Хороший конец

Слэш
PG-13
Закончен
384
автор
Размер:
Драббл, 5 страниц, 1 часть
Описание:
Зима приносит много проблем. Воспоминания напоминают о старых ранах. Но хоть у одной истории должен быть хороший конец.
____________
Или же кэйлюки мужья, разговаривающие словами через рот.
Примечания автора:
Действия фика происходят спустя несколько лет после окончания событий игры. Кэйлюки за это время стали мужьями и научились разговаривать.

Осторожно автор использует латынь, не зная её и, возможно, это вообще испанский.

Сразу спасибо за исправления в ПБ.

Заходите в твиттер у меня там иногда хэды и разборы лора появляются(серьёзно я почти все надписи на латыни перевела в закреплённом треде): https://twitter.com/a_lvilv
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
384 Нравится 10 Отзывы 41 В сборник Скачать
Настройки текста
Дверь винокурни с тихим скрипом закрывается позади Кэйи. Кожу жжёт теплом после холодного ночного ветра, а с губ слетает последнее облачко пара. На всём первом этаже темно, только по полу расползаются светлые пятна от приглушённого облаками лунного света. Кэйа стряхивает снег с меховой накидки и оставляет её на ближайшем стуле, поднимаясь на второй этаж. Будучи ещё подростком, он, как и Дилюк, выучил все скрипящие доски в полу, так что бесшумно подняться по лестнице не доставляет особых трудностей. Он уже собирается так же тихо проскользнуть в спальню, но замечает на полу ровную полосу света, исходящую из кабинета. Кэйа вздыхает и слегка закатывает глаза. И на что он надеялся? Что Дилюк перестанет работать за десятерых? Он подходит к комнате, приоткрывает дверь и облокачивается на дверной косяк, заглядывая внутрь. В помещении горит только одна лампа, весь стол завален кучей бумаг и посреди всего этого хаоса сидит растрёпанный Дилюк со слипающимися глазами и сползшими на кончик носа очками. Когда Кэйа уходил рано утром, он сидел так же, только не облокачивался на руку и был намного менее уставшим. Зима всегда приносит с собой много проблем, особенно если она снежная: заметённые дороги, голодные животные, выходящие из леса за едой, болезни, которые могут за пару дней скосить с половину работников и прочее, и прочее. У Ордо Фавонус проблем не меньше, но больше рук для их решения. — Ты весь день возишься с документами? — Кэйа подходит к столу и берёт один из лежащих сверху листов, вертит в руках и, пробежав взглядом, возвращает его туда, где он был. Дилюк в ответ только кивает, отрываясь от бумажек, которых, кажется, осталось столько же, сколько было утром. Кэйа знает, что часть проблемы заключается ещё и в том, что Дилюк чёртов перфекционист, который будет не спать сутками, но выведет каждую букву идеально ровным почерком, хотя эту бумажку разве что кинут в дальний угол какого-то шкафа и достанут только через пару лет, чтобы выкинуть. По крайней мере он ни разу не видел, чтобы в Ордо Фавониус кто-то, кроме Джинн, читал полностью отчёты, которых даже за день набирается целая гора. — Много ещё осталось? — Кэйа присаживается на стул рядом. По правде, он тоже за этот день изрядно замотался. — Не очень — за час, может два, управлюсь. — Дилюк откидывается в кресле и смотрит на часы. — Ты сегодня поздно. У Ордо Фавонус тоже работы прибавилось? — Точно не скажу, но папка, которую я отдал Эмбер, точно была толще обычного. Видел бы ты её лицо, — Кэйа хихикает и его губы расползаются в довольной улыбке. — Как я мог забыть, скорее Тимми начнёт кормить уток, чем сэр Кэйа перестанет скидывать работу на подчинённых. — Дилюк тихо посмеивается в ответ. — Я тоже работаю и вообще-то напомню, когда тебя назначили капитаном, отчёты за тебя делал я. — Он максимально наигранно надувает щёки. В голове проносятся воспоминания их совместных дней в Ордо Фавониус. Совместные задания. День, когда Дилюка назначили капитаном. Его восемнадцатилетние. И то, что случилось после. — А ещё я разбирал отчёты… — Наигранная обида быстро спадает с лица, Кэйа кашляет и отводит взгляд в сторону, стараясь не показывать лишнего. — Нет, ничего. Кэйа кривится. Что-то ещё не до конца сформировавшееся, но очень холодное скользит по спине к шее, скребёт когтями по костям через кожу и оставляет невидимые царапины. Дышать становится невозможно сложно, будто он под толщей мутной воды, в которую не пробивается ни единого солнечного луча. Последние секунды перед тем, как сдастся и вдохнёт солёную воду. — Всё в порядке? Он ловит обеспокоенный взгляд Дилюка прежде, чем выдохнуть еле слышное «да» и попытаться сбежать в коридор. Но это «что-то» оплетает шею и всё тело, не давая вздохнуть, и заставляет согнуться в попытках вдохнуть хоть немного. Дилюк подхватывает его прежде, чем Кэйа сползает на пол, прижимает к себе, гладит по волосам, шепчет ему что-то успокаивающее и ждёт, пока Кэйа не начнёт дышать ровнее, а его пальцы не перестанут сжимать мёртвой хваткой его рубашку. Одному страшно. Дилюк знает. — Тш, всё хорошо — я рядом. Я с тобой. Это душащее «что-то» — воспоминания, которые время от времени приходят по ночам и доводят до тихой истерики, после которой остаются только неглубокие царапины и слёзы, застывшие в уголках глаз. И самое отвратительное, что ни одно лекарство не вылечит от этого. Всё, что может Кэйа — это закрыть глаза, пока не придёт осознание, что всё хорошо, что Дилюк рядом, что Кэйа не один в тёмной комнате, где рядом только чужой Глаз Бога, который начинает постепенно гаснуть, а всё, что остаётся — это ненавидеть себя ещё сильнее. — Я рядом, Кэйа. Дыхание постепенно выравнивается, холод отступает, и на их место приходит чужое тепло и поцелуи, оставляемые на щеках. Он, дрожа, разжимает пальцы, до этого панически впивавшиеся в чужие плечи. Не нужно быть очень внимательным, чтобы заметить, как обеспокоенно на него смотрит Дилюк, поджимая губы. — Прости, — выдыхает Кэйа в чужое плечо, стараясь незаметно стереть с глаз накатившие слёзы. — За что ты извиняешься? — За всё. Я виноват. Без меня было бы лучше. — Слова бегут непрерывным потоком, который Кэйа, даже если очень сильно захочет, не сможет контролировать. — Ты был бы счастлив без меня. — Ты такой дурак. — Дилюк гладит чужие плечи и прижимает к себе ещё крепче, как тогда, когда они были маленькими, а Кэйю мучали бесконечные кошмары, после которых он просыпался в слезах и холодном поту. «Ты был бы счастлив без меня», — повторяет про себя чужие слова Дилюк и на него накатывает тихая злость, от которой почти что скрипят зубы. Злость не на Кэйю, нет, на себя: за то, что оставил, за то, что сделал больно. Он вытирает слёзы, скатывающиеся по чужим щекам. Хочется бросить всю работу, утащить этого идиота в спальню и, игнорируя собственную усталость, до утра и до сорванного от стонов голоса объяснять ему, что ни черта без него не было бы лучше. Ни черта без него вообще не было бы. И что бы ни случилось в прошлом, оно там останется навсегда и ничего с этим уже не сделаешь. А сейчас — это сейчас. И в этом самом «сейчас» Дилюк любит его и жизни без него не видит. И скорее сам сдохнет, чем снова оставит. — Я люблю тебя, — спустя несколько минут уже спокойным, но непривычно хрипло-тихим голосом шепчет Кэйа в чужую шею. — А ещё тебе очень идут очки. Смуглые пальцы ведут по чужой щеке, заправляя прядь огненно-рыжих волос за ухо и поправляя очки так, чтобы они не болтались на кончике носа. Он снова улыбается. Будто всё снова в полном порядке. — Кэйа, расскажи. — Дилюк смотрит внимательно, стараясь уловить любое изменение в чужом лице. — Если тебе не сложно, конечно. После всего произошедшего, я хочу, чтобы ты ничего не держал в себе… На губах Кэйи расцветает привычная гаденькая улыбка, за которую пару лет назад его обычно выставляли за дверь таверны. — Ничего не держал в себе кроме твоего— — Кэйа Альберих-Рагнвиндр, ещё одно слово, и до конца недели ты спишь в гостевой спальне. — Дилюк вздыхает. И почему он любит этого идиота? — Твоей любви. Я так и хотел сказать. Честно. — Он тихо хихикает и притирается в тёплых объятьях. — Кого ты обманываешь, я тебя всю жизнь знаю. — Дилюк делает вид, что поправляет очки, чтобы быстро спрятать улыбку. Пару минут назад его трясло, а сейчас он снова шутит похабные шуточки — Кэйа точно идиот. Но Дилюк всё ещё хочет узнать, что делает ему так больно. — Ну так, о чём ты говорил? Капитан Ордо Фавониус выдыхает и только сейчас обращает внимание, что Дилюк переместил его со стула, стоящего рядом со столом, на свои колени. — В общем, это было после того, как ты уехал. — Каждое новое слово на секунду застревает в горле, но с этим он справиться сможет. — Я думал, что станет легче. Что, если последний человек, который был мне дорог, отвернётся от меня, мне не будет больно, когда придёт время… Но в итоге я остался один. Не мог никому ничего сказать. И ведь тогда я даже напиться не мог, вот и заваливал себя работой, чтобы лишний раз не думать, и в бой первым лез, надеясь, что всё закончится… Зато звание капитана получил быстро, хах. Дилюк сжимает чужую руку. Сколько бы они не извинялись друг перед другом, сколько бы не говорили — всё равно они оба оставили друг другу в один вечер достаточно шрамов, чтобы сейчас сожалеть. Но всё случилось так, как случилось. — А потом за несколько месяцев до твоего возвращения поздно ночью, когда я разбирал какие-то бумажки, увидел, как твой Глаз Бога начинает постепенно гаснуть… Я хотел что-то сделать. Но даже не знал, где ты. Понимал, что ты где-то там сейчас умираешь, и всё это из-за меня. Из-за того, что я наговорил. Тогда меня первый раз так накрыло паникой. — Кэйа сжимает в ответ чужую руку, оставляя полукруглые следы от ногтей. — И я просто ждал. Ждал и трясся от страха, что больше никогда тебя не увижу, что убил тебя. Глаз Бога постепенно снова стал светиться, но я всё ещё боялся, что это повторится, что ты не вернёшься. — Но я вернулся… — произносит Дилюк, когда Кэйа замолкает. Кэйа едва заметно улыбается. Тишина длится не долго. Дилюк зевает — он всё-таки проработал весь день без перерывов. Кэйа встаёт и забирает стопку ещё не заполненных документов. — Иди отдыхай — я доделаю. Но только, если ты ещё раз назовёшь меня полным именем. — Он ждёт, пока Дилюк потянется и встанет из-за стола, чтобы сесть за него самому. Он мог бы возразить, что ему не нужна помощь, но после всех этих разговоров ложь, даже настолько незначительная, кажется чем-то неправильным. Он притягивает к себе Кэйю так, что они соприкасаются носами. — Кэйа Альберих-Рагнвиндр, — шепчет он в чужие губы, прежде чем мягко поцеловать. — Замечательно звучит, но Дилюк Альберих-Рагнвиндр всё же получше будет. — Кэйа улыбается и теперь уже сам тянется за поцелуем, стягивая чужие очки и оставляя их на столе. Проходит около пяти-десяти минут, когда Дилюка выпускают из объятий, напоследок расцеловав все руки и особенно ту, на которой надето кольцо. — А, точно. Забыл кое-что сказать. — Дилюк оборачивается у самой двери. — У меня самый замечательный муж в мире. — Ещё немного, и я подумаю, что ты действительно сильно переутомился. — Кэйа слегка краснеет, но надеется, что это не заметно при таком тусклом освещении. Дверь за Дилюком со скрипом закрывается, и Кэйа снова остаётся один. Он начинает заполнять документы и, если бы это было не для Дилюка, он наверняка бы работал вполсилы, но сейчас он действительно старается. Он сглатывает. Тишина бурным морским потоком шумит в ушах. Он снова один. Забавно. Ему снова страшно. Смешно. В глазах рябит. Лучше бы умер. Он зажмуривает глаза и выдыхает. Пол в коридоре скрипит. — Ты же не думал, что я оставлю тебя одного после того, что случилось. — Дверь снова открывается. Дилюк бросает одеяло и подушку на диван. — Как тебе такое пришло в голову? — Кэйа сглатывает и старается не прятать взгляд, чтобы ложь казалось не столь очевидной. — Я знаю тебя всю жизнь, Кэйа, — шепчет, улыбаясь, Дилюк и отворачивается к стене. — Когда соберёшься спать, разбуди меня, ладно? Не хочу оставлять тебя одного. Кэйа тихо угукает. Море из страхов, боли и одиночества унимается. Сейчас в комнате нет этой звенящей тишины: слышно, как за окном шумит ветер, как ночные птицы ищут свою добычу, слышно дыхание человека, которого он больше жизни боится потерять. — Не знаю зачем говорю это, но… когда я уехал, мне начали сниться кошмары, в которых я в тот день убил тебя. — Дилюк сжимает в руке край подушки. — Иногда я просыпался и не понимал, что реальность, а что сон. И несколько раз я действительно думал, что убил тебя тогда. Прости. Сейчас, да и тогда, меня трясёт от одной мысли о том, что такое могло случиться. — Спасибо, я рад, что ты сказал об этом. — Кэйа действительно искренне улыбается. — Спокойной ночи, mi sol. И запомни: что бы ни случилось, я всегда буду рядом. — Знаю, я тоже, — сонно произносит Дилюк. — Спокойной ночи, mi luna. За окном бушует зима и завывает ветер. Огонёк в лампе дрожит. Кэйа смотрит на руку с кольцом прежде, чем взять новый лист. В детстве он всегда выбирал книжки с плохим концом, потому что считал, что другого он не достоин и достоин быть не может. И возможно у судьбы на него были действительно другие планы, но сейчас он молча смотрит в одну точку, наслаждаясь чувством тепла, которое разливается в груди. Он действительно счастлив. За окном ещё темно, когда пол в коридоре снова скрипит. В доме тепло и убаюкивающе тихо. Аделинда обнаруживает их обоих в кабинете на узком диване с закинутыми друг на друга ногами и наполовину сползшим на пол одеялом. Она знала многих людей из семьи Рагнвиндров за свою долгую по человеческим меркам жизнь: кого-то она искренне уважала, за кем-то была вынуждена следовать, за этими двумя, как в прочем и за многими другими, она следила с самого детства, видела, как они менялись, как прятали ото всех сначала свои чувства, а после и свою боль, как они пытались казаться сильными и от этого только сильнее ломались. Но она упустила момент, когда они стали для неё почти что родными. Она не совсем знает, что испытывают матери к детям, но почти уверена, что её чувства можно назвать материнской любовью. Она будет оберегать их, как оберегала до этого сотни лет их семью. Она поправляет одеяло и так же незаметно выходит из комнаты. Больше их не будут мучать кошмары прошлого и не только потому что это в силах феи, охраняющей веками род, но и потому что они оба достаточно сильны, чтобы перебороть собственные страхи, а Аделинда только поможет маленьким чудом. Тем более, что сейчас это будет намного проще, ведь Кэйа теперь полноценная часть семьи. Пусть у этой истории будет хороший конец.
Примечания:
mi sol/ mi luna - моё солнце / моя луна. но это не точно.
Спасибо за прочтение, буду рада комментариям.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты