movie

Фемслэш
PG-13
Закончен
32
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 10 страниц, 1 часть
Описание:
— Если бы кто-нибудь сказал вам: «брось всё и останься ни с чем», что бы вы ответили? — карие глаза были затуманены от льющегося по венам виски, но она была пьяна ещё до того, как капля коснулась её губ — улыбка рыжеволосой девушки действовала сильнее, чем любой алкогольный напиток.

— Непременно бы согласилась, — она выпалила это бездумно, ведь то и было самой тянущей её душу мечтой. — Счастье ценнее всякой долларовой купюры, и, знаете ли, я бросила бы всё, но осталась бы только с вами.
Посвящение:
Маме
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
32 Нравится 8 Отзывы 4 В сборник Скачать

tatilan

Настройки текста

I Better Run Kovacs

— Votre champagne, — высокая стюардесса, явно ростом выше рыжеволосой девушки, в вежливой улыбке захлопала перед ней ресницами. Блондинка в красной пилотке принесла заказанное пассажиркой шампанское.       Шерил Блоссом (а её все знали благодаря влиятельному супругу и его высокоприбыльной компании) для удобства поёжилась на кресле. С её стороны было не лучшей идеей надеть красное велюровое, да ещё и обтягивающее платье. Но она, как и всегда, хотела выглядеть великолепно — это у неё не отнять. — Merci, — хотя словесной благодарности можно было бы избежать. Чего только стоила одна её улыбка, хоть и фальшиво натянутая.       Девушка удалилась так же быстро, как и пришла. Рыжеволосая в очередной раз оглядела салон бизнес-класса и снова самой себе напомнила, как не любит все эти перелёты. Они летят всего часа два от силы, а она уже чувствовала затёкшие ноги и тупую боль в пояснице. Шерил некоторое время назад додумалась снять каблуки, но это не спасло её от дискомфорта. Возможно, она бы выдержала десятичасовой полёт, будь он единственным в её жизни. Однако за неделю это третий раз, и Блоссом уже мечтала, когда сотрёт это из памяти и растворит свои мышцы в просторном джакузи.       Шампанское в её миниатюрной кисти надоедливо шипело, и она невольно перевела на него взгляд. Возможно, оно и было единственным её интересом во время полёта, поскольку сидеть на одном месте около десяти часов слишком уж скучно.       Это был очередной вылет по работе, которую она ненавидела всем своим нутром. Её обыденная рабочая жизнь не сменялась ничем интересным, кроме однодневного отдыха, а потом беспрерывного двухнедельного марафона по бесконечным бумажкам, контрактам и сделкам.       Однако мысль о скудности прервалась, как только в стекле своего бокала она завидела расплывающийся в белой жидкости силуэт. Шерил припустила сосуд, замечая на несколько рядов впереди смуглую девушку. От одного её вида она будто получила удар в солнечное сплетение, на несколько мгновений теряя дыхание.       Она своим стилем походила на Томаса Шелби — в той же ребристо-серой жилетке, с похожей золотой цепочкой для карманных часов от пуговицы до кармашка и, конечно же, в современном стиле зауженными брюками. Лацканы её черной рубашки, завернутые чуть ниже локтя, открывали вид на целое разнообразие татуировок. Но это всё потеряло внимание её глаз, когда паника её мыслей чуть повернулась к заговорившему вдруг соседу. Розовые локоны волос, завязанные в небрежный пучок, стали доминантой.       Девушка была примерно её возраста — лет двадцать девять, а может и немного за тридцать. Тем и поразила, что взрослые люди в таком возрасте не имеют пристрастий к подростковым развлечениям. Блоссом от такой неординарной внешности поразилась.       Тот самый сосед — седой старикан с круглыми очками и смешными усами, шепчущий что-то розововолосой, своими словами менял мимику на её изящном лице. Похоже, он обратил внимание привлекательной соседки на то, что она кого-то заинтересовала.       Шерил хотела отвести взгляд, лишь бы не выставить себя идиоткой. Но не смогла двинуть и жилой на своём лице, чтобы отвернуться. Ей нравилось то, что она чувствует — это было желание одним взглядом вывернуть наизнанку. В её стиле все эти любовные аферы, где главный герой игры, в частности — сама Шерил, вводят в заблуждение и наблюдают за действиями жертвы, которая, по правилам, должна была клюнуть на этот крючок.       Выразительные карие глаза переметнулись к долго смотрящей на неё персоне, а сведённые к переносице брови переменились во внезапно вспыхнувшем интересе. Уголок губ изогнулся в односторонней ухмылке и её явно впечатляло то, что она видит: рыжеволосое аристократическое недоразумение, вклинившееся в голову алебастровой кожей, бесстыдно-хитрой улыбкой на алых губах, тягучим к себе искрометным взглядом, волнистыми огненно-рыжими волосами и аккуратным, правильным ликом. Чересчур правильным, что начинало казаться, словно она какая-то фарфоровая кукла.       Блоссом не посмела отвернутся, мелькая чёртиками своих глаз. Рыжеволосая вальяжно откинулась на спинку кресла, прищуренным взглядом дёрнула бровями и закинула ногу на ногу. Она смотрела и довольствовалась розововолосой, как героиней какого-то фильма.       Находясь под прицелом оценивающего взора, Блоссом начала сомневаться, что выступает ведущей их мнимой игры. Она уже нарушила самое главное правило, где строго запрещено испытывать наслаждение от действий потенциальной жертвы — ей нравилось, как на неё смотрит девушка — уверенная в себе особа, возомнившая, что от кресел до закрытой на замок кабинки их разделяло несколько красивых фраз и последующий за ними флирт.       Её сверкающий взгляд отзеркалился в чёрных угольках мулатки. Они смотрели друг на друга, пока Шерил не начала блефовать — а она это любила больше всего.       Рыжеволосая отвела взор и состроила самый невозмутимый вид. Со стороны показалось, словно эти паруминутные заигрывания были просто способом развлечься. Но обе девушки так не считали.       Медленно потягивая выветрившееся шампанское, Шерил почувствовала, как загорелись её щеки. И это далеко не от смешавшегося с кровью алкоголя.       Блоссом переключилась на иллюминатор, в котором кроме ночной черноты не оказалось ничего интересного. Поэтому она и поспешила перевести взгляд обратно, где её встретило пустое место и всё так же сидящий слева старикан. Розововолосой и след простыл.       Не возможно, а точно — Шерил разочаровалась. Она в нескрываемом волнении начала оглядываться по сторонам и, не найдя причину своих порозовевших щёк, решила, что, стало быть, девушка просто отошла в уборную. Но и через пять минут — а она засекала — мулатка в её поле зрения не появилась. Тогда Блоссом решила «как бы невзначай» перейти в часть самолёта, где находился ресторан. Но совсем не для того, чтобы проверить, там ли мулатка, а для возобновления шампанского в своём бокале. И кому она врала?

***

      Шерил уже открыла дверь в специальную зону комфорта, как врезалась в причину своих беспокойных мыслей. Мулатка вовремя махнула стаканом виски, спасая свой костюм и платье девушки от пятен пролившегося алкоголя. Стыд окатил её холодной водой с головы до ног. Блоссом застыла, а уже через секунду готова была рассыпаться в извинениях. Однако гармоничный тембр розововолосой прервал её едва начавшуюся речь: — Me disculpo sinceramente señora, — мулатка искренне попросила прощения, как истинный джентльмен виня в оплошности себя. Даже её глаза выдавали вину. Хотя внутренне она была рада, что виновницей их случая оказалась дама, с которой она намеревалась завести диалог, но не знала, как вернее это сделать.       Рыжеволосая чуть приоткрыла рот, находясь в полном замешательстве: — Так вы не говорите по-английски? — она расстроилась, ведь они, по воле случая, не смогли бы завести беседу. Разительно, как много могут выдавать зрачки, за пеленой своей скрывая тайны — желания, что по губам не счесть.       Мулатка охнула в усмешке, помотав в стороны головой так, словно девушка напротив сморозила какую-то глупость. — Это сугубо для произведения впечатления, не более, — и опять эта её самодовольная ухмылка, после которой она, уже смелее, продолжила: — А более, только если вы разрешите.       Всё же, Шерил была рада, что розововолосая знает английский. Тем не менее, виду подавать не стала, отходя от оцепенения. — Как самовлюблённо, — в привычной своей манере, рыжеволосая сложила руки на груди и приподняла подбородок. Незнакомка оказалась всего на пару дюймов выше, чем она сама. — Какой абсурд, леди, — с хрипотой протянула мулатка и прищурилась, что выдавало сарказм в её словах. — Мне просто хотелось впечатлить вас не столько своей внешностью, сколько талантом располагать к себе. Честно признаться, мне льстит ваша заинтересованность. И моя стабильная самооценка ещё не значит, что все испанцы самовлюблённые джентльмены.       Шерил засомневалась в своём выражении, и это явно отражалось на её сменившимся лёгким восхищением лице. Безусловно, розововолосая обладала харизматичностью и её оценка собственным возможностям никак её не подводила. — Антуанетт Топаз, — она переняла стакан виски в другую руку и протянула той свою смуглую ладонь.       Блоссом сначала неуверенно протянула кисть, но стеснительно остановилась в паре миллиметров, уже касаясь той подушечками пальцев. Антуанетт вскинула бровь, как бы спрашивая, чего же она медлит. И Шерил, поддавшись, вложила в горячую ладонь свои холодные, бархатистые пальцы. — Шерил Блоссом, — она уже чувствовала порывы своего сердца, готового выпрыгнуть из груди. Прикосновение отдалось приятным теплом внизу живота и рыжеволосая уже знала, что это, очевидно, симпатия. Её взгляд раскрывал многое: мечты, тревоги и страдания, порывы сердца, души тормошенной терзания и ноющую в горле честь.       Бронзовая кожа оказалась нежной — такой, к какой хотелось прикасаться. Именно поэтому она не убирала руку даже после того, как тыльную сторону её кисти мулатка одарила поцелуем. — Все испанцы застряли в девятнадцатом веке? — Шерил выразила подменное возмущение, чем вызвала смешок со стороны Топаз.       Антуанетт воспользовалась не вынутой из её руки ладонью Блоссом и притянула девушку к себе: — Будь мы в девятнадцатом веке, я бы женилась на вас от первого взгляда, — её неумолимо тихий тон звучал как что-то интимное, что никто не должен был слышать. Пелена карих глаз раскрывала правду в её словах. Но Шерил предпочла молчать, поскольку не считать по пальцам, каков расчёт пелён подобных, у каждого наверняка второго есть.       Шерил вскинула бровь, расплываясь в смущённой улыбке, её янтарные глаза выражали завороженность, а щёки запылали пунцовостью. Топаз настолько заполонила её разум, что она готова была поддаться любой её возможной просьбе. — Разрешите составить вам компанию? — розововолосая галантно вытянула локоть, без сомнений зная, что рыжеволосая и без этого вопроса пошла бы за ней.       Несомненно, Блоссом согласилась и обхватила подставленное предплечье. От Антуанетт веяло каким-то дорогим парфюмом, сладкий запах которого Шерил вдохнула в полные лёгкие ещё не раз, пока они следовали к одному из столиков.

Priceless Kovacs

      Всё было в бежево-красных тонах, прям как любит Шерил. Приглушенный свет, тихая музыка — идеальная атмосфера для времени, которое можно провести наедине с интересным собеседником.       В круговороте парили официанты, с подносами вращаясь вокруг идущих навстречу людей. Их было не так уж и много, но даже тем приходилось пополнять бокалы шампанским, вином или виски каждые несколько минут.       Они с Антуанетт парировали в оборот каждому телу, огибая людей, дабы добраться до столика вдали ото всех.       Шерил почти не отвлекалась от рассматривания профиля девушки: идеальные изгибы лица, ровный нос, пухлые губы и родинка чуть левее. Ни один изъян не затронул её бронзовую кожу. И либо она не Блоссом, либо Топаз точно была снята с какого-то модного журнала.       На пути обе успели поймать по новым порциям алкоголя с попадающихся рядом подносов, не забывая благодарить торопящихся официантов. Топаз почти сразу опустошила свой виски, оставляя вокруг себя витающую нотку дорогого напитка. Шерил с этим, напротив, спешить не стала.       Удалившись от всякой суеты, они дошли до конца, где людей практически не оставалось. И музыка слышалась чуть тише, хотя это, наоборот, было к лучшему.       Блоссом аккуратно приземлилась на мягкий диван, не забывая расправить складки на платье. Топаз села напротив. Она бесцеремонно закинула ногу на ногу и для удобства положила локоть на спинку своей софы.       На протяжении целой мелодии, Шерил не решалась подать голос, считая должным некоторое время дать себе поразмышлять — она не понимала, почему её вдруг так резко потянуло к Антуанетт, с которой знакомы они меньше тридцати минут.       Розововолосая, видя, что девушка о чём-то задумалась, не стала перебивать её мысли и терпеливо ждала. Покручивая стакан с остатками виски, она случайно перевела взгляд на свою руку. Завидев блестящее золото, мулатка с тревогой осознала, что забыла на время от него избавиться. Как она могла запамятовать о таком важном аспекте? Топаз непременно поспешила снять кольцо с безымянного пальца левой руки.       Не скрывая своё положение, Антуанетт твёрдо положила золотой аксессуар прямо посреди стола. Топаз хотела быть честна с девушкой напротив, поэтому абсолютно не скрывала факта своего брака. И даже если бы она и сняла кольцо ранее — сказала бы из чистого принципа всегда говорить правду. Шерил, в свою очередь, оценила данный жест.       Казалось бы, розововолосая могла и вовсе не снимать кольцо, но духовно изменять своей жене, нося на пальце «наручник» их брака, не могла — совесть бы сковала. — Я лишь хочу отгородить вас от мыслей, что меня интересует очередная глупая интрижка, — мулатка нечитаемым взглядом окинула рыжеволосую девушку. Будто бы виня ту в неких сомнениях, что она намеревается просто развлечься на время полёта, а не хорошо провести время за беседой. — Вы привлекли меня нетронутой искрой в ваших глазах, должно быть… мисс или миссис? — Миссис, — она проделала ту же манипуляцию с кольцом, кладя своё рядом с другим.       Шерил ощутила, словно они открылись друг другу на ином уровне — как взрослые, несчастные в браке люди, готовые в отчаянье отречься от супружеской клятвы — быть верными своим партнёрам. Лишь бы хоть малость в дверную щель заглянуть, дабы подивиться счастьем. Словно дети, посреди ночи подглядывающие в комнату родителей, смотрящих запрещённый телевизор. — Миссис Блоссом, позвольте досказать, — под внимательным взглядом спутницы, уложившей подбородок на тыльные стороны ладоней выставленных на стол локтей, Антуанетт продолжила для девушки, с упоением готовой слушать дальше: — Ваши глаза отражали безмерное одиночество, а сами вы словно находились не там, где должны быть. Почему я говорю в прошедшем времени? Сейчас я вижу в вашем взгляде отражение себя и вы несказанно этому рады, — Шерил не стала отрицать, что ей приятна компания девушки, своей пленительностью нагло обрушившейся ей на голову. Топаз говорила плавно и мягко, словно пела этими словами какую-то песню. — Искры ваших опечаленных глаз не давали мне покоя и я поспешила скрасить вас собой. — Вы слишком красиво говорите, Антуанетт, — она была поражена этим в своей мере бархатистым голосом, сменяющимся приятной слуху хрипотой. Её глаза полыхали от внутренней радости, что она в коем-то веке почувствовала себя в невинном контексте нужной женщиной, на которую смотрят без похоти и вожделения. — Теряюсь в догадках, как вам удалось так легко вскружить мне голову. Знаете, я чувствую себя на стадии принятия — думаю, впускать ли вас в своё сердце, будто к этому мне предоставлен выбор.       Антуанетт расплылась в довольной полуулыбке, гордясь за свой успех заставить малознакомую девушку искренне улыбаться: — А вы представьте, что согласились. — Представила, — мягко пролепетала Шерил, и её голос звучал как-то мечтательно. — И даже забыла, что замужем, что лечу в Париж ради его сделки и очередного контракта, что вышла за него ради партнёрской выгоды и… — рыжеволосая невольно отвела взгляд, показывая собеседнице огоньки пылающих в её глазах грёз. — …я представила, всего на секунду представила, что предоставлена самой себе, — розововолосая слушала внимательно, впитывая каждое слово и наслаждаясь, с какой нежностью звук её голоса проходит по её ушам. — Представила, что влюблена в вас и всё так несказанно просто между нами получилось — и счастье коснулось меня в одно мгновение.       Она говорила, как героиня какого-то старого русского фильма, фантазируя о любви и рассказывая свои мечты сидящей напротив подружке. А та, по идее, должна была поделиться с ней новой влюблённостью, с которой взглядом пересеклась на балу. Но Топаз и была той самой влюблённостью, и Блоссом всё больше поражалась тому, как просто и легко рассказала ей о вспыхнувшем чувстве. Ведь это для неё не впервые, чтобы не понимать «симптомы» тёплых порывов сердца. — Вы счастливы, Шерил? — внезапно спросила Антуанетт и придвинулась ближе, буквально вытекая локтями на середину стола. — С вами — безмерно, — рыжеволосая ответила без каких-либо сомнений. Она продолжала смотреть куда-то в сторону, пока не почувствовала на своих руках тёплые прикосновения.       Блоссом медленно перевела неосуждающий взгляд на Топаз, позволившей себе взять её ладонь в свою. Шерил почувствовала расплывающееся по всему телу блаженство, когда розововолосая провела по её запястью и с нескрываемым довольством принялась разглядывать маленькие, выпирающие вены. Она водила по каждой кончиками пальцев, любуясь её миниатюрной кистью. — Моя жена не любит меня и я даже рада, что отвечаю тем же, чтобы позволить себе ощутить это с вами, — её завороженный взгляд остановился на фарфоровом запястье, кое она поднесла к своим губам и коснулась затяжным поцелуем. Антуанетт забылась, закрывая глаза от наслаждения, вдыхая приятный запах её бархатной кожи. — Я чувствую, будто мы знаем друг друга целую вечность. Вы верите в судьбу, Шерил? — мулатка не поднимала глаз, продолжая любоваться бледной кистью, никак ею не нанежившись. Ей нравилось касаться холодной кожи, и она хотела продлить этот момент насколько могла. — Верю, — едва слышно прошептала Шерил и почувствовала, как её истомлённая от переполняющих чувств грудь вздымилась. Воспалённая кожа запястья до сих пор помнила чувственный поцелуй влажных губ.

Skyscraping Kovacs

— Позвольте пригласить вас на танец в эту честь, — Антуанетт поднялась с места, не выпуская руку девушки из своей. Конечно же, она знала, что Шерил ей не откажет.       Рыжеволосая помнит, что танцевала и прежде. Но никакой раз не сравнится с этим, когда её точёной талии касаются смелые руки, притягивая до неприличия близко. Она не знала, в какой момент её тело под неосознанным порывом пустилось в такт музыке. Руки скользнули на мягкие плечи, едва касаясь бронзовой шеи. Шерил от всего вокруг отрешилась, утопая в угольных глазах напротив и растворяясь с ней в едином ритме танца.       Блоссом вдруг поняла, насколько простой бывает принятие столь скорой влюблённости, если не драматизировать и что-то усложнять. — Вы так легко мне поддаётесь, миссис Блоссом, — Антуанетт своим аккуратным носом прошлась по гладким волосам и закончила свои узоры у самого уха. — А если я вас обманываю? — Неужто обманываете? — рыжеволосая состроила фальшивое возмущение, хотя по большей части была уверена, что Топаз просто блефует. — Вы наивны, Шерил, и до невозможности чисты, — она не указывала на её недостатки, ни в коем случае. Мулатка хотела лишь сказать, что девушка, нетронутая любовными страданиями (а по ней видно) просто не знала, что такое трагедия чувств. И шла сейчас на неоправданные риски, позволяя себе так скоро влюбиться. — А если я хочу вам верить? — она видела правду в этих глазах — видела, что их симпатия взаимна. И не верила, что это поддельно. — Это вы от отчаянья, — Антуанетт улыбнулась блаженно, довольствуясь раскрывшимся перед ней видом растерянной маленькой девочки. Которая по всеотрицающей гримасе напоминала ребёнка, услышавшего о несуществовании Клауса. — Но вы не удивляйтесь, поскольку я сама всё ещё в непонятках, как это вы так быстро выбили меня из колеи. Вы несказанно талантливы. — Раз уж у меня талант, то я определённо пользуюсь вами, чтобы хорошо скоротать время, — её тонкие руки смело обвили смуглую шею, и Шерил ехидно прищурилась, принимая правила игры. — Вполне возможно, что я идеальная актриса, которая без труда завладеет любым сердцем. А всю эту трагичную историю с мужем я придумала, чтобы обнадёжить вас. — Тогда я скажу вам, что вы не первая актриса, — Антуанетт приподняла брови, а затем, сохраняя излюбленную ухмылку, завораживающе-тихим тоном продолжила: — И, раз уж мы, по-вашему, в кино, то почему бы нам не сыграть роль каких-нибудь ярых авантюристов? — Шерил застенчиво уткнулась в крепкое плечо, дабы скрыть порыв своего смеха. Антуанетт задумчиво продолжала говорить, не в силах стереть с лица глупую улыбку: — Нет, вы только посмотрите, как слаженно всё получается: мы встретились с вами в самолёте, полны богатства, но пусты любовно — влюбились с первого взгляда, не побоялись сказать об этом и поняли, что всё ранее наше — теперь уже нам не принадлежит. — Я бы непременно сходила на такое кино, — Шерил затягивала каждое слово. Её глаза выдавали нескончаемый интерес к тому, что же мулатка скажет дальше. Она выпила не так уж и много шампанского — всего один бокал — а чувствовала себя так, словно не второй и не третий. Возможно, так её опьянял их медленный танец, про кружение в котором с каждым словом мулатки она забывала. — Правда? — Антуанетт состроила гримасу удивления, словно не веря тому, что её спутнице такой сценарий понравился. — Самая чистая, прямо как ваша ко мне симпатия, — Блоссом уже не сомневалась, делая такие заявления, поскольку была наделена уверенностью в своих суждениях. — А теперь подумайте, — розововолосая даже не стала отрицать сказанные девушкой слова, поскольку те были самой что ни на есть действительностью. — … если бы кто-нибудь сказал вам: «брось всё и останься ни с чем», что бы вы ответили? — карие глаза были затуманены от льющегося по венам виски, но она была пьяна ещё до того, как капля коснулась её губ — улыбка рыжеволосой девушки действовала сильнее, чем любой алкогольный напиток. — Непременно бы согласилась, — она выпалила это бездумно, ведь то и было самой тянущей её душу мечтой. — Счастье ценнее всякой долларовой купюры, и, знаете ли, я бросила бы всё, но осталась бы только с вами.       Было заметно, что Антуанетт удивилась от сказанных ею слов. Довольная улыбка сохранилась на её лице, когда она, не отпуская грациозную фигуру девушки из своей хватки, замерла. Мулатка замешкалась: — Шерил, я… — растеряться перед девушкой для розововолосой было низшей степенью поведения, потому она и тряхнула головой, на мгновение закрыв глаза, дабы взять себя в руки. — Вы могли бы выполнить одно моё желание?       Шерил не понимала, чего же такого хочет розововолосая, что в её глазах так и блещет надежда. Блоссом недоверчиво прищурилась и чуть склонила голову. Все её мысли поглотила интрига. — За рамки выходящее?       Топаз в усмешке повела зрачками, как бы намекая, что попросит самую малость. А так оно и было: — Ничего из того, чего вы бы не хотели. — Неужели? — рыжеволосая сверкнула бровями, позволяя непослушным рукам опуститься на горячую шею мулатки. Она уже приблизилась к смуглому лицу, кончиком носа касаясь янтарных щёк, от алкоголя горевших. — Позвольте украсть ваши манящие уста на несколько невинных поцелуев? — в который раз за этой вечер у неё не было необходимости спрашивать. Но она делала это из вежливости, даже если знала последующее за вопросом согласие.       Шерил целовалась некогда прежде, но сейчас, перечитывая в памяти былые поцелуи, этому найти сравнение она не смогла. Губы стеснительно соприкоснулись, со вдохом их обладательниц впитывая общий вкус. Переполняющие её чувства взорвались в самом сердце быстрым ритмом. Желание тонкой, щекочущей нитью провело по низу живота. Дыхание погорячело от подступающей томности, ведь близость их тел не давала вдохнуть полной грудью. Блоссом отстранилась, встречаясь с пылким взглядом напротив и явным недовольством их перерыва.       Антуанетт такой вольности не стерпела, смелой ладонью обхватывая острую челюсть непротестующей девушки. Розововолосая столкнулась с пунцовыми устами в требовательном поцелуе. Оттягивая губы друг друга, они целовали вновь и вновь, скользя языками по нёбам, разводя красную матовую помаду. Впиваясь очередным поцелуем, мулатка переместила ладонь на участок шеи за рыжими волосами и притянула её до невозможности близко — так, чтобы та уже не могла отстраниться от её уст.       Они целовались до посинения губ, сталкиваясь в манящем беспорядке раз за разом. Девушки с цоканьем отстранялись и впивались в желанные уста, с каждым разом вселяя в действо на каплю больше страсти. Руки путались в волосах, бешеные стуки сердец слились в единое биение и обе уже не знали, у кого из них оно стучит громче.       Множество мелодий сменились друг за другом, когда в усталости онемели истерзанные губы. Антуанетт поцеловала рыжеволосую в последний раз, прежде чем со вдохом отстраниться. Шерил примкнула ко бронзовому лбу, сдавленно сглотнув от жарких поцелуев. Обеих переполнял целый океан чувств, не сравнившийся даже с тем, над которым пролетал их самолёт. — Как вы относитесь к фильмам, основанным на реальных событиях? — подобного рода вопрос слегка обескуражил рыжеволосую, поднявшую прикрытые до этого от наслаждения веки. — Положительно, — Антуанетт не первый раз за вечер задаёт довольно необычные вопросы.       Топаз заговорила быстрее, чем Блоссом запуталась в своих пытающих интригой мыслях: — Давайте рискнём, — она уже не спрашивала, подталкивая девушку на авантюру. — Вы сказали, что бросили бы всё — так бросьте. И я брошу, вместе с вами. Мы выйдем из этого самолёта не теми, кем были. И ничего уже не будет, как прежде. — Вы сошли с ума, — в усмешке перебила её Шерил, но сама же не считала всё это полнейшим абсурдом. Наоборот, внутренне ликовала, что морально решилась бы на такую авантюру.       Розововолосая продолжала говорить с самыми серьёзными намерениями: — Рискнём и сойдем с ума вместе, и это будет лучшей концовкой нашего фильма.       Шерил не потратила много времени на глупые раздумья. Она решила поддаться сердцу, мечтам и искренним желаниям оборвать всю свою долго строенную жизнь. Лишиться всего: денег, положения, богатого мужа и всего прочего, что ей до нервного тика наскучило. Ради счастья. — Я согласна на такой сценарий.

***

      Самолёт пустовал после вышедших с борта пассажиров. Внутри остались только уборщицы, выполняющие свою ежедневную работу.       Трение мокрых тряпок, тщательное намывание стекла и звуки выжимания из губок воды — вся эта рутина затихла от зовущего крика женщины. — Il y a deux anneaux ici! — одна из уборщиц с тревогой сообщила о двух кольцах, которые обнаружила на одном из дальних столиков.       Никто толком так и не понял, почему такое драгоценное золото кто-то намеренно оставил здесь. Не потерял, а именно оставил.       Но знали бы они, что эти кольца не стоили и первой минуты свободы, проведённой их обладательницами в секундах счастья.       Счастья, не стоящего и цента.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты