автор
Размер:
19 страниц, 1 часть
Описание:
Спок так часто смотрит в его сторону, что знает: в его Кирк поворачивается крайне редко.
Примечания автора:
! хочется сразу предупредить, что здесь Спок довольно эмоциональный и запутавшийся пирожок. про отношения с Ухурой – по касательной, но я разрешила себе додумать и развить их связь не в том ключе, в котором еë показали в фильмах. ООС указан в жанрах.
!! матчасть может быть неверной или сырой, но я очень старалась (правда).
вдохновлено "вояджером-1" Noize MC и всеми его песнями, посвящёнными космосу

публичная бета рабочая, спасибо заранее за указания на ошибки!
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
92 Нравится 30 Отзывы 18 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Когда Спок думает о капитане Кирке как о землянине, он мысленно себя одёргивает: Джеймс Тиберий Кирк был рождён в аварийной капсуле в холодном космосе. Его первый крик утонул в вакууме. Дитя космоса, дитя солнечной системы и бесконечных галактик. Может, не такие они с ним и разные. С детства — бунтари, каждый по-своему, повзрослев, оба блестяще завершили обучение в Академии, у обоих вместе с кровью сердце гонит по венам живой интерес к новому, неизведанному, желание добраться туда, куда до сих пор не ступала нога человека. Они прожили так много лет плечом к плечу, и теперь Спок наконец понимает, что подразумевают люди, когда говорят: время пролетело. Время летит мимо них, как на варп-двигателе. Думать о прошлом бессмысленно и нелогично, произошедшего уже не изменить, события вшиты в материю времени. Возможно, это человеческая половина Спока обращается к годам в Академии, вспоминает тот самый тест Кобаяши Мару, на котором нахального вида кадет с соком от яблока на губах бессовестно сжульничал. Как ему удалось взломать экзамен, который спрограммировал Спок? Вулканец тогда ответил: — Я не знаю. От воспоминания уголки губ непроизвольно дёргаются вверх: Джим всегда находил лазейки и потаённые пути. Не веря в безвыигрышные ситуации, он смело смотрел опасностям в лицо. Спок пытается отмедитировать всколыхнувшие что-то под рёбрами воспоминания, но разум упрямо возвращается к их с Кирком первой встрече лицом к лицу: ярко-голубые глаза искрили от дерзости, раздражения, воздух между ними наэлектризовался, и Споку было любопытно. Кирк всегда вызывал у него интерес, с самого начала. Тот день очень хорошо запомнился коммандеру: пришли тревожные новости с его родного Вулкана. Тогда Спок узнал, что такое потеря и горе, он весь пошатнулся внутри, как малолетнее дитя потянулся к комфорту, который ему так самоотверженно предложила Нийота. Вместе с фантомным ощущением их первого поцелуя ему запомнилось собственное отражение в её глазах, полных слёз. Ухура искренне хотела разделить с ним боль утраты. Он никогда не видел себя таким, никогда себя так не чувствовал, в один момент потеряв почти всё, Спок искал утешения в её прохладных руках у себя на лице. Он знает — у неё пламя под кожей, но для него её прикосновения всегда были подобны прохладному ночному ветру. Нийота, проглотив ком в горле, однажды посмотрела ему в глаза — так, что ему стало страшно, потому что он понял: она его видит. — Это из-за Джима, да? Спок ответил ей молчанием. Тишина повисла между ними — звук не распространяется в космосе, несказанные слова гасли как гаснут на небосводе звёзды. Он ничего ей никогда не обещал, и она не строила иллюзий. — Ох, Спок, — она обняла его, такая лёгкая и гибкая. — Он же даже не подозревает. Спок удержался от вздоха и позволил себе расслабиться в её объятиях, закрыть глаза, ссутулившись, позволил себе быть перед ней нелогичным, беззащитным, сгорая внутри от понимания, что причинил ей неудобства и, возможно, боль. Что причинял ей боль каждый раз, когда не смотрел в её сторону. — Это к лучшему, — тихо произнёс он, когда она отстранилась, чтобы снова взглянуть ему в глаза.

***

Когда Спок с Ухурой подняли преступника Хана на борт корабля — последний шанс спасти Кирка, Маккой, взглянув на зелёную кровь на сбитых костяшках и разбитой губе, сказал вулканцу: — Не такой уж ты и логичный, когда дело касается Джима. Тогда Спок не согласился с доктором. Потому что они практически никогда не принимали мнения друг друга. Он еле дышал, у него кололо в боку, адреналин уступил место боли, и она расползалась по всему телу злокачественными гематомами. Вымотавшийся после погони за Ханом и борьбы с ним, он уснул у кровати Джима и проснулся под поток ругательств Маккоя. Кирк был так бледен, и Спока чуть не вывернуло наизнанку, когда он запоздало осознал, что какое-то время тот был мёртв. В камере радиоактивного реактора Джим закрыл глаза, и стало темно, как самой глубокой ночью. Лицо Спока горело от слёз, какая-то часть его самого осталась умирать вместе с Кирком. Потеря Джима ощущалась как потеря Вулкана, как потеря дома.

***

Когда дело касается Джима, Спок не знает, как себя вести, тщательно выстроенные щиты трещат и рушатся, он то горит от злости и гнева, то теряется, так и не решив, что сказать или как отреагировать. Пришедший в себя и вставший на ноги Кирк кажется Споку призраком, он вернулся с того света, и Спок каждый день готовится потерять его снова. Он подолгу не может уснуть, мучаясь от нелогичного страха проснуться в реальности, где им не удалось спасти Джима. — Ты как-то позеленел в последнее время, — замечает Маккой, когда заходит в турболифт на несколько этажей позже Спока. — Цвет кожи вулканцев схож с цветом кожи людей, мы «зеленеем», как Вы выразились, в те случаях, когда, например, кровь приливает к лицу или… — Святая Мария, лучше бы я молчал, — Маккой раздражённо качает головой и, когда лифт останавливается на нужном ему этаже, за локоть выводит Спока с собой в сторону медотсека. — Доктор, моя смена на мостике начнётся через четыре минуты и пятнадцать секунд, — протестует коммандер, затормозив. — Вколю тебе витаминов, Джим не выдержит твоей кислой рожи. — Я не понимаю, как настроение капитана может зависеть от вкуса моего лица. Маккой ворчит ещё угрюмее, но Спок расслабляется и послушно следует за доктором. Определённые витамины точно будут ему полезны. Пять лет в космосе, исследовательские миссии, рывки в космическом пространстве всё дальше и дальше, глубже в неизведанное, близкие сердцу «Энтерпрайз» и его команда, знакомое свечение космоса и такое незнакомое выражение глаз капитана. Море волнуется раз — волнуется расплескавшийся в глазах Кирка океан. Так сильно тоскует по родной планете, что забирает синеву океанских вод с собой. Спок с детства находит голубой цвет приятным, пускай даже на Вулкане разнообразие цветов не было привычным явлением. Когда Спок думает о капитане Кирке, он думает о голубой Терре, как капля она зависла в бескрайнем космосе, немного прохладная для привыкшего к высоким температурам вулканца, с слишком далёкими и блеклыми звёздами. С Вулкана было видно совсем другие созвездия и планеты. Самый молодой капитан Звёздного флота слишком занят наблюдением за проплывающими мимо «Энтерпрайза» планетами и их спутниками, за чтением отчётов и их составлением. Спок так часто смотрит в его сторону, что знает: в его Кирк поворачивается крайне редко. И это волнует, это грызёт изнутри, и он почти вздрагивает, когда встречается глазами с Ухурой, она наклоняет голову набок, у неё сочувствующий и понимающий взгляд. Он только чуть сжимает губы, прежде чем повернуться обратно к своему рабочему месту. Спок много медитирует, ищет ориентиры — в себе и в окружающем его космосе, зачитывается научными трудами, работает смену за сменой без выходных. Как-то же надо протаскивать себя через будни на «Энтерпрайзе», когда непослушно дрожат пальцы и чувств слишком много — беспричинные ревность, обида. Такие эмоции могут негативно сказаться на его способности не только ясно мыслить, но и выполнять обязанности коммандера. Кирк всегда иррационально волновал Спока и так же волнует сейчас. Рядом с ним хочется чувствовать, хочется жить долго и процветать. Кирк притягивает Спока, как гравитационное поле планеты притягивает сгорающий в её атмосфере корабль.

***

— Ты ему никогда не скажешь? — шепчет Нийота в турболифте, не смотря в его сторону. — Это неприемлемо и совершенно точно навредит рабочим отношениям. — Спок, — Ухура поворачивается к нему, её высокий хвост взметается в воздухе, ладонь опускается на сердце вулканца — это такой человеческий жест, что Спок приподнимает одну бровь, — тебя это погубит. Лицо Нийоты совсем близко, от неё знакомо пахнет, и Спок не знает, нужно ли что-то сказать. Она жалеет его, потому что знает, что такое невзаимность. Турболифт мягко тормозит, ресницы Нийоты вздрагивают. Двери с тихим шипением разъезжаются. — О. Ухура отдёргивает руку и оборачивается, Спок весь сжимается. У лифта Джим, и вулканец ловит на его лице эмоцию, которую не успевает распознать. Нийота выходит первая — идеальная осанка, взгляд устремлён вперёд, Спок отстаёт на несколько секунд. — Капитан, — он привычно вежливо кивает Кирку. — Мистер Спок, — приветствует Джим в ответ и входит в турболифт. Спок хочет повернуться и посмотреть на Кирка до того, как турболифт тронется, он пересиливает окаменевшие мышцы и разворачивается. Успевает столкнуться взглядами с Джимом за долю секунды перед тем, как двери съезжаются. Море волнуется два — Споку кажется, что он наглотался солёной воды, она выжигает ему лёгкие, кислорода критически не хватает. Спок не контролирует свою руку, когда она тянется к тому месту, где минутами раннее покоилась ладонь Ухуры — к своему сердцу.

***

— Спок, что это? Кирк держит в руках падд с заявлением Спока на увольнение, в котором он запрашивает высадку на ближайшей базе Звёздного флота. — Это заявление на увольнение, капитан. Спок смотрит куда-то мимо головы Кирка, чувствуя, как все на мостике развернулись к ним, совершенно не стесняясь того, что работа приостановилась без видимой причины прямо под носом у капитана, и наблюдая за разыгрывающейся драмой. Затягивается молчание, Спок слышит, как Кирк тяжело дышит, а затем вздрагивают все, потому что Джим гаркает: — Всем за работу! Сулу, Чехов! — Кирк рывком поднимается с кресла. — Лейтенант Ухура? — Нийота вздрагивает и возвращается к работе, Джим становится лицом к Споку, тот упирается взглядом в носки своей обуви. — Пройдёмте со мной, коммандер. От Джима горячими волнами расходится злость, корабль неожиданно дёргает в сторону, и Кирк срывается: — Мистер Сулу! Мне нужно пригласить другого рулевого на мостик? Вы не в состоянии справиться со своими обязанностями? — Прошу прощения, капитан. — Мистер Спок, — шипит Кирк и шагает к турболифту. Спок поднимает голову, складывает руки за спиной, ей он ощущает взгляды команды, которые снова прилипают к нему, и следует за капитаном. Несколько секунд после того, как турболифт мягко трогается, слышно только дыхание Джима, тяжелое и глубокое. Спок успевает обратить внимание на указанный Кирком этаж — они спускаются к каютам, а затем Джим дёргается и зажимает кнопку «Стоп». Успевший разогнаться лифт останавливается, и Спок понимает, что не дышит. — В чём дело, Спок? Вспышка гнева гаснет, и Кирк весь сужается, сдувается. Расстояние между ними так ничтожно малó, что вулканцу кажется, что он слышит, как бьётся о решётку рёбер сердце человека. Джим всегда спокойно вторгается в личное пространство Спока — тот ему попросту позволяет. — Я принял решение занять должность дипломата Нового Вулкана и считаю, что обязан выполнить долг перед своей родиной. — Мы же уже это проходили, разве нет? — Кирк хмурится и пытается что-то разглядеть в глазах Спока, гнев тает, его заменяет растерянность и искреннее непонимание. — Может, ты устал, или я загружаю тебя, а тебе хочется заниматься наукой? Ты можешь проводить больше времени в лабораториях, если тебе это нужно… — Капитан, вулканцы не устают так, как это обычно случается у людей. Мы на одиннадцать с половиной процентов более устойчивы к изнурительному физическому и умственному труду. — Я знаю, что это логично и всё такое, — продолжает Кирк, будто совсем не слушая коммандера, — но, Спок, неужели тебе так не нравится на флоте? — Дело не в моём нежелании работать на Звёздном флоте, в действительности всё абсолютно наоборот. Я нахожу возможность своего нахождения тут потрясающей, но я слишком долго откладывал обязанность принять участие в благоустройстве жизни на Новом Вулкане. Это… — Логично, — заканчивает за него Джим и опускает взгляд на экран падда с открытым заявлением коммандера, Спок аккуратно рассматривает его лицо. Слышно, как тихо урчат двигатели «Энтерпрайза», корабль живёт и функционирует, подобно живому существу, и Кирк относится к нему именно так. — Именно, — кивает Спок. Джим вскидывает голову: — А как же Ухура? — Я не вижу очевидной связи между моим решением покинуть «Энтерпрайз» и состоянием лейтенанта Ухуры, — Спок хмурит брови и склоняет голову. — Вы расстались? Спок моргает и вздыхает: — Да, Джим. Какая-то часть Спока вопит и воет, когтями раздирает его изнутри, вгрызается во внутренности в попытке поднять бунт, чтобы он передумал, чтобы остался, чтобы медленно сгорел от световых вспышек Кирка, чтобы ушел на дно океана его глаз. Другая часть уже давно приняла решение и не настроена отступать. Джим отходит от него на полшага и тянется к панели управления, не спуская Спока с крючка собственного взгляда, лифт снова приходит в движение. — Хорошо, я поставлю свою подпись и оповещу начальство. Попрошу их прислать мне нового старпома. Мистер Чехов, проложите путь до ближайшей базы Звёздного флота, — это Джим говорит уже в коммуникатор. Они прибывают на этаж с каютами, сквозь шум в голове Спок слышит голос Чехова из коммуникатора капитана: — Капитан, мы прибудем на Рем к 0700 утра. — Спасибо, мистер Чехов. Мистер Спок, — Джим расписывается на падде и демонстрирует документ вулканцу, — Вы официально освобождены от должности первого помощника капитана «Энтерпрайз». И Джим улыбается. Когда Спок отправляет свои собранные вещи к транспортеру и остаётся в пустой каюте, в неё врывается Нийота. — Ты с ума сошёл?! Спок выдыхает и сцепляет руки за спиной, поворачиваясь к ней лицом. — Лейтенант… — Замолчи! Она подлетает к нему в несколько быстрых шагов и толкает в грудь. Спок никогда не видел её в такой ярости. — Что ты натворил?! Ты, напыщенный, высокомерный… — Нийота, — Спок хватает её руки, мягко сжимает, — это взвешенное решение, и оно принесёт пользу не только мне, но и капитану Кирку. У Ухуры злые слёзы в глазах, она отдёргивает руки, глубоко вдыхает, вся собирается, как напряженная пружина, выдыхает, и одна слеза срывается с ресниц на высокую скулу, Спок позволяет себе мягким движением прервать её путь. Это не дешёвая истерика, это праведный гнев. — Ты всегда была и будешь дорогим мне человеком, Нийота. — Неужели это можно решить только так радикально? — у неё дрожит голос, но она храбро держится, и Спок благодарен ей за это. — Ты отправишься на Новый Вулкан? — Это так. Звёздный ветер отнесёт Спока далеко от Джима Кирка, далеко от Нийоты и экипажа «Энтерпрайза». И это правильное решение, логически верное, Спок искал ориентиры и, наконец, нашёл их. Это спасёт его. — Я хочу принести тебе свои искренние извинения за то, что мог причинить тебе неудобства, — говорит он, и это именно те слова, которые нужно было сказать давно. — С моей стороны это было крайне безответственно и безнравственно. Ухура улыбается и качает головой: она уже давно простила его. — Ты помнишь историю «Вояджера-1»? — тихо спрашивает она. — Это, скорее, древняя сказка. Беспилотный зонд, который люди запустили в космос для исследования Сатурна и Юпитера, но я не понимаю, зачем ты это сейчас… — С каждым мгновением он двигался всё дальше и дальше от родной Земли по гиперболической траектории. Зонд не вернулся в Солнечную систему и до сих пор скитается где-то в открытом космосе, — Нийота вздыхает, — навсегда одинокий. Когда в детстве мама рассказывала мне эту историю, я всегда плакала. — Сейчас для слёз нет причин. Спок надеется, что отец будет гордиться им. Что он сам будет собой гордиться — он сделал правильный выбор. Он помнит историю «Вояджера-1», но вулканцы не склонны к тенденции страдать от одиночества. Если он будет на Новом Вулкане, в окружении других вулканцев, Спок не должен чувствовать себя одиноким. — Я очень надеюсь, что ты будешь счастлив, Спок, — говорит Ухура и грустно улыбается. — Счастье относительно для каждого индивида. Нийота хмыкает и встаёт на носочки, чтобы его обнять. Спок обнимает её в ответ — она всё такая же хрупкая и тонкая. Его падд оповещает о входящем вызове. — Я приду тебя проводить, — обещает Нийота перед тем, как отстраниться и покинуть его каюту. Спок ждёт, пока дверь закроется за ней, и принимает звонок. — Спок. Вулканец подбирается и расправляет плечи, когда на экране падда появляется изображение Сарека — его отца. — Отец, — Спок поднимает руку в приветственном жесте, и отец отвечает ему тем же. — До меня дошли вести, что ты решил завершить свою карьеру в Звёздном флоте и прилететь на Новый Вулкан. — Это так, — подтверждает Спок. Вулканцы взрослеют и стареют медленнее людей, но Спок даже на нечетком изображении разглядывает новые морщины, появившиеся на лице отца. — Ты достаточно взрослый, чтобы принять подобное решение, но… спустя столько лет? — Я верю, что время не станет обременительным фактором. Я уже не являюсь первым помощником на «Энтерпрайзе» и через час и сорок две минуты смогу сойти с корабля на базу на Реме. Сарек молчит несколько мгновений, а затем спрашивает: — Как это воспринял Джеймс Кирк? — Капитан подписал моё заявление почти сразу, — отвечает Спок, радуясь оттого, что голос его не подводит. — Твоей с ним связи может позавидовать любой, Спок, ваша дружба определяет вас обоих. Вместе вы способны на поистине великие свершения. — При всём уважении, отец, я считаю, что принесу больше пользы своему народу и своей планете, а не Звёздному флоту. Сарек хмурится, но кивает, принимая ответ сына. — Я горжусь тобой, каким бы ни был твой выбор. Буду ждать тебя на Новом Вулкане. Спок не успевает ничего ответить, Сарек прерывает звонок, в каюте становится страшно тихо. Подойдя к иллюминатору, Спок пытается в звёздном пространстве разглядеть добрый знак. В вакууме, окружающем «Энтерпрайз», тишина. Когда Спок думает о Джиме Кирке, он думает о доме, который зонд «Вояджер-1» потерял навсегда. Прощание с экипажем кажется Споку сном. Ухура долго обнимает его и просит писать, Маккой обещает ему никогда не писать, но утягивает в крепкие короткие объятия. Сулу желает удачи, Чехов выражает своё уважение. Спок находит глазами Кирка: в чёрной водолазке, он стоит за плечом Монтгомери Скотта, скрестив руки на груди. Спок читал труды по человеческой психологии: такой жест является защитным. Кирк ловит его взгляд и пробирается сквозь обступившую Спока команду. Бывшего коммандера охватывает тревога, он думает, что сейчас обязательно, неминуемо умрёт. Джим протягивает ему ладонь для рукопожатия, и Спок страшных три секунды думает, будет ли разумно дотрагиваться до чужой руки сейчас, когда он, вулканец, в таком эмоциональном раздрае. — Мистер Спок, Ваши вещи уже отправлены на базу. Вас тоже готовы принять, — оповещает его Скотт. — Спасибо, мистер Скотт, — Спок кивает ему, вздыхает и протягивает свою ладонь Джиму в ответ. Море волнуется три — всё внутри натягивается, как провода, спицами раздирает Споку горло. У Джима горячая ладонь, горячая даже для вулканца, Спок смотрит ему в глаза ровно две секунды прежде чем выпустить чужие пальцы. Какая-то часть чужих эмоций прорастает прямо в позвоночник, собственная ладонь горит, будто он опустил её, влажную, в бочку с щелочью. — Мистер Скотт, как только Вы будете готовы. Спок становится в транспортере, оглушенный, опустошенный. Он чувствует всё. Он не чувствует ничего. Внутри него вспыхивает сверхновая и тут же гаснет, ему ничего не видно — перед глазами голубой дым, пелена, Спок поднимает ладонь в вулканском жесте и распадается на атомы, давит в себе крик, когда понимает — это Скотт транспортирует его на Рем. Вот и всё.

***

На базе Спок проводит около шестидесяти пяти часов, затем с Нового Вулкана за ним прибывает небольшой корабль на несколько десятков сотрудников, и, видя вулканцев, Спок вдруг понимает, что теперь ему не нужно будет носить форму Звёздного флота. А ещё — что он настолько очеловечился, что вулканцы кажутся ему чужаками. Когда они прибывают на Новый Вулкан, Спок чувствует, как ему становится легче. Это его новый дом, место, куда он теперь всегда будет возвращаться. Между Споком и экипажем космического судна «Энтерпрайз» пролегли световые мили, у них разные миссии, разные цели. Теперь бриз под его кожей не превратится в шторм из-за Джима Кирка. Спок заново привыкает к вулканским одежде и еде, воспоминания о собственных эмоциональных бурях колются досадой на себя. Но думать о прошлом — это бессмысленная трата времени, он не в силах изменить произошедшие события и лишь пытается принять их как данность. Это было, это случилось, Джим Кирк — неотделимая от Спока часть, но теперь это не должно сбивать его с пути. Проходят месяцы, Спок получает должность дипломата Нового Вулкана. На него всё ещё смотрят с недоверием и опаской, помня о его отказе от поступления в Научную академию Вулкана. Спок был и остаётся единственным вулканцем, который отказался от подобной возможности, отдав предпочтение Академии Звёздного флота. Не то чтобы он этим гордился. В какой-то мере он был вынужден так поступить: его человеческую часть считали его большим недостатком. Сарек не задаёт вопросов о продолжении рода, за что Спок ему глубоко благодарен. Он чувствует уважение отца, его доверие и главное — веру в его путь, в его цели, силы, взгляды. О бóльшем Спок и не смеет просить, возможно, именно теперь они с отцом достигли если не идеальных, то гармоничных отношений. Сарек принял то, что Спок никогда не станет им, что у его сына есть своя судьба, что его сын — другой. Спок — дитя двух миров, и Сарек был более, чем просто горд. — Ты поддерживаешь связь с бывшими коллегами? — спрашивает Сарек, когда они выходят на балкон в тихий вечер и мягкие сумерки. — Иногда лейтенант Ухура и я обмениваемся сообщениями, да, — отвечает Спок. Цвета Нового Вулкана похожи на цвета их прежней планеты. Есть небольшое различие в средней температуре — тут на несколько градусов холоднее, и звёзды на небе тоже немного другие. Света местного Солнца достаточно, чтобы выжечь с ладони Спока воспоминание о прикосновении Кирка, и местная почва легко поддаётся, она мягкая, как песок, — идеальная, чтобы закопать чувства к нему поглубже. Новый Вулкан значительно дальше от Земли, чем тот Вулкан. Глядя в темнеющее над их головами небо, Спок впервые за эти месяцы вспоминает историю «Вояджера-1». — Отец, как ты понял, что влюбился в мать? — спрашивает Спок, удивившись собственной дерзости. Сарек поворачивается к нему лицом, и Спок видит, что тот не скрывает боль утраты. В тот день, много лет назад, они оба потеряли то, что было им дорого. — Мне было больно, Спок, очень больно. Я думал, что заболел и вот-вот умру. Я хотел быть с ней и быть от неё подальше одновременно. Ответ горчит, они молчат мгновения, погрузившиеся каждый в свои мысли. — Я болен, отец, — тихо признаётся Спок. — Порой мне кажется, что выздоровление никогда не наступит. Сарек смотрит на Спока, и тот не пытается прятаться. Честность для вулканцев — часть пути, честность перед родителем — удивительная роскошь. — Такие болезни никогда не проходят бесследно. Они не подвластны даже вулканцам, потому что логика не всегда всесильна. Спок, — Сарек мягко касается его плеча, — разреши себе чувствовать. На небе прорисовываются первые звёзды, плывёт спутник Нового Вулкана, нежно-розовый и безжизненный. Сарек тихо удаляется, оставив Спока наедине с небом. Там, далеко, глубоко в космосе, «Вояджер-1» движется в противоположном от Земли направлении.

***

Высший совет Нового Вулкана отправляет дипломатические делегации в уголки всех возможных вселенных, и Споку предоставляют возможность в них участвовать. Он заново обретает доверие старейшин, и те, отбросив консерватизм и стереотипы, говорят о его человеческой части как о «благоприятном факторе» для карьеры дипломата. Спок всесторонне развит, культурно подкован и умеет слушать и говорить. Когда Спок думает о капитане «Энтерпрайза», он думает о своих неотправленных письмах и о тишине со стороны человека. А считает ли Джим дни молчания, недели и месяцы? Вулканцам не свойственно чувство одиночества, но Спок вулканец лишь на половину. Спок рад сообщениям от Ухуры, он не наглеет совсем и не спрашивает напрямую о делах своего бывшего капитана, но Нийота достаточно проницательная и умная, деликатно и как бы вскользь позволяет себе упомянуть какие-то новости. «завтра день рождения Кирка», – рассказывает Ухура в сообщении, – «команда хочет сделать сюрприз.» Спок помнит дату – 27-ой день марта. Люди любят праздновать дни своего рождения, но Джим всегда сторонится этой традиции: в день своего рождения он потерял отца. «передай капитану мои искренние поздравления.» Ответ приходит почти сразу: «я тебе не коммуникатор. сделай это сам.» «тем не менее, ты – старший офицер по связи на корабле.» «позвони ему.» Маккой сдерживает своё обещание и Споку не пишет. Джим не выходил на связь всё это время, и Спок не может найти правильное время, не может найти храбрость, чтобы прервать молчание первым. Он чувствует неприятный холодок, когда думает о том, что, пока образ Кирка сопровождает его повсюду, сам Спок давно уже за горизонтом будней капитана. Думает ли он о нём? Вспоминает ли? Конечно, Спок знает, как далеко «Энтрепрайз» от планеты Баджор, на которую пару дней назад прибыла делегация вулканцев для установления дипломатических отношений с местным населением. Он изучал план пути их следования, пока занимал должность старпома. На Баджоре другое времяисчисление, и 27-ое число было около трёх с половиной дней назад. Он обещает себе подумать о возможности звонка Кирку после окончания встречи с местным руководством. На звонок храбрости не хватает, и Спок проводит примерно два часа и пятьдесят четыре минуты, сидя за столом с паддом в руках. Когда он начинает печатать сообщение, пальцы предательски дрожат, сердце грозит прорвать оцепление кожи. Они прибыли на Баджор в сезон белых ночей, и местное солнце затапливает белесыми лучами его временное жильё. Тут совсем другая весна, непохожая на земную, и Спок, уважающий и ценящий разнообразие мира, понимает, что не раздумывая отдал бы предпочтение весне на Терре, хотя и знает, что фаворитизм не красит вулканца. Подрагивающими пальцами он печатает Джиму Кирку сообщение и стирает тут же. Откладывает падд, прикрывает глаза и старается глубоко дышать. Берёт устройство в руки снова. «Джим, прими мои искренние поздравления. Знать тебя – честь для меня. Живи долго и процветай.» И Джим Кирк молчит три мучительных дня, тишина в ответ на вкус как месть, но Спок не может понять, за что Кирк может ему мстить. У Кирка много друзей и знакомых, наверняка, поздравление Спока просто затерялось среди тысячи других. «Джим не отвечает на моё поздравление», – отправляет он Ухуре и еле удерживается оттого, чтобы ударить себя по пальцам. Сообщение от Ухуры приходит, уже когда Спок вместе с другими дипломатами и несколькими подписанными дружественными пактами возвращается на Новый Вулкан. «потому что он сильно отравился и находится в лазарете.» Спок звонит ей, как только видит сообщение. – Сейчас не самое удачное время, Спок, – голос у Нийоты усталый, немного смазанный макияж, наверняка, она только-только закончила смену на мостике. – Неплохо выглядишь, кстати. – Благодарю. Извини, что не предупредил о звонке. Что произошло? Спок видит её каюту, Нийота оставляет падд на комоде, и вулканец несколько минут смотрит на серый потолок – такой во всех каютах на «Энтерпрайзе», пока она рассказывает: – Ты же знаешь, что на корабле правило: не тащить при высадке на чужие планеты всё подряд в рот. – Да, такое правило имеет место быть, – подтверждает он. Ухура облокачивает падд на стену и продолжает, одновременно распуская хвост, со стоном запуская пальцы в волосы и массируя кожу головы: – Мы приземлились на Арго, местные всунули ему какого-то океанского гада в качестве приветственного угощения, и он, конечно, послушно засунул его себе в рот! Спок закрывает глаза и отсчитывает три глубоких вдохов-выдохов. – Но он идёт на поправку. Ты же знаешь Джима, – мягко произносит Нийота, в её руке появляется высокий бокал. – Ты пьёшь? – вулканец распознаёт жидкость в бокале как вино. Ухура дёргает худым плечом и улыбается. – Просто расслабляюсь после смены. Твоё здоровье, – она чокается с экраном падда и делает глоток вина. Спок разрешает себе расслабить лицо и благодарно улыбнуться Нийоте в ответ. Они говорят ещё минут пятнадцать, Ухура рассказывает, как мистер Скотт ставил эксперименты на простудившемся Кинсере, как Чехову удалось рассчитать точные координаты движения спутника Арго и узнать, что через три тысячелетия его притянет магнитное поле планеты. Слушая мелодичный голос Нийоты, Спок узнаёт, какого это – скучать. Разделяющее его и экипаж «Энтерпрайза» расстояние кажется ему пыткой, и ему хочется оказаться там прямо сейчас, сию минуту. Но он не жалеет о своём решении работать на благо Нового Вулкана, он жалеет, что сделал это так поздно, успев так прочно привариться к будням на «Энтерпрайзе» и, что ещё опаснее, – к Джеймсу Кирку. – Так вам удалось устроить капитану сюрприз? – вспоминает Спок. Ухура закатывает глаза: – Капитан, – со смешной интонацией говорит она, – сам устроил нам сюрприз, когда поднялся на «Энтерпрайз» весь в фиолетовых пятнах после праздничного застолья на Арго. Спок качает головой. У Кирка есть какой-то необъяснимый талант попадать в опасные для его здоровья ситуации. Ответ от Джима приходит на пятый после разговора с Нийотой день: «нам назначили внеплановую остановку на Новом Вулкане через 45 дней, встретишь?» Спок решает проверить информацию у отца, и тот подтверждает новость. – Да, Звёздный флот связался с нами сегодня утром, «Энтерпрайзу» нужно кое-что забрать у Высшего совета. «разумеется, Джим.», – отвечает Спок, чувствуя, как внутри начинает пениться море эмоций. Он увидит Джима. Через сорок пять дней. Сорок пять раз вулканское солнце должно взойти над горизонтом. Спок знает, что время невозможно «ускорить», но делает всё, чтобы приблизиться к этому – делает всё, чтобы свободного времени хватало только на приёмы пищи и недолгий сон. За всё это время ни Ухура, ни Кирк не выходят с ним на связь, Спок отгоняет от себя мысли, что это – какое-то своеобразное затишье перед бурей. Он не видел их вживую почти год, когда проводишь каждый день бок о бок с кем-то, а потом вас разбрасывает в разные уголки вселенной, это время ощущается как тысячелетия. И если отец прав, и между Споком и Джимом есть связь, то время, проведённое порознь, – душевная экзекуция. Споку плохо рядом с Кирком, ещё хуже – вдали от него. Разум взывает к нему, призывает взять эмоции под контроль, но они кипят, как лава вулкана. У него горит лицо, он дрожит от мурашек, самое логичное сейчас – это лечь в лазарет, но Спок отсчитывает дни до встречи. Когда день настаёт, Споку кажется, что он снова во сне. Всё кажется за гранью реальности, невозможным, выдуманной сказкой, но вот он наблюдает, как «Энтерпрайз» пришвартовывается на станции. Ему нужно держать лицо, но от вида корабля перехватывает дыхание. Спок подходит ближе к панорамным окнам, замирает. Техперсонал подводит к выходам судна лестницы, и внутри Спока взрывается несколько миров сразу. На трапе появляется Джеймс Тиберий Кирк в форме Звёздного флота, он не видит Спока, но тот поднимает ладонь в приветственном вулканском жесте. Рука у него дрожит, он разворачивается, чтобы спуститься к экипажу «Энтерпрайза» и ловит взгляд отца. Тот кивает ему, и в этом кивке сразу много всего. Спок еле сдерживается, чтобы не побежать, чтобы не нестись сломя голову, как ребёнок, на глазах у других вулканцев. – Спок! Первым его замечает Маккой, и на его лице улыбка – такая, какую Спок не видел никогда. Маккой рад его видеть. Спок не успевает сказать хоть что-то, когда его заключают в объятия, – опять же, на глазах у нескольких вышестоящих вулканцев, но Споку так всё равно сейчас. – Ты что, до сих пор без отпрысков? – интересуется Леонард, отстраняясь. – Не мучай его, Маккой. Спок вздрагивает, когда к ним подходит Джим: хитрый прищур голубых глаз, похудевший после болезни, всё тот же Кирк, и Спок падает в бесконечную синеву неба. К нему подлетает Нийота, радостная и сверкающая, у неё отросли волосы, Спок заключает её в объятия и улыбается, когда она звонко смеётся. Он так невозможно рад, и если это сон, то это самый лучший сон, который когда-либо ему снился. – Тебя непременно уволят с поста дипломата Нового Вулкана, когда увидят, какие ты тут нюни развёл, – понизив голос, сообщает ему Маккой. – И тогда он вернётся на «Энтерпрайз», – улыбается Ухура. – Капитан, вы же примете Спока на пост старпома? Кирк складывает руки на груди: – У меня уже есть новый старпом, даже не знаю, как мы решим эту проблему. – Не позорь бравое звание первого помощника, тот дед и рядом не стоял рядом со Споком, – замечает Маккой. – Я уверен, что новый старпом «Энтерпрайза» выполняет свою работу согласно уставу, – подаёт голос Спок, вернув себе способность говорить. – Надеюсь, на Новом Вулкане есть бары. – Доктор Маккой, раса вулканцев не пьёт алкоголь. – Не слушайте его, лейтенант, – обращается Маккой к Ухуре, – я найду место, где мы с Вами сможем отдохнуть как следует. Маккой подмигивает Джиму, галантно подставляет Нийоте руку, и они удаляются, гордые и красивые, словно отправляются на променад по набережной. – Ну, – начинает Кирк неуверенно. – Джим, – Спок поворачивает к нему лицо, собрав волю в кулак. Несколько секунд они просто молчат, и Спок хочет подойти ближе, притянуть к себе, обнять. – По правде говоря, я успел по тебе соскучиться, – признаётся Кирк, мягко улыбаясь. У вулканца пересыхает в горле, он проталкивает ком, чтобы ответить: – Это взаимно. Он хочет поговорить с Джимом там, где им никто не помешает, никто не прервёт, никто не будет смотреть, но Кирку, как капитану «Энтерпрайза» нужно присутствовать на собрании с руководством Нового Вулкана. Спок видит, как вулканец и вулканка из Совета уже медленно подходят к ним. – Я найду тебя после собрания, – обещает он Джиму. – Ты будешь там? – Джим ловит его за локоть. – Я боюсь оставаться один на один с твоими сородичами. Спок мягко отцепляет руку Джима от своего локтя, и она тёплая, как лучи весеннего солнца на Терре. – Обязательно. Собрание проходит как будто специально дольше необходимого, но Джим отлично держится. Совет расспрашивает его о пактах и договорах, которые Звёздный флот успел за это время подписать с другими расами и планетами, и Джим даёт полные и развёрнутые ответы. Спок радуется, что ему не нужно говорить: всё время он не отрывает взгляда от Кирка, и тот иногда поднимает на него глаза. Возможность смотреть на него – подарок и честь, и Спок позволяет себе этим пользоваться. Они встречаются у выхода из зала конференции, Джим выглядит уставшим, он оглядывает холл, в глазах проглядывается паника – ему некомфортно в обществе одних вулканцев, и как только Спок заканчивает разговаривать с одним из своих коллег, он спешит к Джиму. – Во сколько отправляется «Энтерпрайз»? – спрашивает у него Спок. Кирк проверяет падд. – Скотти докладывает, что ваши ребята напросились на экскурсию по инженерному блоку, – хмыкает Джим. – Отправление запланировано на 0200 ночи. Спок сверяется с часами: сейчас ещё нет и 1600 дня. Кирк склоняет голову набок и хитро прищуривается, спрашивает: – Ты спешишь? От тона его голоса волосы на загривке поднимаются дыбом, и Спок не узнаёт свой голос, когда отвечает: – Очень. Спок волнуется, когда показывает Джиму свою комнату в доме отца, будто долго готовил экзаменационный проект и теперь ждёт оценки. Кирк ходит, разглядывая статуэтки на полках и картины талантливой вулканской художницы на стенах. – А тут что? – он указывает на одну из них. – Уничтожение Вулкана, – отвечает Спок. Это событие глубоко в генах каждого вулканца и каждой вулканки, оно вплелось в память и затрагивает самые безоружные струны их душ. Джим поворачивается к нему, на фоне желтеющего неба за окном он кажется вырезанным из бумаги. Спок не видит, что написано на лице Кирка, потому что ослеп от волнения. Будто он смотрит на раскалённую поверхность Солнца, находясь в жерле вулкана. Будто он залил глаза керосином и чиркнул о себя спичку. – Джим, я…– Спок подходит ближе, но не вторгается в личное пространство, – мне нужно кое-что сказать. Он понимает: сейчас всё кончится. Джим вернётся на борт «Энтерпрайза» и больше никогда не позволит Споку себя увидеть. Их разделят новые световые мили, которые ему не удастся преодолеть, и ни один сигнал тревоги не достигнет Джима. Космическое пространство между ними станет чужим и неприветливым, и история «Вояджера-1» станет историей Спока. Иногда нужно закрыть дверь, чтобы открыть окно. Кончится всё так же, как и началось много лет назад, с ненависти и отвращения на лице Джима. – Я умолчал о другой причине покинуть «Энтерпрайз». – Ты солгал? – Кирк поднимает брови от весёлого удивления. – Я… умолчал, – повторяет Спок. Джим разворачивается корпусом к бывшему старпому, молчит, заинтересованный, ожидая продолжения. Спок собирает мысли по уголкам своего сознания, воздух между ними тяжелый, он закрывает глаза, потому что не в силах выдержать волн в океане между ресницами Кирка. – Ты меня пугаешь. – Я влюблён в тебя. Произнесённые одновременно слова смешиваются и тонут друг в друге. Спок открывает глаза, чтобы увидеть лицо Кирка. И тогда тот подаётся вперёд, прижимается губами к губам Спока в человеческом поцелуе. Горячо, душно, отчаянно. Спок отскакивает почти в другой конец комнаты, тянет пальцы к своим губам – влажно, воздух будто перестал циркулировать и осел на пол, густой и горячий. Спок открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыбина. Джим замер, часто дыша, глаза-кратеры бегают по лицу Спока. – Не такие уж мы и храбрые, оказывается, – усмехается Кирк и качает головой. Бриз под кожей растёт в шторм, смерч взвивается внутри, снося любую возможность хладнокровно мыслить, сигналы тревоги теряют силу и умолкают. – Ещё, – хрипит Спок совсем чужим голосом. Джим давится воздухом и делает несколько шагов к Споку, чтобы снова поцеловать, шепчет прямо в губы: – Ты пахнешь огнём. И Спок сгорает заживо, магнитное поле Джима Кирка тянет его к себе, он горит, рассекая его атмосферу, перерождается фениксом. Море волнуется и бушует, обрушивается солёными волнами на него, и он перестаёт бороться, впускает в лёгкие морскую воду, она жжётся и режет мягкие ткани в лоскуты. Таков Джеймс Тиберий Кирк – бушующие воды под кожей, ослепляющая синева глаз, обжигающие прикосновения, дитя вселенной, бесконечного космоса. Они переплетают пальцы, и Споку так хорошо, что больно. Так больно, что хорошо. – Почему ты не сказал? – спрашивает Спок, прислоняясь лбом ко лбу Кирка. – Почему ты не сказал? – отвечает вопросом Джим. – Я же думал, что вы с Ухурой… – Она знает, – говорит Спок, отстраняясь и заглядывая Джиму в глаза. Джим хмурится и снова тянется к Споку, но вместо того, чтобы поцеловать, оттягивает зубами нижнюю губу вулканца, своеобразное наказание, выражение недовольства. Спок почти шипит сквозь зубы – то ли от боли, то ли от удовольствия. – Почему я всегда узнаю последний? Спок не находит, что ответить. Близость Кирка слишком волнующая для того, чтобы искать ответы на его вопросы. История про зонд «Вояджер-1» не становится их историей. Их история ощущается слишком далёкой от реальности, Спок теряет все слова, но милый дом уже услышал его вой. Ему хочется усадить Кирка напротив себя и расспросить обо всём, устроить самый настоящий допрос, со всеми «почему» и «как», но решает, что Джиму на сегодня хватит бесконечных вопросов от вулканцев. Волосы Джима оказываются мягкими на ощупь, его странно трогать, странно ощущать его прикосновения. Он всё-таки реален, им удалось спасти его жизнь после событий с Ханом. Споку нравится слушать перемены в его голосе, когда с ним связывается кто-то из экипажа «Энтерпрайза», и он звучит привычно, как капитан. Потом он обращается к Споку, тон его голоса меняется и раз за разом выбивает пол из-под ног. – Так ты был с Ухурой, уволился с «Энтерпрайза», сбежал на Новый Вулкан, морозился от меня, и всё это только для того, чтобы затащить меня к себе? – спрашивает Кирк, нагло улыбаясь. Рука Спока замирает в его волосах, вулканец хмурится и, подумав, отвечает: – Да, это определённо было моим планом. Джим округляет глаза, моргает на Спока несколько секунд. – Это что, сарказм? Спок приподнимает одну бровь и вновь принимается пропускать короткие волосы Кирка сквозь свои пальцы. Они не заходят дальше поцелуев, оба сбитые с толку от произошедшего, дают друг другу время, чтобы свыкнуться с мыслью, что теперь – вот так, открыто и без секретов. – Я думал, что слишком человек для тебя, – говорит Джим спустя несколько минут приятной тишины. – Джим, я никогда не позволял себе уничижительно думать о твоей расовой принадлежности, более того, ты знаешь, что я сам на половину человек, так как моя мать... Кирк вздыхает и мягко перехватывает пальцы Спока, покоящиеся на его голове, и тот замолкает, глядя на их руки. Джим гладит его ладонь деликатно и аккуратно, хочется закрыть глаза и не дышать, чтобы чувствовать касания каждой клеткой, каждым нервным окончанием. – Даже если ты станешь примерным вулканцем, я буду считать тебя поразительным, – говорит Джим, и Спок не знает, за какие заслуги вселенная подарила ему этого человека. – Джим, – Спок ждёт, пока Кирк повернётся к нему лицом, – даже будучи примерным вулканцем, я буду считать тебя лучшей причиной нарушать директивы и лгать. Кирк хрипло смеётся в ответ, и Спок мысленно делает пометку прочитать труды о природе человеческого юмора, чтобы чаще заставлять его смеяться. Звёзды сегодня выглядят по-другому, от них исходит почти тёплое свечение, на Новом Вулкане окончательно темнеет. Джим не уговаривает Спока вернуться на пост старпома на «Энтерпрайзе». Когда он, вымотавшийся после длинного дня, засыпает на пару часов перед отправлением корабля, Спок направляет Высшему совету заявление на увольнение по собственному желанию. Бороздить космос плечом к плечу с Джимом Кирком – настоящий дар. Спок прижимает ладонь к своему сердцу. Звёздный ветер всё равно принёс его к Джиму, и так будет каждый раз. Когда Спок думает о Джеймсе Кирке, он чувствует затапливающую его нежность и искрящее восхищение. Это как касаться нагретой за день молодой зелёной травы или наблюдать за рождением новой жизни на заброшенной планете.

***

– Куда бы нам двинуться в этот раз? Спок прижимается плечом к капитану «Энтерпрайза», здесь он чувствует себя на своём месте. Будто «Вояджер-1» наконец вернулся на родную Землю вопреки всем предсказаниям и законам.
Примечания:
писать это было довольно волнительно, столько лет назад влюбившись в фильмы, решилась на это только сейчас.
я буду о ч е н ь рада любым отзывам, писать впервые в фандоме – это как ступать на неизведанную территорию.
да, спок – чувствительный мальчик, пользуюсь свободой (хахах) на интерпретацию.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты