Шипучка под кожей

Слэш
PG-13
Закончен
48
автор
_Shine_ бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Описание:
Бокуто думает что заболел, или съел что-то не то, потому что у него в животе почему-то теплеет, и дышать на пару секунд становится тяжело, и щекотно слегка в том самом месте, где Акааши через одежду дотронулся своей ладонью.
Примечания автора:
Всратые сравнения, появившиеся в моей голове, на мой взгляд прекрасно подошли бы Бокуто. Поэтому текст этот родился из сна с двумя совами и моих странных мыслей о тактильных контактах.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
48 Нравится 4 Отзывы 2 В сборник Скачать
Настройки текста
На небе ни единого облака, оно яркое-яркое и глаза слепит даже, и именно в этот момент — когда Бокуто чувствует запах приближающегося лета кончиком носа, когда тёплый лучик оставляет на щеке невидимый солнечный след — его сумку, сползающую с плеча, подхватывают и вешают обратно. — Бокуто-сан, осторожнее. Бокуто думает, что заболел, или съел что-то не то, потому что у него в животе почему-то теплеет, и дышать на пару секунд становится тяжело, и щекотно слегка в том самом месте, где Акааши через одежду дотронулся своей ладонью. Бокуто любит — о нет, даже не так — он физически нуждается в прикосновениях людей. Приклеивается к Куроо, падает в объятия сокомандников, сам тянется взъерошить чьи-то волосы, а при разговорах обязательно надо легонько или не очень ткнуть кого-то в плечо или схватить за руку. Он честно пытается хоть как-то в соблюдение личного пространства, но научиться этому — особенно когда твой бро на все времена это Куроо, с которым чуть ли не в зубы целоваться и задницы друг другу показывать при встрече, иначе обидеться может — почему-то неимоверно тяжело. Даже когда сам ловишь моменты, когда включается резкое "не трогайте отойдите оставьте и дайте мне сдохнуть" на пару минут, потому что, переключаясь в состояние радостной орущей совы, мозг напрочь отметает все границы. Людям с Бокуто тяжело, он это осознаёт, особенно чётко осознаёт в моменты сидения под каким-нибудь крохотным столом, и хочется кидаться на колени перед каждым и сто лет подряд извиняться за то, что такой приставучий, громкий и надоедливый. Перестать физически прилипать к людям со своей тактильностью у него не получается — но и особых чувств или ощущений от этих прикосновений постоянных никогда нет. Ему просто надо. Потому что — тепло, хорошо и необходимо для дальнейшего существования. Ничего особенного, как позавтракать. — Подожди-ка, — Бокуто страшно немного от сверкнувшей на секунду мысли, и он решается на совершеннейшую пакость и главный риск в своей жизни, — у тебя тут в волосах что-то. Нагло врёт, конечно, потому что придумать, как ещё объяснить попытку прикоснуться и проверить за пару секунд, он не в состоянии. Делая вид, что смахивает "что-то" с волос Акааши, он замечает две вещи: как тот зажмуривается зачем-то, и как собственная ладонь слабеет, будто Акааши вытянул у него через прикосновение все силы, и подрагивает слегка. В груди расползается тёплое и пушистое что-то, и Акааши жмурится так мило и забавно, что смех сдержать не получается. *** Что-то, поселившееся под рёбрами, никуда не исчезает и через пару недель, и даже через пару месяцев — оно только разрастается и становится ощутимее с каждым прикосновением к Акааши и каждой секундой рядом с ним. Как будто сеттер заражает своим дыханием воздух и это странный вирус, что-то типа этих дурацких выдуманных цветов в лёгких, о которых Бокуто читал в интернете, только там было больно и грустно, а у него — так хорошо и приятно, что прыгать хочется. Это что-то приятно пузырится внутри, когда Акааши его хвалит, когда чуть приподнимает уголки губ и его такое спокойное «Бокуто-сан» как будто послевкусие от сладкой шипучки. Бокуто пристаёт к нему, как самая липкая в мире жвачка, ищет взглядом даже в те моменты, когда Акааши рядом быть не может чисто теоретически, и окончательно пропадает с пониманием, что хочет уносить его с собой домой и лежать в обнимку сто часов подряд, смотря какой-нибудь забавный тупой фильм. Тупой фильм он смотрит вместе с Куроо, укладывая на его тело все свои конечности — и это хорошо и привычно, это необходимо, и Куроо уютный и родной, но руки рядом с ним не слабеют, а пушистое чудище под рёбрами спит совершенно спокойно. Даже скучно как-то. Бокуто случайно об этом говорит, и Куроо не обижается совершенно, а только смотрит насмешливо. — Да заметно вообще-то. — Что заметно? Я слишком к нему липну, да? Я его, наверное, совсем замучил уже, он устал и не говорит мне ничего, и ненавиди... — А ну стоять! — Не могу, я лежу. Они оба ржут, и Куроо вдалбливает ещё минут десять в голову друга простую истину о том, что Акааши никак не может его ненавидеть, а иначе уже окатил бы убийственным взглядом и специально зарядил бы мячом по залаченным до жути волосам. А раз прическу не портит, значит ненависти нет. Бокуто верит в эти слова, потому что верить в ненависть Акааши не хочется совершенно, а потом вдруг представляет, как он бы поправлял сбившиеся от игры волосы Бокуто, и чудище в груди ворочается во сне, довольно урча. *** Все знают, что, когда Бокуто плохо, когда он прячется от всех, трогать его не надо от слова совсем, потому что может стать только хуже. Сам Бокуто это тоже знает прекрасно, и что одиночество в катастрофически малом пространстве - это своего рода медитация. Когда мыслей и эмоций слишком много, и они мельтешат в голове, переполняя сознание до панического страха взорвать мозг, люди л и ш н и е, потому что каждый человек рядом — это тысяча качеств, это тон речи, это взгляд, это воспоминания. Огромная лавина информации, которая взрыв не просто приблизит, а просто уничтожит разом хрупкое равновесие между жизнерадостным Бокуто и Бокуто-нытиком, сольет их воедино навсегда. Никаких людей рядом — сидеть, закрыв глаза, упираясь спиной и макушкой в твёрдое дерево, дышать и выкидывать мысли по одной в воображаемую мусорку. Схватившись за мысль об Акааши, Бокуто внезапно понимает, что его не хватает рядом — не в глобальном смысле, а вот прямо сейчас, в этом нестабильном и опасном состоянии, в этой самой секунде до взрыва. Бокуто хочется по-детски попросить посидеть с ним немного, как будто маму на ночь, и он сам не замечает, как у него вырывается дрожащим голосом, совсем-совсем тихо... — Бокуто-сан, вы звали? Я тут. Акааши садится так, что ни единым сантиметром тела не пересекает границу, отделяющую пространство под столом от остального мира, но садится так, чтобы быть вровень со скукожившимся почти что в позу эмбриона капитаном. Удивительно, но никакой лавины нет — спокойный голос Акааши мгновенно усмиряет копошение в сознании, и Бокуто чувствует вдруг, навалившуюся от переизбытка всего, дикую усталость. Сначала он просто хватает Акааши за руку — показывает, что тот может пройти, а точнее, заползти, внутрь, — а потом, не выдержав, утыкается ему в грудь, и футболка становится горячей и мокрой. Ни единого звука, только слёзы и небольшая дрожь — выреветь усталость и весь этот выкинутый мусор мыслей, выреветь и забыть, чтобы потом встать и с озаряющей улыбкой радоваться каждой секунде снова. Акааши медлит секунду, примеривается ладонью растерянно, а потом кладёт её Бокуто на затылок и поглаживает короткими движениями, только кончиками пальцев, боясь разрушить укладку. Нечто пушистое под рёбрами только тихонечко скулит, уставшее так же сильно, как и сам Бокуто. *** Бокуто сокращает расстояние между ними до минимума, когда они идут вместе, потому что сталкиваться иногда пальцами с пальцами Акааши — приятно. И когда сидит с ним, пока они читают учебники на мягком пледе, опершись спиной о высокий борт кровати. Котаро прижимается плечом к плечу, и Акааши даже не дёргается — уже привык. Акааши сидит без носков, потому что они у него в этот раз белые, а пол за пределами пледа у Бокуто пыльный, потому что для уборки ему требуется особое настроение, так что, когда сеттер потягивает затёкшие в одном положении ноги, случайно задевает щиколотку Бокуто голой пяткой. — Щекотно. — Что? Ой, простите, — Акааши отводит взгляд и ноги перекладывает подальше — на пару мгновений Бокуто страшно становится, что сейчас и плечо отлипнет, а прижиматься специально второй раз, наверное, будет странно, но больше Акааши не делает ничего. — Знаешь, это странно. Щекотно не в ноге, а в спине, — озвучивает Бокуто ещё одну невероятно важную мысль. Акааши продолжает читать что-то в учебнике, угукает сначала, а потом вдруг замирает и поворачивается, смотря Бокуто прямо в глаза. — То есть? — Ну вот ты задел меня по ноге. А щекотно не там, а по спине как будто, вот знаешь... — Бокуто на секунду задумывается, — пёрышком провели. Хотя нет, пером по-другому. Блин! Акааши, давай ещё раз! — Ещё раз что? — не понимает Акааши. А Бокуто уже сам — осторожно ногу кладёт поперёк ноги сеттера, прямо как с Куроо делает постоянно. Но это Акааши. — Как будто под кожу вкололи какую-то газировку, прям шипящую сильно колу, наверное. Шипучка! Вот! Акааши рот открывает в изумлении, а ноги их так и лежат друг на друге, голой кожей к голой коже прикасаясь — и вроде не впервые, но Акааши вдруг понимает, а о чём именно пытается Бокуто сказать. — А. Фриссон. — Чего? — Фриссон. Мурашки, грубо говоря. Вы об этом? — Наверное, — пожимает плечами Бокуто, — я не разбираюсь. Просто, когда кого-то трогаю ещё, такого не бывает. А с тобой получается этот, как там его, ты сказал... Фриссор. И внутри ещё как будто тоже. Приятно, и смеяться хочется, так легко-легко сразу, и... Ой. Бокуто прерывается, замечая, как густо краснеет Акааши, и красный цвет на его щеках кажется странным и неестественным, хотя они столько раз видели друг друга разгорячёнными после тренировок, в раздевалке после душа, но сейчас щёки Акааши алеют мгновенно, и уши тоже горят. Это кажется Котаро невероятно милым, и ему жизненно необходимо потрогать кожу, проверить, горячей ли она будет под его пальцами, но прежде, чем он это делает, кончики пальцев Акааши ложатся на край его щеки, немного холодные, и по спине уже не газировкой под кожей течёт, а искрит бенгальскими огнями, которые не затухают совсем, веселятся и танцуют, стреляя по всему телу. Чудище в груди расправляет крылья, мягко проходясь по рёбрам. — Вау, — шепчет Бокуто, — какой классный этот фриссор. — Фриссон, — так же тихо поправляет Акааши, скользя взглядом по лицу капитана. — И ты классный, потрясающий просто, знаешь? — Боже, газировка под кожей, я не могу, Бокуто-сан, — Акааши улыбается шало, и зрачки радужку затапливают, совсем на себя не похож становится. — Ну похоже ведь? — Похоже, — соглашается Акааши, потому что у него тоже с самого первого прикосновения искрится по телу теплом и яркой, самой первой его любовью. Во время их первого поцелуя Бокуто чувствует, как что-то нежно гладит и щекочет тёплым дыханием его рёбра изнутри.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты