у Тооры была очень схожей, что и обусловило частое пересечение студентов на парах. Стабильно, с понедельника по пятницу, они пересекались в коридорах, в аудиториях и даже в столовой. Ойкава готов был повеситься и засунуть Тобио с собой в петлю. Кагеяма готов был утопить Тоору в общей душевой. — Опять ты, — пренебрежительно бросил второкурсник при виде своего врага. Поправив уложенную лаком прическу, Ойкава будто специально оторвался от своей компании и сел за столик, где в одиночестве сидел Тобио и ел темпуру. — Опять я, — саркастично пробурчал Кагеяма и засунул креветку в рот. Тоору взял с подноса свой салат и молча принялся жевать. Так они и просидели весь обеденный перерыв, не перекинувшись ни словом. Первое время было странно, когда Ойкава вот так вот садился с Кагеямой за один стол и, сказав ему пару гадостей, замолкал, но позже подросток привык к такому поведению «семпая». Ему даже начали нравится их совместные посиделки. Встреча с Ойкавой что-то передвинула в сознании Тобио. Как бы первокурсник не хотел этого признавать, но единственный человек, который не просто не распускал вокруг него никаких сплетен, но и пресекал, если слышал что-то нелицеприятное о Кагеяме, был именно Тоору. Он мог звать его «Тобио-чан», сопля, малявка и даже слабаком, намекая на его хиленький вид и поселившиеся от кошмаров синяки под глазами, но никогда он не переходил черту. Так они сосуществовали до третьего курса, а точнее до одной августовской вечеринки. Тобио старался избегать такие мероприятия, но это была последняя вечеринка Атсуму Мии, на которую собирались прийти все. В том числе и закончившие в прошлом году университет Бокуто и Акааши. Если бы не присутствие на тусовке семпаев, Кагеяма бы навряд ли туда пошёл. Надев поверх белой футболки оранжевую толстовку, чёрные спортивки и кеды, Тобио вышел из комнаты общежития. В этом году он не возвращался домой и всё лето провёл в Киото. Дедушка приехал к нему на неделю, но его дочь (сестра отца Кагеямы) родила в июне своего первого малыша, из-за чего требовала к себе много внимания. Не то чтобы Тобио обиделся или расстроился. Ему было всё равно. До места встречи студентов было недалеко — всего две станции на метро, десять минут пешком. Вуаля — и Кагеяма на месте. Тобио не знал, что обычно нужно для таких мероприятий, поэтому припрятал пакет конфет в огромном кармане толстовки. Переступив порог дома, семнадцатилетний подросток догадался, что конфеты тут будут не к месту. Ещё только восемь, но многие студенты уже успели упиться в хлам: кто-то танцевал в главной комнате, кто-то целовался в коридоре или на пути на второй этаж, кто-то даже успел уснуть на диванчике. Взгляд Кагеямы зацепился за кучкующуюся группку людей на кухне, где во главе стола сидел Атсуму Мия. Собираясь скрыться с глаз несносного выпускника, Тобио уже развернулся в сторону импровизированной танцплощадке, но в последний момент был замечен. — Тобио-чан, — дурацкое прозвище прицепилось к подростку кажется навсегда и уже все из шестёрки гениев звали его так. Ну, а как иначе, он же самый маленький здесь. — Вот и я покидаю гнёздышко. Теперь вы с Тоору остаётесь вдвоём. Не знаю, как такая паинька, как ты, и такой сладенький ублюдок, как Ойкава будете уживаться вместе, — с издёвкой проговорил Мия. Он не безосновательно использовал именно «ублюдок» для описания Тоору. Поднабравшись опыта, Ойкава не просто улучшил свои навыки в писательстве, но и научился выявлять слабые стороны своего соперника, чтобы позже морально давить на него. Свою смазливою мордашку он стал использовать в «научных» целях, чтобы выпытывать полезную информацию у тех, кто на эту мордашку клевал. Он мог бы быть великим журналистом. — Уж как-нибудь переживём твой уход, — расплываясь в гаденькой ухмылочке, заявил появившийся на кухне студент. — Ох, вспомнишь лучик, вот и солнышко, — хмыкнул Атсуму и залпом выпил какую-то жижу из своего стаканчика. — Прибежал отстаивать честь своего хвостика? — Мой хвостик? Поменьше бы паясничал и смог бы им стать. Сидевший в стороне Бокуто наконец заметил происходящее и поспешил вмешаться: — Тоору! Тобио! Вы пришли! — радостно взвизгнул Котаро и, отцепившись от Акааши, поспешил к своим кохаям. — Я так по вам скучал. — Он уже наклюкался, — прокомментировал Кейджи и попытался отцепить приятеля от Кагеямы. Ойкава лишь недовольно посмотрел на эту картину за что получил заинтересованный взгляд от притихшего Атсуму. Тот вопросительно приподнял брови, а после расплылся в улыбочке. — И мы скучали, — хлопнув Бокуто по плечу, Тоору шлёпнулся на стул, который ему освободил какой-то первак. — Ты уже на третий курс переходишь, да? — не отлипая от любимого кохая, продолжал расспросы Котаро. — Ага. — А щёчки всё такие же детские, — отметил Бокуто и наконец уселся на стул, повиснув на плече Акааши. Кагеяма очень не любил, когда кто-либо делал акцент на этом недостатке. — Закончили лобызаться? — вопросительно приподнял одну бровь Атсуму. — А король не доволен? — в той же манере ответил ему Ойкава. Закатив глаза, Кагеяма треснул семпаю по затылку и уселся рядом. — Ты чего? — под громкий смех Мии потирал затылок Тоору, в недоумении уставившись на Тобио. — Я бы на твоём месте не смеялся, — шуточно угрожал третьекурсник Атсуму, чем заставил того закрыть рот. Пятёрка гениев уселась за стол. Вокруг них бродили любопытные студенты, но подойти ближе они не решались, лишь одна девушка осмелилась. Отбросив назад свои светлые волосы, она уселась ровно между Ойкавой и Атсуму, перегородив их друг от друга. — Алиса! — радостно завопил Бокуто и обернул стаканчик с соком в руках Акааши. — Спасибо, Котаро, — язвительно пробормотал Кейджо, но приятель его не слушал. — Как поживаешь? Ты с красным дипломом окончила? — Да. В дипломе анализировала рассказ Дадзая «Беги, Мелос!», — довольно сказала девушка. Атсуму справа от неё притих. — Моя девочка! Я анализировал его самую известную на весь мир работу — «Исповедь «неполноценного» человека» — хором закончили они. — И как? — Популярные работы с одной стороны легче анализировать, ведь столько человек это сделало до тебя, но с другой, сложнее привнести что-то новое. — Согласен, — качнул головой Акааши. — А ты что анализировал? — полюбопытствовала Хайба. — «Повесть о Гэндзи». — Любишь же ты жизнь себе усложнить, — пробормотал Котаро. — Ничего подобного. — Оно же огроменное! Да и в истории написания столько теорий, что у тебя диплом страниц на сто будет! — на это заявление Кейджи просто промолчал. Ойкава молчаливо толкнул приунывшего с краю Тобио, чем привлёк его внимание. — Заснул что ли? — Нет. Я внимательно слушал. — И что же наслушал? — Не твоё дело, — хмуро сказал Кагеяма. — Да ладно тебе, расскажи. — Какое произведение собираешься брать для диплома? — громче чем нужно спросил третьекурсник. Сидящие за столом повернулись в их сторону. —У меня были повести Мори Огая, — закончил свою мысль Мия. Хайба рядом усмехнулась. — И как? — На шестьдесят страниц накропал*. У него довольно интересные произведения, есть где развернуться. Немного подумав, Ойкава посмотрел на Тобио и спросил: — А ты бы кого выбрал? — Новеллы Акутагавы. — Чего? — удивлённо спросил Бокуто. — Ты ж за… устанешь про них про все писать. — Поверь, не устану, — с усмешкой отозвался Кагеяма. — Я бы писал о Кафу Нагаи. — Он же вроде и репортёром был? — поинтересовалась Алиса. — Удобно. Да и ты же журналистом собирался быть, будет полезно ознакомиться с его работами. — Нет. Я не пойду в журналистику, — заявил Ойкава. Гении ошеломлённо уставились на него. Столько сплетен за спиной Тоору было о греющей ему место мамочке и тут такое. — Почему? — Акаши озвучил вопрос, который у каждого повис на кончике языка. — Не хочу. Пойду в магистратуру. — В Киото? — будто незаинтересованно спросил Тобио. — В Токио. На секунду за столом повисла тишина, но доставший из шкафчика сакэ Бокуто быстро разрядил обстановку: — Может выпьем. Никто не отказался. Только Тобио хотел воздержаться, но, вспомнив, что больше не на таблетках, согласно кивнул. Получив свой стаканчик с напитком, Кагеяма с компашкой чокнулись* и залпом выпили жидкость. Тобио скривил лицо чем вызвал смех у Атсуму и Ойкавы. — Тобио-чан, ты как ребёнок, — улыбнулся расслабившийся Мия и подлил сакэ в свой стакан. Тоору, услышав знакомое прозвище из уст выпускника, недовольно уставился на Атсуму. — Что? Ревнуешь свою козявку? — Закрой рот, а, — вмешался в разговор Кейджи; Алиса засмеялась. — Акааши, ты устроился в редакцию? — Да, — ответил за него Бокуто. — В отделе манги. — Я хотел в литературный, но там не было свободных вакансий. Спасибо, Бокуто, что перебил меня, — слегка обижено прозвучал Акаааши. — Ой, вишенка, прости. Услышанное заставило напивающегося Атсуму подавится, но никто не решился это никак прокомментировать. — Так слухи о влюблённости Бокуто были правдивы? — прошептал Тобио на ухо Ойкавы. Оглянувшись по сторонам, Тоору приблизился к уху Кагеямы и тихо проговорил: — Ещё со школьной скамьи. В старших классах Котаро вроде как признался ему, но был отвергнут. Не знаю как сейчас, но они очень близки и ни у кого из них до сих пор нет второй половинки. — Не зря тебя называют всевидящим оком, — возник позади перешёптывающейся парочки Кейджи. — Да. Мама бы мной гордилась, если бы стал журналистом, — спокойно проговорил Ойкава. — Недостаточно точно. Мы с Бокуто уже несколько месяцев в отношениях, — довольно заявил Акааши. — Ну так далеко от кампуса у меня информаторов нет, — обиженно сказал студент. — Вы видели мой последний матч? — воскликнул Котаро с другого конца комнаты. Взглянув на Кагеяму из-под опущенных ресниц, Кейджи направился на звук родного голоса, оставив студентов наедине. Немного помявшись Тобио решил начать разговор: — Так ты решил поступать в Токио? — Да. — И кем думаешь работать? — Преподавателем. — Преподавателем? — Ага. Буду учить студентов литературе, кто бы мог подумать, — усмехнулся Тоору и отпил сакэ. — Чего не пьёшь? А ты разве не на таблетках? — Нет. Мой курс закончился месяц назад, — честно ответил Тобио. — Ты сегодня необычайно спокойный. Перешёл на наркоту? — в голосе сэмпая слышалась издёвка. — Да иди ты, — Кагеяма толкнул его в плечо и рассмеялся. За эти два года он искренне привязался к своему «врагу». — Меня из дома выгнали, — зачем-то сказал Ойкава. — Меня там и не ждут. — Думаешь? — Уверен. Что будешь делать? — Думаю найти соседа в Токио. У меня есть немного денег, хватит на первое время. — Ну тебе ещё этот год надо прожить. Тебе одолжить? — искренне спросил студент. — Как-нибудь без тебя справлюсь, малявка, — улыбнулся Тоору. В его улыбке не было издёвки или злости, только лёгкое разочарование и усталость. Видно эту новость он узнал не сегодня и даже не вчера. — Спать хочу, — потёр глаза старший. — Тут есть комнаты вверху. — Они не для сна используются. Пойду один и меня оттуда выпроводят. — Ну хочешь, я с тобой схожу. Ойкава приподнял брови и заинтересованно посмотрел на кохая. — Не для этого, дурак. Уже в комнате Кагеяма вспомнил про припрятанный пакет с конфетами в кармане толстовки. Он не смог поесть внизу, поэтому закинуть что-нибудь в рот не было бы лишним. — Хочешь? — доставая пакет, спросил Тобио у Ойкавы. — Ты с собой конфеты притащил? — шлёпнувшись на кровать удивлённо спросил старшекурсник. — Да. Так будешь или я их выбрасываю? — Эй, ты чего, — подскочил с кровати Тоору. — Чего сразу в мусорку. А сам чего не съешь? Тобио слегка помялся. Побегав глазками из одного угла в другой, Кагеяма взял лежащий на кресле плед и аккуратно прилёг с краю. — Ты меня игнорировать решил? — Я не голоден, — и как назло желудок студента издал рёв. Ойкава скептично приподнял бровь и сел рядом с кохаем, протягивая ему конфету. — Я не могу, — честно сознался Тобио. — Почему? — Мои щёки. — А что с ними не так? — Они как у ребёнка, — жалостливо проговорил третьекурсник. — Ненавижу их. На это заявление старший старшекурсник лишь засмеялся. — Я бы не переживал на твоём месте. — У всех давно уже сошёл детский жирок, а у меня до сих пор! «Так и хочется тебя за щёчки потрепать!» — Хей, да ладно тебе. У кого-то они сходят в пятнадцать, а у кого-то в двадцать. У некоторых вообще всю жизнь, — заявил Ойкава, но слегка запнулся в последнем предложение. Кажется зря он это сказал. — Утешил, так утешил, — недовольно пробормотал Кагеяма и уложил свою голову на подушку. — Давай спать. — Прям здесь? — А зачем мы сюда по-твоему поднялись? Подремлем пару часов и вернёмся.

***

Эта вечеринка сдвинула их отношения с мёртвой точки. Теперь, пересекаясь в коридорах, они махали друг другу рукой; в столовой, сидя за одним столом, разговаривали о последних значимы событиях на факультете, но самое главное: — Мы теперь живём в одной комнате? — шокировано произнёс Ойкава, открыв дверь своих новых апартаментов и увидев на одной из кроватей отдыхающую тушку. Отложив книгу в сторону, Кагеяма также удивлённо на него посмотрел. — Получается… что да. Переступив порог комнаты, Тоору потянул за собой большой чемодан с вещами. — А ты быстро разложился, — подметил Ойкава, увидев развешанные плакаты, пару футболок и пиджаков на вешалке, раскиданные по столу карандаши и кисточки. — Это моя комната. Я жил здесь предыдущие два года. — А, понятно, — скомкано ответил Тоору и выгрузил на свою кровать содержимое портфеля, который был у него за плечами (Тобио не сразу его приметил). — А кто был твоим соседом раньше? — Мне казалось, что ты всевидящее око, — осуждающе заявил Кагеяма. — Я жил один. — Это из-за болезни? — Не твоё дело. — Тобио-чан, какой ты грубый. Делаешь вид, что между нами ничего не было? — Закрой рот, а? — попросил студент. Тоору отметил, что щёки его сменили окрас. — Я должен узнать о тебе побольше, раз мы теперь соседи. Не думаешь? — У меня иное мнение. Нас просто поселили в одной комнате на неопределённое количество времени, но друзьями нас никто не заставляет быть. — Не заставляет, но, будем честны, мы уже почти ими стали, — смеясь, проговорил Ойкава и принялся развешивать свои рубашки. В руках у него была белая рубашка с красными полосками, на которой были изображены вишенки. Она привлекла внимание третьекурсника: он не видел у Тоору этой рубашки. — Новая? — не удержал язык за зубами Тобио. — Да… А ты откуда знаешь? — Впервые её у тебя вижу. Ты ж как сорока, любую новую шмотку на себя напяливаешь. — Прозвучало довольно грубо, — с довольной улыбкой сказал Ойкава и поставил собрание сочинений Нацумэ Сосэки. Старшекурсник не ожидал, что Кагеяма подмечает такие вещи.

***

Третий курс был самым бурным в жизни Кагеямы Тобио. Он сам не осознавал, чем для него обернётся подселение такого соседа. Ойкава любил овсяную кашу и тамагояки на завтрак; если раньше они обедали в университетской столовой, молча поедая свою пищу, то теперь Тоору стал силком вытягивать приятеля с собой на улицу. Они могли просто сидеть на траве возле кампуса и есть бенто, смотря дурацкие видео на ютуб, а могли пойти в кофейни недалеко от университета. Однажды они пошли в Старбакс через улицу и встретили там Бокуто, который покупал им с Акааши кофе. Ойкава искренне удивился, ведь Кейджи как-то делал целое исследование на тему: «Старбакс не имеет права называться кофейней». Ойкава любил лёгкие аромат цветение сакуры; если раньше субботы Кагеяма проводил за чтением или ноутбуком, то теперь Тоору тянул его «в люди» то на какие-то светские вечеринки, где им надо было надевать костюмы, то в студенческие бары, где даже самая лёгкая футболка пропитается потом и дышать будет сложно из-за духоты, то в парк, насладиться гармонией природы. Тобио не хотел признавать, но ему нравилась такая жизнь. У него никогда не было таких близких друзей, с которыми он мог бы заниматься всеми этими безумствами, но он никогда и не испытывал сожалений. Сейчас же, если бы кто-то забрал у него Ойкаву, он с уверенностью бы заявил, что будет скучать. С чуть меньшей он бы сказал, что не отдаст.
Примечания:
Пб вкл.
1. Всё понять — всё простить на латинском.(Понять означает простить)
2. Буддийский образовано от "будда", буддистских от "буддизм".
3. Устаканилось - стабилизировалось. (в моей семье это слово используется повсеместно, но некоторых моих знакомых оно удивляло)
4. Накропал - написал
5. Действительно есть японка, которая стала лауреатом в таком молодом возрасте
6. Повторюсь для тех, кто не читал комментарий: У меня есть некоторые проблемы с феминитивами. Врачиня не нравится, но врачиха несёт в себе негативный окрас, поэтому здесь вы пронаблюдаете такие "ошибки", как сомневалась психотерапевт, поняла психолог и т.д.
6. Чокнуться тут в значении стукнуться бокалами, но кто их знает. Эти творческие люди

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Haikyuu!!"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты