Любовь или жизнь

Слэш
PG-13
Закончен
9
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 14 страниц, 1 часть
Описание:
Любовь-это хорошо. Но если это любовь к лучшему другу?
Посвящение:
Посвящается мои "горячо любимым" одноклассникам. Надеюсь они никогда не найдут эту работу, иначе меня закопают
Примечания автора:
*-кто поймет отсылку?
Не буду прикрываться тем, что это моя первая работа. Надеюсь вы оцените мои старания и старания беты по достоинству. Приму даже самую жесткую критику.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
9 Нравится 0 Отзывы 2 В сборник Скачать
Настройки текста
На улице уже давно утро. Яркое солнце весело играет над землей, но греть оно не собирается еще месяца два. Но это не так уж и плохо. Если бы весь год на улице были жаркие солнечные лучи, то мы бы никогда не смогли увидеть все краски времен года. Не смогли бы восхищаться красивыми горящими кронами деревьев осенью, наблюдать как из-под тяжёлой снежной шубки пытается вытащить к солнечным лучам свои лепестки первый цветок, как с началом декабря земля прячет то огненно-рыжее полотно, что оставила после себя осень, под слоем белого переливающегося на солнце снега. На это можно было смотреть вечно, но у нас обычно есть много других неотложных дел. Например учеба, подготовка к ОГЭ, до которого осталось как-никак около полугода. Хотя многие не спешат готовится к тому, что может определит то, кем они станут в будущем. Некоторые очень легкомысленно относятся к учебе. Никогда не пойму их, тех, кто потом сам за неделю до выставления четвертных оценок, бегает по учителям и просит дополнительные задания, чтобы исправить оценку. Ладно бы еще им это самим надо было, но нет, они это делают для родителей, чтобы их не ругали и, к примеру, интернета не лишали. А еще есть такие, которые никогда сами домашнюю работу не делают, спишут с интернета, а потом удивляются, почему у них за самостоятельные вечное и совершенно ожидаемое два…  — Биосинтез — это процесс создания… Тиреев! Я смотрю ты меня вообще слушать не собираешься? — отдёрнула меня от рассуждений наша биологичка Ольга Викторовна. Не знаю, почему, но она кажется мне странной. Может внешностью, а может тем, что ей почти 50, а она всё еще одна. Я не хотел ей отвечать, но надо, а то иначе подумает что я её игнорирую.  — Извините, Ольга Викторовна. Мне просто как-то не здоровится. Голова кружится, —отвечаю я. Хотя я не соврал, мне и правда плохо. Уже второй день подряд я чувствую себя странно. Меня знобит, но температуры нет, тошнит и очень сильно давит на виски. — Ну если тебе так плохо, то что ты тогда в школе делаешь? — спросила она меня, но потом выражение на её лице изменилось. Наверное увидела, что мне и правда плохо. — Ладно, Тиреев, собирайся и иди домой, перед этим не забудь зайти к Марине Владимировне и сказать, что я тебя отпустила. — Хорошо, Ольга Викторовна. И спасибо, — ответил ей я, голос мой звучал тихо как-то болезненно.  — Ольга Викторовна, а мне тоже плохо, отпустите меня домой, — выкрикнул Галкин, мой одноклассник. Ни толстый, ни худой парень ростом около ста семидесяти сантиметров с темно-русыми, почти черными волосами и зелёными выразительными глазами. У меня с ним довольно хорошие отношения. Он весёлый, всегда пытается найти новый способ побега с последнего урока. Но и у него, надо заметить, есть плохие привычки. Например сигареты, алкоголь и мат.  — Галкин, сиди уж, — ответила ему биологичка немного смеющимся голосом.  — Не повезло, не фортануло, Галыч, — сказал ему Рома, один из лучших учеников нашего класса и по совместительству мой лучший друг. Он — парень со светло-русыми волосами почти с меня ростом, по телосложению мы тоже похожи, правда мои мышцы развиты чуть больше.  — Со всеми бывает, — немного насмешливой манере ответил ему Потапов. Кирилл один из главных хулиганов нашей школы. Хотя парень он неплохой, да и способности к учёбе у него есть, но он просто связался не с теми людьми. Рост этого беловолосого худощавого парня не доходит и до ста шестидесяти сантиметров. И так маленький, так ещё и курит — вырасти ему, в общем, не светит.  — Так, хватит болтать, — крикнула на них Ольга Викторовна, — а ты, Ваня, собирайся быстрее и уходи уже, нечего мне урок срывать. Срывать? Я тебе ещё и мешаю? Я даже ничего не сделал! — Я уже ухожу, — ответил я ей, — До свидания. — Пока, Вань, — выкрикнули мне мои друзья. — Выздоравливай, — а это уже мне сказал ОН. Я вышел из кабинета биологии и направился к кабинету зам-директора. Именно там находилась наша классная руководительница Марина Владимировна. Эта добрая женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой на русых волосах выглядела гораздо моложе своего возраста. Дойдя до кабинета и постучав, я приоткрыл дверь.  — Марина Владимировна, -позвал я женщину, отвлекая её от проверки тетрадей. — Да, Вань? Чего-то хотел? — спросила она меня, в её голосе были слышны нотки усталости. Но это не удивительно, ведь она с семи часов в школе. Ей бы отдохнуть. Мне её жалко. Так ей ещё надо за поведением всех учеников следить. Святая женщина, я считаю. — Мне стало плохо, и Ольга Викторовна отправила меня домой, но перед этим сказала зайти и предупредить вас, — ответил я ей я севшим голосом. — Хорошо, иди. Я сейчас твоей маме позвоню, предупрежу её. — Спасибо. До свидания. Я вышел из кабинета и направился вниз по лестнице. Школа у нас была небольшая, всего в два этажа. На первом этаже, где учились начальные классы, было пять кабинетов: технологии, ОБЖ, русского языка и два кабинета начальных классов. Также на первом этаже находился спорт-зал, столовая и буфет, а также мужской и женский туалет. Туалеты — это отдельная история. Чего там только не происходило. Один раз мы с друзьями в последней кабинке в мусорном ведре говно нашли. Интересно, кто у нас в школе такой креативный. Женский же туалет вообще можно отнести к ряду городских достопримечательностей. Недавно девки нашли где-то в школе большую палку и ходили с ней по всей школе, так у них на наконечнике еще чья-то шапка висела. Я до сих пор помню, как за ними, размахивая старым железным ведром, гналась уборщица. Они тогда еще по пятеро в одной кабинке прятались. Также на первом этаже расположена раздевалка. Кроме одежды в ней ничего другого оставлять не советую никому и никогда. Подойдя к раздевалке, я потянул за ручку двери, но она оказалась закрытой. Придется идти за ключем. Пройдя немного, я подошел к помещению в котором обычно сидит вахтёрша. Но её там не оказалось. Зато была наша библиотекарша Эльвира Аркадьевна, полная женщина лет шестидесяти с темными крашеными волосами. Боевая женщина. И нахуй пошлёт, и альфу нагнёт, как говорится. —Вань, тебе чего? Почему ты не на уроке? —спросила она меня. — Меня домой отпустили. — Тебе раздевалку открыть? — ну нет, вы что. Я сквозь стены ходить умею. Но в слух сказать я это не могу, иначе мне ещё хуже станет. — Если можно, — все, что я сказал ей перед тем, как в меня полетела связка с ключами. — Лови. Будешь уходить — отдашь. — Хорошо. Закрыв за собой дверь, я пошёл к раздевалке. Открыв ее, я зашел внутрь. Мне было неуютно в ней. Стены и потолок были покрашены в белый, так, что она была похожа на палату в психиатрической клинике. До ремонта она мне нравилась больше. Стены цвета персика так не давят на человека. В общем, жуть. Найдя свою одежду, я поспешил на выход. Пристроившись на ближайшей лавке, начал одеваться. Вот за что люблю лавки в нашей школе, так это за то, что у них есть спинка и за то, что они мягкие. Быстро собравшись, я решил дойти и сфоткать расписание. Нужно же сообщить классу, какие у нас завтра уроки. Так… Да ладно! Неужели спустя четыре месяца нам решили поставить химию! Вот это они сейчас «обрадуются». Сфоткав и выложив расписание в группе класса, я направился отдавать ключи. —До свидания, Эльвира Аркадьевна, —попрощался я, протягивая ей связку. —Пока, выздоравливай, — ответила она мне. Я вышел из школы. На улице было хорошо, светило солнце, морозило. Давно у нас таких зим не было. Постояв так еще пару секунд, я направился домой. Живу я довольно близко, но даже так я умудрился несколько раз чуть не упасть. Ваня, Ваня, откуда у тебя вообще такая «удача»? Кстати, я совсем забыл представиться. Меня зовут Тиреев Иван, мне пятнадцать. Мой рост составляет почти сто семьдесят семь сантиметров, но я искренне верю, что ещё вырасту (Чуя также говорил). У меня тёмно-русые, почти черные, густые волосы, зачесанные на левую сторону и каре-зелёные глаза. Довольно хорошее телосложение, мышцы что рук, что ног были развиты отлично. Я лет так с десяти занимаюсь баскетболом, хотя еще с детства я хотел быть сеттером в волейбольной команде. Сбросы, которые они проводили, обманывая и запутывая противника, силовая подача в прыжке, смотря на которую со стороны, кажется, что принимающему команды соперника руки оторвет, или то, как хорошо проведенная синхронная атака показывает слаженную работу команды — меня всегда завораживали волейбольные матчи. За своими рассуждениями я уже дошел до дома. Поднявшись на свой этаж, я открыл дверь и зашел внутрь. Дома никого не было. Кинув рюкзак в прихожей, я прошел в кухню. На столе лежала записка от мамы. Тиреева Елена — добрая женщина. Черные волосы, стриженные под каре, худенькая. Два года назад пережила довольно сильную трагедию. Когда я уехал в санаторий, который специализируется на коррекции зрения, умер мамин муж, по совместительству мой отец. Это довольно сильно разбило её, хоть она и пыталась спрятать свою боль за улыбкой, но я видел насколько ей было больно. Но она не стала отчаиваться. Она понимала, что у неё остались дети, ради которых надо жить. Она продолжила восстанавливаться, не теряя энтузиазма и надежды. Я уверен, маме сейчас лучше. Нет, она не собрала себя полностью. Я понимаю, что остались еще те трещины, фрагменты, которых никогда не найти. Именно с того момента я решил, что постараюсь больше не расстраивать её. Я стал больше времени уделять учебе, начал раньше приходить домой с гулянок. Чтобы после работы мама сразу же ложилась отдыхать, я попросил своих подруг научить меня готовить. Готовка давалась мне легко, правда учился я около года. Мама была мне очень благодарна. Она часто шутила, что я буду хорошей «невестой», и что она вырастила хорошего омегу. Она очень надеется, что я найду себе подходящего альфу. Знала бы она, что моё сердце уже занято ИМ. Александр Маркелов. Блондинистый голубоглазый парень пятнадцати лет, ниже меня сантиметров так на шесть. Он хоть и ниже, но телосложение у него в разы лучше, чем у меня. Ну так это и понятно, он как никак альфа. Увлекается боевыми искусствами и учебой. Один из лучших учеников нашего класса. Он перевелся к нам 5 лет назад. Саша оказался сыном моей бывшей классной руководительницы Маркеловой Светланы. Смотря на неё, и я имею ввиду не только внешность, можно сразу понять, в кого уродился Саша. Он такой же добрый, но в нужный момент может поставить на место. Внешность у него тоже была от мамы, вот только глаза у них все же отличались. Сейчас, возможно, кто-то скажет, что любовь с первого взгляда ненастоящая, что человек влюбляется во внешнюю оболочку, а не в самого человека. Что ж, вы и правы, и ошибаетесь одновременно. *** Это было около двух лет назад. Обычное, ни чем не отличавшееся от других, утро. Будильник разбудил меня как обычно в половину седьмого. Отключив предмет, что трезвонил каждое утро в одно и тоже время, я пролежал в кровати еще около десяти минут. Окончательно проснувшись, я встал и направился в ванную. Подойдя к раковине и умывшись, поднял голову. Наткнулся на свое отражение. Мне самому стало немного противно. С просоня я выглядел, как новорожденный котенок. Мокрый, растрепанный, помятый. Вытерев лицо, я поплелся на довольно вкусный запах. Пройдя путь от ванны до его источника, понял что оказался на кухне. Я удивился. Нечасто можно застать кого-то дома в такой час. Оглядев кухню, я увидел маму. Она стола у плиты. По ней можно было сразу сказать, что сама она недавно проснулась. Об этом красноречиво говорили запутанные волосы, ночная рубашка и её состояние. Подойдя к ней, я обнял её из-за спины. Из-за неожиданности, она вздрогнула и повернулась в мою сторону. На её лице играла лучезарная улыбка. Смотря на неё, я тоже невольно улыбнулся. — С добрым утром, Вань, — проговорила она немного уставшим голосом, — садись за стол, сейчас завтракать будем. Сказав это, она поцеловала меня в лоб и продолжила готовить. — С добрым, мам, — ответил ей я, направляясь к столу. Через пять минут на столе уже был свежезаваренный кофе и блинчики с черничным джемом. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы начали есть. Ели в тишине, но никакой неловкости не ощущалось. Доев, я направился в комнату. Заправив кровать, начал выбирать одежду. Мой выбор пал на винный свитер с черными классическими джинсами. На переодевание у меня ушло минут пять, не больше. Переодевшись, я подошел к зеркалу и начал расчесываться. Покончив с эти делом, я начал собирать учебники. Сегодня в расписании у нас были: биология, экология, русский, родная литература, история и физика. День предстоял трудный, как никак две контрольные подряд. Закончив с рюкзаком, я направился в прихожую. Обувшись в кроссовки на высокой подошве и надев черное пальто-кардиган, я вышел из квартиры. На улице было пасмурно, но не холодно. Вообще для ноября довольно хорошая погода. Деревья около трех недель назад сбросили последнюю листву, только на редких ветках можно было увидеть пестрые, одиноко висящие листья. Сейчас только семь, и людей на улице мало. Хотя это не удивительно, как-никак на дворе суббота. Я шёл по пустующей улице, которая вела прямо в школу. — Вааааань, — окликнул меня весёлый, такой знакомый и родной голос, — Подожди, вместе в школу пойдем, —крикнула Настя, подбегая ко мне. Моя одноклассница, соседка и по совместительству подруга детства. Настя довольно красивая внешне. Прямые светло-русые, стриженные по плечо, волосы. Глаза её зелено-голубого оттенка, персиковые, на вид мягкие, губы. Рост девушки примерно сто семьдесят сантиметров, У неё довольно жизнерадостный, но немного самовлюбленный характер. Она легко заводит друзей. По телосложению она худенькая, с длинными, подкачанными ногами. Насколько я помню, она довольно долго занималась толи волейболом, толи баскетболом. У неё бледноватая кожа, на фоне которой её темная одежда очень выделяется. По гендерной принадлежности она Гамма.  — Привет, а ты чего так торопишься? , — задал интересующий меня вопрос довольно тихо, так как горло запершило из-за долгого молчания, — М? — Да так, просто сегодня у Газимовой должны определить принадлежность, — я немного опешил от того, каким мягким, полным любви голосом она говорила об Алине. Это еще одна наша одноклассница и, как я только что понял, объект воздыхания Анастасии. Девчонка она дерзкая, за словом в карман не полезет. Но не смотря на её дерзость, она добрая. Невысокого ростика девушка, с русыми, не очень длинными волосами. Темные глаза и немного загорелая кожа. Худая, даже очень. Учится она не хорошо, но и не плохо. Среднячок. — Пц, — прыснул я в кулак, —надейся на то, чтобы она не было бетой. —ТИРЕЕВ! ВОТ ТЫ СПЕЦИАЛЬНО?! Я И ТАК ВСЯ КАК НА ИГОЛКАХ! —Тише, тише. Не ори так, все будет хорошо. — Ну, ну… За нашим с ней диалогом мы уже на автомате прошли весь путь до школы. На входе мы с ней расстались, она пошла влево к подругам, а я направился направо, к пацанам. Уроки проходили отлично, но к четвертому меня бросило в жар. В голове шумело, а руки тряслись. Мне стало невыносимо жарко. Я кое-как поднял трясущуюся руку и попросился в медпункт. На ватных ногах я дошел до соседнего кабинета, в котором он и находился. Мне очень повезло, медсестра оказалась на месте. Встретив меня, она сказала подождать её тут, пока она не сходит за блокаторами. Когда она ушла, я лег на койку. Мне становилось хуже, в виски отдавало болью, в глазах все плыло, а между ног становилось мокро. Я мальчик не глупый, что такое течка знаю. Но я не ожидал, что наступит она так рано. Пытаясь не скулить от желания, я услышал как открылась дверь. Обрадовавшись, что сейчас мне сделают лучше, я повернулся в сторону, откуда доносился звук, но, увидев того, кто стоит в проходе, только вытаращил глаза. В кровь пустили дозу адреналина, а сердце забилось быстрее. И без того красное лицо стало полностью похоже на помидор. Желание усилилось, хотелось кинуться прямо сейчас на зашедшего альфу, но я не мог, я старался контролировать себя. Хриплым, уже совсем тихим голосом, я проговорил: —Саааааш, п-пппрошу, у-уу-уходдди… Севший голос не поддавался мне, в нем было желание вперемешку с нотками страха. Но Саша не стал уходить, наоборот, начал приближаться к кровати. Когда он подошёл совсем близко, я заметил его сильный румянец и закусанную до крови нижнюю губу. Он нагнулся и прошептал: —Тебе Н-нноскова п-п-переддал-лла, —сказано было тихо, с запинками, но после этих слов у меня в руках были таблетки и стакан воды. Убедившись, что я принял блокаторы, Саша поспешил ретироваться из медкабинета. Можно сказать, что именно с того момента я и начал испытывать чувства к нему. *** Моей маме Саша тоже нравился. Когда она заметила, как меняется мое поведение при нём, она начала меня подкалывать. Но я не обижаюсь на неё. Я в принципе не понимаю, как вообще можно обижаться на эту милую и добродушную женщину. Закончив вспоминать свою маму, я наконец прочитал то, что было написано в записке. Она писала мне, чтобы я поел, придя домой, и выпил таблетки, которые она приготовила на холодильнике. Дочитав записку, я услышал, как в прихожей зазвонил мой телефон. Подойдя к нему, я увидел на дисплее уведомление о пропущенном от мамы. Разблокировав телефон, я набрал давно заученный номер. Долго ответа ждать не пришлось. Спустя пару гудков на той стороне послышался такой родной, уютный и любимый голос с нотками волнения. — Привет, сынок. Ты уже дома? Поел? Как дошел? Все хорошо? Как себя чувствуешь? — сменялись вопросы один за другим, не давая мне и слова вставить. Но я все понимаю, ведь она волнуется за меня. — Привет, мамуль. Да я уже дома. Нет, поесть я еще не успел. Дошел хорошо, правда пару раз чуть нос с асфальтом не познакомил. Все хорошо, правда чувствую я себя плохо. Знобит, тошнит и голова кружится. Думаю, если отдохну, будет лучше, — ответил я маме, на моем лице уже появилась теплая улыбка, которая всегда появляется при разговоре с мамой. — Понятно. Значит так, сейчас же переоделся и пошел есть. В микроволновке я оставила суп, а в холодильнике фрукты. Как поешь, сразу же выпьешь лекарство. Ляг спать пораньше, я сегодня буду поздно, — поручила мне мама. — Хорошо, мам! Я тебя понял! — сказал я маме, перед тем как послышались гудки. Вернувшись на кухню, я открыл микроволновку, увидел грибной суп. Я его конечно не очень люблю, но в желудке киты уже поют серенады. Закрыв её и поставив таймер на две минуты, я пошел в комнату переодеваться. Надел на себя черную футболку, которая была мне сильно велика, и шорты. Когда я переоделся, на кухне уже было слышно, что суп нагрелся. Придя на кухню, я приготовил всё для обеда. Решил есть в гостиной. Подготовив себе место, я начал выбирать, что посмотреть. Мой выбор пал на волейбольный турнир. Насколько я понял, это сборные Аргентины и Японии*. Смотря матч, я начал припоминать, что основной связующий Аргентины и тренер сборной Японии — друзья детства. За размышлениями я уже все съел и пошел на кухню. Помыв за собой посуду, я пошел к себе в комнату. Когда мне плохо или скучно, я начинаю играть на гитаре. Незамысловатые мелодии доносились из моей комнаты. Мама часто говорила, что они очень спокойные и уютные, что она любит их послушать, когда ложится отдыхать. Но сейчас я не хотел играть, поэтому решил посидеть в телефоне. Открыв Вк, я зашел в чат класса. Данил Буланов: Ребят слушайте, а давайте Диму на органы продадим Данил Буланов: Чур мне голова, я ему череп аккуратно вскрою и мозг себе заберу Алина Носкова: 😱 Данил Буланов: Да, Алина, а тебе туловище Данил Буланов: Выбирай: тебе руку или ногу? Данил Буланов: Или жопку Алина Носкова: А можно мне ничего Данил Буланов: И как раз Потапову соберем Данил Буланов: Он будет у нас железным ботом Дима Тазов: Кхм… Данил Буланов: 🗿 Алина Носкова: 🗿 Ваня Тиреев: 🗿 Света Солодухина: Если что я не против забрать сердце и глаза Арина Хроменкова: ПХАХАХАПХХППХХАХА кто куда, а Свете похуй Дочитав до последнего сообщения, я задумался, как я вообще сдружился с такими странными людьми. Алина, Света, Карина и Ксюша — яойщицы вообще. Под их фантазию попали даже учителя. Честно — я их боюсь, тем более когда к ним присоединяются Арина и еще одна Алина. Брррр… но они хорошие подруги. Они понимающие и всегда поддержат. Именно они учили меня готовить и убираться. Они единственные, кто знают о моей безответной любви. Они даже предлагали мне помочь, но я не захотел вешать свои проблемы им на плечи. Отвлекло меня от мыслей уведомление о новом сообщении. Саша Маркелов: Ты как? Ваня Тирееев: Хреново Саша Маркелов: Насколько Ваня Тиреев: Как после моего др Саша Маркелов: Оу…я не думал что настолько Ваня Тиреев: Да… А ты чего хотел-то? Саша Маркелов: Эм…ну как сказать, ну тип у меня вторая половинка появилась Когда я прочитал это, в моей голове будто что-то взорвалось. Страх и отчаяние сковали меня, а из глаз полились слезы. Ваня Тиреев: Кто это? Саша Маркелов: Это омега из седьмого класса Ваня Тирееев: Понятно. Ну ладно, я отдыхать, а то мне хуже стало Саша Маркелов: А, ага иди отдыхай. Ну пока Выключив телефон, я отбросил его в сторону и упал на кровать. Слезы текли из глаз сами собой, голова начала болеть ещё сильнее. Все вокруг было как в вакууме, шум в ушах, перед глазами все расплылось. Я не заметил, как у меня началась истерика. Горло першило из-за сильных и частых всхлипов. Грудная клетка разрывалась, сердце ныло. Мне стало еще хуже, меня будто предал самый дорогой человек. Хотя почему «как будто»? Меня и правда предали, хотя и сами этого не знали, никогда не узнают. Еще никогда я не чувствовал себя настолько потерянным и брошенным. Мне плохо, на душе как будто дыра, которая высасывает все жизненые силы и чувства. Впервые за последние шесть лет мне захотелось свернуться, как котенок, залезть под одеяло и чтобы рядом меня обнимала мама. Захотелось к маме, чтобы она пожалела, успокоила и сказала, что я намного лучше той омеги. Но мамы рядом нет, рядом вообще никого не было. Как и у меня в грудной клетке, в месте, где должно было находится сердце, ничего нет. Не осталось. Сейчас там только мелкие осколки, которые теперь не собрать. *** Истерика закончилась только к одиннадцати часам ночи. Я чувствовал, что мое состояние ухудшилось. К головной боли и тошноте прибавилось надорванное горло. Пролежав в кровати еще минут десять, я понял, что мне необходимо умыться и поужинать. Встав с кровати, я направился сначала к зеркалу. Посмотрев в него, я не узнал того, кто на меня оттуда смотрел. Парень с опухшими красными глазами, растрепавшимися и прилипшими к лицу волосами, и порозовевшим лицом. А главное, оттуда смотрел разбитый и уязвимый мальчик. Отвернувшись от этого ужаса, я поплелся в ванную комнату. Умывшись, я пошел на кухню. Налив в чайник воды, поставил на плиту. Пока он закипает, решил сделать бутерброды, меня мама потом убьет, но мне сейчас не до этого. Сев за стол, я принялся думать, что дальше. А что дальше? Дальше жизнь, в которой я буду привыкать к неразделённой любви. Жизнь без него… подумав об этом, я еле удержался от нового порыва истерики. А помог мне в этом закипавший чайник. Заварив себе зелёный чай, я вернулся в комнату. Решил послушать музыку. Выбрав в плейлисте, мелодию, которая была саундтреком одного фильма, сел в кресло. Я просидел так не больше пятнадцати минут, так как захотел спать. Поставив кружку с недопитым чаем, я направился к кровати. Заснул я почти сразу, как только голова коснулась подушки. *** Проснулся я около 4-х часов утра из-за сильной боли, что пронзила мои легкие. Вскочив с кровати я побежал в ванную. Когда я встал над раковиной, мое горло начал раздирать сильный кашель. Я чувствовал, как что-то царапает его. Дышать было больно, а воздуха в легких оставалось катастрофически мало. Спустя минуту вместе с откашливаемой слюной из моего горла начала идти кровь. Но я чувствовал, что там есть что-то ещё, что мешало мне нормально дышать. Я был прав, спустя ещё нескольких минут из моего горла посыпались кровавые лепестки. Белая акация, бессмертник и василек. Лепестки трех этих цветов лежали в раковине, в перемешку с кровью и слюной. Когда я увидел эту картину, меня пронзил страх. На ватных ногах я повернулся и сполз по холодному плинтусу вниз. В моей голове была каша. Я не знал, что делать, ведь меня к такому никтомне готовил. Никто мне не говорил, что я в прямом смысле умру из-за своей любви. Я мальчик не маленький, хорошо представляю, что такое ханахаки, довольно много статей прочитал о том, что каждый год в мире из-за этой болезни умирает не одна тысяча людей. Но я и представить себе не мог, что буду относится к их числу. Нет, от этой болезни есть лекарство. Но оно как лечит, так и приближает твой конец. Мне понадобилось довольно много времени, чтобы привести свои мысли в порядок. Когда я успокоился, то решил узнать, что значат эти цветы. Сходив за телефоном, я вернулся в ванную. Спустя пару минут я уже знал их значения. Акация белая — платоническая любовь. «Почему моя любовь не взаимна?» Бессмертник — «Эта боль не утихнет никогда» Василек — «Не смею выразить тебе свои чувства», «Надежда остается» Почему-то, узнав все, что с со мной сейчас произошло, я не чувствую себя расстроенным. Наоборот, я почувствовал облегчение. Почему? Неужели я уже давно начал подозревать, что именно так все и закончится? Неужели я уже давно смирился с любым концом своей жизни? Нет. Я определенно так не считал. Так что же? Может, в глубине сознания именно этого я и хотел? Умереть, перестать страдать? Да, это больше похоже на правду. Я уже давно мечтал об этом, но просто не хотел себе в этом признаваться. Боялся за маму. Потерять мужа, а потом и младшего сына. Она не справится. Именно она держала меня здесь. Она была моим стимулом. Поэтому я не должен отчаиваться раньше времени. *** Прошла уже неделя. Про болезнь я маме не рассказал, не время. За последние шесть дней приступы повторялись только четыре раза. К имеющимся цветам прибавился желтый нарцисс. Из-за цветов я не могу нормально дышать. Я чувствую, как стебли цветов с каждым днем оплетают все больше органов, как сжимают легкие. А во время последнего приступа из моего горла выпало соцветие бессмертника. Красивые темно-красные почти кровавые лепестки еще не до конца распустились. Приступы могли длится от пятнадцати минут до часа. С моих щек пропал румянец, глаза потускнели, я заметно осунулся, кожа стала мертвецки бледной, под глазами были видны темные круги из-за недосыпа. Стало тяжело ходить. Есть я мог только супы. Остальную еду организм не воспринимал, а иногда и не хотел принимать. Горло было разодрано. Я не хотел, чтобы в таком состоянии меня кто-то видел и был несказанно рад, когда маму на месяц отправили в командировку. Но в этом был один минус, в магазин мне приходилось ходить самому. По поводу школы тоже можно было не беспокоится. Когда мама уезжала, ей не понравилось, как я выгляжу, поэтому она перевела меня до своего возвращения на дистанционное обучение. Я ей был очень благодарен. *** С маминого отъезда прошла неделя, приступы повторялись каждый день, иногда не по одному разу. Так ко всему этому прибавилась приближающаяся течка. Единственное, за что я не люблю природу омег. Это моя вторая течка, но я все еще помню, как это плохо. От одного воспоминания в дрожь бросает. Спасибо еще, что наши ученые решили сделать блокаторы, которые уменьшают желание. Но я все-равно её не люблю. В день, когда должна была начаться течка, примерно в одиннадцать утра, в квартире раздался звонок. Подойдя к двери, я посмотрел в глазок. Тот, кого я там увидел, привел меня в ужас. За дверью стоял Саша с пакетами в руках. Увидя его, я поспешил в свою комнату за маской. Мне не хотелось, чтобы он меня видел таким. Вернувшись опять к двери, я принялся ее отпирать. — Привет, Вань, — поздоровался со мной Саня. Из-за мороза его лицо залилось румянцем, а на ресницах разместилось несколько снежинок. Поняв, что пялюсь на него, я поспешил отвести взгляд, слава богу, что на мне маска и он не увидит мой румянец. — Привет, Сань, — поздоровался я с ним в ответ. — Какими судьбами? Мне и правда было интересно, почему он вместо того, чтобы гулять со своим парнем или девушкой, пришел ко мне. Подумав о том, что он каждый день гуляет с кем-то кроме нашей компании, что этот кто-то видел ту мягкую, наполненную теплом улыбку, я вновь почувствовал, как в моей груди закололо, а лепестки в легких зашевелились. — Да вот решил тебя проверить. И ребята за тебя переживают, а то тебя уже три недели в школе не было, — сказал он это, разуваясь. — А что это у тебя в руках? — не удержав свое любопытство, спросил я. — М? А, это тебе, — он протянул мне пакет, в котором лежало много сладостей. — Твои любимые. — Вау! Спасибо! Я тебе по гроб благодарен, — выкрикнул, при этом заключив его в обьятия, — Так, а теперь иди в гостиную, а я пойду, чайник поставлю. — Есть, Сэр! — ответил он мне, мы оба залились смехом. Насколько бы мне не было больно, хочется побольше находиться рядом с ним. Рядом с ним мне уютно, я чувствую себя правильно, как будто именно так все и должно быть. Хотелось бы в это верить, но это всего лишь мечты. Когда он направился в гостиную, я пошел на кухню. Поставив чайник на газ, я приступил к просмотру содержимого пакетов. Я понимал, что не смогу это съесть. Горло и желудок не позволят, но Сашу же я могу угостить. Пока я разбирал пакет и выбирал, что могло бы понравиться Сане, чайник успел закипеть. Заварив чашку зеленого чая для себя и чашку кофе для Саши, я поплелся в гостиную. Саша сидел на диване и выбирал, что мы могли бы посмотреть. — Принимай поднос, — сказал я ему, подходя к дивану. Он забрал у меня угощения, а я пошел за пледом, потому что в последнее время я часто начал замерзать. А ещё надо блокаторы выпить. Выполнив все, что я хотел, вернулся к гостю. — Как дела в школе? — спросил я, садясь рядом и заворачиваясь в плед. — Да все как обычно, правда Потапов ногу сломал, вот операция будет. — Оу… А как его угараздило? — Насколько я помню, его друг с горки в парке толкнул. — Это с той большой? — Ага. — О господи, почему все самое интересное происходит без меня! — Так ты болей больше, тогда вообще все на свете пропустишь. — Да ну тебя. Бееее — показал я ему язык, за что в меня полетела подушка. — Кстати, а что у тебя хоть? — спросил меня Саша. Не знаю, показалось мне, или у него реально был взволнованный голос. — Да так, ничего важного. Просто осложнения после гриппа, — пришлось соврать. Не обязательно ему всего знать. — Понятно. Ну, надеюсь, ты скоро поправишься.  — Ага. Закончив разговор, мы около часа просидели в тишине, смотря фильм. То, что спустя долгое молчание сказал мне Саша, повергло меня в шок. — Я нашел своего истиного, — то что прозвучало сейчас, было сказано очень тихо, но я смог это услышать. — Да, ты мне уже говорил, — сказал ему я, хотя голос меня скорее всего выдавал. Мне стало грустно, захотелось плакать. Захотелось спрятаться, и чтобы никто не видел то, как я разрываю глотку, пытаясь выкашлять эти проклятые цветы. — Нет, с той омегой мы расстались. У меня не было чувств к нему, как и у него ко мне, — в его голосе можно было разобрать нотки смущения. — Скажешь, кто этот везунчик? — спросил, поворачиваясь к нему. — Думаю, что позже. Но я уверен, он тебе понравится. Он очень красивый, мне всегда хотелось потрепать его густые волосы, когда на них ложился снег. А его темные глаза всегда завораживали. Я даже начал замечать за собой, что слишком долго смотрю на его розовые губы. А про запах его феромона я вообще молчу. Слушая его настолько теплое описание человека, которого он любит, я начал громко кашлять, буквально надрывая горло. Я, стоя на коленях, хватался за шею и грудь, впиваясь короткими ногтями в кожу и оставляя на ней красные полосы. — Ваня, что случилось? — тут же подскочил Саша, бегая глазами по моей спине, — Ты подавился? Я еле заметно помотал головой. Если сейчас он попытается помочь мне выплюнуть то, что встало поперек горла, то может только усугубить ситуацию. Я чувствовал, как начал задыхаться, я часто и прерывисто дышал, продолжая безостановочно кашлять. На маске проступила кровь.  — Постой, — быстро проговорил Саша и аккуратно, но быстро, стащил медицинскую маску с моего лица. От увиденного по его телу словно прошел электрический ток. Лепестки желтых цветов вперемешку с каплями крови. Они высыпались из маски и словно камнем упали на пол. Я продолжал их откашливать. Каждый раз я выплевывал эти цветы, а потом вновь жадно хватал ртом воздух. Это продолжалось около двадцати минут, потом мне стало легче и я поспешил убрать следы произошедшего. Пока я шел до ванной комнаты, у меня в голове была только одна мысль: «Он все видел». Что теперь? Я вернусь обратно и увижу на его лице гримасу отврашения и презрения? Мне действительно стало страшно, я не помню, как умылся и вернулся обратно в гостиную, но то, что я точно запомнил, так это неподдельная смесь страха и волнения в глазах гостя. Я тихо подошел к нему и сел рядом. Я боялся что-либо сказать, но все-таки произнес: — Открой, пожалуйста, окно, — сказал я своим севшим из-за кашля голосом. Саша не стал спорить, подошел к окну и открыл его наполовину. Холодный январский воздух пробрался в помещение. На теле появились мурашки, а в легкие как будто залили плавленое железо. Я скорчился от боли. — Я его знаю? — вопрос был неожиданным, поэтому я немного удивился. Но когда я понял смысл заданного вопроса, на моем лице расплылась болезненная улыбка.  — Да, — конечно ты себя знаешь, я бы удивился, если бы нет. — Что? — он повернулся ко мне. Недавнее волнение и страх сменились удивлением. Но что у него вызвало такую резкую смену эмоций? — Повтори последнее, что ты сказал, — попросил он, подойдя к дивану и сев передо мной. — Да? — я не понимал, что в этом такого. Но потом меня как будто волной окинуло осознание. — Нет-нет, после этого. Про то что конечно я себя знаю, — да, мои догадки подтвердились. Я сказал это вслух. От осознания мне стало плохо. Из глаз полились горячие, но ставшие за последнее время такими родными, слезы. Растерзанное недавним приступом горло невыносимо горело из-за всхлипов. — Вань, что случилось? Неужели я сказал, что-то лишнее? Ваааань, — пытался он достучатся до меня, но я плохо его слышал, так как уши заложило, но последние слова, которые были сказаны тише всех, я услышал отчетливо, — Я люблю тебя. — Чччто? фсм… Что ты имел ввиду? — говорил я сквозь слезы. Я не мог поверить услышанному. Когда я услышал три заветных слова, которые так давно ждал, я не поверил. Я подумал, что надо мной решили посмеяться. — Я пойму, если это не взаимно, но просто знай, — его голос был взволнован, а на лице выступил румянец, — от моего истинного омеги пахнет зеленым чаем. Не знаю, замечал ли ты, как пахнут твои феромоны, но это такой нежный и уютный запах. Я давно боялся тебе признаться в этом… — Я тоже тебя люблю. Уже два года. Я думал, ты меня возненавидишь, если узнаешь, — слезы полились с двойной силой. — Ну тише, тише. Ты чего? Все же хорошо, — успокаивал он меня, прижав к себе еще сильнее. Его горячая рука начала гладить меня по голове. Не знаю почему, но из-за этого я и правда начал успокаиваться, — И ещё никогда не пускай к себе домой альфу во время течки. — Да иди ты, — оттолкнув, я кинул в него подушку. *** — Пааааааап, вставай! — крикнула Алиса, прыгнув на меня, — Папа с Даней уже давно встали, один ты дрыхнешь. Ты же не забыл, что мы сегодня в парк аттракционов собирались? Ну пап!  — Пхах, — посмеялся я, перед тем, как меня скинули с кровати, — Все, встаю, встаю. И в кого ты у нас такая наглая? — сказал я, подхватив дочь на руки и направившись на кухню. — Папа, — прыгнул на меня Даня, младший сын, — ты такой соня! — А мы просто в следующий раз папе будильник раньше всех заведем, да? — усмехаясь, забрал у меня детей Саша. — Что тебе такое снилось, что ты так ворочался всю ночь? — спросил меня уже тише. — Девятый класс. Вся та хрень, что творилась со мной тогда. Бррр… Последние четырнадцать лет не вспоминал — и дальше бы так же, — ответил я, поцеловав в нос. — Хватит там сюсыкаться. Останетель одни, тогда и флиртуйте, — перебила меня Алиса. — Ах! Это кто тебя таким словам научил? — Тетя Алина с тетей Кариной, когда к нам Софию на выходные приводили, — выкрикнул с набитым ртом Данил. — О, господи! Они опять за свое! — Зато с ними весело!
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты