My love and my hate for you are infinite

Смешанная направленность
PG-13
Закончен
31
Leenka бета
Размер:
Драббл, 9 страниц, 1 часть
Описание:
— Майки? Майки! Как ты думаешь, мне будет так же хорошо… ну, когда я встречу соулмейта? Он сразу же меня полюбит?

— Ты слишком пьян, Джерард.
Посвящение:
тому человеку, с которым мне, возможно, будет лучше и с которым я веду себя как фрэнк
Примечания автора:
ф&д: https://pin.it/7KF5tIB

буду очень благодарна, если накидаете ошибок в пб! мне просто было грустно и вышло ?это? возможно, там ну слишком все трагишно расписано, но мало ли, кому-то может нравится (мне)

написано по death spells - diluted и будет мило, если вы послушаете эту песню, пока будете читать
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
31 Нравится 5 Отзывы 10 В сборник Скачать
Настройки текста
Фрэнк с трудом делает вдох. Выдох. Считает про себя до трёх, стискивая в руке горячий шоколад с плавающими в нем пятью зефирками. На самом деле все не так плохо, напротив, все отлично, или было бы, если бы он смог остановить свой мозг, хаотично подсовывающий разрывающие его мысли. Раз. Два. Три. Четвертый выходит сдавленным и переходящим в скулеж. Его внутренний костер никак не успокаивается, не даёт ему без боли сделать и вдоха; он его сторожит — не подпускает к себе никого ближе, чем на расстояние вздоха, иначе Фрэнк попросту начинает гореть; он заставляет мужчину чувствовать пожар всей своей кожей, всегда, куда бы он ни пошел и как бы он ни пытался измениться — он пылает. Джамия просто зовёт его ужинать, и Фрэнк уже чувствует, как он полыхает синим пламенем. Девушка просто целует его в щеку, а он чувствует жжение, проглатывая плотный и острющий комочек в горле. Фрэнк счастлив с человеком, которого он действительно любит, вернее… Был бы счастлив, если бы не метка и тот человек, который находится от него на расстоянии многих миль. Фрэнк проклял их, ведь, черт возьми, такие ненавистные богу люди, как он, разве они не имеют полное право проклинать тех, из-за кого они страдают? Он свято верит в то, что имеют. Также, Фрэнк искренне верит в то, что со временем метка потускнеет. Исчезнет, наконец, от всех его попыток содрать ее лезвием или скрыть под татуировками, потому что даже если никто не сможет пойти против своей судьбы, он должен попытаться. Фрэнк должен сражаться за свою любовь. Ведь союз, заключенный на небесах, вымостил ему дорогу в ад¹. Фрэнк готов многое отдать, чтобы в их первую встречу с Джамией, та сказала не «забавная прическа, мне нравится», а именно эту черную изуродованную фразу, что у него сейчас на руке. Та сделана чьим-то корявым почерком с завитушками — «хороший тут дают кофе, не правда ли?». Поэтому Фрэнк уже много лет не посещает кофейни. Он, честно говоря, проклял и их, ведь когда ты полностью отрекаешься от своей судьбы, своего соулмейта, отказываться приходится от многого. И кофе — это только малая толика. Отношения между не-соулмейтами не запрещены, но сильно порицаются в обществе. Фрэнк не понимает, почему его девушка никак не относится к этому, она не нервничает, не оглядывается на улице, когда они идут рядом. Она просто все время рядом и все время пытается уменьшить уровень беспокойства своего парня. А Фрэнк просто продолжает гореть. Горсть антидепрессантов, черные солнцезащитные очки для того, чтобы скрыть слишком рано потухшие глаза, Джамия, которая не в силах остановить его, с обеспокоенным лицом смотрящая на то, как он в очередной раз бинтует запястья. Вот и вся его жизнь. Наступает ночь, но лучше не становится. Рука Джамии покоится у него на груди, и девушка тихо посапывает ему куда-то в район ключицы, а Фрэнк все никак не может заснуть. Смотрит пустыми глазами в потолок, временами освещающийся огнями проезжающих машин, а бабочки в его животе, появляющиеся там от присутствия любимого им человека, так отважно и бездумно летят навстречу его костру, сгорая там в несколько секунд. Он чувствует, как бьется сердце девушки, почти в такт с его собственным, и чувствует, что свое сердце он давным-давно отдал Джамии, но его чертова душа, заставляющая его сгорать до тла каждый день, изо всех сил рвется ко своей половинке. Но Фрэнк никогда не позволит какой-то глупой метке разделить их двоих. Он решительно кладет руку на спину Джамии, приобнимая ее, и наконец засыпает. * — Фрэнк? — зовёт его Джамия. — О, ты уже пришла, Джам, — выходит из гостиной мужчина. У него в руках книга, которую он до этого читал. — Ты?.. Все в порядке? На лице девушки застыло какое-то отчаянное выражение, и Фрэнк не может понять, это горечь или боль. — Джам? — Джамия молчит, и мужчина, нахмуриваясь и подходя ближе, зовёт громче: — Джам?! — Пожалуйста, только не расстраивайся, мы же… мы же с самого начала предполагали, что к этому все и идет… — К чему? — выдыхает Фрэнк. О нет. Боже, пожалуйста, нет. — Я встретила Сэма, Фрэнк. Он мой соулмейт, — тихо говорит девушка, и теперь Айеро понимает, что за эмоция была на ее лице. Сочувствие. Она встретила того, кто был ее второй половиной, и теперь ей просто… Просто жаль Фрэнка и жаль, что теперь ему придется остаться одному. Книга падает у него из рук. — Это тот… — он болезненно жмурится. — Мистер «мисс, это ваш померанский шпиц?» — пытается даже издать смешок Фрэнк. — Мы встретились, когда я выходила из магазина. Не надо, Фрэнк, — качает головой Джамия. — Он спросил, моя ли собака привязана у входа, а потом… Потом я подняла глаза, и весь мир перевернулся. Прости меня. — За что? — фыркает Фрэнк. Он горит, но… Одновременно он так рад за нее, за то, что хотя бы она сейчас счастлива. Даже если уже не с ним, все равно рад. — Я так счастлив, что хотя бы ты встретила свою настоящую пару, Джам. — Правда? Нет. Не совсем. Но какая разница? — Но я тебя так сильно люблю, — просто отвечает Фрэнк. — Как же… Как же так… — Я тебя тоже, — говорит Джамия. И вздыхает. — Но его я люблю больше. Они встречаются уже около десяти лет, но все равно Джамия любит больше не своего парня, а того мужчину, которого она увидела впервые в жизни. Фрэнк так искренне и сильно ненавидит этот глупый мир с его дурацкими законами. Сердце Фрэнка крошится на мелкие кусочки, разлетаясь по всему полу, но, что ж… Ничего. Он завтра все подметет, ведь так? Джамия просто уходит от него навсегда. Айеро кривит губы, ведь он с трудом может поверить в реальность происходящего. — Ты тоже найдешь своего соулмейта… — Он мне не нужен. — Фрэнк. Соулмейт ему не нужен, потому что отношения заведомо ложны и провальны если в них уже есть он. А себя он убрать из них никак не может. — Я, наверное, уеду, — тихо говорит Фрэнк. Проще просто уйти, убежать, оставить все позади, чем каждый день видеть Джамию, обнимающую и целующую кого-то также, как она делала это с Айеро. А спустя два часа, захватив с собой все важные вещи и выслушав все слезные «Фрэнк, пожалуйста, не надо», он едет по дороге, ведущей прочь из города. А куда он направляется… Кто знает. Мужчине приходится остановиться целых два раза, потому что слезы по-глупому застилают все его глаза. Он выходит на обочину, поднимая голову и с ненавистью вглядываясь в небеса. Теперь у него нет совсем ничего. Ничего позади, ничего впереди. Пожар внутри разрастается до таких размеров, что он больше не может терпеть его, и вопль сам собой выходит из его лёгких. — Смотри, я горю! Видишь? Видишь, что ты со мной сделал?! — кричит он в небо. — Конечно, не видишь. Тебе дела-то до меня нет. Потому что если там, наверху, его хоть сколько-то воспринимали, небо бы давно уже просто рухнуло. ****** — «Ты! Ты превратил мою жизнь в ад!», — парень читает надпись на руке Джерарда. Тот, совершенно разнеженный под его прикосновениями, совершенно не заметил и не предотвратил того момента, как он заинтересовался его меткой. Тут же Уэй чувствует, как вес с его бедер исчезает, и длинноволосый парень поднимается с кровати и торопливо начинает надевать брюки. — Ты… — Джерард хочет назвать его по имени, но понимает, что буквально не помнит его. Уэй познакомился с ним пару часов назад в баре, и после этого они сразу же поехали в дом Джерарда. — Ты чего? Моя метка ничего не говорит об мне, поверь, иди ко мне. — Я боюсь тебя. Наверное… Я лучше пойду, хорошо? Без разницы, по-любому просто уйду, — лепечет парень. Через несколько минут звенят ключи, открывающие дверь, та хлопает, и тишина. Джерард прикрывает одной рукой глаза, а другой потирает грудь, ведь внутри него снова так холодно. Словно там начинается метель, которая может перейти в вечную мерзлоту, если он не перестанет прямо сейчас расстраиваться. Иногда та нить, что связывает их с соулмейтом, слишком сильно впивается в его запястья, заставляя их кровоточить. Мужчина и представить не может, что он сделал своей половинке, что уже так сильно ненавидит его даже в первый день их знакомства. Потому что у Джерарда нет возможности не только ни с кем встречаться, он даже не может позволить себе минутную близость, ведь все начинают бояться его из-за проклятой метки. Джерард поднимается с кровати, закрывая дверь и ставя ноутбук на колени, принимается за написание своего нового рассказа. Что ж, если выражение «ты можешь создать что-то по-настоящему стоящее только тогда, когда твое сердце ломается» — верно, то, будучи полностью сломанным, он — гений своего дела. Очередной текст с невзаимной любовью, очередные страдания, которые тот молча и с высоко поднятым лицом выливает на бумагу, очередная надежда на то, что это ему поможет. Это вся его жизнь, потому что, на самом деле, все детство родители говорили ему, что когда он встретит соулмейта, все станет как в сказке. Сейчас ему тридцать один, он писатель и вот уже сколько лет живёт один, и реальность отрезвляет его от всех детских мечт о прекрасном будущем: если и будет сказка, то только страшная и с плохим концом. …или у его сказки только плохое начало? Но, несмотря ни на что, на следующей неделе он напивается вдрызг, а всю дорогу до дома воет текст какой-то очень популярной попсовой песни², у которой-то он и названия не знает. Майки, сидящий за рулём, все время шикает на него, но пьяному Джерарду это нипочём: он счастлив. Вечная боль в голове исчезает, заменяясь пустотой, и он хочет петь и танцевать, носиться конем, но когда машина останавливается и мужчина выскакивает из нее, он тут же падает ничком на асфальт, потому что ноги его просто уже не держат. Когда Майки его поднимает и на себе затаскивает в дом, помогая добраться до спальни и лечь на кровать, Джерард спрашивает: — Майки? Майки! Как ты думаешь, мне будет так же хорошо… ну, когда я встречу соулмейта? Он сразу же меня полюбит? Брат смотрит на него с толикой сожаления, но Джерард этого совершенно не замечает, потому что в этот же момент он начинает снова вопить ту-самую-попсовую-песню. — Ты слишком пьян, Джерард.³ А на следующее утро, он просыпается с поистине кошмарной головной болью, и на почте его ждёт письмо с приглашением на комик-кон. Джерард шокировано крутит колёсико мышки, раз за разом перечитывая текст письма и убеждаясь в том, что это не шутка. — Майки! Майки! — звонит он младшему брату. Тот берет трубку только после десятого гудка, и тут же ворчит: — Я тут, между прочим, на работе. Но если быстро, то что такое, Джи? Ты в порядке? — Меня позвали на комик-кон! Майки! Впервые, иисусе, Майки! Я… Я что, уже стал известным писателем? — О боже, Джерард, — охает Уэй-младший. — Я правда очень сильно за тебя рад, но мне надо бежать. Поздравляю, Джи! И отключается. Джерард неверяще качает головой, широко улыбаясь. Головная боль уходит на второй план, и он, посмотрев адрес, куда ему надо будет ехать, радостно откидывается на подушки кровати. В глаза попадает метка на руке, но он лишь опускает рукав ниже, закрывая ее. Даже если его соулмейт его искренне ненавидит, сейчас это не имеет никакого смысла. Джерард едет на комик-кон и он счастлив. ***** Фрэнк ковыряет вилкой запеканку с кабачками. Та с массой специй, с золотистой корочкой, домашняя; которую ему делала Джамия, конечно, лучше, но и эта выглядит неплохо. Он пытается с грехом пополам засунуть ещё пару кусочков в рот, но скоро сдается, и, бросая вилку рядом с тарелкой, откидывается на спинку стула. Пару дней назад он остановился в первой попавшейся у дороги гостинице, так и сидит тут. Иногда выходит, гуляет по дорогам возле его нового временного дома. Красные листья шуршат под ногами, а он кутается в куртку, ощущая полное онемение. Его новая жизнь больше не заставляет его замирать на месте от неожиданно загорающегося пожара в груди, напротив, она медленная и довольно холодная. Словно он — отпущенная на свободу рыбка, которая провела всю жизнь в аквариуме и не имеет ни малейшего понятия, как ей выживать за его пределами. Фрэнк отмирает только тогда, когда кто-то деликатно покашливает, и он понимает, что уже долгое время, задумавшись, смотрел в сторону сидящего у стены мужчины. Тот приулыбается ему в ответ на отрицательное покачивание головой, тут же уходя с головой в какой-то журнальчик, который он держит в руках. Ещё кусочек запеканки. Вдох. Он может пойти сейчас и покончить с собой прямо в номере этой гостиницы, находящейся на отшибе. И тогда метка потускнеет не у него, как он хотел, а у его соулмейта. Выдох. Или может остановиться в этом городе, снять жилье, найти работу, а после и психотерапевта. Когда ты взрослый, твоя жизнь начинает крутиться лишь вокруг этих трёх слов: жилье, работа, личный психотерапевт. Без них просто не выжить. Вдох. Он отодвигает тарелку с недоеденным ужином, делая огромный глоток уже успевшего остыть кофе, чтобы убрать этот комок в горле, но, по сути, ничего не меняется. Мужчина не знает, какой ему сделать выбор. Он действительно без понятия, он… — Хороший тут дают кофе, не правда ли? Фрэнк закашливается. Он даже не понимает, чем давится: остатками кофе во рту, собственной слюной или же услышанными словами. Когда он наконец поднимает голову, на него с неким удивлением со смесью испуга смотрит тот мужчина, который ужинал за столиком в углу зала. — Ты! Ты превратил мою жизнь в ад! — хрипит Фрэнк, и стоящий перед ним мужчина так ощутимо и явно содрогается, словно его сейчас ударили в живот. — Ты тоже превратил мою жизнь в ад, — тихо отвечает он. — Чем же? — едко интересуется Айеро. — А ты подумай, — Джерард расстёгивает пуговицы на рукаве рубашки, открывая метку и показывая ее Фрэнку. — Все время, когда я находил кого-то, они уходили от меня, потому что прямо сейчас ты не придумал ничего лучше, чем сказать эту фразу. Айеро тоже закатывает рукав куртки. Он разматывает бинт, открывая месиво шрамов, которые покрывают его метку, и Джерард заметно бледнеет. — Сэр? — подходит к ним официант. А Фрэнк торопливо скрывает метку. — Извините, у вас все в порядке? — В порядке? — переспрашивает Айеро. Когда он вообще был в последний раз в порядке? Он не может вспомнить. — В полнейшем, милейший, — официант кивает, уходя, и Фрэнк обращается к Джерарду. — Ладно, пойдем ко мне в номер? Айеро не хочет выяснять отношения на глазах у стольких людей. Он вообще, честно говоря, хочет просто сбежать. Джерард выглядит так, как будто он сейчас откажется, но в последний момент он делает пару маленьких кивков. — Пошли. Джерард просто приехал сюда на комик-кон, оставил столько автографов на печатных копиях его книжек, вернулся в гостиницу счастливый… а довольно красивый мужчина все время, пока Уэй ужинал, так смотрел на него, что Джерард решил подойти. Потому что он думал, что, возможно, хоть с ним бы могло всё получиться. А сейчас Джерард даже не знает — рад ли он, что Фрэнк оказался его соулмейтом, или нет. Они в тишине идут по коридору, переходя к лестнице. Фрэнк шаркает, тяжело перешагивая через ступени и не чувствуя никакого облегчения от встречи соулмейта. Он мельком оглядывает своего спутника: тот, вроде бы, примерно того же возраста, что и Айеро, может, только немного старше. Черные волосы, стоящие торчком, вздёрнутый нос, чуточку сутулая спина. Действительно, его тип. Он похож на тех мужчин, на которых Фрэнк так часто заглядывался в молодости. До тех пор, конечно же, пока у него не появилась девушка. Но будь он хоть миллион раз его тип, хоть убей, моментальной любви до гроба он к нему не чувствует. — Я… Не ожидал, что ты будешь мужчиной, — уже тише, чем тогда, в зале, признается Фрэнк. Джерард издает смешок. — Я гей, — поворачивая голову в сторону Фрэнка, говорит Джерард. — У меня даже не было мысли, что мой соулмейт может быть женщиной. — А я никогда не встречался с мужчинами. Любил — да, а так… Никогда, — повторяет Айеро. — Джерард, — представляется мужчина. — Фрэнк. Перед Айеро тот человек, из-за которого он так долго страдал и так тщетно пытался убежать, и теперь он просто беседует с ним, словно ни в чем не бывало. Фрэнк кашляет, холодно отворачиваясь и слыша вздох Джерарда. Они проходят в номер, Айеро даже не пытается быстро убрать или скрыть тот беспорядок, что он тут устроил за эти два дня: вся одежда лежит где попало, на столе валяется груда мусора, а на столике у стены лежат две бутылки. — Я, наверное, в глубине души, все равно надеялся, что наша первая встреча будет другой, — не знает куда сесть Джерард, и просто останавливается у двери, пока Фрэнк не отодвигает от стола стул и не кивает на него. Уэй присаживается. — Что ты обознаешься, спутаешь меня с другим человеком… — Я искренне надеялся, что она не состоится, — в тон ему говорит Фрэнк. И снова молчание. Наконец Джерард снова прерывает его: — Почему ты так сильно меня ненавидишь? За что? Фрэнк пристально на него смотрит, отвечая: — Потому что я люблю одну девушку, с которой мы встречались со школы. Сейчас, правда, совсем недавно она нашла своего соулмейта и мне пришлось от нее уехать… Но почти всю свою сознательную жизнь я любил ее, и если бы не глупые метки, я бы женился на ней. И у нас все было бы хорошо, понимаешь? Фрэнк сам не замечает, в какой момент своей речи он начинает тихо всхлипывать, а в какой — уже плакать. — Я… Я понимаю тебя, Фрэнк, — Джерард бы мог сейчас рассказать о том, как плохо было ему, но зачем? Он лучше постарается успокоить сидящего перед ним и так горько стирающего слезы с щек мужчину. — Но… Я считаю, что даже если ты так сильно меня не любил, нам нужно попытаться, а? Потому что судьба никогда не ошибается. — Но я уже сломан. Слишком поздно, — фыркает, вытирая слезы Айеро. Джерард смотрит, как содрогается его спина, а он сам выглядит так устало и разбито. — Я просто уже не в состоянии быть с кем-то в отношениях. Две пары потухших глаз встречаются, одни из них сразу же отводятся. — Я тоже сломан, но… Я могу помочь тебе. Помочь… Собрать тебя по кусочкам, — он протягивает руку, несмело касаясь ей колена моментально замершего Фрэнка. — Пожалуйста, дай мне шанс. Фрэнк молча принимает его руку, сжимая ладонь Джерарда в своих пальцах. Он его так сильно ненавидит. Но уже понимает, что хоть самую малость, но любит. И слова мужчины действительно действуют на него успокаивающе. — Соулмейты и созданы для того, чтобы сделать твою жизнь лучше. Мне правда жаль, что ты расстался с девушкой, но ты — моя вторая половинка души, Фрэнки. Вместе нам будет в разы лучше, чем поодиночке. — Я… У меня все равно нет никакого будущего, — наконец выдавливает из себя Айеро. — Возможно, нам стоит… попытаться? Смогут ли две сломанные души помочь друг другу? У Джерарда нет ответа, у Фрэнка — и подавно, но сейчас Айеро молча приглашает мужчину сесть рядом с ним на кровать и они тихо, ничего не говоря, сидят в объятьях друг друга. Уэй осторожно гладит своего соулмейта по волосам, а тот, наконец перестав вздрагивать от каждого прикосновения, просто тихо обнимает Джерарда, положив голову ему на плечо и обвив руками. И, в кои-то веки, у них в груди не бушует метель и не разгорается пожар. Просто тепло. Погода все ещё недостаточно стабильная, чтобы там появились бабочки, но все равно… В прогнозах они есть.
Примечания:
¹ architects - a match made in heaven
² в момент написания этой сцены я слушала blame my youth - fantastic, так что джерард тоже поет ее хд
³ немного похоже на строчку из nothing but thieves - sorry

надеюсь, вам зайдет?
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты