Без права на любовь

Слэш
R
Завершён
18
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Во всех сказках неизменно только одно — злодеи не могут быть счастливыми.
Примечания автора:
Вдохновитель: https://www.tiktok.com/@_teddlys/video/6921017479162612993
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
18 Нравится 3 Отзывы 0 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
я все еще пытаюсь найти тот стиль оформления текста, который мне понравится. так что не удивляйтесь.
и да, если с рейтингом прогадала, сообщите мне об этом. я исправлю.

На ошибки вычитывала, но что-то могла пропустить. Прошу исправить в ПБ
      Во всех сказках есть главные герои, которым сострадают и которых любят. Они совершают великие подвиги, спасают принцесс, которые после влюбляются в них и получают свое «долго и счастливо».       Во всех сказках есть и злодеи, которых ненавидят и победы над которыми желают главным героям. Злодеи воплощают в себе все то, что обычный читатель так яро отрицает в себе, выплескивая на них свою ярость и плюясь в них ядом, от которого сами же разлагаются. Но кто-нибудь когда-нибудь задумывался о их чувствах? Кто-нибудь хоть раз думал о том, а могут ли злодеи… любить? Может, злодеи не просто так обозлены на весь мир? Что, если они так же защищают что-то для них важное?       Но, во всех сказках неизменно только одно — злодеи не могут быть счастливыми. Они бесчувственные куски камня, несущие хаос и смерть потому, что так надо. Потому что надо позволить главному герою вознестись в глазах читателя, стать самым положительным героем в мире.       У злодеев нет их «долго и счастливо».

      Хёнджин вздрагивает от каждого шороха, смотря с ожиданием и испугом на дверь. Та закрыта плотно, но из-под щели возле пола все равно видно, есть ли кто снаружи или нет. Хёнджин ждет. Он с нетерпением ожидает, когда же в щели промелькнет знакомая тень, в которой и погибель, и счастье его заточены. И через пару минут за дверью мелькает тень, а после слышится тихий тройной стук — их особый сигнал. Хёнджин вскакивает с кровати, на которой сидел, и бежит к двери, тут же ее распахивая.       Фигура переступает порог и, едва только замок щелкнул, заключает Хёнджина в крепкие объятия, в которых столько отчаяния сокрыто, что впору было бы утопиться в собственных слезах. Но злодеи не плачут. Они смеются, убивают, творят настоящий хаос, но не плачут.       Но Хёнджин плачет. Он цепляется за широкие плечи и тихо плачет, чувствуя обрушившийся на него булыжник отчаяния. Мир жесток и не справедлив, он строго разделен на черное и белое. Серых оттенков нет.       — Ну, не плачь. Я же здесь. — Хёнджина успокаивающе поглаживают по спине и аккуратно подталкивают в сторону кровати, бережно усаживая. Темная мантия наконец летит куда-то в сторону, позволяя увидеть лицо. Минхо улыбается нежно, но скрываемую печаль видно все равно.       Хёнджин тянет его к себе за рукав рубашки, прижимаясь как можно ближе. Сейчас, когда они сокрыты ото всех в небольшом домике где-то в глухом лесу, можно позволить себе скинуть маски великих и ужасных и стать обычным смертным, который способен на чувства. В частности, на одиночество и любовь.       То, что между ними, сложно назвать любовью. Это скорее похоже на взаимовыручку. Подставить плечо в минуту слабости, позволить выплакаться в рубашку и просто подарить так нужную им ласку. Да, любовью это не назвать. Привязанность, страсть, симпатия, дружба с небольшими привилегиями — все это может подойти, но никак не громкое «любовь».       Злодеи не любят.       — Минхо, мне так тяжело. — Вздыхает Хёнджин, когда слезы кончились, а на их место пришло опустошение. Минхо понимающе кивает и продолжает гладить между лопаток, давая почувствовать свою крепкую руку, которая ни раз была окрашена в красный чужой кровью.       Они измазаны в крови — не отмоешься. По голову утонув в чужой крови, они продолжают убивать и убивать, сами не понимая, зачем это делают. Возможно, так захотел Создатель, а может они просто неосознанно защищают своедург друга. Ведь если так задуматься, то каждый лишенный головы так или иначе окунул кого-то из них в грязь, за что второй безжалостно взмахнул мечом на уровне шеи.       Хёнджин поднимает голову, не отрываясь от чужого плеча, и заглядывает в лицо. Минхо поворачивается к нему, любопытно вскидывая брови и ожидая слов от… друга? коллеги? любовника? Кем они приходятся друг другу? На этот вопрос никто из них не ответит, да никто и не спрашивает. Хёнджин слабо улыбается и поднимает руку, подушечками указательного и среднего пальцев проводя по скуле и останавливаясь на подбородке. Минхо дергает уголками губ в подобии улыбки, накрывая теплую ладонь своей холодной и прижимая к щеке.       Минутные слабости всегда кончаются чем-то теплым и сокрытым от чужих глаз. Это могут быть и поцелуи, и то, что влюбленные любят называть «занятием любовью». Только они не влюбленные и любовью заниматься не могут. Но и животной страстью только ради получения удовольствия это не назвать. Каждое прикосновение к чужому телу мягкое и легкое, почти невесомое, пропитанное желанием спрятать, защитить, любить. Но любить они могут только в мечтах, которые никогда не сбудутся.       Хёнджин падает спиной на мягкие перины, утягивая Минхо за собой, позволяя вдавить себя в кровать сильнее. Поцелуи горячие, желанные, но до скопившихся в уголках глаз слез мягкие и нежные. Минхо никогда не бывает грубым, стремясь приносить удовольствие, а не получать его. Хёнджин готов во всю глотку орать о том, как он его любит, как хочет иметь их общее «долго и счастливо». Но не в этой вселенной. Возможно в следующей, когда они будут обычными подростками. Возможно тогда они смогут распробовать сладкое и тягучее «люблю», сказанное одними губами на дрожащем выдохе.       Сейчас Хёнджин может только губы кусать и подставляться под горячие поцелуи, которыми Минхо тело его покрывает, медленно и аккуратно снимая одежду. Ладони его все еще холодные, пускающие по разгоряченной коже Хёнджина мурашки, но это так приятно, что оторваться или отклониться в сторону просто невозможно. Тело Хёнджина подрагивает от каждого прикосновения, руки беспорядочно оглаживают широкую спину, а пальцы сминают ткань рубашки, оставляя некрасивые складки.       Минхо гладит бока, пальцами кромки штанов касается, аккуратно вниз тянет. Хёнджин дышит тяжело, когда прохладный воздух разгоряченной кожи касается, когда по бедрам холодные пальцы проводят, оставляя невесомые, как крылья бабочки, касания. В голове уже туман приятный, а пальцы подрагивают от нетерпения. Хочется ближе, кожа к коже, душа к душе. Хёнджин к пуговицам на рубашке Минхо тянется, смотрит умоляюще. Его понимают верно, Минхо сам стягивает с себя мешающуюся вещь, не заботясь о ее целостности. Минхо весь холодный, его кожа никогда не бывает горячей, но Хёнджину нравится. Ему приятно ощущать под пальцами холод гладкой кожи, который остужает и распаляет одновременно.       Минхо действует аккуратно, боль причинить хочет по минимуму. А Хёнджин плавится под его пальцами и губам, раскрываясь больше, доверие свое показывает. Ему хорошо, он чувствует себя защищено. Он на том месте, где всегда должен быть. Ему не место на полях сражений, его руки не должны держать тяжелое оружие, от которого мозоли остаются и нежная кожа грубеет. Хёнджин был рожден для нежности и любви. Но Судьба и Создатель решили иначе, вручив ему меч и бросив во тьму, из которой выхода нет, в которую ни единого солнечного лучика не проникает.       Минхо хочет бросить к ногам Хёнджина весь мир, но может только свое бренное тело, от которого холодные ветры и колючий снег исходят, которое в крови все и в шрамах. Минхо любить его хочет, к себе привязать и своим назвать. Но может лишь обнимать крепко, наслаждаясь огненным жаром, и ласку дарить, от которой в груди от боли все сжимается. А Хёнджин от него всего мира и не ждет, желая лишь небольшой домик где-нибудь далеко-далеко от людей, где их никто не найдет.       Избежать своей Судьбы нельзя, в конце сказки злодеи всегда проигрывают, лишаясь жизней. И они не исключение. Они могут лишь мечтать, строить воздушные сказки с таким желанным «долго и счастливо», пока у них на это есть время.       Хёнджин стонет протяжно и сладко, благодарно. Он отзывается на любое действие со стороны Минхо, принимает все, что ему дают, в ответ отдавая всего себя. Он растворяется в удовольствии, тянет Минхо за собой, возносясь к небесам с каждым движением внутри себя. Сладко, тягуче и медленно — по другому просто быть не может. Они, обреченные на смерть, не могут позволить себе причинить друг другу лишней боли. Утопая и находя друг в друге долгожданное тепло, они стараются максимально им насытится, пока они могут, пока не появился добрый рыцарь в блестящих доспехах, который непременно искоренит зло, гордо вознесся над головой меч, обагренный их кровью.       Минхо дышит тяжело над ухом, пуская крупную дрожь и мурашки. Хёнджин цепляется, двигается ему на встречу и отзывается на каждое движение тихими стонами, которые значат для Минхо намного больше, чем собственная жизнь. Жизнь для них давно не стоит и гроша, она им не принадлежит, заранее идущая по построенному сценарию с плачевным концом. Они ищут ценности в другом, в их личном маленьком мирке, ограниченный стенами старенького дома.       Падать с небес на самое дно не больно. Вдвоем не больно. Хёнджин позволяет себе издать единственный громкий и звонкий стон, отразившийся от стен комнаты. Минхо рухнул рядом с ним на перины, тяжело дыша и прикрыв глаза. Тело тяжелое, наполненное приятной истомой. Хёнджин же смотрит в белый полоток и не может не думать о том, что все это не навсегда. Хочется, чтобы вся их жизнь была именно такой: счастливой, приятной, приносящей неописуемое удовольствие, о котором пишут в романах и о котором грезят молодые девушки.       Хёнджин поворачивается к Минхо и смотрит в горящие глаза, в которых вместо темно-карего яркий лед блестит, и отражение свое видит. Видит свои полыхающие необузданным пламенем глаза и слез сдержать не может. Они друг для друга целый мир; умрет один — второй последует за ним. Хёнджин тянется к красивому лицу, холодную кожу своей согреть хочет, но заранее знает, что ничего не получится.       — Сколько нам осталось? — Шепчет Хёнджин и сглотнуть пытается, но вставший в горле ком не позволяет. Одинокая слеза стекает по виску и исчезает в перине. Минхо его руку перехватывает и пальцы сплетает, покрывая их поцелуями нежными, но словно бы прощальными. Хёнджин понимает, что, возможно, они действительно станут прощальными. Они не могут с уверенностью сказать, что кто-то из них сможет пережить завтрашний день. Для них каждый день — последний.       — Сколько бы нам не осталось, я хочу провести это время с тобой. — Минхо за плечи обнимает, к себе ближе тянет и к груди прижимает. Хёнджин вновь плачет, сотрясаясь всем телом, но не издавая ни звука.       Минхо гладит по спине и смотрит на противоположную стену. Ему так много хочется сказать, но язык словно к нёбу прилип, шевелится совершенно отказывается. Их «долго и счастливо» никогда не могло существовать, они не имеют право на слова любви. Они не имеют права даже на то, что имеют сейчас. Завтра кто-то из них может умереть, а может выжить. Они каждый день ходят по тонкому льду, норовя в любой момент уйди под воду. И продолжая все это, они делают друг другу только хуже, оставляя на душе глубокие шрамы.       Их счастье иллюзорно. Они убивают друг друга нежностью, привязывают к себе, а потом, когда придет время, уйдут не только из жизни друг друга, но и из этого мира. Герой рано или поздно придет, и меч его будет остро наточен.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты