Будем лечить

Гет
NC-17
Завершён
72
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Рука давно чесалась нагнуть Алёну и выбить из неё дурь, а сейчас и повод весомый подвернулся — не лечится, если методы неправильные применять, считал он. Всё в Алёне было хорошо. Всё, кроме матов. И Глеб поднялся со стула.
Примечания автора:
Спасибо автору заявки за интересную идею)
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
72 Нравится 6 Отзывы 10 В сборник Скачать

А мат должен быть вишенкой на торте

Настройки текста
      Грозовой тучей Алёна нависла над дизайнером, силясь не оторвать ему голову в эту же секунду. На раскаяние в его глазах даже намёка не проскочило. А следовало бы! Алёна вздохнула. Новенький, но по части раздражения словно ничего не поменялось. Глеб работал вторую неделю в их компании, и Алёне приходилось себя контролировать, чтобы не сбежал как его предшественники. Плохо, но старалась. Иначе голову оторвут уже ей, как пообещал начальник. Она выдавила улыбку и перевела взгляд на монитор ноутбука.       — Глебушка, милый, — начала она, — объясни-ка ты мне, что это за хуйня? — Алёна поводила курсором мыши по стенам в 3D проекте.       — Фиолетовый, — ответил он, барабаня пальцами по столу.       — Вот именно. Это не тот фиолетовый. Клиент просил с лавандовым оттенком. Я тебя просила с лавандовым оттенком. А этот… Творческий понос с синим отливом. — Она снова посмотрела на Глеба.       Сроки сдачи проекта горят, клиент приедет в офис через час, а он ухмыляется! Конечно, в первую очередь ведь ей влетит как ответственному менеджеру.       — Мне нравятся твои описания цветов, — ответил он. — Звучит колоритней, чем рассветный фиалковый.       — В мозгах у тебя фиалки ебутся, вон, целое поле расцвело. — Она махнула в сторону экрана. — Глеб, ну я серьёзно. Ты представляешь, что Викторович с нами сделает, если мы завалим?       — Премию даст, — сказал он и откинулся на спинку офисного кресла. — Лавандовый нельзя на ту большую площадь, что у клиента. С выбранной ими светлой мебелью интерьер будет выглядеть уныло и смоется в одно пятно.       — Такие вещи нужно обсуждать заранее! А не пустил хуй по ветру и довольный. Делай два варианта.       — А пожалуйста? — Он вскинул бровь.       — А подзатыльник? — огрызнулась Алёна и продолжила изучать интерьер.       — С тобой очень приятно работать, — сказал Глеб, наблюдая за ней. — Умеешь мотивировать сотрудников. Подбодрить ласковым словом.       — Не благодари… Боже мой, что это? — Алёна округлила глаза.       Глеб лениво перевёл взгляд на проект.       — Лампы.       — Нет, Глеб. Это не лампы, а пиздец на верёвочках. Ты издеваешься? — Она развернулась к нему.       — Так ещё коллекцию «Лотос» никто не обзывал, — он рассмеялся.       Всё-таки Глеб выделялся на фоне предыдущих дизайнеров. Алёна затруднялась выбрать, что её больше раздражало: его невозмутимость или избирательная глухота. Но факт оставался фактом: Глеба особенно сильно хотелось приложить головой об клавиатуру. Может русский язык начнёт понимать. И выполнять, что ему говорят, а не принимать решения самостоятельно.       — Если ты сейчас же не перестанешь ржать, — Алёна схватила беспроводную мышку, — это будет торчать у тебя из жопы!       — Тихо-тихо, — давясь смехом, сказал он, но мышку забрал. — Слушай, а когда у тебя день рождения?       — Когда коты сношаться начинают. При чём здесь это? Садись и переделывай!       — Символично, — хмыкнул Глеб. — Подарю тебе вибратор.       — Ой, шутник проснулся. Ни в сказке сказать, ни хуём нарисовать. — Алёна оглянулась в поисках орудия для убийства, но подходящего, чтобы быстро, в переговорной комнате не оказалось.       — Я не шучу. Я уже заказал.       — Нет. Ты ж, блядь, сам нарываешься. Видит боженька, я ни при чём. — Она потянулась к графину с водой, но Глеб перехватил её руку.       — Всё, не буду больше. Успокойся. — Он улыбнулся, сверкая серыми глазами. — Пять матов за десять минут. Бьёшь рекорды.       — У меня папа военный, — буркнула Алёна. — Не лечится, если ты об этом. Как в песне: с матерщиной мы родились, с матерщиной и помрём.       Глеб не ответил, но его улыбка Алёне не понравилась. Затрещина так и просилась. Она поправила голубую блузку, выдохнула и сказала:       — Нечего лыбиться. Работать давай. — И наклонилась над столом, снова погружаясь в 3D проект.       — Согласен. Ты проверяй, а я пока подумаю, как всё исправить.       Глеб отъехал на стуле назад. Он окинул Алёну взглядом, задерживаясь дольше на круглых бёдрах, обтянутые строгой юбкой с дразнящим разрезом по середине, прошёлся по стройным ногам на высокой шпильке. Нет, удержаться в этот раз он не сможет. Рука давно чесалась нагнуть Алёну и выбить из неё дурь, а сейчас и повод весомый подвернулся — не лечится, если методы неправильные применять, считал он. Всё в Алёне было хорошо. Всё, кроме матов. И Глеб поднялся со стула.       — Кошмар. — Алёна уставилась на ковёр в прихожей. — Глебушка, скажи правду, тебя с детства в глаза ебут? Это многое бы объяснило. — Она наклонила голову, всматриваясь, и опять скривилась. — Только зачем в дизайнеры с таким недугом идти?       — Семь. — Глеб ухмыльнулся, прицеливаясь.       — Что семь? Марш сюда, исправлять будем, бестолочь творческая.       Глеб потёр ладони и в половину силы залепил ей по заднице. Удар лёг идеально, красиво, со звонким шлепком, как в награду за труд. А у Алёны в буквальном смысле посыпались искры из глаз. Она вмиг потеряла интерес к коврам, лампам, к проекту в целом. Завизжала, подскочила на месте, хватаясь за горящую ягодицу, и развернулась к Глебу.       — Пиздец тебе, смертник.       Не всё просчитал Глеб. Как минимум то, что графин по прежнему стоял у Алёны под рукой. И то, что она им бросит. Глеб успел развернуться боком и прикрыть голову, когда рёбра пронзило от боли, и вдобавок его всего окатило водой. Графин с глухим звуком упал на ковролин.       — Это ты зря. — Он вытер мокрое лицо воротом футболки.       У Алёны вырвался нервный смешок. Лишь бы не уволился, переживала она. Повезло, что Глеб парень крепкий, в зал ходил регулярно, а потому отделается большущим синяком, а не переломом. По крайней мере, она на это надеялась. Одного судебного разбирательства ей хватало.       — Я предупреждала, — сказала она, но уверенности поубавилось, когда он повернулся к ней, разминая тело. Алёна выпрямилась, демонстрируя видом, что ни капли не сожалеет. Сам довёл, сам получил. — Садись. Сопли потом вытрешь.       Вместо предложенного стула, Глеб сорвался к ней. Алёна от неожиданности пискнула, но убежать не успела. Схватил он быстрее, чем сделала шаг. Развернул, без церемоний нагнул над столом и придавил рукой в спину. Алёна пыталась сопротивляться до тех пор, пока не получила два подряд шлепка: звонких, болезненных, от души. Ни в какое сравнение с первым не шли.       — Святые ёбушки, больно же! — завизжала она.       — Хорошо.       Глеб занёс ладонь для нового удара, но остановился. Алёна тоже замерла и повернула голову. Услышав в коридоре приближающийся голос начальника, они переглянулись. Глеб отскочил от неё, натянул футболку на пах и стал так, чтобы не было видно мокрой стороны. Алёна быстро поднялась со стола. Первым делом она толкнула носком графин в другой конец комнаты, а уже затем пригладила волосы и поправила одежду. Приоткрытая дверь распахнулась.       — А я тебя ищу. — В проёме показался Степан Викторович. — У вас всё нормально? Я слышал визги. — Он многозначительно посмотрел на Алёну.       — Да, всё отлично, — ответил за неё Глеб. — Возникли спорные моменты, но мы их почти решили.       — Заканчивайте. Алён, полчаса осталось.       — Сейчас приду, — сказала она, бочком пятясь к выходу.       Дверь за начальником закрылась, и Алёна бросилась на выход. Но Глеб только разогрелся. И месть он собирался подать ей на очень горячем блюде. Он догнал её в пару шагов и перехватил за запястья возле самого порога, когда она уже взялась за дверную ручку.       — Я буду кричать, — сказала она, пытаясь укусить его.       — Ещё как будешь. — Глеб взял её удобнее и освободившейся рукой щёлкнул замком. — Но переговорка с изоляцией.       Алёна вздрогнула и подняла на него взгляд. В памяти всплыла пословица: не буди лихо, пока оно тихо. И глядя на Глеба, поняла — разбудила. Нарвалась так, что отхватит по полной. Но нехотя отметила, что появившееся в нём отблеск злости, придавал ему ещё большей очаровательности. Волосы, в месте, где попала вода, почернели и свисали на глаза, челюсть сжата и на широких скулах виднелись желваки, а напряжённые мышцы чёткими рельефами проступали через прилипшую мокрую футболку. Всё-таки, не нужно было нанимать сотрудника опираясь, в том числе, на внешние данные. Оправдывала себя тем, что нуждалась хотя бы в эстетической компенсации за нервы на работе. А теперь не знала, куда деваться.       Глеб потащил за собой, и Алёна опомнилась.       — Глебушка, ну пожалуйста, не надо, — захныкала она, воспользовавшись последним доступным оружием. — Пожааалуйста.       — Ты смотри. — Он остановился и расплылся в ухмылке. — Просить нормально умеешь.       — Умею, — закивала она. — Очень умею. И кофе вкусный готовить. И ласково мотивировать. И ебись фонарями тот фиалковый. Красивый цвет.       — А лампы с ковром? — Глеб сдерживал смех.       Алёна задумалась. Старалась себя переубедить, переступить через себя, но:       — Ты просишь невозможного, — прошептала она.       — Ладно, — сказал он, и Алёна выдохнула. — Повторим пройденное. Для усвоения.       — Что?! — Она тут же взорвалась.       От милого образа секунду назад не осталось и следа. Алёна упёрлась ногами в пол, но толку от этого было мало — с Глебом тягаться она не смогла бы при всём своём желании.       — Пусти! Бестолочь рукожопая! Да что б ты подавился своим «Автокадом»! Ослина упрямая!       — Усугубляешь, — сказал Глеб, прилагая усилия, чтобы не дать ей вырваться. Несмотря на хрупкость, с Алёной оказалось не так-то просто справиться.       Под крики, он подвёл её к столу. Как и в предыдущий раз, он нагнул её, заломил одну руку за спину и придавил. Алёна поняла, что ей не вырваться. Запыхавшись и с трудом делая вдох, она смирилась и перестала сопротивляться.       — Тебе не жить, — сказала она, щекой касаясь прохладной поверхности. — Завтра с ружьём приду. С картечью на кабана.       — Если ходить сможешь.       В подтверждении своей угрозы, он шлёпнул. Алёна вскрикнула, сдерживаясь, чтобы опять не вбежал начальник, и сцепила зубы. Пускай только Глеб отпустит: графин — самое меньшее, что его ждёт. Зачем напрасно тратить силы, если потом можно с чистой совестью оторвать ему голову. Мысли с планами расправы вылетели, когда последовала серия шлепков. Один за другим: правая ягодица, левая, правая, левая. В горле першило, перед глазами засверкали не только искры, а и звёздное небо с созвездием «убью».       Алёна подумать не могла, что в Глебе скрывалось такое лихо. Внешне спокойный и невозмутимый, сейчас порол не хуже, чем в фильмах для взрослых. Но в какой-то момент, она поймала себя на том, что если полностью расслабиться, то становится довольно терпимо. И приятно. Ощущать его сильные руки на себе, его грубость в сочетании с нежностью. Когда Глеб делал короткие перерывы, поглаживая слишком разгорячённую и чувствительную кожу даже сквозь одежду. Мягкими и едва уловимыми касаниями, но которые отзывались ярче, чем сами шлепки. Затрагивал промежность, лишь подразнивая, затягивал туже узел ожидания, а затем снова принимался за дело.       Алёна не считала, сколько раз получила, когда Глеб наконец-то остановился, но ягодицы пылали огнём, как и желание. Она едва сдержала громкий стон, снова ощутив нежное прикосновение. Игра на контрасте сводила её с ума, как бы она не хотела себе в этом признаваться.       — За графин извинения приняты, — сказал он со сбившимся дыханием. Рёбра ныли, ладонь жгла, но заканчивать ещё рано. — А теперь приступим к матам. Будем лечить.       — Ахуеть, жужжали пчёлки, — вырвалось у неё и, прокашлявшись, уточнила: — За каждый? Ты шутишь?       — А похоже? — Глеб взялся за подол юбки и потянул наверх, до талии.       Алёна напряглась. Юбка из тонкой ткани, но какой-никакой, а буфер. Был. Она вскрикнула, зажмурившись, когда Глеб нанёс хлёсткий удар.       — Мат должен быть вишенкой на торте, — сказал он, замахиваясь. — А я насчитал их одиннадцать. Чувствуешь явный перебор? — И закрепил шлепком.       Ответ Алёны затерялся в сдавленном крике похожим на стон. Затем ещё один и ещё. Глеб наблюдал за её реакцией. Что бы она ни говорила, как бы ни выпендривалась, а ей нравилось.       Одежда больше не скрывала желанный вид, и Глеб наслаждался процессом. Ягодицы соблазнительно подпрыгивали под ладонью от интенсивных ударов, а покрасневшая кожа виднелась через тонкие чёрные колготки. Но Глеб рассчитывал силу, держа грань между игрой и наказанием. От матов отучают не за один день. Спешить некуда.       Он ударил последний раз и замер, рассматривая её. Каштановые волосы длинными волнами рассыпались по спине и столу, в ногах чувствовалась дрожь, а слух радовало её прерывистое дыхание, смешанное с возбуждёнными постанываниями. Глеб сглотнул. Порка разгорячила их обоих. Он отпустил её руку и провёл подушечками пальцев по внутренней стороне бедра, поднимаясь вверх. Алёна выгнулась навстречу и снова застонала: призывно, развязно и просяще.       Поддаётся дрессировке, ухмыльнулся Глеб. На короткое время, но поддаётся.       — Хочешь поощрения? — Он расстегнул ширинку на джинсах и достал член — от напряжения уже сводило.       — Только колготки не порви… Блядь.       — Что?       — Плохо, говорю, — огрызнулась она, но без прежней заносчивости.       — Я так и услышал. — Он с размаху приложился к красным ягодицам в образовавшейся дыре колготок.       Алёна сцепила зубы: лупил Глеб, не жалея.       — Почему два раза? — прошипела она.       — В геометрической прогрессии растёт. — Глеб отодвинул её бельё и усмехнулся, когда на пальцах ощутил смазку.       — Лучше бы у тебя х… член рос в геометрической прогрессии.       Но Алёне пришлось прикусить костяшки, когда Глеб вошёл резким, глубоким толчком. Дыхание у неё перехватило, внутри пронеслась дрожь. Впервые она готова была взять свои слова обратно.       — Ещё жалобы будут? — спросил Глеб, на миг прикрыв глаза от удовольствия.       В ответ Алёна смогла только покачать головой. И потеряла связь с реальностью, когда он взял её за талию и начал набирать темп. Со стола попадали стаканы, ножки заскрипели. Ягодицы отзывались жжением от соприкосновения с его пахом, добавляя остроты к невыносимо приятным ощущениям. Глеб не сдерживался, вбиваясь в неё членом сильными, размашистыми толчками. Грубо, без церемоний, как ей и хотелось. Чтобы каждый вдох давался через усилие. Чтобы дрожь оседала в груди, вырываясь жалобными стонами. Чтобы всё тело сводило от переизбытка чувств, откликаясь каждым нервом. Чтобы трахал её также, не жалея, как и порол.       И Глеб трахал. Как неоднократно себе представлял. Ему нравился её дерзкий язык и взрывной характер, но видеть её податливой, стонущей под ним, отзывалась особенным извращенным наслаждением. И хотелось заполучить её всю, без остатка. Слышать собственное имя, срывающееся в экстазе с её губ.       — Иди ко мне. — Он остановился, смахивая капли пота со лба.       Глеб отодвинулся и помог ей подняться. Развернул к себе, встретившись с её помутневшими синими глазами. Растрёпанная, с налипшими на лицо волосами, с порозовевшими щеками — она выглядела ещё красивее. Он взял её за талию и рывком усадил на стол. Но Алёна зашипела, подскочив на месте.       — Блядь, я же теперь сидеть не могу. — Она поморщилась и тут же прикрыла ладонью рот. Появившееся реакция на мат её раздражала.       — Ничего страшного, — сказал Глеб и подтянул её ближе. — У нас целый день впереди. Потом ночь. И так по кругу.       — Это единоразовая акция дурости, понял? — сказала она, хотя и догадывалась, что врёт самой себе.       — А я не спрашивал. — Он забросил её ноги к себе на поясницу.       Алёна уткнулась ему в плечо, пряча улыбку. Она обняла его за шею и поддалась навстречу бёдрами. Протяжный стон вырвался, когда Глеб резким движением вошёл до основания. Почти полностью вышел, так медленно, что она смогла ощутить очертания головки, и резким толчком вошёл снова. Алёна вскрикнула, прикусывая кожу на его шее. Глеб глухо зарычал, сильнее впился в неё пальцами и ускорился. Член проникал с влажным звуком, вбиваясь до чёрных точек перед глазами, и Алёна подмахивала Глебу, желая его ещё глубже, ещё стремительнее. И дрожала в его руках от переизбытка эмоций, царапая предплечья, и не заметила, как начала сорвавшимся голосом шептать его имя.       В слабом отражении окна, Алёна приводила себя в божеский вид. Она повторно пригладила волосы, поправила блузку с юбкой. И вздохнула, опуская недовольный взгляд на свои ноги. Просила же, не рвать колготки. Всю презентабельность испортил. Но материться не решалась. Пока что не решалась. На телефон пришло четвёртое сообщение, и Алёна знала от кого. На встрече с клиентом она должна была появиться ещё пятнадцать минут назад.       — Как я выгляжу? — Она повернулась к Глебу, который опирался на стол и всё это время молча наблюдал за ней.       — Довольной? — Глеб вскинул бровь.       — Толку от тебя никакого. — Алёна прошла мимо него, улыбаясь. Каждый шаг давался с трудом, но старалась не показывать этого из гордости. Возле двери она остановилась. — У тебя пять минут, чтобы всё исправить и скинуть мне на почту, — сказала она, тыча в него указательным пальцем. И снова к ней вернулся повелительный тон.       — Та иди уже, — сказал Глеб с ухмылкой. И снова ладонь так и просилась на её ягодицы.       Как только Алёна вышла, Глеб сел за ноутбук. Он свернул проект и открыл вторую копию: с тем же фиолетовым цветом стен, но красивыми лампами и ковром по стилю. Ещё с первых дней работы он понял, что каким бы идеальным изначальный вариант ни был — Алёна найдёт к чему придраться. Глеб улыбнулся. Сначала он позвонил и отменил заказ на вибратор. Больше не пригодится. Затем скинул «новый» проект на почту, а потом полез в интернет, чтобы заказать доставку еды к себе на дом. Вечером им с Алёной точно будет не до готовки. Пускай она ещё об этом не знает.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты