Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Описание:
Цепи, что способны удержать человека, не устоят перед силой эльфа. Особенно когда он принял решение за двоих - умереть самому, чтобы жил другой...(с)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
0 Нравится 4 Отзывы 0 В сборник Скачать
Настройки текста
      Очередная капля сорвалась с каменного потолка. Чуткий эльфийский слух уловил, как она разбилась об пол. Какая это по счету капля? Пленник сбился со счёта на тысячной.       Считать, чтобы отвлечься от дум. Считать, чтобы не сойти с ума…       Совсем недавно в этом каменном мешке их было двенадцать. Дюжина обречённых на смерть. Осталось только двое — человек и связанный с ним узами клятвы эльф. Одного из них заставят заговорить, предав второго. Смысл молчания, если оно стоило жизни десятерых и будет стоить ещё одной?       Не своей. Если бы ценой была его жизнь, Фелагунд отдал её без раздумий ради той, которую бы этим спас.       Жизнь за жизнь. Только так он бы вернул долг десятилетней давности.       Десять лет. Для эльфа это не срок. Тот день Финрод помнил, словно вчерашний. Тогда, в топях Сереха, должна была оборваться его жизнь. Отрезанный от союзников, окруженный полчищами врагов, Фелагунд просил Эру даже не о спасении — лишь о том, чтобы ему даровали смерть, а не плен, что страшнее. Один за одним пали его спутники, оставшиеся смыкали лазурные щиты, удерживая лавину орков. Все понимали, что это конец — но продолжали сверкать серебристые клинки, блеск которых скрывала чёрная вражеская кровь… — Atani* — воскликнул эльф рядом с Фелагундом, указывая вперед, и рухнул, подрубленный ударом орочьего ятагана. Финрод выставил щит, закрывая брешь в строю, и поднял голову, вглядываясь. В тыл орочьей орде ударили конники Дортониона, спешившие на подмогу, ещё не знавшие, к кому.       Мучительно долго пробивался клин всадников через толпу орков. Те ощетинились копьями, встречая новых противников. — Ned maeth! * — крикнул Фелагунд, понимая, что как только враги перестроятся — конный отряд постигнет участь эльфийского. Только безумная атака эльфов и натиск всадников обратят орков в бегство. Только в этом спасение обреченных на смерть.       Сверкали мечи, пронзая вражескую плоть. Земля была вязкой не от грязи — от крови. Орков было слишком много…       Споткнувшись об распростёртое тело, Финрод упал, выпустив из рук клинок, и перекатился на спину. Пробегавший мимо орк пнул его меч, и тот отлетел в сторону. Кривой орочий ятаган описал дугу в воздухе, целясь в незащищённую доспехом шею Фелагунда. «Всё», — успел подумать эльф, глядя на приближающееся лезвие.       Грубый горский меч отбил удар ятагана в двух ладонях от горла Финрода и выбил оружие из лап орка. Следующим косым ударом горец рассёк орочье плечо до грудины, и тот рухнул на землю. — Вставай! — горец склонился над Фелагундом и протянул руку. Несколько других всадников окружили эльфа и человека, не подпуская к ним врагов.       Юнец. Молодой по человеческим меркам, сущий ребенок в глазах первородного. Воин. Бесстрашный и отчаянный даже для горца. Таким впервые увидел Финрод Берена, сына Барахира. И медленно сжал тонкие пальцы, обхватывая протянутую ладони юноши, безмолвно благодаря его за спасение. Словам время придёт позже, в лагере… — Возьми мое кольцо, Барахир, как залог моей верности. Клянусь, что в любой миг выполню любую твою просьбу, или просьбу твоих потомков, — Фелагунд снял с пальца кольцо в виде двух переплетённых змей с зелёными глазами и передал его мужчине. — Только так я могу отблагодарить тебя за спасение моего отряда! — Оставь, король. Ты знаешь сам, чем обязан тебе мой род, — начал отнекиваться Барахир, но Финрод был непреклонен. Горец сдался, и кольцо украсило его палец. — Где твой сын? — вдруг спросил Фелагунд. — Я не успел поговорить с ним после боя. — Лежи, — остановил Барахир приподнявшегося на подушках эльфа. — Ты не вспомнил в горячке своих ран, но они глубоки. Я позову Берена… — Отец сказал, что ты хочешь видеть меня, государь, — юноша откинул полог шатра, в котором разместили Финрода, и быстрым шагом подошёл к постели. — Берен…       Фелагунд сел, разглядывая сына Барахира. Тот был статен и широкоплеч, как и все горцы, но еще по-юношески изящен. От отца Берен унаследовал острые черты лица и цепкий взгляд серых глаз, от матери — теплую улыбку, которая сейчас играла на его лице. Без доспеха и оружия в Беоринге сложно было узнать того отважного воина, который в последнее мгновение отвёл вражеский клинок от шеи Финрода. — Не называй меня государем. Ты сегодня спас мне жизнь. Как я смогу вернуть этот долг тебе? Твоему отцу я поклялся в верности за помощь моему отряду, но ты… — На моём месте ты поступил бы иначе? — спросил Берен. Эльф качнул головой. — Тогда не думай об этом. Воину не пристало считаться за жизнь с союзником. Отдыхай, государь. Наши шатры не сравнятся с твоими покоями, но этой ночью ты можешь спать спокойно!       Дождавшись, пока Фелагунд откинется на подушки, юноша накрыл его одеялом из шкур. Подумав, снял с плеча диргол и накинул его поверх одеяла, подоткнув края. Задул фитиль лампы, погрузив шатёр в сумрак, и бесшумно вышел, оставив эльфа в одиночестве.       «Его глаза подобны туманной дымке, — подумалось Финроду. — Или осеннему небу, что затянуто тучами…»       Благородство это или гордость — не принимать спасение чужой жизни, как заслугу? Не обиделся ли Берен на слова о возврате долга? Почему нельзя было просто сказать «спасибо, что успел»? Неужели он, Фелагунд, так плох сейчас, что юноша решил укутать его в одеяло, как ребенка? Если это обычная забота — то почему она так приятна сердцу? И почему у простого человека такие глаза, что от них не хочется отводить взгляд? Как много вопросов останутся без ответа, ведь ночью Берен уедет с дозорными и не успеет проститься. И как жаль, что разговор был так короток…       С той первой встречи прошло десять лет, когда стража принесла весть — Берен, сын Барахира, пришёл в Нарготронд и просит встречи с королем.       Финрод смотрел и не узнавал. Пред ним стоял не юноша, а муж. Просил о помощи, хотя мог требовать. Не верил, но надеялся. Однако не это страшило больше всего — в серых глазах, что когда-то поразили Фелагунда, застыла безумная тоска, как застывает небо в ожидании зимы. Улыбка, когда-то открытая и теплая, превратилась в горькую усмешку. Эту боль, которой исходил Берен, так хотелось унять — но не все раны под силу исцелить. Стереть со лба паутину морщин — но над людьми властно время. Снова увидеть того смелого и дерзкого юношу, от которого не осталось даже тени — лишь обращение «государь» напоминало о прежнем Берене.       Финрод знал, что обречён, соглашаясь помочь тому, кто потерял всё и всех. Не ради клятвы — ради долгих разговоров по ночам. Ради того, чтобы вернуть свет надежды в эти серые глаза.       И пусть эта надежда связана лишь с Лютиэн Тинувэль…       Берен заворочался в своем беспокойном сне, больше похожем на вязкое болото. В отличие от эльфов, люди способны отдыхать даже в плену, перед лицом у смерти. Что же снилось Беорингу, что черты его лица расслабились, а на губах мелькнула улыбка? Не танец ли Соловушки в Дориате? Не та ли их ночь, в которой ложе влюбленных не делил меч?       Едва ли Берену приносило радость что-либо, кроме воспоминаний о ней. Он слишком любил дочь Тингола, чтобы замечать других. И был слишком человечен, чтобы понимать иные чувства — те, которые порой свойственны эльфам.       Те самые чувства, которые испытал Фелагунд, когда в топях Сереха над ним склонился тогда ещё незнакомый юный воин…       Берен уважал Финрода. Благодарил его за помощь. Поверил в старый долг о жизни за жизнь, вспомнил клятву о выполнении любой просьбы. О большем он бы не задумался, в отличие от десяти эльфов, что последовали за Фелагундом. Они знали причину. Как знали и издевались над ней Феаноринги. Смысл половины речей на Совете в Нарготронде прошла мимо ушей Берена и его затуманенного тоской разума. А своим спутникам Финрод запретил переводить человеку на доступный ему язык неведомые сыновьям младшего народа чувства.       Те, что можно назвать притяжением. Те, из-за которых Фелагунд видел в глазах Берена отражение осеннего неба и вспоминал их все десять лет.       Смертные никогда не познают это притяжение, им ведома лишь любовь…       Заскрипела решетка в углу. За ней вспыхнули два красных огонька — волколак пришёл за очередной жертвой. Финрод знал, кто должен ею стать — Берен был менее интересен для Саурона, чем эльфийский король.       Если бы врага устроила смерть любого из двух пленников — Фелагунд пошёл бы на неё без раздумий, чтобы спасти Берена.       Смерть за жизнь. Только так пришло бы успокоение от мыслей, что преследовали его десять лет. — Берен! — крикнул Финрод, увидев, как волколак повёл носом и пополз в сторону человека. В оклике не было нужды — сын Барахира очнулся от забытия, рванул цепь, сковавшую его руки, и бессильно обернулся на эльфа.       В серых глазах — ни намёка на страх, лишь обречённость. Невыносимая для того, кто мечтал ещё раз сравнить эти глаза с туманной дымкой.       Цепи, что способны удержать человека, не устоят перед силой эльфа. Особенно когда он принял решение за двоих — умереть самому, чтобы жил другой. Стальные кольца порвались от сильного рывка, освобождая Фелагунда из плена. Волколак прижал уши и зарычал, повернувшись к нему. Он выполнял волю хозяина, а этот эльф нужен был владыке живым…       Берен с трудом различал в сумраке два тела, что сцепились в клубке. Молчаливый бой, в котором не могло быть победителя — к вязкому запаху сырости прибавился металлический запах крови, а волколак уже хрипел, не способный рычать. — Государь! — позвал Берен, когда зверь затих и обмяк, подмяв под себя Финрода. Последним усилием Фелагунд спихнул с себя тело волколака и подполз к спутнику. Даже в сумраке Берен видел кровавые раны, оставленные зубами и когтями на теле эльфа — удивительно, как у того нашлись силы приподнять голову и лечь на колени человека. — Не называй меня государем, — шёпотом попросил Фелагунд, выдыхая сквозь сжатые зубы. — Эта тварь… Мертва. — Да, Финрод… — Берен неловко провёл рукой по волосам эльфа, накрыл ладонью одну из самых глубоких ран на плече. — Ты… Мы выберемся, слышишь?! Сейчас, я… Дай мне попробовать…       Фелагунд вялым жестом остановил попытку Берена порвать подол рубашки, чтобы сделать перевязку. — Я не выживу. Ты, если сможешь, держись. И пообещай мне, Берен… — Что? — сын Барахира наклонил голову, чтобы взглянуть в лицо Финрода. — Выжить, — последовал ответ на выдохе. — И еще, Берен… — Обещаю… Что, госу… Финрод? — Твои глаза — как осеннее небо, что затянуто тучами. В них блеснёт солнце, ты достоин… — Фелагунд замолк окончательно, а из его глаз пропала искра жизни, лишь отражение перепуганного Берена навсегда застыло в них. — Я выживу, государь, — прошептал сын Барахира, сдерживая слезы. — Ты спас мне жизнь, а я отомщу за тебя! — он провел ладонью по лицу Финрода, прикрывая его веки. — Обещаю…
Примечания:
*Atani - люди (квенья)
*Ned maeth - в атаку (квенья)

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион»"

Ещё по фэндому "Финрод-Зонг"

Ещё по фэндому "Чигиринская Ольга «По ту сторону рассвета»"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты