Маргаритка для Туза

Гет
NC-17
Завершён
34
автор
Summer_soon бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
30 страниц, 4 части
Описание:
Поначалу Дадиани к этому увлечению не относилась всерьёз. Да, красивый мальчик, да, долгое воздержание. После мужа мужчин не подпускала к себе совсем, а к женщинам тяги не было. Логично было предположить, что рано или поздно крышу сорвёт.

Вот, сорвало на нём. Дадиани очень остра, даже едка, да что там — откровенно груба:

— Ты — просто юный членоносец. А мне нужен член. Вот и все наши отношения. Понял?
Посвящение:
Capelca, специально для вас с огромной любовью «романтишный» Туз)))
Примечания автора:
Туз — один из стаи Найдёныша. Майор Дадиани — одна из лучших оперуполномоченных Особого Отдела под руководством полковника Гроздевой.

Полностью историю этих персонажей прочитать можно здесь:

https://ficbook.net/collections/17046517

Первая часть - «Найдёныш» здесь:

https://ficbook.net/readfic/10082205

Предупреждение: все части, кроме «Маргаритка для Туза» - фемслэш.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
34 Нравится 16 Отзывы 7 В сборник Скачать

Часть 4

Настройки текста
      У-у-у, как же все они Маргариту бесили со своей невыносимой заботой! Заботливые, блядь! Заебали!       Устроила Тузу дома разнос. Муж приходил домой поздно — работа, учёба и обустройство новой квартиры забирали всё его время. Его попытки посадить её дома под замок пресекала убедительным:       — Представь, во что я превращусь дома от безделья через пару дней. Это будет уже даже не ведьма. Я же глаза тебе выцарапаю.       Данная перспектива Туза отрезвляла, и он откладывал разговор о декрете на более поздний срок.       Сегодня, для разнообразия, взбесил не Туз — начальство. Точнее, Туз тоже — договаривались же ничего Гроздевой пока не говорить. А полковник сегодня вызвала Риту к себе в кабинет и вкрадчиво так завела разговор о здоровье, о Риткином самочувствии.       Позже призналась, что в курсе, говорила начальственно:       — Ты же понимаешь, майор, что я не имею права посылать тебя на выезды в твоём положении. А вдруг задержание? А если, не дай бог, перестрелка?       Перестрелка будет сегодня точно. Точнее, стрельба. В её собственном, Ритином, доме. Туз придёт с работы, и она его, нахрен, убьёт. Пиздабол!       Попыталась с Гроздевой поспорить:       — Ну, какое положение, Галина Андреевна? Я же не больна, не инвалид. Что мне сделается?       — Майор Дадиани! Вопрос решён. Вы освобождаетесь от оперативной работы. Вопросы?       — Госпожа полковник! — Рита тоже повысила тон.       — В случае дальнейших пререкательств выгоню, нахуй, в декрет. Пусть муж дома твои истерики терпит. Сколько недель уже?       — Понятно. Разрешите идти?       — Не разрешаю. Ты не ответила на вопрос.       — Двадцать.       — Хорошо маскируешь. Совсем незаметно. Можешь идти. И, Рита?       — Да, госпожа полковник?       — Поздравлю, — надо же, расчувствовалась Снежная Королева.       — Спасибо, — уж поздравила, так поздравила, блядь.       Чудом у Ритки с острого языка не сорвалась колкость про Найдёныша и ревность — что, мол, к брюхатой бабе уже можно не ревновать? Хорошо, что сдержалась, — это Гроздева вряд ли бы стерпела.       Ничего, дома на Тузе отыграется за двоих — обещал ведь, щенок болтливый.       Налетела на муженька-мудака, как планировала — сразу, с порога. Он вообще не понял, что за дела. Перепугался, спрашивал о самочувствии. Когда понял, наконец, в чём дело, объяснил, выставляя защитный блок:       — Ай! Бля буду, Рит, ай, вот так больно! Ни слова не говорил. Ну, ай, ты же знаешь: Полкан — последний человек, с которым я, ай-яй, секретничать буду.       — Ты угрожал ей всё рассказать! Знаешь, что я сделаю? Если я узнаю, что ты сейчас мне соврал, я дочку Галиной назову. И позову Гроздеву в крёстные!       Ох, и разозлила Рита Туза этой угрозой. Впервые за всё время, как о беременности узнал, вспыхнул: орал на неё как подорванный. Руками размахивал, мордой краснел, глазами сверкал — как в самом начале отношений.       И как в самом начале, бурная ссора перешла в бурный, страстный секс. Пока ругались, успели добраться до кухни — там и остались. Как Рита оказалась на столе в разорванной футболке с Тузом внутри — вообще не помнила. Аж завывала от восторга — ей дико нравилась животная грубость Туза временами. А во время беременности он её щадил, берёг — только нежность, мягкость, чёрт бы её побрал.       Заглядывала в дикие чёрные глаза безумными ореховыми. Драла, как прежде, плечи ногтями, пока он её драл. Ноги сцепила в замок на нём — подстёгивала, подгоняла. На нежной коже мягкой груди от грубых лапищ останутся синяки — плевать. Кусала тонкие губы, давала кусать свои, взвизгивала — ну, точно — ведьма.       Удовлетворённо обмякла, упала на спину, смотрела на обалдевшего мужа снизу вверх. Облизнула нервные губы, проследила за Тузовым взглядом. Любуется ею, влюблённый болван. Одежду обоих приводит в порядок. Помогает ей слезть со стола.       Заслужил похвалу:       — Ты охуенен, когда разъярён. Надо бы так почаще.       О, снова заработал домкрат. Улыбнулась хищно, обошла, вильнула бедром, скинула разодранную футболку. Сейчас примчится следом, завоеватель.       После нежно гладил живот, целовал, прикладывал ухо. Маргарита запускала пальцы в чёрные волосы, улыбалась. Болтали о разном, в основном, о ребёнке. Туз рассказывал, что будет в детской. Это же надо, как он дочку ждёт. Болтает с ней через стенку живота, в шутку перестукивается конспиративно. Она даже, кажется, ему уже отвечает. Откуда столько любви и нежности в уличном дикаре?       — К двум самым любимым женщинам на земле!       — А как же Найдёныш?       — Кошара — совсем другое!       — Согласна, — смеялась над ним, над его страхом её рассердить, расстроить. — А хочешь, назовём её Софией?       Он даже не понял сначала:       — Кого? Кошару? Так она и так…       — Какой же ты болван! Дочь твою, хочешь, назовём в честь твоего лучшего друга?       Конечно, он хотел. Всю голову сломал, как предложить поделикатней. А она — сама. Как тут не преисполнится благодарности? Обхватывал Риту со всех сторон, шептал про любовь, про счастье с ней, про красоту, про жизненную для него в ней необходимость. Она верила. Теперь верила. Обнимала в ответ. Утихомиривалась буйная ведьма, становилась ласковой, уютной.

***

      Страшную шкатулку убрал в тот же день — вместе с ключом поставил на самую высокую полку. Возражений, ругани не слушал.       Усадил Риту в кресло, сам уселся на пол рядом, обе руки в свои взял, сунул башку в ладони:       — Посмотри на меня. Я здесь и сейчас. Я люблю тебя. Ты ждёшь моего ребёнка. Ритка, в тебе сейчас новая жизнь. Охренеть вообще! Это я её сделал.       Смеялась — вот же восторженный идиот. Вправду, щенок. Руки целует, гладит плоский ещё живот:       — Там, — показал на убранную шкатулку. — Прошлое. Оно было важно, но его больше нет. Есть настоящее, и я в нём с тобой.       Говорил очень много в тот день. Складно, почти без мата. Слова подтверждал прикосновениями, взглядами, счастливой улыбкой.       И ведь не оратор, не мастер слова, а убедил. И убеждал с тех пор ежедневно. Действительно, как обещал, чуть не на руках носил. Маргарите пришлось даже рыкнуть.       Вместе ходили к врачу — Туз сам настоял. Дадиани, если честно, и в голову бы не пришло его с собой позвать. На УЗИ разрыдался в голос, как ребёнок, когда врач, водя датчиком по смазанному гелем Риткиному животу, показала Тузу:       — Вот, смотрите: плод. Всё с ним хорошо. Вот голова, это ручки, а тут — ножки. Видите?       Увидел. И заревел. Сильный обычно, злобный, упорный. Сейчас беспомощно лопотал:       — Мой ребёнок… Рита… Я вижу его…       Врач улыбалась растроганно — тронула реакция. Рита обнимала, успокаивала дурака и успокаивалась сама. Приходила в себя от той старой душевной травмы.       Вот, значит, как должно быть. Врач распечатала два снимка. Для одного Туз рамку заказал. Одну. Вторую. Третью. Десятую. Не понравилась ни одна. Плюнул — сам сделал. Лучшую, красивую, достойную того, чтобы держать в себе первую фотографию их с Ритой ребёнка.       И Ритке приволок. Исполнил мечту через много лет. А ведь не рассказывала об этом ему — никому, вообще. Молча рамку со снимком взяла из его рук, долго смотрела. Потом долго смотрела на самого Туза: он, кажется, не дышал.       Рассматривала его внимательно, как в первый раз. Неспешно, сверху вниз. Вот он, значит, какой.       Второй снимок оставил — носил всегда при себе.

***

      Откуда узнала Гроздева, Дадиани узнала случайно. Точнее, случайно услышала Найдёныш, как она говорила телефону:       — Туз, ты же понимаешь, — если я узнаю, что это ты сказал, а если это ты, то я узнаю. От кого ещё Гроздева могла узнать?       — От меня, — Найдёныш. Ухмыляется, разглядывает Риту, как всегда, восхищённо.       — А ты откуда? Туз сказал?       — Ты сама сказала. Твой запах. Ты пахнешь молоком и новой жизнью.

***

      На почве заботы о беременной Дадиани сошлись и договорились два непримиримых врага: Туз и полковник Гроздева. Туз сам подошёл к ней через несколько дней:       — Ты это… Полкан, спасибо.       Взглянули удивлённо в чёрные раскосые синие огромные:       — Пожалуйста. А за что?       — Ну, Рита мне рассказала…       — Я даже могу представить, как, и в каких именно выражениях, — рассмеялась Галина Андреевна.       Туз хохотнул смущённо:       — Да, прилетело чутка. Да и хрен с ним. Зато я могу быть спокоен, — Туз улыбнулся в ответ.       Да, всё же он был тогда не прав: Полкан — хорошая баба. Кивнула ему, приняла благодарность, пошла к машине, обернулась:       — Поздравляю, папаша.

***

      В последнем триместре Дадиани, если честно признаться, была даже рада, что не надо носится по полям, без конца куда-то ездить. Упрямилась и отстаивала право ходить на работу скорее из вредности и по привычке.       И на Гроздеву фыркала скорее из чувства долга. Затем уходила к себе в кабинет, сидела себе спокойно, оформляла недооформленные дела. Можно было вытянуть ноги на соседний стул. Можно даже прилечь на диване в буфете или в комнате отдыха. Коллеги сновали туда-сюда, Маргарита философски за ними наблюдала.       День, когда захватили Особый Отдел, ничем от других дней не отличался. Полковник пришла на работу первой, ещё до ухода предыдущей смены. Заодно рапорты у них приняла. В экспертном Тюльпанова была одна. Из оперов Доля, Рокотов, Сафронова и она, Дадиани. Романович — патологоанатом. Ожила бухгалтерия, хозотдел.       Мальчишек вызвали на террор — они забрали весь спецназ. Веселье началось после их отъезда. Конечно, пара дежурных, беременная Рита — не просто беременная, а на сносях — да Сафронова — так себе защита. Гроздеву, конечно, нельзя сбрасывать со счетов — она грозный противник. Но не для целого взвода до зубов вооружённых солдат.       Так что Отдел довольно легко захватили. Вот тут-то Дадиани окончательно признала правоту Туза — дома надо было сидеть и от скуки сходить с ума. Нахлынули воспоминания — стало по-настоящему страшно.       Она этого второй раз не переживёт. Просто не переживёт. Мамочки, как же страшно! Только не ребёнка! Только не опять! Закрывала руками живот, впервые, кажется, в жизни выполняла все требования. Вообще не сопротивлялась. Выбросила пистолет сразу, как Катьке руку прострелили.       По-детски совсем захотелось к Тузу — домой, на ручки. Надо же, сама поразилась себе, — не к маме, не к папе — к Тузу. Значит, и вправду, самый родной теперь человек. Что ж ты его не слушала, когда говорил, что хватит на работу таскаться?       Остро пронзило ужасное чувство вины — не слушала ведь совсем, считала глупым щенком, мальчишкой. До сих пор смотрела немного свысока, как старшеклассница из хорошей семьи на малолетнего симпатичного хулигана. А он оказался прав во всём — давно надо было уходить в декрет. И если с ней, или с ребёнком, или с обеими сегодня что-то случится — виновата будет только она одна. Как же она ему в глаза посмотрит?       В тесной камере всей толпой ужасно душно, тесно. Запихали в одну всех. С одной стороны, хорошо — провела перекличку. Откликнулись все. Понятно, кроме Гроздевой. Если бы полковник была здесь — перекличку бы проводила она.       Катькой занялся Романович. И краем глаза за Дадиани следил:       — Ты как?       — Душновато, а так порядок, Ром. Что Катюха? Как рука?       — Тоже не страшно, кость не задета. Навылет. Сейчас перевяжем, и заживёт.       — Как на собаке? — улыбалась бледная Катька.       — Быстрее.       Дадиани — баба-кремень. Крепкая, злая, умная, весёлая  — ведьма. Такое у Риты реноме. Приходилось придерживаться выбранного курса. Хотя страшно было ужасно, веселила вокруг перепуганный народ. Успокаивала, что-то в тему говорила. Даже получалось, смотри-ка: ни паники, ни суеты среди гражданской части Отдела.       Сколько их продержали — толком и не поняла. Всё-таки положение сказалось. От тесноты, от духоты, от страха (себе-то можно об этом сказать), от жуткого нервного напряжения поплыла. Стало выключаться сознание. Сначала ненадолго — Романович не успевал замечать, а она — упасть. Потом всё же упала.       Толпа в камере расступалась, как могла, перетащили к маленькому окну, чтобы воздуха побольше, умудрились куда-то уложить. Романович щупал пульс, смотрел живот — все вокруг Ритки сплотились. Так и время прошло.       Выпустили. Свои. Всё произошло довольно быстро. Уже уводили, Романович на бегу крикнул кому-то:       — Дадиани — ко мне в кабинет! Оставить человека для наблюдения! — когда увидела Долю — нёсся по коридору, орал, обезумев:       — Врача, вашу мать! Сотрудник ранен! Врача, блядь! Скорее! — на руках окровавленная Найдёныш, а со второго этажа раздался страшный, нечеловеческий полковничий вой.       Давно стихла сирена скорой, увезшей Найдёныша. Следом умчалась машина Отдела с Долей и избитой Гроздевой внутри. Саму полковника Рита не видела — её уже увели. Романович пришёл к ней чуть позже, велел лежать, щупал пульс, осторожно трогал живот:       — Какая неделя, Рит?       — Тридцать третья.       Качал головой эскулап:       — Что ж тебе, непоседа, дома-то не сидится?       — Ром, позвони Тузу, пожалуйста, скажи, что всё хорошо, что я сплю, например.       — А сама?       — Боюсь. Он давно просил дома сидеть.       Спасибо, что Романович добрый. Гроздева или Екатерина Андреевна точно заставили бы саму за свои поступки отвечать.       Вслушивалась в обрывки разговора нервно, пыталась понять: сердится муж или не очень. Романович гений — умудрился успокоить и Дадиани, и Туза. В Маргарите даже проснулось любопытство, точнее заботливый интерес:       — Что с Найдёнышем, Ром?       — Плохо дело. Там лёгкое порвано, трудно сказать, какие ещё повреждения.       — Выживет?       Романович горько качает головой. Не отрицает, но и не особо надеется.       — Ох, полковник её не переживёт. Она-то как, кстати?       — Тоже хорошего мало, но угрозы для жизни нет.       Есть для жизни Гроздевой угроза, ещё какая — с порванным лёгким на грани смерти. И Туз… Ох, как же Тузу про драгоценную его Кошару сказать?       — Рома, мой муж про Найдёныша спрашивал?       — Он знает уже. Ему Аналитик всё рассказал. Он сначала в больницу — узнать, что с ней и как, потом сюда за тобой едет.       Надо хотя бы раз в жизни проявить благоразумие и просто дождаться мужа. Маргарита ждёт. Но сначала возвращается Доля. Чёрный, страшный — на нём лица нет. По-прежнему весь в кровище. Никто не рискует к нему подойти. Приходится Рите положить руку на огромное плечо:       — Она выкарабкается, Марк, она настырная — ты же её знаешь.       Нужны были огромному майору эти слова. Нужна оказалась Ритина поддержка. Достал из кармана пистолет, показал:       — У Гроздевой спиздил. Пусть побудет пока у меня. Там Рокотов у больницы дежурит. Ты бы её видела, Ритка!       Дадиани хочет ответить, что ей достаточно видеть его, но не успевает: течёт жидкость по ногам, схватывает живот.       — Блядь, Доля, я, кажется, рожаю, — бледнеет, перепуганные глаза.       Доля второй за этот день раз несёт драгоценное по коридору и снова орёт:       — Скорую! Срочно! Роды!

***

      В больнице, конечно, переполох: роженицу привезли всю в кровище. Правда, путаницу быстро разъясняет она сама:       — Кровь не моя! Пропустите моего мужа!       Приехал, успел — ты посмотри. Одновременно практически со скорой. Рвётся к ней неукротимым завоевателем — такого, точно, лучше добровольно пустить.       Прорвался, прижался, руку схватил, целовал, говорил успокаивающе, ни в чём не упрекал, не винил. Обещал:       — Я буду с тобой до конца.       — Ты уверен? Говорят, многие мужчины после такого…       Он улыбался и молча кивал. Несмотря на болезненные схватки, она выхватывала детали: распухший нос, красные глаза. Плакал её любимый мальчишка. Значит, Найдёныш совсем плоха.       В жизни часто бывает так: горе и радость рука об руку идут. Дадиани родила крепкую здоровую девчонку. Туз счастлив, хотя немного тревожно: опросил весь медперсонал, что подвернулся ему под руку. Его успокоили: да, несколько раньше срока, но ребёнок абсолютно здоров, нормально развит, и мама в порядке. Можно не волноваться.       А Кошара — в другой больнице, в коме. Полкан неотступно с ней рядом. Не отходит ни на шаг, никого сверх необходимого не подпускает. Сама.

***

      Тузу с его девочками, конечно, повезло: он в них души не чает. Но управиться с ними непросто. Дадиани посидела в декрете всего ничего и выскочила на работу:       — Зачем ей две няньки, Туз? Ты — лучшая мама на свете.       Туз горд и доволен такой похвалой. А Рита? Ну, что ж, была бы другой — он бы её не полюбил. Решают, как быть в течение рабочего дня. Договариваются о подхватах, подмене друг друга.       Уже на работе она узнаёт из первых рук, от Доли: Найдёныш очнулась, вот счастье-то на весь Отдел! Огромный майор до сих пор рыдает. Но сейчас его успокаивать нет необходимости — есть другое, гораздо важнее — позвонить:       — Туз, Кошара твоя, наконец-то, пришла в себя. Ты слышишь меня? Ну, тихо, дурак! Не реви так громко — Софию напугаешь. Я сейчас приеду домой, и мы все втроём к ней съездим. Хочешь?
Примечания:
На этом история Туза и Дадиани только начинается, однако эта повесть о них закончена. События их дальнейшей жизни можно будет найти в основной истории https://ficbook.net/readfic/10052078

Или, возможно, будет написано что-то ещё именно по этим персонажам. Возможно, по многочисленным просьбам? 😉
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты