Он ангел

Слэш
G
Закончен
10
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Описание:
Ракшор смотрит на себя в зеркало и видит демона, хотя он - ангел. Правда, в мире, где ангелы уродливы, а уроды красивы, он никому не может этого доказать.
Посвящение:
Моей любимой Машеньке (и ее безудержному слюноизвержению на Князя Тьмы). Без тебя этого текста бы не было. Без тебя почти ничего не было бы. Давайте все поблагодарим Машеньку.
А еще твифандому "Бесобоя" и антишорному комьюнити, к которому я тайком притерся. И до сегодняшнего дня успешно прикидывался адекватным. Я вас люблю, честно, вы котики.
Примечания автора:
Anything is a metaphor if you're brave enough.
Сатана/Ярх упоминанием, никакого <s>праздника</s> рейтинга, одни эмоции, и те не очень приятные. Родилось благодаря кое-чьей фразе "не будь Пашот таким хорошеньким, стали бы его с кем-то шипперить". В общем, текст именно об этом.
P.S.: надеюсь, сноска про заккумы не понадобится.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
10 Нравится 4 Отзывы 0 В сборник Скачать
Настройки текста

*****

Над Ареной буйными клубами вздымается пыль и песок — маленькая буря то скрывает обоих бойцов, то являет их публике. Тоже своего рода интрига, если подумать: что увидят трибуны в следующий миг? Жизнь или смерть, бой или убийство? Гладиаторов двое, силы неравны. Один — гибкий и юркий, переливающийся, как ящерица на солнце. Другой — здоровенный и внушающий ужас монстр: грубые валуны мышц, вздыбленная красная чешуя по всей шкуре, длинные щербатые бивни. Он пригибает клыкастую башку ближе к земле и оглашает Арену мощным рыком. Трибуны в восторге, хор голосов наперебой скандирует имена воинов. Ракшор не хочет их запомнить. Баффорт не может. Облако пыли поднимается, оседает — и туша чешуйчатого великана уже лежит на песке дохлее дохлого. Глаза залиты кровью из смертельной раны, один клык выломан. Победитель подымает обломок, вскидывает его над головой. — Слава Сатане! Слава Врагу! Показушник. Трибуны подхватывают в восторге: — Слава Врагу! Скучно. Скучно. Зато Владыке, кажется, нравится зрелище: он много смеется, притворяется слегка хмельным, хлопает ворчащего Аваддона по плечу. Тот, само собой, недоволен: проигравший был из его легиона, а терять бойцов, пусть и таких малозначимых, всегда обидно. Баффорт Ракшор даже рад, что число визаров на Арене стремится к нулю. Хотя это могло бы быть красиво. Могло бы привлечь внимание. ... да что ему до внимания. — А этот новичок неплох, — как бы мимоходом роняет Сатана, пока ложа медленно пустеет. Одобрительно кивает ланисте: мол, превосходная работа, Наставник, из какого-то портового мусора вылепить такой талант. («Из мусора, который я выбрал». Когда Сатана хвалит кого-то, он всегда хвалит немного и себя.) А затем оборачивается к своим приближенным и добавляет — серьезным, как сталь клинка, тоном: — Хочу, чтобы он был моим. — Во имя пепла, — хохочет Аваддон, — вот это ты нашел проблему! Да любого из этого отребья только помани, и он прибежит, теряя шмотки на ходу. Сатана отвечает ему смешком, но таким ледяным и недружелюбным, что Баффорт Ракшор невольно вздрагивает. Владыке не смешно. А когда не смешно ему — никто не смеет даже кашлянуть. — Кроме того, Владыка, — бедняга Аваддон то ли не понимает намеков, то ли не знает, когда надо бы остановиться, — не с этого ли крысеныша ты когда-то снял рабский ошейник? Просто со скуки, как сейчас помню. Полагаешь, он хотя бы из благодарности тебе не даст? Больше всего Баффорт Ракшор хочет сейчас оказаться где-нибудь подальше за колонной, чтобы его в случае чего не забрызгало ошметками. Но чтобы слышать весь разговор как можно четче, конечно: чтобы глава визаров, и пропустил такую сцену? Страшная потеря. Но Сатана вдруг смягчается. — Ты пошляк, Аваддон, — снисходительно отмахивается он. — Даже если и даст, как ты изволишь выражаться — мне нужно не это. Ему не до ссоры: новая выдумка поглотила его полностью. Пылающим взглядом он смотрит на уже пустую арену, где от битвы остались только кровавые брызги на песке. Остывающая кровь — одного оттенка с его глазами. — Нет, этого мало. Мне нужно все: его мысли, его сердце, его гордость. Я хочу, чтобы он принес мне все это сам и на коленях упрашивал взять. Неосознанным жестом он разминает пальцы: так, будто уже готов разломать на части дорогой подарок. — Хочу, чтобы он был предан мне, точно собака. Ползал в ногах и заглядывал в глаза. Чтобы готов был на меч броситься, стоит только приказать, и благодарил за позволение умереть для меня. Я хочу обладать всем без остатка — вот чего я хочу. Лишь теперь он усмехается: зло и сухо. Предвкушая. Точно сам собрался выйти на Арену. — А такое не каждый готов дать. Какой же ты урод, вдруг думает Ракшор, закусывая коготь. Самовлюбленный, бессердечный, бессмысленно жестокий, вконец обезумевший от власти моральный урод. И Баффорт добавляет: да, и зачем только уроды такие красивые? А вслух говорит: — Побереглись бы, Владыка. — ... Чего мне беречься? — Кто ставит ловушки на сердце, — туманно замечает Баффорт и улыбается своей кривой пастью, — тот может попасться первым. Сатана умолкает: не ко времени прерванный, до странного задетый ремаркой. А затем только беспечно усмехается: — Я такой ерунды не боюсь, Баффорт Ракшор. Твоя мудрость не попала в цель: никогда я никого не любил и не планирую заводить этой привычки. Но за совет благодарю. Баффорт учтиво кивает головой. Ракшор высчитывает: раз Владыка стерпел такое замечание, значит, не сомневается в себе и отлично знает, что хочет не человека, а новую игрушку. Или, что не исключено, сам свои чувства разгадал, но не видит в них угрозы. И если проследить за развитием дела как можно более пристально, то можно поймать начало чего-то важного. Очень важного. А если отравить, а лучше удавить, безродного выблядка прямо сейчас — то Владыка сильно, слишком сильно расстроится. Хотя никогда не поймет, кто его так огорчил. Минус маленькая фигура в большой игре. Не больше того. Баффорт тихо смеется, хотя чему — кто знает?

*****

Ракшор смотрит на себя в зеркало и видит демона. Обитые за годы сражений витые рога, мелкие острые зубы в вечном оскале, грубая серая кожа. Конечно: что же ему еще видеть, как не демона? Спустя тысячи лет пора бы свыкнуться с несоответствием. Но он ведь ангел. Такой, каким его создал Отец, прекрасный и крылатый, в глубине души наивно гордый, какими бывают только ангелы. Уверенный, что может все. Что ему все даровано, надо только отомкнуть сокровище нужным ключом. Он ангел в своих мыслях, в фантазиях, в пряных заккумовых снах. В последних он для себя особенно красив: он подолгу смотрит в воображаемые зеркала на свое лицо, свое сияющее золотом тело, свои руки без когтей и шрамов. Он видит пылающий взгляд на себе и пьет его, как горячее вино, сладко обжигая губы. Бесконечно-короткие заккумовые сновидения — его территория. Здесь он может остаться один. Именно поэтому один он бывает редко... Сок заккумов — не вино, он не вызывает похмелья. Но обычно после него и так есть чем помучиться. Опять же, Ракшор смотрит на себя в зеркало и видит... Баффорта Ракшора. Баффорт понимает, что брат его ненавидит. Он ничуть не в обиде, нет. Просто иногда ему хотелось бы, чтобы вторая его половина поменьше фантазировала и почаще бывала в реальности: для визара любое помутнение рассудка — непозволительная роскошь. Впрочем, Ракшора с его ангельской придурью можно простить. Кто-то из них двоих ведь должен остаться в своем уме. — ... И все-таки, Владыка, снизойдите до моих слов. Заменить стражу — опытную и надежную — на вчерашних гладиаторов? Это очень рискованно. — А как же еще я должен выразить доверие своему верному слуге? — со смехом возражает Сатана. — Сразу вручить ему собственный легион? А это мысль! Баффорт Ракшор переглядываются, отставая на пару шагов. С этого безумца станется и не такое выдумать; лучше не провоцировать его лишний раз. Не подавать ему, так сказать, идей достаточно идиотских, чтобы они показались забавными. В последнее время Владыка Ада вообще никого не слушает: слишком увлечен новой игрушкой. Хорошо хоть оной игрушке хватает ума не давать ему советов, не то кто знает, что они наворотили бы на пару? — Ты просто злишься, — небрежно замечает Сатана, — что я возвышаю его из личных соображений. «То есть: раздаю места при дворе через постель.» «То есть: задариваю свою шлюху непомерно дорогими подарками.» «Надо было удавить поганца при первой же...» «Тихо, тихо. Ты так громко думаешь, того и гляди услышат.» — Не смею злиться, Владыка, — сдержанно поясняет Баффорт: он берет эту мысль у брата в аренду, зная, что ему на правах придворного психа больше дозволено, — но ставлю под сомнение ваш выбор. — Извини? — Если вам угодно возвышать кого-то, — меньше яда, с усилием, и больше почтения, — из личных соображений, стоило выбрать для этих личных соображений более достойного кандидата. Более умного, почтительного, не такого... юного и беспородного. Испытанного в настоящих боях, осведомленного в вопросах политики. Более к вам близкого, наконец. Решительно шагавший до этого вперед, Сатана останавливается. Баффорт Ракшор глядит ему в затылок и судорожно гадает на воздухе: что там отражается на монаршем лице? До чего безумная половина визара только что договорилась: вызвал он гнев или озарение? Ставка была высока. Как и роль эмоций. Может быть, излишне. — Кого же? — прохладно переспрашивает Сатана. Он не насмехается. Он не может себе представить. На миг Баффорт Ракшор даже жалеет, что у них в голове уже почти созрел безупречный, сложный, до мельчайших деталей продуманный план с тысячью наперед продуманных ходов и миллионом фигур на доске. Потому что с каким наслаждением он бы сейчас перерезал Владыке Ада глотку. И еще меньше, чем на миг, они двое встречаются глазами, чтобы переброситься самыми красноречивыми из взглядов. «Я ненавижу тебя». «Нет, обожаешь». «Я никогда не полюбил бы тебя. Не встал бы перед тобой на колени и не бросился за тебя на меч». «Мне все равно». ... В саду заккумов — сезон цветения. Время молодых плодов еще не пришло, старые малочисленны и давно увяли. Ракшор рвет зубами сухую мякоть, пытаясь добраться до сока — и пьет, давясь, самые остатки, не считая и не думая о мере. Баффорт отказывается пить. Кто-то из них двоих всегда должен оставаться в своем уме.

*****

Как только Азазель наконец отстегивает его от рабочего стола, Ракшор первым делом находит зеркало. Вернее, ближайший аналог: большой щит, подвешенный на стену как пример оружейного искусства. Азазель гадко подшучивает над ним, но это уж все равно. Ракшор смотрит на свое отражение и видит ангела. Правильное лицо, выцветшие локоны — смотреть на все, что ниже, пока рискованно. Но это его лицо. Истинное. «Красивое», с усилием думает Ракшор, и никто не смеет возразить. Потому что, опять же, Ракшор смотрит на свое отражение и видит... Ракшора. Одного. Он наконец-то стал собой — дорогой ценой, с некоторыми физическими потерями, зато собой и никем больше. И это чертовски страшно.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты