luv u

Слэш
NC-17
Завершён
44
Пэйринг и персонажи:
Размер:
4 страницы, 1 часть
Метки:
Описание:
я не знаю что это но тут присутствуют части текста из чьего-то другого фф но мне не жаль смотрите это нца близнецов мия ацуму любит осаму это всё
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
44 Нравится 2 Отзывы 12 В сборник Скачать

$ek$

Настройки текста
Примечания:
я всё
ᅠ близнец ворчливый, вообще-то, прикасаться к себе разрешает редко, но сегодняшний день, кажется, является настоящим исключением, и ацуму готов пометить его красным цветом в календаре, словно сейчас происходит что-то невообразимое. осаму по собственной инициативе по-кошачьи ластится к ацуму, что просто не может не удивлять. младшему хочется съязвить что-то по типу « саму, у меня аллергия на кошек, если ты не забыл «, но слова застревают в горле тонкой рыбной костью, которую ни проглотить, ни выплюнуть. младший мия бранится кратко себе под нос, прикрывает глаза и, наверное, пытается не думать ни о чем, но получается, если честно, так себе. осаму мия — чертово произведение искусства, и ацуму никогда не перестанет думать об этом и говорить ему каждый божий раз, когда появляется возможность, даже если это означает назвать искусством и себя, что звучит довольно самовлюбленно, но младшему абсолютно всё равно. лица у них до безумия идентичны. близнецы — две идеальные копии, отличием которых был лишь цвет волос. они одинаково реагировали на всевозможные раздражители, ели одно и то же, пили одно и то же, пели одно и то же — вплоть до того, что совпадали часы сна. ацуму до сих пор не готов принять того, что практически во всём его вкус совпадает со вкусом брата, из-за чего и начинал часто драки, потому что 'не похож я на него! ' ацуму готов сказать о красоте осаму тысячу раз, лишь бы сам старший мия ему поверил, никогда не сомневался в этом, знал, что прекрасен, и никогда не считал подобные слова подколами. вспоминать старшего, сидящего на ацумовых коленях — худшая идея за всю жизнь, потому что у близнецов, кажется, всё же присутствует отвратительная телепатия, поэтому саму сразу же приземляется филейной частью на крепкие бедра брата, вызывая приглушенное шипение сквозь зубы. в животе что-то болезненно сжимается, а после растекается тёплой волной по всему телу, оставаясь где-то в кончиках дрожащих пальцев, отчего остаётся только ком в горле, что чуть раньше представлял собой рыбью кость, проглотить, а взгляд томный бросить на сероволосого, который, вероятно, правда думает, что является котом сейчас. осаму хочется обладать, уложить его на лопатки и скулить на ухо тихо заставить, большего прося, и ацуму теперь сам себя не может понять никак. он никогда не понимал, в чём смысл присваивать людей себе, — они же не вещи какие-то, — но если бы у него была возможность, он бы сделал старшего своим и только своим, хоть тот уже отдался ему полностью с самого рождения, как и ацуму в ответ. блондин выдыхает резко и руками под чужую футболку забирается, щекочет невесомо холодными кончиками, утягивая брата в поцелуй. мисовы губы пухлые, мягкие, чем-то сладким на вкус отдают, — очевидно, тот вновь ел свой чёртовый пудинг совсем недавно, — заставляя младшего мысленно считать до десяти. ацуму чужое тело руками дрожащими исследует, внимательно слушая биение сердца брата и ощущая то, как сбито дыхание старшего. целует грубо, зубами сталкиваясь каждый раз, наверное, совсем непривычно для старшего, потому что ацуму, несмотря на чёрствый характер и любовь к задиркам, всегда ласку и заботу проявлял, когда они только-только оставались наедине в собственной комнате, ведь, по его собственному мнению, осаму — самое драгоценное, что у него есть на данный момент, не считая родителей, живущих в другом городе. отстраняется, как и всегда, — к черту осаму и его крепкий иммунитет с самого детства, потому что цуму этим не славился, — первым с мокрым чмоком, ниточку слюны обрывая, и саму на кровать укладывает, голой кожи, не скрытой волейбольными шортами, ног чужих касаясь пальцами. широко ведёт языком по впадинке между выпирающими рёбрами и давит большими пальцами на мисовы тазобедренные кости не позволяя выгибаться, считая, что сейчас торопиться совсем некуда — наконец выдались выходные. « знаешь, я скучал по тебе «, — раздаётся по комнате хриплым шёпотом, и сам ацуму готов над этим же рассмеяться во весь голос, не щадя своего горла — осаму он видел каждый день, каждую минуту, каждую секунду, поэтому времени скучать по нему, кажется, не было., но всегда близнец казался далёким, словно был настоящим солнцем, хотя ацуму просто шутил про 'если ты хочешь быть солнцем, то держись в миллионах километров от меня, пожалуйста', не зная, что брат правда последует этому. осаму, хоть и кажется отчужденным и холодным, всегда был до безумия покладистым и в какой-то мере преданным, вызывая целую волну умиления со стороны близнеца, ведь об этой стороне знал только он, ацуму. несмотря на почти одинаковые телосложения, старший всё равно казался намного меньше цуму, хоть и был выше на несколько миллиметров, из-за чего младший в тайм-аутах беспрерывно продолжал шептать что-то про очарование, даже если потом срывался на брате из-за его 'лени' и несерьезности ко всему происходящему на площадке. хоть они и были близнецами с одинаковыми вкусами, волейбол не входил в число идентичности, из-за чего зачастую возникали различные разногласия, которые решались всегда похоже. цуму сухими губами касается нежной кожи на внутренней стороне чужого бедра, чуть ближе к мисовому паху, кончиками пальцев чувствуя лёгкую дрожь со стороны осаму. младший подмечает, что близнец достаточно разнеженный, думая, что тот, возможно, самая избалованная ласками принцесса из всех существующих, и руками под его шорты по-блядскому короткие лезет, округленные ягодицы сжимая сильнее обычного в собственных массивных сухих ладонях. за замечание про принцессу следует тихое шипение по типу ≪ по лицу захотел? ≫,  которое почти сразу сменяется таким же тихим стоном, что осаму усиленно пытался подавить, потому что ацуму каждый раз зазнавался, стоило только услышать. у цуму острый слух, из-за чего ему порой даже тяжело сосредоточиться, поэтому ни один вздох не ускользает от него, заставляя уткнуться кончиком носа в живот напротив, шёпотом проговаривая: ≪ что ты со мной делаешь, боже? ≫ слово ' люблю ' повторяется так часто, как это только возможно, словно было какой-то мантрой, известной ацуму только, поцелуями бесконечными и шёпотом сопровождается. младшему почему-то казалось, что сейчас никак нельзя говорить громко, словно комната — сплошная оболочка, готова разорваться от резкого шума. цуму пальцами руки правой чужую цепляет, даря миллионы нежных поцелуев по всей мисовой ладони, к щеке своей прижимает, шёпотом глупо считая до ста уже. смеётся тихо, приглушенно над собой же и поглаживает ладони саму, ещё несколько поцелуев на запястье оставляя. выпирающая кость кисти слегка прикусывается, из-за чего самодовольный младший мия получает этой же ладонью по своему лицу. ᅠ чужие шорты стягиваются ловко, сопровождаясь лёгкими и бесконечными поцелуями в острые колени, и дыхание у младшего в горле где-то застревает комом, видя собственного брата таким открытым, каким никто никогда не увидит его больше. ему даже стыдно перед остальными, что он с самого детства привязал брата к своей персоне, но извиняться за это никак не будет. цуму мысленно ругается за то, что, кажется, выглядит сейчас точно таким же, но всё это забывается быстро слишком, стоит только заметить красные щеки близнеца. румянец на чужих щеках был заметен даже в слабом освещении. « чего ты хочешь? » — ацуму интересуется неожиданно даже для себя самого, пальцами выводя непонятные узоры на тазобедренных костях, обтянутых молочной кожей, на которой уже завтра утром будут фиолетовые гематомы, потому что кожа у осаму нежная, несмотря на крепкий иммунитет. холодные руки легко забираются под нижнее белье, сжимая мисовы ягодицы, пальцами пробираясь к кольцу мышц, проводя по нему невесомо, лишь дразнясь. ацуму любит, когда осаму умоляет, поэтому часто лишь дразнит, не доходя до конца, из-за чего старший даже не сразу реагирует. младший не получает точного ответа на свой вопрос, но чужой непонятливый шёпот откладывается где-то глубоко в черепной коробке, и юноша готов взвыть от всех этих чувств, ощущая себя сейчас глупым подростком в пубертатном периоде. если пораскинуть извилинами, которых имелось не так уж много, подумать хорошо, то ничем таким от этого подростка в пубертате ацуму не отличался — вся голова была забита самыми извращенными мыслями, в главных ролях которых был он сам и его брат. когда родители в воспитании этих двоих упустили такой важный момент, где их сыновья начали трахаться каждые выходные — никто не понимал. ацуму не понимал и не хотел, чтобы кто-то об этом знал, потому что он, вообще-то, ацуму мия — всеобщий любимец и напыщенный ловелас, который в конце недели всё равно будет в крепких объятиях сжимать своего близнеца, несмотря на всю абсурдность ситуации. несмотря на каждодневные признания в любви, ответ ацуму никогда не меняется: ≪ осаму не понравится ≫. что-то абсолютно не меняется в жизни. ацуму всю жизнь думал о чувствах осаму больше, чем о собственных, над чем часто смеялись родственники. младший осматривает брата снизу-вверх и дыхание запирает где-то по пути в лёгкие, не желая двигаться дальше, а глаза сами собой прикрываются, когда замечают влажные глаза близнеца. осаму молчаливо ждёт, словно так и должно быть, и ацуму понимал, что саму гордый, но любой, кто бы сейчас его увидит, сказал, что старший умоляет. как бы сильно того не хотелось, младшему приходится оттолкнуться от брата, чтобы из тумбочки достать тот самый тюбик, на котором был дурацкий стикер с котиком, закрывающий название, — очевидно, осаму был слишком застенчив, чтобы хранить такое в тумбочке, и слишком тревожным, не хотя, чтобы подобное нашли, — с лубрикантом, при открытии которого комната заполняется приторным ароматом клубники. сладкое цуму не любит, но если так хочет осаму — пусть будет так. у блондина дыхание никак не может прийти в норму от такого серовласого, его влажных глаз, прикушенной губы и часто вздымающейся грудной клетки. чужие влажные глаза прикрыты и наблюдающие за действиями младшего. ацуму кое-как сдерживается и по тормозам своим желаниям даёт., но брата от нижнего белья блондин избавляет парой ловких движений, склоняясь над его тазобедренными костями, чтобы кожу тонкую укусами покрыть, то и дело гематомы болезненные оставляя, и широко языком провести по стоящему члену, пока средним пальцем в старшего входит довольно плавно, насколько ему это позволяла выдержка, и с характерным хлюпающим звуком, заставляя дугой выгнуться. младший шлепает близнеца по бедру неодобрительно, говоря, что ему больше не стоит так делать, если он ещё хочет выйти из этой комнаты на своих двух, и движения пальцем внутри начинает, постепенно добавляя второй, а потом и третий, продолжая только головку члена в рот брать. хлюпающие звуки кружат голову, заставляют холодным кончиком носа уткнуться в чужую грудную клетку, поцелуй на ней оставляя, чтобы дыхание перевести, пока пальцы ощупывают комок нервов — приглушённый стон осаму не ускользает от ещё более острого слуха ацуму, из-за чего тот спешит губы растянуть в привычной ленивой улыбке, вновь шепча что-то про очарование брата. когда саму уже в беспорядке начал то насаживаться на длинные пальцы, то выгибать спину, лишь бы ощутить хоть малейшее трение об ацуму, блондин качает головой в недовольстве и цокает языком, отстраняясь и выскальзывая пальцами из кольца мышц. « ты по-прежнему такой нетерпеливый «, — осипший голос разрезает горячий воздух, что обжигает щеки мисовы и заставляет глаза слезиться, а ацуму — откашляться. дыхание, томное и тяжёлое, скользит на грани рычания, ацуму глаза жмурит и чувствует, словно сейчас испарится, но резкая тупая боль превращается в тепло, переливаясь от груди к паху, на что он лишь сильнее сжимает бедро брата. от домашних спортивных штанов и нижнего белья избавляется в два счета, словно сейчас было что-то, где даже секунда не была лишней, — не сказать, что это было ложью, ведь осаму уже разнеженный слишком, словно, казалось, прямо сейчас развалиться на глазах, — спешит член стоящий обильно покрыть лубрикантом, параллельно покрывая чужие колени поцелуями, и старшего перевернуть на живот, не забыв подушку под него подложить для большего удобства — осаму всегда был схож со змеёй, из-за чего ацуму даже хочется рассмеяться, но он лишь оглядывает старшего сверху-вниз, улыбаясь каким-то своим мыслям. блондин, головкой касаясь кольца мышц и рукой проталкивая член, тихо рычит, закусывая собственное запястье, ведь сейчас нельзя было спешить нисколько, и задыхается от картины происходящего: плавно выгибающаяся спина, выпирающие позвонки, сведенные вместе лопатки и открытый вид на заднюю часть шеи, ведь осаму уткнулся лбом в цумову подушку, коротко вскрикивая. мия спешит укусить одну из лопаток, вылизывает красное пятнышко после, извиняясь так за секунду самодурства, за которую бы его никто по голове не погладил в любой другой ситуации. длинные пальцы сжимают бедра сильнее, чем это было в самый первый их раз, — с каждым днём ацуму чувствует себя куда более уверенным по отношению к брату, — и младший движения плавно ускоряет, когда осаму только даёт понять, что уже окончательно привык,  — в такие моменты старший коротко царапал чужое плечо, всхлипывая, — выбивая всё новые стоны, но сразу же добавляет темп, когда до ушей доносятся братские капризы-всхлипы, что стали вещью привычной. кожа у осаму молочная, покрытая заживающими синяками, что остались после особенно сильных сжатий пальцев, и покраснениями, которые к завтрашнему дню будут новым напоминанием. старший двигает бёдрами, стараясь ощутить немного большего, ведь младший бесстыдно замедляет толчки, и хнычет громко слишком — это всё доставляет ацуму неимоверное удовольствие. капризы наигранные усиливаются с каждым цумовым движением, отчего он спрашивает саму, не хочет ли тот развернуться к нему лицом. получая в ответ, кажется, сотню быстрых кивков головой, — блондин правда удивлён тому, с каким рвением делал это брат, — юноша выходит из чужого тела, только чтобы того быстро перевернуть и после вновь проникнуть внутрь во всю длину одним толчком. ацуму покрывает лицо близнеца поцелуями, кусая за нижнюю губу, затем за щеку, он подхватывает осаму под коленками, раздвигая ноги шире, ведёт холодными пальцами по приятной на ощупь коже, сжимая ими ягодицы, притягивая ближе, толкаясь глубже. саму красивый, даже если глаза его плотно закрыты, а брови сведены. кончик носа немного красный из-за недавнего укуса ацуму; не менее красные щеки; опухшие губы, раскрыты в низком стоне; прилипшие ко лбу волосы. выполнив просьбу старшего, блондин начинает двигаться так, как хочется ему самому, совсем не обращая внимание на сопение братское, его давно сбитое дыхание и вскрики, говорящие сами за себя. младший руками оставляет всё новые синяки на худощавом теле, кусается и хрипит прямо в мисово ухо что-то про крепкую любовь и очарование, прекрасно понимая, что всё это — чушь собачья, потому что влюблённые в друг друга близнецы — абсурд, который люди никогда не признают, не говоря уже про их родителей.

Ещё по фэндому "Haikyuu!!"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты