Маргаритка для Туза

Гет
NC-17
Завершён
34
автор
Summer_soon бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
30 страниц, 4 части
Описание:
Поначалу Дадиани к этому увлечению не относилась всерьёз. Да, красивый мальчик, да, долгое воздержание. После мужа мужчин не подпускала к себе совсем, а к женщинам тяги не было. Логично было предположить, что рано или поздно крышу сорвёт.

Вот, сорвало на нём. Дадиани очень остра, даже едка, да что там — откровенно груба:

— Ты — просто юный членоносец. А мне нужен член. Вот и все наши отношения. Понял?
Посвящение:
Capelca, специально для вас с огромной любовью «романтишный» Туз)))
Примечания автора:
Туз — один из стаи Найдёныша. Майор Дадиани — одна из лучших оперуполномоченных Особого Отдела под руководством полковника Гроздевой.

Полностью историю этих персонажей прочитать можно здесь:

https://ficbook.net/collections/17046517

Первая часть - «Найдёныш» здесь:

https://ficbook.net/readfic/10082205

Предупреждение: все части, кроме «Маргаритка для Туза» - фемслэш.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
34 Нравится 16 Отзывы 7 В сборник Скачать

Часть 3

Настройки текста
      — Никаких белых платьев! Вы что, сдурели оба? Никаких фат… Фатей… Никакой фаты, короче! Совсем с ума посходили! Ещё простыню после первой брачной ночи на балкон вывесить предложите, кретины!       Вылетела из комнаты отдыха Отдела разъярённая грузинская княгиня, оставила друзей в недоумении.       — Сейчас-то чего она взбесилась? — Туз совершенно растерян.       Искали с Кошарой лучший свадебный салон в Городе, оббежали всех модельеров. Звонили в Париж, в Милан, в Нью-Йорк — искали и там. Притащили в Отдел фотографии, картинки, буклеты. У Туза свадебными аксессуарами забит и планшет, и телефон. А также роликами и описаниями традиционных свадьб на Кавказе.       — Ну, справедливости ради, ты, конечно, слегка с дубу-то рухнул от счастья, братан, — посмеивается, глазищами кошачьими посверкивает насмешливо Кошара.       Чего Дадиани взбесилась, объяснила Галина Андреевна — спустилась перекусить, наблюдала всю сцену:       — Ну, во-первых, Рита — взрослая женщина. Белое платье с фатой — символ юности и невинности. Согласитесь, довольно нелепо женщине за тридцать во второй брак в таком виде вступать?       София соглашалась, раз такое дело. В свадебных ритуалах она не сильна. Слушал и Туз внимательно, запоминал, чтобы ошибок подобного рода больше не допускать.       — А во-вторых, чем кончился её первый брак, помните? — длинные пальцы задумчиво перебирали буклеты, разглядывали постановочное счастье огромные синие глаза. — Подозреваю, что это гораздо важнее даже традиционных заморочек. Для Дадиани это болезненное воспоминание, может быть, даже плохая примета.       А вот об этом они с Тузом могли бы и вспомнить. Права Дадиани: и впрямь, кретины — о таком не подумать.       Со свадьбой Грязли и Маши было намного проще. У Марии ни прошлых свадеб, ни неудачных браков, зато вполне деловой подход. Когда Грязли ей сообщил, что Кошара желает устроить из их торжества пир на весь мир, потому что они первые женатики из стаи, Маша от организации жениха отстранила и разговоры вела напрямую с вожаком.       О невинности невесты, спасибо Грязли, речи не шло, но зато белоснежное платье смуглокожей Марии шло невероятно. И Грязли был неожиданно восхитителен в своём свадебном фраке. Даже с его волосами умудрились сделать что-то такое, что они выглядели свежепомытыми.       Замутили шикарное в итоге: украсили базу — полностью преобразили заброшку в стильный сногсшибательный фьюжн. Заказывали еду у Шорены, лимузины, расчищали, чинили и украшали дороги к месту — гульнули на славу. Полгорода отремонтировали в подготовке — у Найдёныша барские замашки.       С Маргаритой нужно совершенно другое. Изящнее, тоньше, деликатнее. Туз бил себя по лбу, не стесняясь Полкана:       — Да что ж я за ебанат?! Ну, как об этом можно было не подумать? — выскочил следом за Ритой.       Дадиани с этим мальчишкой, конечно, здорово изменилась: пару месяцев назад она бы его за такое предложение просто убила без объяснений. Сейчас всего лишь яростно курила на парковке, пытаясь разобраться в себе.       Даже никуда не послала, когда он вышел, ткнулся носом в шею виновато, обвил руками, гладил шрам на животе и униженно извинялся. Только спросила:       — Откуда знаешь? Отец рассказал?       — Кошара. А ей — Полкан.       —  Мелкий засранец. Почему у меня не спросил?       — А ты бы ответила?       — Скорее убила б, — усмехнулась горько, погладила обхватившую её руку. — Ты ещё раз подумай: нужна ли тебе такая? Поломанная психопатка.       Ничего не ответил, лишь сильнее прижал. Убедилась опять: этот не отпустит. Привязался, щенок — не отвяжешься. Да и отвязываться не хочется совсем.       Приучил, приручил, а может, сама привыкла. Жили вместе теперь, засыпали тесно, о многом говорили. Он всё строил какие-то планы, больше похожие на воздушные замки. Но странным образом этот странный парень умудрялся добиваться своего.       Много рассказывал о жизни в стае, о каждом из них. Какой на улице была Найдёныш, как они район вычищали, как сам попадал ей под горячую руку.       Про подвиги свои рассказывал стыдливо — не тщеславен пацан, в отличие от вожака. Да и сам про это никогда не начинал — Рита просила. Долго отнекивался:       — Ну, тебе же Кошара всё рассказала. Зачем два раза одно и то же повторять?       Когда, наконец, соглашался — бубнил неразборчиво, быстро, невнятно. Путался в словах, терял половину, заводился, злился ужасно:       — Да чё говорить-то? Чё ты пристала? Ну, сделал и сделал — чего мусолить-то по сто раз?       — Кто бы мог подумать, какой скромняга! — Рита смеялась, дурачилась, издевалась немного.       Туз свирепел. Но ненадолго — чары Дадиани действовали безотказно.       Свадьбу назначили на лето. Гроздева расщедрилась — обещала Маргарите под это дело отпуск. Отпуск, конечно, дело хорошее, но вот причина Дадиани пугала.

***

      Проснулась от ощущения твёрдого чуть пониже спины. Улыбнулась. «Доброе утро» от мальчишки, уже привычно. Повернулась — крепко спит. Встала, умылась, почистила зубы. Даже не проснулся. Утомился вчера, бедолага. Кавказские свадьбы не для слабаков.       От её движения тоже сменил позу — теперь лежит на спине. Внушительный бугор под одеялом. Вернулась на место. Чуть тронула поверх, погладила, взглянула в лицо — улыбнулся во сне. Почувствовал ласку. Приятно.       Сместилась пониже. Ей хотелось похулиганить и просто хотелось. Потянулась. Ну, надо же — муж. Не думала, не гадала. Вот он, лежит с ней рядом — молодой, красивый и с утренним стояком.       Шаловливые пальцы гладили одеяло в самом выпуклом месте. Хитрые ореховые глаза внимательно следили за выражением лица спящего Туза.       Ещё ниже спустилась вместе с одеялом. Обнажила сильные плечи, рельефную грудь, плоский, весь в кубиках, живот. То самое, что разбудило, пока не раскрыла — опять поверх одеяла провела рукой. Погладила, как ручного зверя. Снова поймала блаженную улыбку.       Её муж. Вчера окончательно поженились. Расписались в Городе пару дней назад — тихо, без лишнего шума. Отметили с Отделом и стаей у Шорены. Позавчера прилетели домой, и завертелось. Торжество, поздравления — гуляла вся деревня. Слетелись старые Риткины друзья, понаехала туча родни. Отец хлопал Туза по плечу, знакомил с новой роднёй, говорил гордо:       — Вот, сын мой.       Туз радовался, гордился и ужасно смущался. А ещё боялся до икоты, что ни за что на свете не запомнит такое количество людей по именам и родственной принадлежности. Танцы, песни, застолье, поздравления. Туз под конец совсем ошалел.       А сейчас вот, спит. Окончательно обнажила. Разглядывала, изучала всего. Её мужчина. В этот раз точно не будет, как прежде. И думать о «прежде» больше не стоит. С этим наглым щенком Рита, кажется, всё же решится думать о будущем.       Поцеловала низ живота, твёрдое щекотнула волосами. Заворочался, чуть шире ноги раскидал, шевельнул рукой. Коснулась губами самого кончика, слегка лизнула. Услышала тихий полувздох-полустон. Поцеловала смелее, настойчивей. Пробежалась легонько до основания пальцами. Прошлась по рисункам ярко выступающих вен.       — Рита, — блядь, да он в раю. Где ещё бывает такое пробуждение?       Он проснулся от нежнейших прикосновений, поцелуев в самом чутком месте. Некоторое время думал, что это сон, и просыпаться не хотел. Но «сон» становился всё настойчивей, всё приятней.       Провёл рукой — нащупал волосы и тут же почувствовал тугое, тянущее наслаждение — втянула в себя, снизу захватила рукой, сжала. Играла: втягивала, прикусывала, выпускала, втягивала опять. Стонал её имя уже в полный голос.       Замерла. Остановилась. Выпрямилась, села, погладила нежной рукой живот. Чуть вонзила острые ногти. Улыбнулась:       — Ну, что, муженёк? Отдавай свой супружеский долг.       Поднялся, сгрёб в охапку, повалил, хохочущую, подмял под себя. Смеялся сам — от счастья, от того, что она смеётся. От её красоты невероятной, от собственного безумного желания. Какой же несчастный идиот назвал это счастье «долгом»?       В первый раз набросился жадно — завела его, ведьма. Взял сразу, минуя предварительные ласки. Её смех сменился стонами и согласием с его действиями мгновенно, — кажется, она этого и добивалась. Обхватила его ногами, вынуждала входить глубже, двигалась навстречу. Голову прижимала к шее, горячо шептала бархатным своим голосом:       — Ещё, Туз! Ещё, боже!       Помогал себе рукой — пальцами нащупал нежное, чувствительное, заставил совсем потерять голову. Добился, чего хотел, — одновременности. Извергался в кричащую, трепещущую, задыхающуюся.       Упал обессилено, придавил всей своей тяжестью мягкую, расслабленную. Кажется, так и уснули.       Пока спали, в их телах, а точнее, в теле Маргариты, начался древний и самый удивительный процесс. Маленькая клетка Туза, такая же, как и её бывший хозяин, — наглая, весёлая, злая и с хвостиком — преодолела все препятствия, успешно прорвалась сквозь агрессивную среду, пробила все оболочки, обошла всех конкурентов и в огромной, по сравнению с ней, солнцеподобной клетке Риты, вместе с ней, зародила новую жизнь.       Риту с Тузом никто не тревожил. Они занимались любовью снова и снова. Задыхаясь, расцепляли объятия, отдыхали и брались друг за друга опять.       Никого больше они сегодня не хотели видеть. Когда в спальне стало скучно, Ритка-бандитка предложила удрать ото всех на море:       — Я знаю на берегу одно место, где никогда никого не бывает — труднодоступно…       — Как ты поначалу?       — Примерно. Там можно купаться голышом и трахаться до посинения.       — Нас дальше порога не пустят. А я больше есть не могу.       Натянули купальники, шорты. Туз прихватил полотенце и пару бутылок с водой.       Удирали, как Дадиани в детстве, — в окно, по навесу, прыгнули в кусты. Дырку в заборе отец так и не заделал. Хотя нет — свежевыдранные гвозди. Осмотрела майор Дадиани. Ах, папа! Знал, что дочь-егоза захочет сбежать. Вытащил гвозди из свежей доски в старом лазе — освободил ребёнку дорогу.

***

      Отпуск, по совместительству медовый месяц, закончился. В отпуске были и горы, и солнце, воздух, прохладное озеро, тёплое море. Алыча, виноград, молочные грецкие орехи. Коричневые руки, коричневые губы. Солёные губы — от морской воды. Кислые — от алычи. Сладкие — от винограда.       Молодой Чингиз-хан в бронзовом загаре выходил из морской воды к гордой грузинской княгине с солнцем в густых волосах и теплых ореховых глазах. Бросал поджарое сильное тело на полотенце и принимал в объятия гибкий стан. Гладил тяжёлые груди, накрывал широкие бёдра своими узкими, сильными.       Двигался медленно, плавно, ритмично, затем ускорялся. Снова медленно. Менялись местами. Отдавал бразды правления, любовался прекрасным в солнечном свете. Обуревал Чингиз-хана дикий восторг: может, имеет полное право трогать, гладить, целовать — владеть всей этой красотой. Чувствовать ей свою принадлежность.       Возвращались в Город счастливые, загорелые, мужем и женой. Везли с собой солнце, счастье и новую маленькую жизнь, о которой пока не знали.

***

      У Маргариты есть шкатулка, всегда закрытая на ключ. В шкатулке только одна вещь — старый снимок УЗИ. Единственная фотография неродившегося сына. Убитого сына. Собственным отцом убитого сына.       Она просто есть, эта шкатулка. Дадиани не заглядывает в неё никогда. Не заглядывала до того дня, когда её вырвало от первой утренней затяжки, и полдня потом кусок в горло не лез.       Парализующий страх. Это случилось снова, возможно, то, другое, тоже случится опять? Она была уверена, что после того ранения забеременеть больше не сможет. Может, всё-таки отравление?       — Что-то ты какая-то зелёная, Дадиани. Пойдём, подышим, покурим? — Доля.       От одной только мысли о куреве снова вывернуло наизнанку — еле успела. Промчалась мимо обалдевшего Доли, зажимая рот, долго потом пыталась отдышаться. Твою мать! Твою же мать!       На выезде купила тест. Вернувшись на работу, проверила. Долго сидела на толчке, тупо пялилась на две полоски. Туз, сука!       Что делать — не знала. Как вести себя — не знала. Пришла домой, увидела курящего Туза. Улыбается, падла, — рад видеть. Скотина! Впервые за долгое время наорала на него, как в самом начале.       Туз охуел, аж глаза округлились. Не нашёл, что ответить. Молча встал и ушёл на работу — благо, подарок Кошары круглосуточным сделал. Всегда есть, чем заняться. Но в тот день всё валилось из рук. Что он такого сделал? Ни хуяшечки он не понимает.       Дошло до него где-то через неделю. Он, конечно, не академик, но и не тормоз последний. Если баба, с которой живёшь душа в душу, вдруг срывается с цепи, есть два варианта: залетела и любовник. На любовника у Дадиани физически ни времени, ни сил не хватило бы — уж в чём в чём, а в этом Туз уверен.       К тому же, из-за любовника не бросают курить в одночасье. Не, ну бывает, наверное, но уж точно не ведьма Ритка. Та скорее любовника бы заставила закурить.       И уж точно из-за любовника не блюют по утрам. И не жрут что попало. Рита в жизни не ела финики — говорила, они похожи на тараканов. А сейчас не оттащишь.       И прокладки. Высчитывал на пальцах. Их не становится меньше. В сексе разладилось — Ритка, как гарпия, и не даёт, так что в ход пошли косвенные улики.       Понаблюдал. Перестал курить дома. Финики стал таскать. Чуть притихла. Орёт через раз. Но к себе всё равно не подпускает.       Туз, ты непроходимый, дремучий идиот! Ну, совсем не в тебе же дело, а в прошлом! Ты же видел однажды, как она закрывала шкатулку, к которой раньше вообще никогда не подходила.       — Ты пол уже знаешь? — теперь он вернулся с работы. У майора Дадиани сегодня выходной.       Замерла. Посмотрела дико и с болью. Не злоба, Тузло, — страх и боль. Как ей после пережитого было себя вести?       — Что ты мелешь, придурок?       — Ты беременна, так? — подходил осторожно, как к дикому зверю. Говорил мягко, негромко — боялся спугнуть. — Ты беременна, Рита? У нас будет ребёнок? Я стану отцом? Настоящим? Взаправду? Можно потрогать? Его уже слышно? Он шевелится? Ты его чувствуешь?       Ей с каждым вопросом всё легче и легче. Смотри, догадался, а ты его придурком зовёшь. В чёрных глазах — надежда и радость. Ему надо услышать. Ритка, дура, да он же рад!       Засмеялась немного истерично:       — Какой пол, идиот. Там сроку, наверное, месяца полтора-два, не больше.       Снова получилось у настырного гадёныша — снова пробил барьер. И почувствовал это остро — налетел, подхватил, закружил, потащил на руках по квартире. Маргарита кричала:       — Поставь меня на место! Уронишь, дурак! — смеялась и, кажется, плакала, крепко держалась за мощную шею.       — Я тебя теперь всё время на руках носить буду! Ритка, ты понимаешь? Ребёнок! Мой! Настоящий!
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты