02:06

Слэш
R
В процессе
13
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 9 страниц, 2 части
Описание:
– Знаешь, как в низкосортных романтических фильмах, на которые еле-еле покупают билеты, да и только для того, чтобы целоваться на задних рядах, плевав на сюжет. // Сборник
Посвящение:
Эйтини !!
Примечания автора:
02:06

Время, когда я влюбился в тебя.

Отсутствовать почти полгода это не круто и мне очень стыдно–
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
13 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

Кои на твоём теле

Настройки текста
      Чонхо, пытаясь быть как можно тише, бросает сумку на ближайшую полку и плетётся в излюбленную кухню. Ноги гудят, как и голова от долгой поездки с университета, а самого парня сильно клонит в сон. Было ужасно тяжело, преподаватели вытянули из него все силы, что сейчас хотелось лишь посмотреть на своего любимого, посмотреть на знакомую улыбку, что всегда дарила спокойствие, и просто поздороваться, ведь он не видел его почти целый день — непозволительно много.       — Привет, — безшумно закрывает дверь и опирается о стену. Ёсан опять пьёт ягодный чай с черникой и читает книгу, название которой Хо никак не мог запомнить. Тот сразу замечает чьё-то присутствие, быстро кинув взгляд в сторону.       — Медвежонок, — он излучает полное спокойствие и улыбается ярко, — ты сегодня долго. Будешь ужинать?       — Нет, только выпью кофе с тобой, хорошо?       — Угу, — говорит себе под нос Кан, возвращаясь к своему занятию, но наблюдать за ходом истории в книге было очень сложно, когда рядом Хо варил любимый напиток. Он выглядел уставшим, волосы были уложены как попало, а под глазами уже не первый день виднелись большие мешки. В университете как раз началась зачётная неделя, а этот же совсем не знает грань между учёбой и собственным здоровьем.       — Сегодня было сложно? — Кан подвигается и освобождает место рядом с собой. Поглаживая чужую спину, рассматривал как тот медленно потягивал кофе из кружки.       — Очень, но вроде бы всё нормально.       — Может, — Ёсан нервно прикусывает губу, прежде чем задать свой вопрос, — хочешь принять ванну? Тебе стоит расслабиться, ты ведь так замучишь себя.       — Да, — отпивает ещё один раз, — я пойду немного позже.       — Нет, я имел в виду со мной, не хочешь?       Хо бросило в дрожь от его слов. Кан ещё никогда не видел его такого, без несменяемых нескольких слоёв верхней одежды, так и Чхве не считал это чем-то важным, лишь больше пряча от него то, что другим лучше знать не стоило. Особенно ему, особенно его Ёсану.       Они стали жить вместе совсем недавно, но Кану всегда хотелось изучить друг друга получше, не стесняясь, а заветное желание так и не исполнялось. Нет, Ёсан никогда не пытался давить на него, никогда не выпрашивал заглянуть под футболку, зная, что любит и так. Он хорошо понимал чужое личное пространство, чужие страхи и неловкость.       Только сейчас почему-то решил сказать это, не обдумывая, и опять будет жалеть весь оставшийся вечер о собственных словах. Чонхо очень трепетный ко всему, и Ёсан давно привык к этому, но теперь хотелось больше провалиться под землю от стыда, чем продолжать этот до жути неловкий разговор.

*

      Всё вышло как-то совсем наобум.       Получив очередную пищу для размышлений, Чонхо долго-долго думал нужно ли ему открываться этому человеку. Любит ли он его настолько, что с лёгкостью сможет принять в подобном виде? А стоит ли показать эту замкнутую уже не первый год дверцу в свой скованный ото всех мир? Так много вопросов, на которые Хо рассчитывает в скором времени найти хотя бы какой-то ответ.       Сомнения жутко пугали.       Ёсан же не виноват в его комплексах и страхе? Ёсан ни в чём не виноват, даже в том, что просто любит.       А… любит ли?       Чонхо даже никогда не понимал, что тот нашёл в нём. Неприметный студент со средними оценками, что имел единственную отраду в институтском театральном кружке, сбегая туда от своих навязчивых мыслей. Но разве он мог когда-то подумать, что чужие руки, которые восхищённо аплодировали ему в пустом зале, окажутся самыми любимыми?       Нет, сомневаться в его искренних чувствах даже грязно как-то. Не по-человечески.       — Ёсан-и, — Хо стучится в дверь комнаты, пытаясь понять не будет ли он сейчас мешать парню.       — Да, заходи, медвежонок, — Кан же, не поднимая глаз, отвечает и продолжает шариться возле конструкции будущего парка, что выбрал для своего злополучного диплома.       Хо знал, что тот всегда так называл его, и даже в каком-то роде был не против. Для всех он лишь Чонхо или «тот, что играл Торвальда в нашем спектакле», но только для него — маленький мишка.       — Ты хотел что-то спросить? — Ёсан берёт в руки пособие, садясь на кровать, чтобы вновь перечитать важные детали. — Уже не помню который час вожусь с этим, так что мог не слышать.       — Я хотел…       Нет, ничего особенного, он просто захотел, чтобы самый близкий человек увидел его без повседневной оболочки: такого простого, со своими личными недостатками, позволив переступить через себя.       — Я хотел показать тебе это.       Кан же глаз пока не поднимает, лишь внимательно слушая. Он замечает, что никто больше не говорит, а лишь лёгкое шуршание появляется со стороны парня. Взгляд самопроизвольно падает на него и Ёсан замирает, даже выронив книгу на пол.       Чонхо, кряхтя от непонятного чувства, аккуратно снимает тёплый свитер, который часто носил дома, и бросает его рядом с настольной лампой, открывая вид на молочную кожу. Ему чертовски стыдно перед Ёсаном за себя, за всё свои изъяны и неточности. Щёки уже давно залиты краской, но Хо пытается не обращать внимания. Мысли в его голове спутываются неимоверно, хочется знать о чём думает Кан, нравится ли он ему таким и примет ли в подобном виде.       — Видишь? — Хо медленно касается своей груди и проводит пальцами вниз. — Всё моё тело усыпано страшными шрамами и рубцами. Мне иногда самому больно на это смотреть.       Он отводит взгляд и даже не пытается взглянуть на Кана. Кажется, что скоро захочется плакать, и Хо как всегда прав: чувствует как горячие дорожки стекают вдоль по щекам и тихо разбиваются каплями где-то на полу. Ощущение, что сейчас можно услышать даже биение чужого сердца: настолько тихо в этот момент вокруг.       Пугает ли это? Да, очень.       Волнение Хо уже на грани и если оно перейдёт черту, то вряд ли будет понятно что случится дальше.       Может все его догадки оправдались? Все те, которые он поставил на самое последнее место как вариант исхода подобных событий? От этого хотелось лишь закрыться и больше никому не показывать себя.       — Всё верно, думаешь точно, как и я, — шепчет Чонхо даже больше себе и растирает слёзы по коже, слегка нервно улыбаясь. — Разве можно вот такого меня любить?       А он всё это время лишь тихо наблюдал. Ловил каждое движение, каждый вдох и выдох парня, а глазами проходился по частицам тела и застывал от увиденного.       Мягкие участки светлой кожи граничили с жесткими, иногда уже сильно затянувшимися, а местами довольно новыми, будто им от силы несколько месяцев. Руки, грудь, живот — всё покрыто этими мелкими следами, что будто окутывают его вокруг.       Кана бросило в холод, когда он начал понимать откуда это, понимать почему тот так сильно скрывался от него под плотными рубашками и водолазками всё время. Казалось, он будто на себе прочувствовал каждый порез, а осознание того, что его мальчик делал с собой подобное, заставляло сжиматься всё внутри и встрепенуться.       Спрашивать почему, пытаться вытянуть из него правду это не то, в чём он нуждается. Его любимый Хо плачет прямо здесь, перед ним, а Кан совсем с ума сходит от происходящего. Медленно и тихо он подходит к нему, поднявшись с кровати, и сохраняет между ними лишь несколько сантиметров. Чхве до сих пор не решается поднять голову, хныкая и пытаясь прикрыться руками, обнимая самого себя.       Ёсан тянется, но резко отдёргивает руку.       — Я… не буду касаться тебя, только если ты не позволишь, — он говорит каким-то слишком низким для него голосом, а у Чонхо мурашки от этого изменения: Кан всё ещё держит свои ладони на расстоянии.       Безмолвный кивок.       Объятия. Они самые трепетные и полны тихой любви. Он не знал, что стоит сделать, какие слова подобрать или лучше вовсе молчать, ничего не говоря. Нужно обнять, скрыть и уберечь ото всех этого сильного, но одновременно такого слабого мальчика. Хо трётся об его рубашку, попутно делая её мокрой, и лишь сжимает концы.       — Я люблю тебя любым, а любой ты — самый желанный для меня.       — Не знаю как так получалось, — сквозь слёзы пытается говорить тот. — Я ненавидел себя и всю злость вымещал на теле, чтобы оно тоже страдало снаружи, а не только внутри. Так ведь правильно? Какая разница, если ко мне так никто и не привяжется?       — А я? — возражает и обнимает ещё ближе. — Разве я не привязался к тебе?       — Жалость?

Ответ неверный.

      Чонхо у него ведь самый лучший.       Хочется, чтобы он знал это и никогда не сомневался. Никто, кроме него, не сможет вызвать у Ёсана ощущения, что подобны резким взрывам перед глазами, и банальным, но таким реальным, бабочкам в животе одним лишь своим присутствием.       Он переживает за свой внешний вид, хотя для Ёсана давно стал совершенством.       Должен, должен это услышать.       — Ты самый невероятный. Я люблю, а значит принимаю все твои стороны. Пожалуйста, только не делай такое с собой вновь.       — Брось, это ложь, — глубоко в душе знает, что тот говорит самую чистую правду, но почему-то возражает ему. Хо странно слышать подобное, ведь он привык лишь к издательствам от других насчёт своего несовершенного тела на их скромное, но такое никчёмное и никому не нужное мнение.       Он не мог бы долго скрывать, Ёсан всё равно бы увидел, заметил или спросил. Но разве ему не должно быть противно от этого? Разве может быть приятно касаться его вот такого?       — Каждая частица твоего тела, — он впервые поднимает ладони и совсем легко, почти что в воздухе, притрагивается к ключице парня, — каждый рубец или шрам, — спускается и проходится холодными кончиками пальцев вдоль руки, — они достойны тебя. Значит так было нужно, но, пожалуйста, давай забудем, что так можно делать?       Ёсан. Он невыносим.       Разве ему не надоедает так любить Чонхо? Дарить свои улыбки, заботу, отдавать всего себя? Это совсем нечестно.       Хо смеётся.       Впервые он смеётся, и Кан чувствует это собственной кожей. Смех такой любимый и родной, что хочется слышать его, не прекращая. Он сливается с потоком слёз, но от этого лишь странно и непонятно. Как он вообще не замечал того, что Хо с собой делал? Хотелось врезать себе хорошо, чтобы больше такого не повторялось. Никогда.       — Почему ты такой?       — Полюбил просто как мальчишка? — улыбается легко и прикасается к чужой щеке, поглаживая немного поалевшую кожу. — Бегал на ваш кружок и постоянно наблюдал за тобой, с каждым разом понимая, что уже не смогу отпустить. Я даже сам не узнавал себя, когда стал таким влюблённым.       — Ты такой честный в этом, Ёсан…       — Не могу по-другому, — он пропускает тёплую ладонь сквозь его тёмные волосы и поправляет их несколько раз. — Это важно, поэтому никогда не забывай, что для меня ты самый красивый в мире и никакие шрамы не делают тебя хуже. Никто не смеет говорить, что ты какой-то не такой. Есть те, кто любит тебя, и, пожалуйста, можно я буду одним из них?       — Да, да! — не сдерживается и снова разрешает горячим слезам политься по лицу. — Мне было так страшно рассказать обо всём тебе. Казалось, что ты отвергнешь меня и не примешь. Я ведь глупый?       — Никогда не думай так. Ты доверил мне такое сокровенное, не побоялся и открылся, а это очень ценно, — Ёсан мягко целует чужую макушку, ведь рост позволяет, и дарит ещё немного нежности, в которой тот так нуждается. — Знаешь, медвежонок, все твои рубцы и шрамы похожи на маленьких рыбок кои.       — Правда?       — Как в тех чистых японских прудах, что мы видели во время нашей поездки, — хватает запястья, опускаясь переплести свои пальцы с чужими. — Но в нашем пруду кои уже достаточно, поэтому мы больше не будем запускать их туда, хорошо?       — Угу, я согласен, — морщит носик и первый раз поднимает голову к парню, даря тому тёплую улыбку. Весь заплаканный, глаза покраснели, а щёки взялись румянцем после долгого обтирания о рубашку. Он будто светится прямо сейчас, и Ёсан в который раз понимает, что поменять подобный вид на что-то другое не сможет никогда в жизни.       Этот человек такой сильный и смелый, что Кан готов восхищаться им каждый день, только бы он не говорил подобные глупости, не думал, что может быть мишенью для издевательств других.       Ёсан ластится к нему, тихо шепчет приятности на ушко и снова незаметно целует в шею. Чонхо лишь смущается и сильнее сжимает воротник чужой рубашки. Он не знает как решился рассказать, как попытался открыться кому-то и не лишиться рассудка от этого, но сейчас Хо чувствует себя намного легче, будто тяжёлый камень упал с его плеч, прекратив доставлять вечную боль.       Нет, ему не нужно, чтобы об этом знал весь мир. Достаточно одного единственного человека, от касаний тёплых рук которого хочется сейчас млеть и чувствовать безграничную любовь.       — Ёсан, — вновь слышится тихий голос, — спасибо тебе.       — За что? — Кан удивляется, ощущая как Чонхо утыкается в приоткрытую ключицу и вдыхает приятный аромат. Он совсем не похож на себя обычного: сегодня Хо до ужаса уютный, полностью открыт для него со всеми мыслями и чувствами. — Только я должен благодарить тебя за такое мужество.       — Нет, за то, что ты сейчас рядом, — спустя время отвечает он, после, как обычно, исправляясь:

— Всегда, всегда рядом.

Примечания:
Торвальд Хельмер – герой пьесы Генрика Ибсена «Кукольный дом» (прочтите, если не слышали об этом шедевре).

поток депрессивных мыслей с комфортной любовью, который возможно понравится кому-то !!
надеюсь, что у меня получится появляться здесь не раз в полгода хаха.

спасибо вам !!
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты