не крутая горка

Слэш
PG-13
Закончен
27
автор
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Описание:
Я тебя смущаю?
Посвящение:
сегодня в стране что-то сломалось, мне захотелось отвлечься, хоть ненадолго
берегите себя
Примечания автора:
на самом деле этого не было, я обещаю
внимание: пожалуйста, не давайте линков на эту работу в открытом доступе
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
27 Нравится 12 Отзывы 2 В сборник Скачать
Настройки текста
По прикосновениям Ваня не тоскует, ему их хватает, порой с избытком. Вечно обнимут, поцелуют, попытаются ухватить за щёку, шлёпнут по жопе, коснутся рукой плеча в качестве поддержки. Его трогают на съёмочных площадках, когда причёсывают, наносят грим. В театре, когда помогают с одеждой. Друзья пьяному Ване помогают выбраться из такси — подхватывают под локти и хрипло ржут в ухо. Его трогают на фотосессиях, фанатки стеснительно обнимают за талию, пока их снимают. Его толкают в плечи в супермаркетах, когда он в маске и становится совсем уж одним из многих, незаметных. Его трогают, а ему никого особо касаться не хочется. Потом вспыхивает внутри, медленно разъедает всё там, добирается до каждой клеточки тела. Во взгляде у Димы сначала никакого интереса, в голосе нет намёка на заинтересованность. У Вани пальцы подрагивают, хочется что-то сотворить непростительное. Нет, глупое, он держится из последних сил. Каждый раз за что-то новое: сигарету, кружку кофе, стакан с херовым виски, за спинку стула, микрофон, за дверь, в которую лучше бы головой врезался. Всё меняется, когда им удаётся покурить вдвоём. Вот так запросто, Дима угощает его сигаретами и пока Ваня молча затягивается, выдаёт: — Мне про тебя другое говорили. Какое оно — другое? Что с ним сложно работать, что он улыбаться только на камеру умеет, или что играет плохо и всего добился лишь отдалённо сам? — Мне угадать? — Ваня пытается понять, что там — в голове у Димы. Он у себя-то с трудом понимает, что происходит, особенно когда так. Близко. — Нет, — ободряет его Дима, — они всё не так говорили. Всё хуйня. — Переделывай, — шепчет Ваня и улыбается. — Я тебя смущаю? — А? — Да я смотрю, как ты с остальными общаешься, а потом оцениваю, как со мной и что-то не стыкуется. Прямолинейно. Слишком. Ваня опять ощущает всё это внутри, горячее в животе, пустое в голове. В груди сердце дребезжит и запинается. — Мы просто не знакомы толком, — хочет добавить про разные интересы и жизненные позиции, добавить чушь, оттолкнуть возможно. — Не хочешь? Познакомиться? — Дима даже не смотрит на его, всё внимание сосредоточено на тлеющей сигарете. — Хочу, — чтобы не добавить, что Ване хочется ещё, приходится вспомнить, что докурить он сам ещё не успел. Их зовут обратно, хватит пиздеть на улице, покурить можно и внутри ресторана, что вы как неродные. На следующий день Ваня вспоминает это и раздражённо утыкается лицом в подушку. Через два дня Дима пишет: «был в Звенигороде?». Был, в детстве, хули там делать вообще? В ответ Ваня врёт, нет, не был. Графики сложно состыковать, получается вырвать целый день, едва ли не с кровью, да Ваня бы всем глотку перегрыз, в случае чего. Дима заезжает за ним на каршеринге, объясняет, что это проще сейчас, Ваня кивает как болванчик. Дорога недолгая, точнее, могла бы быть недолгой, добираются ближе к обеду. — Я сейчас сожру что-нибудь, — то, каким голодным звучит Дима, отлично сочетается с его взглядом, направленным на ключицы Вани. — Да, я тоже. Едят блины, Ваня всё пытается сделать их послаще, а Дима его если и осуждает, то молча. В чае мёд какой-то пьяный, в этом типа-рестике достаточно людей, самое время для бизнес-ланча. Когда наедаются, возвращаются к машине, Дима достаёт солнцезащитные очки и бутылку с водой. Гуляют, смотрят на церкви, Ваня пытается про них что-то вспомнить из книжек, в том числе из книжек Димы. Не удаётся. Душно, футболка прилипает к лопаткам. Дима рассказывает про сообщество, которое старается сохранить старые резные ставни, Ваня думает, кому это нахер нужно. Воодушевлённый голос Димы убеждает его в том, что, да, ладно, наверное, это того стоит. Наверное, не простые это куски дерева, что-то в них есть. В ответ Ваня рассказывает про сестру, Дима слушает внимательно, задаёт больше вопросов, чтобы Ваня продолжал, пока из него не вывалится достаточно информации. — Значит, хорошо общаетесь, — заключает Дима. — Лучше всех, — уверенно отвечает Ваня. Он её любит, как даже себя никогда не сможет полюбить. И убьёт за неё не задумываясь. Беспокоится так, что ждёт звонков под утро и всегда выясняет, где она, с кем и как надолго. Гуляют, едят мороженое, Дима фотографирует купола церквей и церквушек. От обилия этих сияющих объектов у Вани мурашки по рукам бегут. Религия его раздражает, иногда бесит, даже до ора. Дима фоткает и фоткает с безразличным лицом. — Зачем тебе столько? Они разве не все одинаковые? — Что ты, как же могут быть одинаковыми растраты твоих проёбанных налогов? — он улыбается и смотрит из-под очков, честный такой. Да уж, даже не поспорить. К вечеру Ваня ощущает, что у него обгорел нос и болит левая нога — споткнулся неудачно, а от руки Димы дёрнулся, как от огня, чуть не наебнулся по-настоящему. За ужином Дима оставляет его на полчаса и всё это время маячит за витриной, среди выставленных возле стекла самоваров с сушками, он выглядит слишком деловым. Болтает по телефону. Вернувшись, извиняется. — Тебя обратно сегодня везти? Да что тут везти. Ваня ощущает, что готов заснуть. И ему хочется воду эту пощупать, хоть и страшно почему-то. Как маленькому. — Хочешь, завтра, — даёт выбор. — Отлично, — такой ответ Диму устраивает, он хлопает себя по коленке, у Вани в ушах начинает звенеть, перепил чая, передышал свежим воздухом, перевл… — Только я устал, умотал ты меня. — Я не крутая горка, — упрекает его Дима. — Ладно, поехали. Платит опять, словно Ваня у него на свидании длиной в день. В гостинице всего три этажа, Ваня достаёт паспорт, смотрит на потолок в попытке заметить там плесень, неровность, хоть что-то, что ему не понравится, наведёт на мысль о съёбе. Ничего не находится, зато замечает у Димы за ухом сигарету и то, как он гладит пальцами стойку. — На одну ночь? — Да, — он кивает и смотрит на Ваню быстро. — Держите, второй этаж, — ключи со здоровенными деревянными номерками смотрятся в ладони Димы, как самые несъедобные груши. Седьмой номер Ваня забирает себе, Дима идёт в восьмой, ключ в замке заедает, Дима со своим справляется быстрее. Молча подходит к Ване и помогает, и пока дверь не открывается, говорит: — Ну ты это, заходи, если что, — и брови поднимает. Отходит тут же, давая Ване пройти. Дверь закрывается ещё тяжелее, теперь уже из-за слабости, накатившей резко. Нет, мёд в чае точно был какой-то не такой. В ванной находятся пузырьки шампуня, геля для душа, Ваня моется с остервенением и всё сплёвывает воду. Выходит из ванной и видит напротив шкаф, открывает, находит тапочки, обувается в них. Смотрит на зарядку телефона, на ночь хватит, на утро, когда звонить начнут, может и не хватить. Заходит в Инстаграм, Дима уже выложил фотку, кусок купола с подписью «кого-то раздражают, мне это раздражение нравится». Валится на кровать, ощущая себя мешком с картошкой. Снова обновляет Инстаграм, а там в сториз у Димы узнаёт себя, даже не помнит, как это фото сделано, размазанный кадр с куском блинов, чая и коленки самого Вани. И никакой подписи, ничего вообще. Почти засыпает, понимает, что так и лежит в полотенце, возвращается в ванную, натягивает трусы и джинсы. Зачёсывает волосы назад, футболку раскладывает на кровати. В горле свербит. Постучаться получается со второго раза, в первый рука сама опускается вниз и Ваня готов вернуться к себе. Дима кричит: — Сейчас. А когда открывает, Ваня видит влажные волосы и полотенце на бёдрах. — Заходи, — Дима возвращается в ванную, шумит водой. Не верящий в высшие силы Ваня готов начать молиться, чтобы Дима вышел одетый хоть как-то, а не в полотенце это. Выходит, натянул ради спокойствия Вани всю одежду обратно. Улыбается чему-то, Ваня мается у окна и оттуда видит один из куполов, тот не блестит и подсвечивается угрожающе снизу. — Может, бухать пойдём? — добродушно предлагает Дима. — Тебе же за руль, — напоминает Ваня, он больше не про промилле говорит, а про усталость и возможное похмелье. Купол его гипнотизирует, не иначе, вот поэтому сложно заметить, что Дима уже рядом. Касается пальцами плеча Вани, ведёт к позвоночнику, вздрогнуть под таким вниманием не получается. — Ваня, Ваня, — не зовёт его, просто имя произносит, вкрадчиво, дышит горячо на высохшую кожу. — Зачем позвал? — он наклоняет голову, когда Дима гладит его по шее, без слов просит продолжать. — Куда? В Звенигород? В номер? — Понятия не имею, — договаривает уже беззвучно, Дима целует его туда же, где только что лежали пальцы. Парадокс, Ваня так хотел его потрогать, а теперь уже готов к обратному. — С видом на церковь я ещё не ебался, — шутит Ваня, ему требуется сказать что-то не молчать, держаться за здесь и сейчас. — Никто не будет ебаться, Ваня, — имя так ласково звучит, что смысл не сразу доходит. — Только ванильные нежности, ты же так хочешь? Да он хочет всяко, знает только, что в номере нет ничего подходящего в качестве смазки, отправлять Диму в аптеку грешно, а возбуждение уже накрывает. — Ничего ты не знаешь, — поворачивается, Дима прижимает его задницей к подоконнику, смотрит в глаза долго, на губы вообще никакого внимания, пальцами делает щекотно и горячо. — Подскажи, будь добр. Ваня подсказывает — целует. Рот не открывает, думает, если откроет, почувствует чужой вкус и получит ответ, то уже ничего не скажет, отвлечётся. Дима улыбается под его губами, пальцами по волосам чешет, точно гребнем, те высохли почти. — Ты меня ещё успел сфоткать? — голос звучит чужим. — Успел, — стоило бы ответить что-то про сталкерство, да какой из Димы сталкер, на кой чёрту ему за Ваней следить, Ваня вот тут, в руках у него, под губами, горячий весь и беспомощный. — Хватило? — На что? На компромат? — губы касаются виска Вани. Всё такое медленное, торопить нет желания. Хочется впиться в Диму пальцами, чтобы он накрыл Ваню собой и... заснуть. — Я спать хочу, — грустно говорит Ваня. — Ложись, — Дима кивает на кровать, места там для двоих достаточно. Под одеяло Ваня забирается в одних трусах, Дима закрывает дверь на ключ, ставит его рядом с ключом Вани. Ложится рядом и смотрит в телефон, щёлкает будильником и выключает звук. Теперь темно, только из незашторенного окна падает свет. Свет как чай в стеклянной кружке, когда смотришь через неё на солнце. Он тонет в глазах Димы, делает их чётче. Теперь Ваня заснуть не может, протягивает руку и кладёт её Диме на плечо, тот не двигается, Ваня подползает ближе, ведёт ладонью по ключицам, по груди. Снова появляется желание смять, застрогать всего до красноты, пока у Вани пальцы отниматься не начнут. — Не скажу, что я против, — Дима выдыхает, — правда, так не заснёшь. Зря он его не поцеловал нормально, приходится исправлять. Дима отвечает сразу, ладонью на затылке, быстрым языком, наклоняет голову Вани, чтобы они носами не сталкивались. Так лучше, да, то, что нужно, Ваня проклятый тормоз. Ваня теперь и не знает, как остановиться. Что там Дима говорил? Ванильные нежности? На них не похоже, Ваня мычит ему в рот, поняв, что сбился с дыхания, забыл, что дышать нужно. Дима всё никак его гладить не перестаёт, Ваня упирается в подушку локтём и смотрит Диме в глаза. — Ты не ответил, зачем позвал. — Тебе так нужна причина? Хочешь, скажу, что позвал потрахаться, да не рассчитал силы? Не рассчитал, как же, Ваня опускает руку ниже под одеяло и трогает это «не рассчитал», внутренне вскипает весь. — Всё равно не трахаемся, давай хоть поговорим, — издевается над Димой, сжимает пальцы. — Мы оба из душа, — пальцами Дима накрывает его пальцы, вжимает ещё раз, напоследок, и тянет обратно, из плена одеяла и возбуждения. — Тебе завтра работать, мне завтра с людьми встречаться, давай отдыхать. — Я засну, а ты? Пойдёшь в ванную дрочить? — Да мне и ждать не обязательно, — Дима пихает его ладонью в плечо, Ваня валится на своё место. Смотрит на его спину, слышит, как щёлкает замок на двери, врубается вода, сука, даже не послушать. Ваня лежит и мнёт вместо Димы одеяло, сжимает его с силой и немного бесится, а усталость всё сильнее становится. Он реально умотался, Дима всё-таки те ещё горки, а Ваня на самом деле сивка. Смысл выражения стёрся из памяти, Ваня воспринимает его буквально. Ждёт, что Дима простонет что-нибудь, сделается громким хоть на мгновение. Ничего такого, когда Ваня уже лежит на боку и дыхание ровное, шум воды прекращается. Тело вялое, возбуждения никакого, разве что нервное, да даже оно не даёт бодрствовать дальше. Дима возвращается в постель и ложится, Ваня пересиливает себя и поворачивается к нему, утыкается в бок, пока Дима его не обнимает. Всё, теперь Дима вместо подушки, пусть сам жалеет. — Что представлял? — Тебя, — звучит тоже устало, — твой рот, хотя тут уже и представлять не надо. Ваня засыпает, разговаривать больше не может. Утром просыпается один, натягивает штаны и включает телефон. Там новая сториз от Димы, опять купола эти, на фоне рассветного неба. И вот тут слова «они ничего не увидели, а я увидел достаточно». Ебучий писатель, вот угораздило Ваню. В номер Дима приходит скоро, Ваня успевает умыться, офигеть от причёски и помятости своего лица. Зубная паста в мини-тюбике на языке ощущается термоядерной. — Кофе, — кричит у двери, — в постель… — Я встал уже, — откликается Ваня и вытирает руки. — Тогда просто кофе. — Такой ты бодрый, — стаканчик греет ладонь. — Ретрит в один день существует, — уверяет его Дима и смотрит опять на ключицы Вани. Интересный ретрит, конечно. Это всё больше на бегство из Москвы похоже. Кофе не самый вкусный, терпимый. — Ты только за кофе ходил? — Ага, или тебе ещё что нужно? Да, смазка и резинки, а Дима его продинамил ночью. Продинамил же? Или это рыцарство какое-то было? — Выспался? — Да, — надо вернуться в номер, забрать футболку, обуться и можно валить. — Хорошо, — Дима поддевает пальцами его подбородок и целует. Ваня прислоняется спиной к косяку двери и отвечает. — А ты? — А я не спал почти, — Дима близко, можно глаза разглядеть, хитрые глаза. — Думал всё. — О чём? — О том, как тебе хочется. Ваня делает ещё один глоток и отвечает: — Мне хочется много. От такого ответа Дима закусывает губу, жалеет небось, что не подумал наперёд, что решил всё не так. Жалеет что пожалел. Ваню жалеть не надо, сам попал. — Но не в ебучем Звенигороде, — он отдаёт кофе Диме и забирает ключ, телефон лежит в заднем кармане. — А в ебучем где? — спрашивает его Дима в коридоре, выглядывает из-за двери. — С ебучим кем, — поправляет его Ваня и закрывает дверь. Футболку натягивает сначала задом наперёд, с носками и кроссовками получается проще. Дима стучит в дверь, Ваня отвечает, что открыто. Тот захлопывает дверь с силой и едва Ваню с ног не сшибает, теснит к кровати, валит на неё и губами прихватывает кожу на шее, пока коленом прижимается Ване между ног. С нуля до сотки за секунды, Ваня цепляется за него пальцами и слышит глухое: — Давай в следующий раз никуда не поедем, ты только… — Дима целует его в ключицу, заботливый, следов не оставляет, лишь желание этого всепоглощающего «ещё», — ты только напиши мне, когда свободен, сам понимаешь, график. Понимает. Особенно хорошо понимает, когда Дима целует его в третий раз, всего третий, а у Вани срывает не крышу, а тот самый золотой купол. И уносит к херам. Бог любит троицу, ага. — Тогда натрогаешься, — обещает Дима и встаёт с Вани, поправляет одежду и усмехается. Ваня лежит раздроченный и ненавидит свою жизнь. И ещё ненавидит Диму, за то, как тот всё хорошо может угадать. Слово не воробей, Диме придётся за слова свои ответить. Уж Ваня постарается, чтобы никто из них об этом не пожалел.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Текст"

Ещё по фэндому "Иван Янковский"

Ещё по фэндому "Дмитрий Глуховский"

Ещё по фэндому "Топи"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты