Бетономешалка чувств

Джен
NC-17
В процессе
0
Размер:
планируется Макси, написано 9 страниц, 1 часть
Описание:
Здравствуй,читатель. Я не знаю, кто ты, сколько тебе лет, как тебя зовут, как ты выглядишь или чем ты занимаешься по жизни. Не знаю я и твои мечты, мысли, самые потайные секреты, от которых у тебя по спине пробегает холодок. Но я покажу тебе кто я.
Человека пугать должна не смерть, так как неминуема она, а именно жизнь. Жизнь со своими внутренними демонами, что терзают длинными когтями злобы, страха, ненависти и самобичевания.. А сможешь ли ты от них спастись? Спасешь ли себя сам?
Примечания автора:
Приношу свои извинения, так как я впервые оказалась на фикбуке и не знаю как и что сюда постят люди. Не знаю будет ли кому-то интересно мое творчество, но все таки рискну оставить это тут. Что же, начнем...
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
0 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Глава 1. Осень. 8:46. Громкий шум будильника залил всю комнату. Стены будто содрогались от каждого колебания звука и замирали в пустой тишине. Последний звон раздался кратко и ударился об угол, словно растворившись в нём. Она проснулась. Тело свело судорогами, и вставать не было ни малейшего желания, хотелось закутаться в одеяло с головой и вовсе не высовываться, лишь оставить щель для воздуха, чтобы не задохнуться. Утро было холодным но, не смотря на открытые настежь окна, на лбу застыли капли горячего пота. Первым делом, выключив назойливый будильник, Марта уже должно быть уснула снова, но что-то подсказало взглянуть на экран ещё раз. Нехотя достав руку из нагретого теплотой собственного тела одеяла, одним движением она разблокировала телефон и обратила внимание на строку даты в верхнем углу. Суббота. Девушка ощутила покалывание в руках, секундная пауза и скомканное одеяло уже валялось на полу спальни. Не обращая внимание на резкую боль в голове, вскочила с кровати и направилась прямиком в ванную. Через пару минут оттуда донесся звук проточной воды. Она схватила зубную щетку, нанесла немного пасты и вовсе не заметив как она вся упала с щетки и оказалась в умывальнике, принялась тщательно чистить зубы. Закончив с этим, набрала в ладони ледяной воды и умылась несколько раз, чтобы хоть как-то привести себя в чувства. Зачесала волосы назад одной рукой и подняла взгляд на зеркало. То, что она увидела там, далеко не было идеалом красоты, впрочем, как обычно. Девочка подросток никогда и не верила в сказки о лягушках, которые однажды магическим образом превращались в принцесс. Резко перевела свой взгляд в сторону, затем снова на собственное отражение в зеркале над раковиной и вздохнула. Время утреннего душа. Скинув с себя очередную черную футболку, грязную и пропитанную стойким запахом пота, Марта зашла в душевую и вспомнила, что буквально десять минут назад куда-то спешила. — Чёртова консультация, точно, — мимолетно пронеслась мысль, пока холодные капли воды стекали с макушки и разбивались у ног об поддон кабины. — А стоит вообще идти? Я ведь вообще ее не знаю. И был ли смысл вставать с постели? Поздно об этом думать, я готова. Девушка выключила воду, схватила ближайшее полотенце, повязала не очень туго, так, что подняв руки вверх, оно бы слетело. Ну, слетело и слетело, подумаешь ты, но не все так просто. Увидев свое голое тело в зеркале, она бы судорожно отвернулась, скорчив гримасу полного отвращения к увиденному и это бы затянулось еще на минут пятнадцать бесполезного, но такого знакомого разочарования в себе. — Извини, сейчас не до этого — пробормотала она себе под нос и затянула полотенце потуже. По завершению всех банных процедур она побежала одеваться, совершенно забыв о завтраке. Вроде собралась: черная длинная кофта с капюшоном размера XXL висела на бесформенном теле, джинсы того же цвета облегали пухлые ляжки и оставалось лишь завязать шнурки любимых синих ботинок. — Можно выходить, — она пнула ногой дверь. Утренние пейзажи, запахи, звуки и ощущения никогда не вызывали у нее какого-то бурного восторга, вот в этот раз ничего не оставило улыбки на ее лице. Выйдя из дома, она заметила, что не взяла наушники. Пришлось вернуться. Не скажу, что музыка была ее страстью, но надо было чем-то поразвлечь себя в метро. Дорога до места назначения была долгой и скучной, вокруг было много людей закутанных в шерстяные шарфы и шапки… — «Лишь бы только не заболеть и не слечь с температурой, ведь начальник довольно ясно дал понять — больничный за свой счёт. Ну, а что я скажу детям? Мы и так еле сводим концы с концами, работая ежедневно по десять часов. У младшенькой протерлись старые, и к тому же единственные сапожки, доставшиеся ей от старшей сестры. Ещё и чайник сломался, а как же…» — она непроизвольно будто услышала мысль, доносящуюся из толпы спешащих на работу людей. Ее наушники были воткнуты, но музыка не играла. В последнее время найти подходящую мелодию было сложно, ничего больше не цепляло. Наличие аирподсов в ушах лишь приглушало звонкий шум в голове. Пытаясь выбрать трек для поездки, в абсолютной тишине, она не заметила, как вышла на нужной станции и почти оказалась у незнакомого здания по согласованному заранее адресу. Это была обычная старая шестиэтажная постройка недалеко от центра. Остановка метро была ей знакома, а вот серое массивное офисное сооружение — нет. Она потушила бычок об урну и зашла внутрь. Изнутри здание казалось ещё более угнетающим, чем снаружи, а за стеклянным окошком сидела бабушка-комендант и мельком поглядывала на проходящих к ступенькам людей, не отвлекаясь от просмотра турецкого сериала на маленьком цветном телевизоре. Марта подошла, чтобы спросить верно ли нашла адрес. Женщина лет шестидесяти ответила что да и, с трудом просунув свое массивное грубое тело в узкий проем, указала рукой на старый лифт в другом конце первого этажа. Вдруг вахтерша замерла, и, казалось, можно было услышать, как усердно она пытается вспомнить что-то. Через несколько секунд бабуля выдала: -А Вы вообще к кому? Девушка замешкалась и невнятно прошептала: — К п.п.психологу — Тогда Вам на шестой этаж и направо, 245 офис. — Ага. спасибо. Сделав пару шагов по направлению к лифту, Марта задумалась о том, почему так замялась в разговоре. Может, она стеснялась потребности в психологе и боялась, что о ней подумают плохо, как обычно и случается. И пока она разбиралась с налетевшими мыслями, дверь лифта открылась, он был старый и грязный, поэтому она передумала в него заходить, даже не смотря на то, что какой-то мужчина в возрасте попытался объяснить, что это вполне безопасно. Пришлось подниматься по круговой лестнице. Из-за длительного курения процесс подъема казался невыносимым: головокружение, одышка, бешеный стук сердца — все это мешало сконцентрироваться на главном: — Хоть бы не перепутать дверь. Пару минут спустя Марта оказалась у нужного ей кабинета и несколько раз проверила номер, чтобы не выглядеть глупо, зайди бы она не туда. Она легонько постучалась, а после дернула за ручку, но к ее удивлению было закрыто. Марта ждала психолога около десяти минут, и под конец этого срока ей жутко захотелось сбежать от нарастающей паники, но внезапно в коридоре появилась женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой, худощавыми руками и ногами, одетая немного странно и неуместно для своей профессии. На ее шее был полосатый шарф, похожий на те, что девушка видела в метро по дороге сюда. Увидев ее, женщина в пальто дружелюбно улыбнулась и сказала: — О, должно быть Вы Марта? Извините за опоздание, проходите, — она указала на дверь, под которой стояла ее новая пациентка. Психолог открыла кабинет: — Тут как-то стрёмно, — подумала испуганная девушка и оглянулась по сторонам еще раз. В правом углу кабинета были разбросаны игрушки, впрочем, как и повсюду, а на стенах висели уродливые детские рисунки. Пару кресел-мешков валялись сзади, на полках было много разноцветных бусинок, ленточек и камушков. В кабинете психолога стояли три стула, один из которых был для самой Анны Валентиновны, так ее звали, а остальные — для пациентов. В последний раз, окинув взглядом все вокруг, Марта присела и резко почувствовала себя неуютно. Девушка долго ерзала по неудобному железному, с твердым сидением стулу, он казался ей самым ужасным на свете, и становилось лишь хуже. Она чувствовала себя лишней среди огромного количества непонятных ей штучек. Место напоминало детский сад. — Что я тут забыла? Может, стоит уйти? — пронеслось у девушки в голове. Тревожность не покидала ее, наоборот, нарастала с каждой минутой проведенной там наедине с психологом. Анна Валентиновна казалась ей пугающей и довольно странной, ведь все что она о ней узнала из ее странички в инстаграм, это то, что она работала больничным клоуном и была членом множества благотворительных организаций города. Казалось бы, прошла целая вечность, как вдруг психолог обратила внимание на бегающие глаза Марты. — Вы меня боитесь? Не переживайте, я не кусаюсь, — доктор расплылась в загадочной улыбке. Девушка ещё больше растерялась. — Н. н.нет, — дрожащим голосом выдавила из себя она, — я не боюсь, просто нервничаю. — Не стоит, давайте познакомимся, расскажите о себе, Марта, — уверенным голосом сказала психолог. — Марта, какое красивое имя… И довольно необычное, — добавила она. — Мне оно не нравится, — резко ответила девушка, нервно дергая ногой. — Мама всегда знала, что у неё будет девочка и изначально выбрала имя Марта. После сказанной на одном дыхании фразы, она замолчала. Нужно было рассказать о себе, но что? Этот вопрос поставил ее в тупик. В школе её называли «такая как все» или «ничего особенного» к тому же и внешность вовсе не симпатичная. Марту никто не замечал, она плыла по течению, как и тысячи прохожих. Тех самых, которых встречаешь каждый день, тех, что вечно в наушниках слушают веселую музыку и фальшиво улыбаются, просто потому, что включи они свою любимую песню «найтивыход» слёзы беззвучно и непроизвольно покатятся по бледным щекам. Бледным от того, что сами выбрали как можно реже выходить из дома, чтобы не видеть такие же угрюмые гримасы. Ее мысли зашли слишком далеко, а Анна Валентиновна все ещё ждала от неё ответа. Приведя мысли в порядок, она все-таки осмелилась заговорить: — Марта, шестнадцать лет, абсолютно такая же, как все. Я здесь, потому что мне Вас порекомендовал психиатр. Чем она пыталась удивить психолога? Ведь она сейчас сидит тут, напротив неё, покрасневшая от волнения, точно такая же, как и десятки других ее пациентов с депрессией, унылая, пытаясь опустить рукава толстовки как можно ниже, чтобы скрыть сотни порезов на руках. Анна Валентиновна выждала паузу и продолжила: -Хорошо, Марта, что Вас привело ко мне? Ваша мама обеспокоена Вашим состоянием, она обратилась ко мне за помощью со словами «мой ребёнок не хочет жить», это правда? Девушка замялась, ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Д.да… Н.н.нет… Я н.не знаю, — она едва пошевелила губами. Ей было сложно это признать. В последнее время она и правда хотела свести счёты с жизнью. Подростковые годы для многих проходят проблематично, а взрослые обесценивают проблемы детей, отвечая на все «перерастёшь». И лишь однажды случайно схватив своего ребенка за руку, он или она отпрыгнет, скорчившись от боли свежих ран. Занятые работой родители редко замечают такие вещи как, например, петля на люстре в детской — так было с Мартой. Мама долго не замечала шрамы, ведь девочка хорошо их скрывала с тринадцати лет. И все это время она просто бросалась на каждого знакомого человека с просьбой о помощи. Она знала, что с этим нужно что-то сделать, иначе это рано или поздно убьет ее. Вскоре мама узнала и отвела к психиатру, а тот поставил диагноз — нервно-депрессивное расстройство и прописал антидепрессанты. Не помогло. И вот она сидит здесь перед Анной Валентиновной и не знает, как показать, что нуждается в той самой помощи. — Я ни в коем случае не осуждаю, я здесь, чтобы помочь Вам, Марта, — она так часто повторяла ее имя, что девушку это начало раздражать, но попросить не делать этого она не решилась. Психолог снова замолчала в надежде услышать от девушки хоть что-то внятное. Марта никогда не умела доступно излагать свои мысли и переживания, а в присутствии незнакомых людей ее охватывал ступор. Именно так случилось на ее первом сеансе психотерапии. Когда Анна Валентиновна поняла, что разговорить Марту будет сложно, она предложила ей сыграть в игру. Эта идея не пришлась девушке по душе: — Мне ведь не пять лет, — возмутилась она про себя, — какой-то странный она психолог, может и не нужна мне эта терапия. Но играть пришлось, ведь деньги были заранее уплачены. Суть игры была в том, чтобы вытащить из девушки хоть какую-то информацию о ее жизни, пускай даже не словесно. Анна Валентиновна попросила ее придвинуться к столу, где перед ней были выложены цветные карандаши, точно такие же, как были у Марты в начальной школе, пять маленьких камешков и чистый лист бумаги. Психолог попросила нарисовать линию жизни и отметить на ней какие-то важные или даже переломные моменты. Она внимательно наблюдала, как пациентка выбирала цвет карандаша, а когда та остановилась на чёрном, доктор неодобрительно покачала головой, будто и не ожидала другого варианта. Сам рисунок не занял у Марты и двух минут. Ей не над чем было раздумывать — на белом листе появилась длинная, не очень ровная от дрожания рук линия. На ней начальной точкой с помощью одного из пяти камней было обозначено ее рождение, вторым пунктом отметка в семь лет, после она остановилась на четырнадцати годах и конечной остановкой была сегодняшняя дата. Ничего необычного, жизнь девушки подростка не была наполнена событиями. Марта небрежно бросила карандаш и подняла взгляд на Анну Валентиновну, будто ожидая похвалы или одобрения. Психолог пододвинула к себе листик и несколько секунд внимательного его изучала. — Ага, хорошо, очень хорошо, — резко выдала она, вложив в свои слова какой-то глубокий смысл. Марта ничего не поняла. Она сидела молча, чувствуя лишь легкое покалывание в пальцах рук и ног. — О чем ей может сказать этот глупый рисунок? Может она его и на стену повесит рядом с остальными? — она разозлилась на психолога и хотела уже уйти, но тут женщина вновь заговорила с ней. — Марта, — она кинула на девушку воодушевленный взгляд, — у Вас очень интересный рисунок, — казалось, она поймала свою добычу и сможет выжимать деньги из родителей девушки, играя с ней в бессмысленные игры. Вдруг в Марте заиграл подростковый интерес, и она решила дослушать, что же скажет Анна Валентиновна. — А теперь расскажите поподробнее о каждом моменте, который вы обозначили. Марта все ещё сомневалась, стоило ли ей рассказывать Анне Валентиновне о том, что ее действительно тревожило. Но раз уж родительские деньги были потрачены на это, то терять ей было нечего. — С чего мне стоит начать? — пронеслось у девушки в голове. Обдумав пару минут, она решила начать с самого начала. — Ну, мои родители поженились в зрелом возрасте, поэтому я не могу назвать это ошибкой молодости, маме было двадцать пять, а папе тридцать четыре, я была долгожданным ребёнком. Меня воспитывали прилежной и культурной девочкой, родители во мне души не чаяли. У меня было абсолютно все, о чем другие дети и мечтать не могли. Детство проходило плавно и беззаботно, правда я почти его не помню, — начала свой рассказ Марта, смотря в пол и боясь поднять взгляд на психолога. — Если всё было и правда таким прекрасным, то почему я здесь? — задумалась она. Ей вдруг вспомнилось ее выпускное платье на утреннике в садике, круг близких людей и куча друзей. — Где же эти люди сейчас? Их нет. Анна Валентиновна пристально смотрела на Марту и пыталась уловить скрытый смысл ее слов, будто не понимала, к чему она ведёт. — Будучи ребёнком, Вы были счастливы, не так ли? — прервав мысли девушки, спросила психолог. — Да, была, — ответила она и значительно переменилась в лице. — Хорошо, Марта, насколько я понимаю, это был первый период, обозначенный Вами на рисунке, а что было дальше? Девушку настигла печаль и некого рода ностальгия. Ей так захотелось вернуться в свои беззаботные годы. Но сейчас она была на сеансе психотерапии, и нужно было излить все накопившиеся в ее голове проблемы. Но в тот момент она задумалась. — А куда делось все счастье и как вообще приходит осознание того, что ты счастлив? В какой момент ты это чувствуешь? Читая любимую книгу? Смотря хороший фильм? Находясь в компании друзей? Держа за руку любимого человека? Обнимая маму? За бутылкой пива? Куря сигарету? Покупая новое платье? Имея на банковском счету миллион долларов? Просыпаясь утром? Ложась спать? А может все выше перечисленное? Либо же ни одно из этого. Счастье — субъективное понятие. Просто в одно утро, ты проснёшься и поймёшь, что сам не можешь ответить себе на вопрос «а счастлив ли я?». А вечером, допивая вторую бутылку горького дешевого пива, куря тонкую сигарету, что твои «друзья» зовут зубочисткой, подумаешь «а был ли я на самом деле счастлив?» и по истечению нескольких минут, уткнувшись в темноту, переберешь все моменты из жизни. И лишь тогда Марта поняла, что ответ на все вопросы — «не знаю». — Пессимистично, — подумала она, — ведь было в моей жизни что-то хорошее. Да, было, скорее всего, я даже была счастлива, но вряд ли ценила те моменты. А сейчас грусть, апатия и усталость поглотили девушку. Люди вокруг носились, смеялись, кричали о счастье, а она молчала. День за днём осознавая, что вовсе не счастлива и пора бы уже что-то менять, но воспоминания из прошлого держат ее ещё крепче чем раньше, да и не так уж ей и хочется идти вперёд, хорошо же и так. Вдруг Марта заговорила вслух. — Или не хорошо? Что не позволяет мне быть счастливой? Имею же все возможности. Родственники возлагают на меня большие надежды. «Будешь успешным человеком, многого добьешься!» говорят они мне, гладя по голове, как послушного пса, а я-то не их ручное животное! — девушка явно злилась. — А кто спросил меня? Может, я не хочу? Может не нужно мне этого вашего успеха. Может, я и вовсе жить не хочу. Может, я хочу быть птицей. Лететь по городам и странам, смотреть на людскую суету, красивые места, моря, леса, горы. Может, я не хочу чувствовать давление общества. Может, хочу есть хлебные крошки и ни о чем не думать. Почему-то на птиц не возлагают ложных надежд… — Марта будто кипела внутри, но как только договорила ее запал стих и она покраснела, будто от стыда за только что ею сказанное. По накаленной в комнате обстановке было заметно, что эти мысли тревожили ее давно и вырвались наружу при первом безопасном случае. -И.извините, это все звучит глупо, я не хотела… — промямлила она. — Все хорошо, Марта, Вам не за что просить прощение, — понимающе ответила психолог, — я Вас не осуждаю. Расскажите, что было дальше, как протекало детство? С какими трудностями Вам пришлось столкнуться? — Эм, ну.у, потом все резко поменялось, — продолжила девушка. — В семь лет я потеряла одного из самых близких людей — отца. На глазах Марты навернулись слёзы, но она уже знала, как приглушить это в себе. Девушка закатила глаза наверх, быстро поморгала, но это не помогло. — Все хорошо, Марта, Вам нужно нормализовать дыхание, — сказала Анна Валентиновна, заметив состояние пациентки. — Есть одна техника, Вам стоит ее попробовать. Закройте глаза и дышите по системе квадрата. Сделайте глубокий вдох и считайте до четырёх, задержите воздух ещё на четыре секунды, после выдохните и снова посчитайте про себя. Повторите это несколько раз и Вам должно полегчать. При истерике мозг впадает в панику и теряется «соединение» с землей, Вам просто нужно снова заземлить Ваше тело. Подвигайте пальцами рук и ног, это поможет привести тело в норму. Марта послушно последовала совету психолога и нормализовала дыхание. К её удивлению слёзы и правда, перестали течь. В голове девушки со стороны в сторону метались мысли, ударялись друг об друга и рассыпались вдребезги, подобно хрупким елочным игрушкам. Длинным рукавом толстовки она вытерла мокрые щёки и попыталась выдавить из себя хоть одну разумную фразу, дабы объяснить свою истерику. Тема смерти отца и вправду была сложной для Марты, пускай она и не всегда это осознавала. Он был высоким, полным мужчиной сорока двух лет, с доброй душой и широкой улыбкой, которая, казалось бы, никогда не покидала его лицо. У него не было роскошных волос или мускулистого тела, наоборот, на его голове красовались залысины, а пивной живот выглядывал из-под майки «алкашки». Все, кто знал его, были по-настоящему счастливы, иметь такого преданного и верного друга, сына, мужа и отца. Он любил выпить, хоть маленькая Марта наотрез отказывалась признавать папу алкоголиком, которым он всё-таки являлся. Любовь к рюмке и погубила его на середине жизненного пути, оставив вдову с семилетним ребёнком на руках. Больше чем посиделки с друзьями в гараже отец Марты любил лишь её. Он всегда мечтал о дочке красавице на которую возложил огромные надежды, не успев малышка сказать своё первое слово. Он всегда был для дочки примером и опорой, пускай и не делал материальный вклад в ее воспитание. Марта никогда не понимала вечно злящуюся на отца мать, которая пилила ему мозг и кричала каждый вечер о его никчемности. Ведь тогда девочка и знать не знала, что маме чуть ли не каждый вечер после изматывающего рабочего дня и всяких домашних дел, доводилось заносить пьяное тело мужа в квартиру и в лучшем случае подставлять тазик, а в худшем — убирать лужу рвоты у дивана в гостиной. Папа всегда баловал Марту тем, что разрешал забираться к нему на живот и прыгать, пока переполненная радостью она не устанет и не плюхнется рядом с ним и крепко уснёт. Из детства она помнила лишь светлые моменты наедине с ним в старой хрущевке у бабушки, проведенные в ожидании мамы с очередной тренировки по фитнесу. Марта не знала любили ли родители друг друга или просто терпели, в то время как мать плакала в подушку по ночам чтобы не разбудить свою малышку, а отец напивался с дружками, тратя деньги отложенные ей на обучение. Мать всегда была для Марты жестоким тираном, заставляющим ее есть невкусную кашу и делать надоевшие уроки, в то время как папа баловал леденцами и давал слизнуть пенку с кружки пива. Девочка любила его так сильно, что до сих пор не оклемалась от факта его смерти. Поход на кладбище для десятилетней Марты начинался и заканчивался истерикой, ведь она отказывалась верить, что под массивной гранитной плитой гниет и разлагается тело её отца. Мать хватала ее за волосы и буквально тащила из дома до самой могилы повторяя из года в год одну и ту же фразу: «Так же будет и с тобой, это всё его дурные гены, сопьёшься и сдохнешь. Но он же твой отец, так что перестань рыдать и пожуй пирожок стоя у надгробного камня». К слову о пирожках, вплоть до двадцать пятого августа две тысячи девятого года Марта до жути любила бабушкины пирожки с капустой, пока в тот самый день они с мамой и крестной не вернулись с дачи. Один роковой звонок изменил всё. Дедушка Марты позвонил ее матери и сказал одну фразу «Юре плохо, везу его в город в больницу». У Юры, так звали отца девочки, резко заболела спина, так, что он не смог разогнуться. Свёкр недолго думая договорился со знакомым врачом и немедленно направился с зятем к нему. Что происходило дальше, Марта до сих пор не знает, но по их с мамой приезду в город они не вернулись домой, а остановились у маминой сестры. Юный семилетний мозг малышки смутил этот факт, даже при том, что она не знала, что с отцом произошло необратимое. Через время, когда они вернулись в квартиру, счастливо жуя тот самый пирожок с капустой и удобно расположившись на маминой кровати, Марта услышала последнюю запомнившуюся ей фраза из детства: «Доченька, мне жаль тебе это говорить, но твой папа умер». Последнее, что запомнила девочка это пустой и холодный взгляд матери и ее едва шевелящиеся губы. Они остались вдвоем. Марта резко одёрнулась и пришла в себя. Напротив неё все так же сидела Анна Валентиновна, будто ожидая момента пока та снова заговорит. У девушки пересохло во рту. Она проглотила ком в горле: — Мне его не хватает, — с трудом выжала она из себя, ничуть не изменившись в лице, на нем застыла боль утраты. ⁃ Мне жаль, что Вам пришлось столкнуться с такой потерей в очень юном возрасте, Марта, пережить подобное очень сложно для детского мозга. Но Вы неплохо держитесь, — подбадривающе сказала Анна Валентиновна и улыбнулась девушке. ⁃ Но… Но… Почему я не помню следующие четыре года своей жизни? — в недоумении задалась вопросом Марта, — Я ведь почти не помню его. Меня греют приятные воспоминания, но отцовский голос, внешность, добродушная улыбка и запах сигарет «Camel» испарились из памяти. Девочку пугала мысль о том, что она бы и не узнала своего отца, увидь она его сейчас на улице. Его лицо слилось бы с кучей таких же лиц прохожих в толпе. Где-то в глубине души она еще надеялась, что он жив. Как минимум, она хотела в это верить. Вспомнить папу помогали только детские альбомы и общая фотография на книжной полке в ее комнате. Марта написала на ней «самый лучший папа в мире» и поставила на свой детский комод, где всегда стояла их фотография с мамой. Ее мать была обозлена на мужа ещё при его жизни, а после смерти и вовсе разгневалась на него, за то, что оставил ее одну с ребёнком на руках. Последнее воспоминание девочки о родителях из детства была их с мамой прогулка мимо районного суда. Тогда мама сказала, что решительно настроена развестись. В силу возраста Марта не понимала глобальности ситуации, но слёзы на ее глазах все равно проступили. Мама говорила, что жить с отцом стало просто невыносимо, так как он проиграл все деньги на обучения дочки в казино и вовсе перестал приносить доход в семью. Психолог перебила Марту обобщающим вопросом. — И что же Вы чувствуете по этому поводу сейчас, дорогая? Как бы Вы описали свое состояние? Первым, что пришло девушке на ум, было странное словосочетание — «бетономешалка чувств» и она решила описать свои эмоции именно так. -Угу… Интересная ассоциация, продолжайте.- пробормотала Анна Валентиновна и закинула ногу на ногу. Дело в том, что до сих пор при виде бетономешалки на дорогах большого города, где она жила все внутри сжималось, и слёзы непроизвольно наворачивались на глазах. А причиной этому была их с папой «фишка» детства. Поездки на отцовской машине приносили Марте небывалое удовольствие. По дороге к бабушке они всегда считали проезжающие мимо бетономешалки. Она даже не помнила, как и почему это началось, а лишь то, что это было, и папа рассказывал какая из них едет на стройку, а какая уже пустая. По приезду домой малышка Марта бежала рассказать маме сколько штук им удалось увидеть за день, а та находила это глупым и постоянно говорила ей не мешаться под ногами. Время проведённое с мамой девочка и вовсе не помнит, это, наверное, и стало главной причиной их вечных ссор и недопонимания в подростком возрасте. Марта слишком углубилась в воспоминания из детства, пока психолог не прервала ее: ⁃ У Вас все в порядке? Вернёмся к вопросу о том, почему же Вы ничего не помните после смерти отца. У психики есть такое свойство как посттравматический синдром. Его потеря стала для Вас потрясением, и Вы вероятно не смогли с этим справиться. Не стоит переживать, это абсолютно нормальное явление, тем более Вы были совсем маленькой. Марта задумалась над словами психолога и посчитала, что это имеет смысл. Отца уже долго не было в живых, да и эта тема вроде бы улеглась в сердце, но все ещё была болезненной в зависимости от ситуации. В тот момент слёзы перестали литься ручьём, на щеках лишь остались влажные следы, и она снова могла говорить спокойным голосом. По большей части, на тот момент ее волновали две темы: ее отношения и оттуда выливалась тема недопонимания с мамой. — Вы со мной? — Анна Валентиновна прервала триггерную мысль девушки. Марта подняла глаза и на секунду задумалась над тем, как долго она могла находиться в такой прострации. — Думаю, она заметила, что что-то не так и. — пронеслось у нее в голове, но резко оборвалось фразой психолога. — Про отца я узнала достаточно, а теперь, может, расскажете о Ваших взаимоотношениях с мамой? Она показалась мне довольно обеспокоенной Вашим состоянием во время телефонного разговора, — Анна Валентиновна обратилась к Марте, медленно разглаживая складки на мятой юбке в пол. — Она так странно одевается, эти вещи, похожие на тряпки, придают ей пугающий вид городской сумасшедшей, а ее спокойствие и почти полное отсутствие эмоций напрягает меня еще больше, — подумала девушка, будто проигнорировав вопрос психолога, но с мысли ее сбило нервное покачивание ногой, которой она в очередной раз ударилась об стол. — Точно, мама… К слову, мысли о маме не особо радовали Марту, и толком она не знала, что бы хорошего сказать о ней Анне Валентиновне, но все же начала: — Не то чтобы она была плохой, конечно нет, я ее люблю но… Это «но» и привело Марту сюда сегодня. Их взаимоотношения в семье разладились давно, но максимального накала достигли буквально недавно. Софья Константиновна, так ее звали, была женщиной средних лет, рано овдовевшей, но не потерявшей себя. Оставшись в тридцать два года с маленькой Мартой на руках, она, казалось бы, обозлилась на весь мир, но не сдалась, ведь самым важным на тот момент было поднять дочь на ноги. Нельзя сказать, что Марта не любила маму и если откинуть все неприятные события подросткового возраста, то вполне можно назвать Софью Константиновну хорошей матерью. После смерти мужа женщина стала работать вдвое больше и соответственно реже появляться дома, а девочке пришлось рано повзрослеть. Сначала Марте не разрешалось ходить домой самой, и она ждала маму на продленке до пятого класса. Всех детей забирали достаточно рано, а вот она сидела с вахтером до тех пор, пока мама не доберется с работы, которая была на другом конце города. Делать было нечего, ведь работа приносила Софье Константиновне хороший доход и она старалась не отказывать дочке ни в чем. Ни в чем кроме материнской любви, на которую попросту не хватало сил и времени. Маленькая Марта скучала по маме, которая со временем становилась все строже и злее к ней, но вовсе не от отсутствия материнских чувств, а то банальной усталости. Работа полностью выматывала ее и подвергала стрессу, и в какой-то момент денег стало не хватать, а дочка росла, а ее запросы становились все выше. Софья Константиновна стала еще реже появляться дома, Марта видела ее только за завтраком и вечером за уроками, когда мама кричала на нее за допущенные ошибки. Как и всем людям, женщине нужно было куда-то выливать свой стресс и накопленный негатив, но, к сожалению, ближе восьмилетней дочери у нее никого не было. Марта неожиданно вздрогнула, нервный тик в качестве дергающейся ноги усилился и она выпалила: — Она меня била. Даже нет, избивала. Все внутри нее сжалось так, что она закрыла глаза и замолчала. Она ждала реакции психолога. Эти десять секунд показались ей вечностью. Однако, что ответила Анна Валентиновна Марта не услышала из-за оглушающего звука в голове. Скорее всего, что-то вроде того, что это неправильное поведение со стороны родителя и выразила свое сочувствие, в котором девочка вовсе не нуждалась. В тот момент ей было наплевать на это и все остальное, ведь она снова оказалась там. Марте снова восемь лет. Она снова неправильно решила пример по математике. Снова не записала домашнее задание в дневник. Снова довела маму до срыва своей «бестолковостью». Марта снова плачет, а слезы капают прямо в тетрадь. Она снова маленькая и беззащитная лежит на холодном полу. Она снова «тупая неблагодарная дрянь». Она закрывает лицо руками. Снова и снова она кричит «Мама, не надо», но снова и снова она получает удар своим белым кроссовком по рукам, ногам, животу, голове. Мама снова хватает ее за волосы и тянет по коридору. Она снова кричит. Ей снова страшно. Ей снова больно. Она снова покрыта синяками. Она снова натягивает свитер с длинными рукавами в школу, чтобы скрыть их. Она снова… — Марта, все в порядке, тут Вы в безопасности. Марта, Вы меня слышите? — до девочки донесся обеспокоенный голос Анны Валентиновны. Несколько минут она просидела, закрыв лицо руками и сильно зажмурившись. Страшная картинка, нарисованная подсознанием, стала понемногу растворяться и Марта рискнула открыть глаза. Она осмотрелась, будто искала кого-то. Кабинет психолога все еще напоминал дурдом, но она почему-то чувствовала себя защищенной.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты