Белая королева

Джен
G
Закончен
12
автор
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Описание:
Немного о том, как маленькая Бет играла в шахматы без самих шахмат.
Примечания автора:
Писалось после прочтения книги.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
12 Нравится 4 Отзывы 2 В сборник Скачать
Настройки текста
У нее в кармане было всего два цента, оторванная давным-давно пуговица, обертка от конфеты и парочка чистых бумажных салфеток. Она шла по коридору, минуя других учениц, то окунув руку в карман, то убирая оттуда. В кармане чертовски не хватало зеленой таблетки, которую она иногда брала, чтобы ощутить ее на физическом уровне. Одно лишь касание к ней вызывало у Бет чувство успокоения и надежды, она почти верила в то, что утром все будет хорошо, что жизнь изменится. Зеленая таблетка — гладкая и продолговатая, прохладная, аккуратно зажатая пальцами, делала Бет уверенной и спокойной. И что было самым ужасным на данный момент: казалось, что таблетка значила для нее гораздо больше, нежели шахматы. Без шахмат, как оказалось, Бет вполне могла жить. Если изначально запрет директрисы вызвал у девочки бурю негативных эмоций от ненависти и до обиды, от непонимания и до отчаяния, то потом наступила страшная фаза смирения. И даже «Современные шахматные дебюты» не спасали, сколько бы Бет не перелистывала их. Играть в уме также выходило плохо. Первое время Бет тренировалась именно так, в уме. Она умело переставляла фигуры, предугадывала ходы, разыгрывая партии из книги в уме. В уме она играла и с мистером Шейбелем, чья волосатая, толстая рука была почти реальной, когда переносила коня или ферзя на нужный квадрат. Бет цеплялась за это, за возможность играть в шахматы хотя бы так. Однако, похоже, и это директриса каким-то образом запретила. Ибо со временем яркость картинки блекла, фигуры расползались по доске, будто тараканы, а ходы смешивались, представляя собой спутанные нити. Ей нужна была практика. И еще ей нужны были таблетки. Ей нужна была свобода. Засыпать стало гораздо легче, правда, стоило только получить кровать подальше от двери. Но если бы причинa плохого сна была только в полоске света на полу или голосах за дверью. Бет еще помнила о том, что происходило дома. Каждый раз, закрывая глаза, она вспоминала мать, ее безжизненное тело, рот которого был приоткрыт и будто говорил ей что-то из того, что раньше кричал отцу. Бет не боялась. Она вообще не понимала боязни смерти или мертвецов. Это просто мешало ей спать. Наверное, нормальные люди испытывали бы страх, тоску или грусть? Но Бет мечтала о здоровом и крепком сне. Когда они в очередной раз собрались, чтобы посмотреть фильм, Бет не ожидала ничего интересного. А потом на экране появилась пустая шахматная доска, на которой одна за одной появлялись фигуры. Главные герои фильма таким образом расслаблялись, хоть их уровень — судя по тому, какие дебюты использовали и как вели себя в миттельшпиле, был куда ниже уровня Бет. Всей партии, конечно не показали. Но в конце упал именно белый король, хотя поначалу герой, играющий белыми, был достаточно самоуверен и не ожидал поражения. Больше в фильме про шахматы не упоминали. Как и в любых других фильмах. Бет тогда казалось, что директриса специально отбирала именно те ленты, в которых об игре не было и слова. Ведь забыть тот прожигающий, суровый взгляд было сложно. Мисс Диррдорф смотрела на нее всегда, чаще, чем на других. Как будто она ожидала чего-то, за что уже давно готовилась наказать. Словно мало было шахмат! — Эй, не делай такое лицо. У меня из-за тебя молоко скиснет! — однажды сказала ей Джолин, присаживаясь рядом в столовой. — Кефир тоже полезен, — вяло взглянула на нее Бет и переставила несколько хлебных крошек с одной позиции на другую: уже несколько недель она развлекалась тем, что играла в шахматы без самих шахмат, оттачивая практические навыки на чем угодно. — Ты совсем двинулась, — Джолин покрутила пальцем у виска. — Но! Я люблю двинутых. Я сама такая! Бет посмотрела на нее и подумала с сожалением о том, что сама вряд ли бы смогла сказать о своей «двинутости» с такой выразительной гордостью и радостью. Склонив голову над кусочками хлеба, Бет продолжила играть в шахматы. Это продолжалось до тех пор, пока одна из кухарок не пришла и не ударила ее по рукам. — Ишь что придумала! С едой играет! — кричала она, применяя против Бет самое засаленное свое кухонное полотенце. От Бет потом еще два дня жиром несло. — Совсем худо тебе, — когда кухарка ушла, Джолин почти сочувствующе вздохнула. — Я хочу играть. — Может быть, однажды будешь. В конце концов, ты белая. Белые всегда выигрывают. — Да ладно тебе. — Ага. Шахматы — это самый расистский вид спорта, — усмехнулась Джолин, откусив огромный кусок блестящего красного яблока. Когда кто-то видел Бет, играющую в «шахматы», непременно рассказывал директрисе. Конечно, некоторые умалчивали, среди них была и Джолин, но большинство… Бет запретили не просто иметь доску и наслаждаться игрой с мистером Шейбелем, ей запретили саму мысль об игре. Отбирали пуговицы, черствые пряники, обмылки, огрызки карандашей — в общем, все, что только можно было представить в виде импровизированных шахмат. Бет не заметила сразу, но «Современные шахматные дебюты» тоже пропали. Последние несколько недель она просто не прикасалась к книге, предпочитая играть перед сном. Она представляла себе маститых американских, европейских и даже советских шахматистов, против которых играла. Мысленно отдавала им черные и начинала с сицилианской защиты. Почти всегда Бет выигрывала и награждала себя кусочком шоколада, подаренным ко дню рождения. Он хранился под подушкой уже несколько дней. А если проигрывала — больно шлепала себя по рукам, почти как кухарка. О том, откуда взялись синяки на руках, Бет не рассказала ни одной учительнице. Как-то раз поздней осенью, приблизительно за месяц до Рождества, Бет столкнулась в коридоре с мистером Шейбелем. По привычке, опустив голову и стараясь не смотреть на него, Бет собиралась быстро пройти мимо. Обычно она бросала короткое приветствие и быстро исчезала за дверью или в конце коридора. Мистер Шейбель никогда не здоровался с ней в ответ, но она чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Он тоже скучал по их игре. Бет знала это, но чувствовать себя виноватой она не хотела. — Постой. Словно гром в майском небе, прозвучал его голос. Бет остановилась, уже кинув то свое: «Здравствуйте» и медленно обернулась. — Да, мистер Шейбел? Чем я могу помочь? — еле-еле выдавила она из себя, ее голос вздрогнул, как и тело. С уборщиком она разговаривала последний раз тогда, когда сообщила о наказании. Сейчас тот вечер явственно стоял перед глазами, но Бет не могла плакать, хоть в глазах защипало. — Держи, это тебе. Бери, говорю. Считай это своим талисманом. Он всучил в маленькую и бледную, дрожащую руку Бет белую королеву из своего набора. Больше не проронив ни слова, мистер Шейбель поднял ведро со шваброй и потрусил в один из классов. Бет не пыталась его остановить. Она стояла на месте, раскрыв ладонь и глядя на старенькую, уже потрепанную фигуру из дешевого набора. Хрупкую и печальную с виду, но внутри с таким крепким пластиковым наполнением, сломать которое было не под силу даже самому Шейбелю. Бет кинула фигуру в карман к салфеткам, пуговице, мелочи, к фантику. Вроде бы ничего не изменилось, а стало легче, свободнее дышать. Она просто знала, что там, в кармане, отдыхала величественная белая королева, которую не смогли сломать ни черные, ни чьи-то сильные руки. Королева ждала своего времени, а пока просто спала. Но она обязательно проснется. Возвращаясь в комнату, Бет успела подумать о том, что белая королева чем-то похожа на нее саму. Она также решила в следующий раз поблагодарить уборщика за подарок. Однако уже завтра новость о том, что ее удочеряют, изменит все планы Бет.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты