Your Knight

Слэш
Перевод
NC-17
Закончен
17
переводчик
Zznake бета
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/27232360?view_adult=true
Размер:
Миди, 25 страниц, 1 часть
Описание:
Стэнли и Ксено были друзьями почти столько, сколько себя помнят. Они — части жизни друг друга. Неразрывные, важные друг для друга настолько, что они ещё не скоро смогут это осознать.
Стэнли не задаёт вопроса, почему учёный остался рядом с ним, но он не принимает это как должное.
Шло время, и они отдалялись друг от друга, Стэнли продолжал тянуться, даже когда его друг закрывался.
Тысячи лет в камне могли изменить всё... но кое-что осталось прежним.
Примечания переводчика:
Полное описание:
[Спойлеры к 155 главе манги]

Стэнли и Ксено были друзьями почти столько, сколько себя помнят. Они — части жизни друг друга. Неразрывные, важные друг для друга настолько, что они ещё не скоро смогут это осознать.

Стэнли не задаёт вопроса, почему учёный остался рядом с ним, но он не принимает это как должное.

Шло время, и они отдалялись друг от друга, Стэнли продолжал тянуться, даже когда его друг закрывался.

Независимо от того, понимал ли он, что переживает его друг, были ли взаимны его глубокие чувства, были ли они рядом или далеко друг от друга... он будет рядом с ним.

Тысячи лет в камне могли изменить всё... но кое-что осталось прежним.

[POV Стэнли]

Примечания:

Некоторые предупреждения по содержанию для тех, кто в них нуждается: упоминания об охоте, жестоком и выпивающем отце, гомофобные оскорбления, внутренняя гомофобия, смерть оригинального персонажа за кулисами, проблемы с отказом, обсуждение депрессии и неопределенное упоминание посттравматического стрессового расстройства.

Примечание переводчика:

Перевожу не все примечания автора. Обязательно загляните в оригинал, поставьте Kudos, послушайте музыкальный плейлист от автора.

И это мой первый перевод, да.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
17 Нравится 0 Отзывы 3 В сборник Скачать

Твой рыцарь

Настройки текста
Мы были друзьями столько, сколько я себя помню. Он был соседским ребенком. Наши родители познакомили нас вскоре после того, как переехали. По словам его мамы, вывести его из города было полезно. Он был на пару лет младше меня и более застенчив. Его пришлось уговаривать перестать прятаться за ногой мамы, прежде чем он сказал «Привет». Во время одной из наших первых совместных игр, я сказал ему, что его глаза выглядят как у мультяшных героев, ведь дети иногда говорят глупые и обидные вещи. Я лишь поддразнивал, но его глаза наполнились слезами. От этого мне стало не по себе. Я не думал, когда говорил, и его слёзы заставили меня пожалеть об этом. Это было ужасно. — Прости, — выпалил я. — Это была только шутка. Мне… мне нравятся твои глаза. Они милые. Эти слова не показались мне правильными. У меня было ощущение, что это не то, что сказал бы мальчик. Но Ксено сразу же перестал плакать, глядя на меня, пока на его лице появлялась широкая улыбка. — Спасибо! — просиял он. Его настроение изменилось в мгновение ока. Кажется, детей легко порадовать. К счастью, ни один из наших родителей не был свидетелем этого. Было много похожих намёков — ситуаций, когда я делал какое-нибудь странное и подозрительное дерьмо, которое заставляло родителей Ксено сомневаться, стоит ли ему водиться с таким ребенком, как я. Каждый раз Ксено защищал меня, говоря: «Стэнли — хороший ребенок! Я знаю это!» Даже в моменты, когда я сам не был в этом уверен. Когда мы пошли в одну школу, наши роли поменялись: другие дети видели Ксено – маленького, худого, застенчивого и занудного Ксено, «одаренного ребенка», которого перевели на пару классов старше, - как кого-то, кого они могут дразнить при любой возможности. Когда я увидел это впервые, у меня возникло то же дерьмовое чувство, когда я увидел его плачущим. Я должен был что-то сделать. К счастью, к тому времени я был выше и имел некоторое представление о том, как вести себя, чтобы другие боялись меня. Я вступился за него, бросив несколько отборных слов, и хулиган быстро отступил. В следующий раз мне пришлось применить силу. Излишне говорить, что у меня быстро появилась новая репутация. Хотя мне было все равно. Любой, кто запугивал кого-то вроде Ксено, не был достоин находиться в моем окружении. И… Ксено был единственным, кто верил в меня. Ничьё другое мнение не имело значения. Ксено любил науку с тех пор, как я его знал, заставляя меня смотреть детские телешоу на научную тематику вместе с ним и обсуждать факты, которые он узнавал. Я изо всех сил старался не отставать от него, хотя бы потому, что он выглядел чертовски счастливым, когда я что-то понимал. Моим родителям это нравилось, они думали, что Ксено может быть для меня своего рода бесплатным наставником. Тогда меня это не волновало — я еще не знал, кем хочу стать. Однако мне нравилось наблюдать за Ксено. Страсть, которую он испытывал к науке, заставила меня тоже задуматься о ней — как бы банально это не звучало, но он делал её забавной. Ксено всегда изо всех сил старался поделиться знаниями не только со мной, но и со всеми, кто готов был слушать его хотя бы недолго. В средней школе Ксено баллотировался на пост президента класса с идеей научно-обоснованного лидерства, включавшей в себя всё: от полного финансирования научного клуба до требования установить энергосберегающие лампочки. Он проиграл защитнику футбольной команды, который пытался заставить столовую готовить пиццу раз в неделю. — Ты в порядке? — спросил я его потом, думая, что он будет подавлен. Но он спокойно кивнул и легко улыбнулся, казалось, его это совершенно не расстроило. — Все нормально. Дети останутся детьми, трудно бороться с очарованием пиццы, — сказал он со смешком. — Все будет по-другому, когда мы станем старше. К тому времени они уже не смогут отрицать истинную ценность науки. Она дала нам так много, и даст гораздо больше, если мы позволим. Мы будем двигаться дальше и дальше, прямо к звездам. Он посмотрел на меня. — Будущее принадлежит таким людям, как мы, Стэнли. Людям, которые верят и полагаются на науку. Не таким, как они. Я не был так уверен в этом, но его решительность заставила меня тоже в это поверить. Когда на уроке биологии проводилось первое серьезное вскрытие лягушки, мы с Ксено были единственными, кто подошел к своим образцам с энтузиазмом, без каких-либо протестов и жалоб. После этого Ксено лучезарно улыбнулся мне, бормоча о том, какое влияние он оказывает на меня, и как я становлюсь настоящим ученым. Мне пришлось сказать ему, что вскрытие меня не беспокоило. Ведь я помогал своему отцу разделывать оленя, когда он брал меня на охоту — лягушка была не такой уж большой проблемой по сравнению с ним. Любой в школе, кому я рассказывал о своих охотничьих поездках с отцом, либо съеживался, либо говорил, что я буду следующим школьным стрелком* (обычно это были девочки). Не Ксено. Он был заинтригован. — На что это похоже? Как долго ты охотишься? Ты когда-нибудь стрелял из ружья? Я пожал плечами, сказал, что временами это бывало довольно скучно, но выйти в лес всегда приятно. Тихо. Также я не мог жаловаться на бесплатное мясо. Я охотился с отцом с тех пор, как стал по закону достаточно взрослым для этого. Я только начал обращаться с ружьем, но еще не стрелял ни во что живое — я все еще тренировался. Мой отец, каким бы ублюдком ни был, по крайней мере, подчеркивал важность точности выстрела, прежде чем я стал бы нацеливаться на настоящее животное. Не нужно заставлять его страдать напрасно или продлевать неизбежное. Ксено захотел увидеть моё ружьё, и я в тот же день привел его к себе домой. Я показал ему свою винтовку, Ксено осмотрел её вдоль и поперек, по-видимому, очарованный строением и функциями. — Не выстрели в себя, — предупредил я с ухмылкой, наблюдая, как он играет с предохранительным механизмом. Тогда меня осенила идея. — Хочешь увидеть, как я стреляю? Ксено посмотрел на меня своими чернильно-черными глазами и быстро кивнул. У меня было стрельбище на соседнем поле: банки из-под пива и содовой, расставленные в линию, чтобы можно было сбить их, и расставленные в случайном порядке несколько стоячих мишеней. — Они тебе понадобятся, — сказал я, передавая Ксено пару берушей, прежде чем натянуть на себя защитные наушники. (У моего отца был свой набор, но по некоторым причинам я не хотел, чтобы он узнал, что я одолжил их Ксено.) Ксено с нетерпением наблюдал, как я занял позицию, приготовил винтовку и нацелился в центральную банку. Выдохнув, я нажал на спусковой крючок — банка с треском полетела. Идеальное попадание. Ксено вскрикнул, хлопая в ладоши: — Элегантно! Он часто говорил это — космос элегантен, химия элегантна, расчет элегантен, и, очевидно, то, как я стреляю из ружья, тоже элегантно. Ну, не то чтобы я возражал. Я ухмыльнулся ему, почувствовав уверенность. В мгновение ока Ксено подошел ближе, бессвязно обсуждая скорость и траекторию, а также то, как физика может помочь мне лучше целиться в движущиеся цели. — Подожди, — сказал я, на мгновение прервав его бормотание. — Ты можешь помочь мне лучше стрелять? Ты ни одного выстрела даже не сделал. Ксено улыбнулся. — Это просто физика! Если ты обратишь внимание на все влияющие факторы, то сделать идеальный выстрел будет несложно. В конце концов, всем управляет наука. Я внимательно слушал его уроки, наконец, сумев понять и использовать все научные факты, которые он мне рассказывал. Его советы сильно отличались от слов моего отца. Используя его идеи, я улучшил свои навыки стрельбы за несколько недель больше, чем мог бы за несколько месяцев. Вскоре после этого я наконец испытал их, сразив одним десятибалльным выстрелом оленя. Когда я попросил отца оставить его мне, он сначала шепнул: — Ты сможешь это сделать? — и передал винтовку после того, как я попросил. — Смогу, — сказал я, прицеливаясь. Мой отец не мог быть более гордым, отправляя голову оленя таксидермисту для набивки и считая, что его уроки помогли мне улучшить навыки. Я не стал рассказывать ему об уроках стрельбы от Ксено. Его мнение о нем к тому времени испортилось, и он не мог понять, почему я все еще тусил с таким парнем, как он. Ксено понимал, почему я позволил отцу взять контроль над ситуацией, он слишком хорошо знал моего отца. Это был наш секрет, который мы хранили между собой. (Ксено видел голову оленя на стене, когда потом заходил ко мне домой. Его глаза загорелись, когда он только увидел его, а затем спросил, не странно ли видеть лицо моей жертвы каждый день. Сначала было странно, но я привык.) Достаточно скоро я ответил за услугу. На день рождения Ксено подарили новый дорогой телескоп, и недавно он пожаловался, что здесь, около нашего квартала, ему трудно хорошо рассмотреть звезды. Как он сказал, ночью было слишком светло. Я подумал об этом, и у меня возникла идея. — Знаешь, мы с отцом наткнулись на большую поляну в лесу, когда в последний раз ходили на охоту. Оттуда действительно красивый вид на небо… Может, это сработает? Глаза Ксено загорелись, удивительно, как его тёмные глаза могли так делать. Думаю, маленький я был всё-таки прав. — Ты можешь отвести меня туда? Я смутно помнил дорогу. Но улыбнулся ему: — Могу. Следующая ясная ночь, на нашу удачу, выпала на выходные, и мы направились в лес незадолго до заката, чтобы найти дорогу, пока не стало слишком темно. Я нашел поляну достаточно легко, к счастью для Ксено, который устал от ношения своей доли оборудования. (Я предлагал нести её всю, но Ксено настоял на том, чтобы нести этот чертовски тяжелый телескоп.) Мы приехали туда незадолго до наступления темноты, Ксено установил свой телескоп там, где земля была наиболее ровной, а я поставил палатку. — Ты… останешься здесь со мной, верно? — мягко спросил он. Я взглянул на него и усмехнулся. — Конечно. Я бы не оставил тебя одного в лесу. Вот почему я принес это, — сказал я и вытащил винтовку. — А это зачем?! — На случай, если нужно отпугнуть медведя. Или бешеного енота, — я пожал плечами. — В лесу можно наткнуться на что угодно, особенно ночью. — Действительно…— Ксено опустил глаза, на мгновение показавшись нервным, но снова посмотрел на меня. — Хорошо, смотри на землю, а я буду смотреть на небо! — Замётано, — занимая позицию рядом с ним, сказал я. Теперь я прислушивался к звукам леса вокруг нас, не убирая руку с винтовки. Иногда Ксено спрашивал меня о том, что слышал. Например, о громком треске. — Это что? — Просто сломалась ветка. Какое-то животное движется, но, вероятно, не в нашу сторону. Чуть позже мы услышали какой-то стук и звуки грызни. — …Это что? — Еноты. Должно быть, где-то едят. Пока они не подходят близко, у нас все в порядке. Через некоторое время после этого мы услышали эхо плача, которое быстро превратилось в крик, повторяющийся снова и снова, движущийся по лесу. — …Стэн, — сказал Ксено настойчивым шепотом, — что это?.. Я прислушался и нахмурился. — Я не уверен. Будто кто-то ранен. — Ты можешь что-нибудь сделать?.. — Если бы я нашёл его, то избавил бы от страданий… но он мог бы напасть на меня. — А-а, — потянул Ксено. Похоже, он был обеспокоен звуками. — Лес — страшное место, не так ли… — Это точно не наш дом. Вот почему мы, люди, выбрались из него как можно скорее, — прямо ответил я. — Но пока ты знаешь, что ты не самое сильное животное здесь, подготовься как следует и прояви уважение, тогда все будет в порядке. Ксено облегченно вздохнул, мои логические рассуждения его немного успокоили. — Да уж. Ты прав. О, это прекратилось… Наконец-то в лесу царил относительный покой, только время от времени слышалось уханье совы или слабые шорохи. — Стэн, — сказал Ксено, мягко подталкивая меня. — Смотри. Он указал на небо, и я впервые поднял глаза с тех пор, как мы пришли. — Ого… В кромешной тьме небо было заполнено большим количеством звезд, чем я мог когда-либо сосчитать. В каждом направлении, куда я смотрел, их было ещё больше. Ксено указал на слабые очертания того, что, по его словам, было Млечным путем — он сказал, что, если бы мы были посреди пустыни, то мы могли бы видеть его ясно как день. — Все еще недостаточно темно? — немного раздраженно спросил я. — Нет, подожди, — сказал он, положив руку мне на плечо и направляя к телескопу. — Взгляни. Аккуратнее. Я подчинился, наклонился и внимательно посмотрел в окуляр телескопа. Сквозь него я увидел эту… мутную штуку со множеством цветов, которые кружились вместе. Она была окружена звездами, поэтому я знал, что это не пятно на объективе. — Что это? — спросил я. — Это туманность, — ответил Ксено. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он улыбается. — Я искал её целую вечность. Разве это не красиво? Я не мог оторвать глаз. — Никогда не видел ничего подобного… Я видел фотографии подобных штук в книгах, но… они действительно существуют, да… — Элегантная красота космоса поистине не имеет себе равных, — сказал Ксено. — У меня тоже захватывает дух. Я оторвался от телескопа, чувствуя, что и так надолго его занял: — А, вот, держи. Я уже собирался повернуться, чтобы продолжить наблюдение за лесом, когда Ксено поймал меня пальцами за рукав. — Если бы не ты, я бы никогда этого не увидел, — он улыбнулся мне, хотя его улыбка была едва различима в тусклом свете фонаря и звездной тьме. — Спасибо. Мое сердце замерло. Это было ново. Я с ухмылкой отвернулся, притворившись, что он не остановил мое сердце ни на секунду. — Знаю. Это была холодная осенняя ночь, но после этого мне почему-то стало тепло. Я вернулся домой поздно вечером, проследив, что Ксено благополучно выбрался из леса. Если бы не налетели облака, мы бы остались там на всю ночь. Отцу я оставил записку, что собираюсь в поход, хотя бы для того, чтобы он не вызвал полицию. Я даже не ожидал, что он проснется, когда я вернусь. Когда я открыл дверь, в нос мне ударил запах пива, тогда я понял, что мне не повезло. — Где, чёрт возьми, ты был всю ночь? — невнятно пробормотал он. — Поход, помнишь? Я оставил записку, — сказал я, закрывав за собой дверь. Мой отец подошел. — Ты был с тем парнем в лесу всю ночь?! Я знал, что он имел в виду Ксено. Не было никого другого, с кем я бы мог пойти ночью в лес. — Ему подарили новый телескоп. Я рассказал ему о знакомом месте, где он мог бы посмотреть в него. Оставлять этого парня одного в лесу я не собирался, — я беспечно пожал плечами. Он схватил меня за плечо. — Он приставал к тебе? Я замер. — Что? Отцепись от меня! — Он. Домогался. Тебя? — повторил он, запах алкоголя ударил мне в лицо. — Нет! Что за хуйню ты несёшь? — Не прикидывайся идиотом. Ты знаешь, он — маленький педик. Я вырвался из его рук и подавил желание ударить. Это был бы не тот бой, который я мог выиграть. — Закрой свой рот! Ты ничего не знаешь! — Он никогда не говорил о девушках, и почти всё время проводит с тобой. Он ненормальный. — Ему плевать на это говно! И мне тоже! — меня не волновало, как громко я кричал. –- Он мой друг! Хватит! — Ты должен быть осторожен с такими парнями, как он. Лицом ты пошёл в мать, педики не могут устоять перед такими. — Говоришь по своему опыту? За это я получил пощёчину. Мой рот всегда доставлял мне больше неприятностей, чем что-либо другое. До сих пор я помню вкус крови на губах. — Пошел ты. Я сваливаю, — выплюнул я, поворачиваясь и открывая входную дверь. Я проскользнул мимо него, прежде чем он смог схватить меня, чтобы втянуть обратно. И побежал. Не в каком-то конкретном направлении. Просто прочь. Я остановился на границе леса и, оглянувшись, сел у дерева, переводя дыхание. Я подозревал, что мой отец так думал о Ксено. Он просто не говорил об этом до той ночи. Мне было насрать на то, что он говорил о Ксено, но… по какой-то причине его слова попали слишком близко к цели. Большая часть нашей дружбы была связана с наукой. Я помогал Ксено с его экспериментами и проектами и часто учился у него большему, чем у любого из моих учителей. Было вполне естественно, что в какой-то момент его научное любопытство обратилось к нашим изменяющимся телам, сравнению наших различий, как они реагировали… Думаю, получилось немного странно, что я понял, что мне нравилось, как Ксено исследовал меня. Мне это совсем не казалось необычным или неудобным. Мне тоже нравилось смотреть на его тело. И то, как он заставил меня почувствовать себя той ночью… что это значило?.. Я запрокинул голову и посмотрел на небо. Звезды напоминали о нём. Они расплылись. Я закрыл глаза рукой, чтобы спрятать потёкшие слезы. Меня пугала мысль о том, что я «ненормальный». Ксено тоже многие считали ненормальным, и я знал, к чему ведет ненормальность, наблюдая за тем, с чем ему приходилось мириться годами в школе. И по тому, что взрослые говорили о людях, особенно о геях. Я не хотел, чтобы моя жизнь становилась тяжелее, чем уже была. Но я также не мог оставить Ксено. Он был слишком важен для меня, и я был важен для него. Разорвать нашу дружбу… это сломало бы его. И меня тоже. Пришлось терпеть. Был ли я влюблен в Ксено или нет, чувствовал он то же самое или нет… Я бы выдержал и остался с ним. Потому что я знал, каково это — внезапно остаться одному. К тому моменту моей мамы уже не было несколько лет. К ней отец тоже относился как к дерьму, и однажды она просто захотела отдохнуть, уйти из дома на выходные. Когда она ушла, я не особо об этом думал. Чёрт возьми, я тоже хотел передохнуть. В доме была напряжённая атмосфера. Никто из нас не ожидал, что произойдет. Всё должно было быть нормально. Всё должно было быть просто. Автомобильные аварии с этим не считаются. И вот так она ушла. Я долго злился на это, мне казалось, что она меня бросила. Но спустя некоторое время, проведенное наедине с отцом, я понял — просто она тоже пыталась сбежать. Что ж… я найду способ сбежать, никого не бросая. Вот что я тогда подумал. Я был таким наивным. Мне приходили в голову мысли переночевать у Ксено, но… я еще не был уверен, что смогу снова смотреть ему в лицо. Хотя я знал, что он бы меня понял. (Не считая, конечно, слов, сказанных о нем моим отцом.) Не имея возможности принять решение, я некоторое время сидел рядом с его домом и думал. А когда судьба решила не сталкивать меня с Ксено, я вернулся домой, чтобы посмотреть, не стало ли спокойнее. Заглянув в окно, я обнаружил, что отец спал на диване. По прошлому опыту я знал, что могу просто проскользнуть мимо и направиться в свою комнату. Надеясь, что мне повезет, и он не вспомнит утром, что произошло. Мне повезло — утром он только простонал мне о своем похмелье. А я задержался только для того, чтобы быстро позавтракать и выбежать за дверь. Такой был мой распорядок дня, вне зависимости от того — спешил я в школу или нет. Однако тот день был другим — я принял решение и собирался провести свободное время, чтобы изучить все варианты. Я решил, что запишусь в армию в тот же день. Это вытащит меня, унесет далеко-далеко, и мой отец не сказал бы – просто не сумел бы, что это дерьмо — он всегда был до смешного патриотом. Поэтому он не смог бы предположить, что его единственный сын присоединился к вооруженным силам чтобы сбежать от него. Он не стал бы пытаться меня остановить. Это было идеально. Кроме того… это разлучит меня с Ксено. — Я собираюсь записаться в армию, — однажды сказал я ему. Он был первым, кому я об этом сказал. Но сначала мне нужно было сказать. — Я выберусь отсюда, как только смогу. — Из-за отца? — Из-за многого, — уклончиво ответил я. — Я решил, что когда-нибудь уйду отсюда, так зачем откладывать? Я до сих пор не знаю, чем хочу заниматься по жизни. Кроме того, — я посмотрел на него, — ты тоже когда-нибудь уедешь, верно? Этот город слишком мал для тебя. Глаза Ксено расширились, затем он посмотрел на землю. — …Я не знал, когда сказать тебе, но… — он снова посмотрел на меня. — Я собираюсь работать в НАСА. Как можно скорее. Я улыбнулся. — Идеально. Думаю, мы оба будем работать на правительство, да? Ксено усмехнулся. — Да, полагаю так. Часть меня надеялась, что Ксено тоже захочет пойти в армию вместе со мной. Я даже думал о том, чтобы мы вместе тренировались, хотя я знал, что он намного слабее меня. В конце концов, не всякая военная должность должна быть связана непосредственно с боем. Но так было даже лучше. НАСА… Стал бы он космонавтом? Участвовал бы в запусках ракет? Обнаружил бы инопланетян? Я не знал, но был рад за него больше всего на свете. Теперь я не был против разлучиться с ним, если бы это значило, что он последовал за своей мечтой. А ещё у меня бы появилось время, чтобы разобраться в своих чувствах. Вскоре мы оба получили именно то, что хотели: я легко попал в морскую пехоту, а Ксено был принят в университет своей мечты, вскоре получив стажировку, которая быстро превратилась в оплачиваемую работу в НАСА. И то, и другое означало, что нам придется жить отдельно, впервые в жизни. Мы обещали поддерживать связь любыми возможными способами, даже когда это было трудно. Мы были единственной связью друг друга с домом. Как оказалось, мы оба были заняты — я проходил базовую подготовку и продвигался по служебной лестнице, его вводили в курс дела, и он искал свою нишу. Мы обменивались электронными письмами, звонили и общались видеозвонками, когда позволяли наши графики. Рассказывали друг другу о том, что мы делали и видели. Вначале Ксено был в восторге, наконец, воплотив мечту в жизнь. Мне даже захотелось ещё сильнее стараться, чтобы он тоже мог мной гордиться. Со временем менялись и наши роли. — Эй, угадай что, — сказал я во время видеозвонка. — Хм? — Я буду снайпером. Глаза Ксено загорелись. — В самом деле? — Да, я наконец нашел своё дело. Это похоже на охоту, только с людьми, — мрачно усмехнулся я. — Ты… уже делал это? — спросил Ксено, понизив голос. — Я имею в виду, кого-то убил? — Пока нет, но если возникнет необходимость… Я могу это сделать. — Ясно… Я верю в тебя, Стэн. Я знаю, что ты сможешь. — Спасибо, — сказал я, ища в кармане пачку сигарет. — Я, наверное, все равно попаду в ад. С таким же успехом можно заключить сделку с Дьяволом, — ухмыльнулся я. Ксено снова засмеялся. — Неужели это считается убийством, если оно совершается во имя нашей страны? — Не знаю. Но это всё ещё убивает человека, — ответил я, выуживая сигарету. Ксено надулся. — Я бы хотел, чтобы ты этого не делал. — Что? Убивал людей? — Курил. — Извини, — сказал я, зажигая. Я начал курить вскоре после того, как поступил в армию. К тому времени, когда Ксено узнал, я был уже слишком далеко чтобы остановиться. Ксено вздохнул, а затем выпрямился. — Ну, у меня тоже есть новости. — О, да? — По состоянию на вчерашний день я официально являюсь ученым НАСА. — Ого, поздравляю! — сказал я, автоматически улыбаясь. — Что ты будешь делать? — В основном буду заниматься разработкой ракет. А ещё собираюсь присоединиться к некоторым исследованиям. — …Значит, ты в буквальном смысле станешь ученым-ракетчиком, — ухмыльнулся я. Ксено громко рассмеялся. — Да. Ты можешь похвастаться перед всеми своими друзьями. — Да, я могу сказать по собственному опыту, нужен ли зачем-то ученый-ракетчик или нет. Было хорошо, когда мы смеялись над такими глупыми шутками. Прямо как когда мы были детьми. — Значит, ты не собираешься выходить в космос? — спросил я тогда. Ксено вздохнул. — Нет, я бы не сдал медосмотр. Но это нормально. Наземный экипаж не менее важен. — Это правда. Но, ребята, они не смогут попасть в космос без вас, — заметил я. Когда Ксено просто кивнул, я не мог не спросить. — …Ты ведь счастлив? Ксено тепло улыбнулся. — Конечно. Это то, чего я всегда хотел. Быть частью команды, которая приведет человечество к звездам. Приложить руку к созданию будущего. Я улыбнулся в ответ. — Рад это слышать. Но вскоре… Я заметил, что в Ксено что-то изменилось. В каждый следующий видеозвонок, он выглядел более уставшим чем в предыдущий. Темные круги под его глазами росли и, казалось, никогда не уходили. Сначала я думал, что я это воображаю, но со временем его энтузиазм уменьшился. И свет в его глазах загорался всё реже, что больше всего меня беспокоило. Я несколько раз спрашивал его, что не так, и всё, что он говорил, это то, что работа была тяжелой, что у него не получалось спать по ночам. Он всегда был счастлив не ложиться спать и работать столько, сколько необходимо, если это было нужно для науки. «Неужели я был глуп?» — думал тогда я. Когда Ксено рассказал мне о своих планах работать в НАСА, я решил, что для меня будет нормально уйти и присоединиться к вооруженным силам. Он будет с такими же, как он, реализовывать свою мечту. Я уже буду не нужен, чтобы защищать его. Мне казалось, с ним все будет в порядке. Если это была работа его мечты… тогда почему он выглядел таким несчастным? Неужели я все-таки бросил его? Пройдет много времени, прежде чем он скажет мне, что это было. Фактически, тысячи лет. Тогда он не сказал даже своим родителям. Они так им гордились, что он не хотел их подводить или заставлять волноваться. В любом случае, они бы не поняли. Думаю, я бы тоже не понял. Все, что я знал в то время, это то, что Ксено было грустно, и я мало что мог с этим сделать. Находиться так далеко, быть беспомощным, и быть не в силах что-либо сделать, чтобы помочь своему ближайшему другу… это было хреново. Раньше, когда Ксено что-то расстраивало, я просто глупо шутил и обнимал его за плечи, кормил фаст-фудом или водил в дерьмовую закусочную, делал что угодно, чтобы снова подбодрить. Но я был в командировке и не мог сделать почти ничего из этого, а то, что я мог, не помогало. Мы никогда не умели говорить о своих чувствах, но до сих пор это не было проблемой. Насколько он был подавлен? Я приложил все силы, чтобы вернуться домой и навестить его как можно скорее. К тому времени я достаточно продвинулся в звании, чтобы иметь право голоса, но, как оказалось, этого было недостаточно. Та чертова дорожная мина. Меня почти задело. Она достала нескольких моих людей, это до чёртиков меня испугало. Сразу после мне разрешили вернуться домой. Отлично. Увидеть Ксено снова после этого, несмотря ни на что… было всем, чего я действительно хотел. Это всё, что мне действительно было нужно. Когда я вышел из самолета и увидел, что он ждал меня, улыбаясь и держа написанную от руки табличку «Стэнли Снайдер» …Я не мог себя контролировать. Прежде чем я успел придумать что-нибудь ещё, я заключил его в объятия, сжимая всё сильнее и сильнее. Держась за него как за соломинку. Я уткнулся лицом в его плечо, вдыхая запах — чистый, с лёгким запахом одеколона. Он надушился для меня?.. Тогда это ударило меня как тонна кирпичей. Черт возьми, я действительно любил его. Ксено ответил на мои объятия, похлопав по спине с легким смешком. — Все нормально. Ты дома. Я чуть не заплакал. Вместо этого я отстранился и импульсивно поцеловал его в лоб, прямо у линии роста волос. Появившийся на его щеках слабый румянец заставил мое сердце биться сильнее. — Я вернулся, — сказал я с мальчишеской улыбкой. Мы вышли из аэропорта, а потом говорили и говорили, в основном о том, что случилось со мной. — Ты думал обо мне? Когда это произошло, — тихо спросил Ксено. — Я только о тебе и думал, — ответил я, не колебаясь. Наконец-то я смог спросить, как у него дела здесь, дома, наконец, и… он просто сказал то, что всегда говорил. Что он в порядке, просто устал. Но я чувствовал, что было нечто большее. Но он сейчас этого не сказал. Не после того, что случилось со мной. Скорее всего, его проблемы казались ему мелкими по сравнению с моими. Я ничего не мог с этим поделать, и это меня сильно расстраивало. Так что я просто наслаждался его обществом и старался на как можно дольше всё запомнить. Мне удалось заставить его чаще улыбаться. К тому времени, когда мне пришлось вернуться, он казался намного счастливее, чем когда я приехал. К сожалению, это длилось недолго. Через неделю в наш следующий видеозвонок он снова выглядел таким же усталым и утомленным. Я изменил формулировку своего обычного вопроса. — Что-то беспокоит тебя в последнее время? Ксено вздохнул. — Это слишком сложно, чтобы объяснять… просто я никогда не думал, что будет так трудно заставить людей думать о науке… — О, — сказал я. Слишком сложно объяснять? Ксено всегда мог просто объяснить мне даже самый сложный научный термин. — Что за люди? Дети? — С детьми несложно… проблема во взрослых. Политики, религиозные морализаторы, невежды… — он покачал головой. — Я просто… волнуюсь за будущее этого мира… Я чувствовал тяжесть его депрессии даже за тысячи миль. И что еще хуже, я не мог сказать ничего, чтобы подбодрить его. То, что я служил в армии, тоже не заряжало меня оптимизмом в отношении мира. Он никогда даже близко не затрагивал эту тему, когда я был с ним. Я не знал, чем он будет заниматься в одиночестве, но не было похоже, что он много общался вне работы. Я видел парней, страдающих депрессией, среди своих сослуживцев. Они всегда будут вести себя так, как будто у них все в порядке. И будут жить, полные отчаянья, которое никто не сможет убрать, и никакие слова не помогут. Один знакомый парень проходил сейчас терапию после попытки самоубийства. Что я не заметил? Что Ксено скрывал от меня? К тому времени, как я узнал… не стало ли уже слишком поздно? Я не привык чувствовать себя таким бессильным. Я не мог перестать беспокоиться о нем. Я почти молился. В любом случае, зачем Богу слушать снайпера? Вскоре после этого, казалось, что на мою невысказанную молитву был дан ответ. Во время нашей следующей видеосвязи настроение Ксено сделало поворот на сто восемьдесят градусов. Он действительно улыбался, как раньше. — У тебя хорошее настроение, — заметил я. — Что-то произошло? — Ну, — сказал он со счастливым вздохом, — я думаю, можно и так сказать. Потом он рассказал мне о нем. О десятилетнем ребенке из Японии, который, черт возьми, чуть не взломал НАСА, чтобы получить ответы, которые искал, и послал электронное письмо на английском, когда запутался. Оно бы так и осталось без ответа, если бы не интерес Ксено. Сенку Ишигами. Он говорил о нем с таким трепетом, с таким волнением, с таким благоговением, что меня это поразило. Он никогда раньше ни о ком так не говорил. Даже его похвалы было трудно заслужить. Я узнал об этом ещё в детстве, и мне доставляло большое удовольствие, что он хвалил меня за то, что я что-то запоминал или приходил к тому же выводу, что и он. Только это заставляло меня тогда стараться. — Он особенный парень, не так ли? — с удивлением спросил я, почувствовав облегчение. — О, Стэн, ты понятия не имеешь. Я собираюсь стать его научным наставником на расстоянии, — просиял он. — Разве это не будет сложно? Языковой барьер и все такое. — Он изучает английский прямо сейчас! И я начал учить японский. Мы как-нибудь встретимся посередине, — он пожал плечами. — Он так быстро учится! Он очень решителен и никогда не сдается! — Он напоминает тебе себя, когда ты был ребенком, — отметил я с понимающей ухмылкой. Ксено ухмыльнулся в ответ. — Как ты догадался? Я затянулся сигаретой. — Он звучит так же, как ты. Он тихо вздохнул. — Ну, не буду скрывать — он напоминает мне меня. И я хочу дать ему руководство, которое я хотел бы получить, когда был в его возрасте. — О? — это вызвало у меня любопытство. Не то, чтобы его родители вообще не поддерживали его, и я всегда старался изо всех сил. Что же это значило?.. — Не делай его сейчас слишком циничным, — полушутя сказал я. Ксено засмеялся. — Я постараюсь. Хотя если бы даже я попытался, вероятно, ничего не получилось бы, — он покачал головой. — Знаешь, идеалистичная молодежь. — Конечно, — я прикурил сигарету и затушил ее в пепельнице, вне поля зрения камеры. — Только не слишком увлекайся этим онлайн-общением, хорошо? Люди могут подумать, что это ненормально. Ксено изогнул бровь. — Что ты имеешь в виду? — Они могут подумать, что ты по маленьким мальчикам, — ответил я с кривой ухмылкой. Ксено сердито усмехнулся. — Серьёзно? Видимо, у людей слишком грязные мысли. — Я просто предупредил, что об этом могут подумать твои коллеги. Так что держи это под контролем, хорошо? — я тайно подмигнул. Ксено фыркнул. — Я вешаю трубку! — Мне все равно пора! — я смеялся. — Пока! Звонок закончился, но я все еще улыбался. Я давно не мог так его дразнить. Все это того стоило, чтобы увидеть его смущенное выражение лица. Это было странное развитие событий, но… я все равно был счастлив за него. Если наставничество над этим японским ребенком могло помочь Ксено в те дерьмовые дни на работе, когда я был слишком занят, чтобы позвонить ему, то пусть будет так. Когда я спросил его, почему разговор с этим ребенком, кажется, удовлетворяет его больше, чем его работа, он сказал, что это было его воплощение «чистой страсти к науке». Как бы то ни было, это поддерживало его. Наконец, я смог вздохнуть с облегчением и стал меньше беспокоиться о нем. С ним все будет в порядке. Этот ребенок зависел от него. Однако, я все еще скучал по нему. Я навещал его так часто, как мог, но наши пути не часто пересекались. До одного дня. Обстоятельства были чертовски подозрительными, но сначала для меня это не имело большого значения. Наконец, у нас появился повод увидеться на работе. Он улыбнулся и сказал, что мне идёт моя форма. «Спасибо, доктор Ксено», — ответил я с усмешкой. С тех пор, как он получил докторскую степень, его стали гораздо больше уважать на работе. И его присутствие здесь, на этом собрании элит, было ещё одним звонком. Со своей стороны, я поднялся по служебной лестнице до капитана. Мы хорошо использовали годы, проведенные отдельно. И когда я воспользовался возможностью сесть рядом с ним на встрече «тех экспо», никто даже не моргнул. Мы все еще чувствовали себя непринужденно друг с другом, как будто мы никогда не расставались. Как всегда, Ксено начал бессвязное техническое объяснение своих исследований, и мне пришлось его, как всегда, перебить и напомнить подвести итог для остальных. Оглядываясь назад, мне это удалось. Ха. Когда появился свет… Я защитил Ксено, даже не думая об этом. И он позволил мне, хотя, вероятно, тоже знал, что это будет бесполезно. Он верил в меня, и я верил в его слова, что когда-нибудь у нас все будет хорошо. Это было то доверие, которое мы испытывали друг к другу даже по прошествии всех этих лет. Честно говоря, продолжать думать было не так уж сложно. Весь мой опыт охоты и снайперской стрельбы привил мне терпение и сосредоточенность. Но даже мысли снайпера могут блуждать, особенно, когда ничего не видно. И, конечно же, мои мысли были посвящены ему. Он все еще был рядом со мной? Я не мог сказать. Я на это надеялся. Надеялся, что смогу защитить его, сколько бы это ни длилось — дни, месяцы, годы… сотни лет… Все люди превратились в камень, или только мы? Если бы кто-нибудь наткнулся на нас с Ксено, застывших в таком положении, что бы они подумали?.. Они бы подумали, что мы любовники? …Я понял, что эта мысль не волновала меня так сильно, как я опасался. Возможно, мы не были любовниками в определенном смысле этого слова… но если и был в этом мире кто-то, про кого я мог бы сказать, что люблю, так это он. После этого я не мог перестать думать о нем. Моя снайперская бдительность уступила место его лицу, голосу, его научной болтовне и улыбке, которую видел только я. …Что по-настоящему плохого в том, чтобы любить его? То, что он мужчина? Конечно, некоторые люди все ещё высказывали недовольство, но начали приходить новые, или, по крайней мере, принимающие. Черт, всего несколько лет назад однополые браки были одобрены во всех штатах. Дела становились лучше. А мой отец? К тому времени он уже был давно мертв — обширный сердечный приступ, когда я был в отъезде. Я пропустил похороны, и, поскольку я «служил своей стране», никто не возражал. Но разве меня волновало, что он мужчина? …Нет. Это был Ксено — вот всё, что меня волновало. И я уже не был слабым ребенком. Если бы кто-то что-то сказал о том, что я с мужчиной, то им бы пришлось сначала поговорить с моим кулаком. …Да уж. Тогда в камне был только я и мои мысли, я понял, что мне все равно, что я гей. И чем больше лет проходило — как я это чувствовал, хотел бы я начать считать — тем меньше мне казалось, что то, что я гей и люблю мужчину, будет иметь значение. Когда мы наконец вырвемся на свободу. Если бы мы когда-нибудь выберемся… Осознав это, я на какое-то время почувствовал себя немного сумасшедшим. Вырвемся ли мы когда-нибудь? Это единственное, что Ксено еще не выяснил. Я был уверен, он бы узнал, будь у него достаточно времени. Нет, когда-нибудь мы вырвемся. И Ксено будет первым, я просто знал это. Если кто и мог, так это он. Это больше, чем что-либо другое, поддерживало меня с тех пор — я бы тоже вырвался сразу после него, и всё бы ему рассказал. Сказал бы, что я люблю его. Эта мысль, это упорное желание, заставляли нейроны бороться в течение многих лет, чертовски сильно желая раскаменеть. Теперь он был моей целью, и, пока я снова не увидел его, я не успокоился. И вот, наконец, наконец! — я вырвался на свободу. Сначала свет ослепил. Все ощущения вернулись сразу, почти раздавив меня. Я почувствовал нежное прикосновение к своему лицу. Мое зрение прояснилось. — Ты сделал это. Ксено встретил меня мягкой улыбкой, светясь от гордости. Мои глаза расширились при его появлении — это был шрам? Я лишь быстро взглянул. Ксено. Человек, о котором я думал… Я не знал, сколько лет. Он был здесь. Не в мечтах или фантазиях. Моё только что перезапущенное сердце пропустило удар. Я улыбнулся. — Как и ты. Затем он совершил немыслимое. Он наклонился… и прикоснулся своими губами к моим. Я колебался, но только мгновение — я поцеловал его без стеснения, и он ответил. Он отпрянул первым, чтобы перевести дух, и вытер рот с улыбкой: — Я полагаю, мы думали об одном и том же. — Ксено… — Подожди, — сказал он, потянув меня за запястье. —Пойдем отсюда. Остальные могут проснуться в любую минуту. Я подчинился, и он затащил меня в ближайшую пещеру. — Видишь это? — он указал на каменную стену. — Это селитра. Мы можем сделать порох. Я ухмыльнулся, приподняв его подбородок. — Ты говоришь грязно уже сейчас. На этот раз я поцеловал его, горячо и тяжело, прижав к стене пещеры. Я провел языком провел по его губам, и они охотно открылись, наши языки двигались вместе, как будто всегда знали как. Это теплое чувство, то же чувство, которое я испытывал той осенней ночью, когда в лесу смотрел на звезды с Ксено, то же чувство, которое я испытал, когда обнимал его в аэропорту после того, как чуть не потерял свою жизнь. Оно расцвело в моей груди и распространилось наружу, овладевая моими чувствами. Ксено отстранился, чтобы вздохнуть, честно говоря, я был не против. — Ты тоже это чувствуешь, да, — выдохнул он с радостной улыбкой. — Этот выброс окситоцина. Такой элегантный химическ… — Больше, — почти прорычал я, снова требуя поцелуя. В тишине пещеры влажные звуки соприкосновения наших ртов и биение наших сердец — вот всё, что я мог слышать. Это было чертовски эротично. Но в то же время во мне оставалось чувство тепла. Как я еще мог это назвать? Я слегка отступил. — Я любил тебя… все это время… — с тихим хрипом у его губ выдохнул я. Ксено легонько поцеловал мои губы. — Тысячи лет? — Дольше, — я поцеловал его в ответ. Я не мог надолго перестать целовать его и перемежал все слова поцелуями. Я не мог насытиться. — С тех пор, как мы были детьми… Сначала я не знал, как это назвать… какое-то время… Ксено поцеловал меня в ответ: — Я тоже любил тебя. Так же долго. — Ксено! Я не мог в это поверить. Чтобы не заплакать прямо сейчас, я крепко его обнял. Я любил его, и он любил меня в ответ. Мне было все равно, что было в этом новом мире — пока это было правдой, я мог со всем справиться. Конечно, учитывая, что мы оба были обнажены, как в день нашего рождения, в моем импульсивном объятии мой твердый член потерся об его, заставив меня задрожать. Когда он отреагировал, я знал, что это не осталось незамеченным Ксено. Я почувствовал, как его рука, меньше и нежнее моей, коснулась меня, кончики пальцев прошлись по всей длине. — Ой, что мы будем с этим делать? — поддразнил он. Член задергался от его прикосновения. Я издал низкий стон и, наклонившись, нашел член Ксено, такой же твердый, как и мой. Я дразняще провёл по его своим собственным. — Что мы будем делать?.. — страстно прошептал я в изгиб его шеи. Ксено задрожал, и я схватил его и свой член, задыхаясь от соприкосновения. Я начал медленно двигать рукой — и рука Ксено опустилась, чтобы встретиться с моей, обвив с противоположной стороны. Моей руки было бы достаточно для нас обоих — его член был меньше моего — но он прижимался к нему, двигался вместе со мной, помогал мне… это зажгло во мне что-то, что я не мог описать. Я ускорился, Ксено не отставал от меня, его большой палец дразнящими движениями проводил по головке моего члена каждый раз, когда наши руки поднимались вверх. Это было чертовски хорошо. Я уткнулся лицом в изгиб его шеи, отключившись, тяжело дыша и целуя кожу. Звуки, которые издавал Ксено… Я никогда их не забуду. Его часто бессвязно шепчущий рот издавал легкие хрипы и стоны, а иногда и «Стэн» этим беспомощным голосом, севшим от удовольствия. Это было слишком. Мои движения стали неистовыми, и я стонал ему в плечо — я был близко, и я знал, что он тоже. Но, конечно, это не помешало ему сказать об этом. — Стэн, — сказал он мне на ухо, задыхаясь. — я близко. Ещё. Его шепот зажег во мне огонь, и через несколько мгновений я кончил с громким стоном — или, по крайней мере, так звучало в эхе пещеры. Сразу после этого кончил Ксено, мы оба забрызгали друг друга, почти не понимая, где чьё. Я поднял голову, переводя дыхание. В тусклом свете пещеры я мог разглядеть покрасневшее лицо Ксено. Шрам это или нет, но это было красиво. Я поймал его губы в поцелуе, мне снова нужно было почувствовать их. Мои ноги ослабели, очевидно, ноги Ксено тоже дрожали — я почувствовал, как его колени подгибаются, и инстинктивно поймал его, даже когда мои собственные колени тряслись. — Мы можем полежать здесь… недолго… — предложил Ксено, указывая на пол пещеры. Я подчинился, не задумываясь, чувствуя себя легким от приятного чувства. Опустился на гладкую почву и камни на полу пещеры и лёг на спину. Ксено перекатился на меня, положив голову мне на грудь. Я обнял его, чтобы притянуть ближе, тогда у нас обоих перехватило дыхание. — Ммм… звук твоего сердцебиения такой элегантный… — пробормотал Ксено. Я тихо вздохнул, погладив его руку. Я скучал по странным вещам, которые он всегда говорил. — Хм… Стэн? — сказал он через пару минут. — Мм? — Как быстро ты обычно восстанавливаешь дыхание? — Э… Я думаю, сейчас немного быстрее, чем обычно. А что? — Сядь. Он сел и выжидательно посмотрел на меня. Озадаченный, я тоже сел, и как только я это сделал, он проскользнул за меня. Я почувствовал, как он наклонился… и приложил ухо к спине. — Глубоко вдохни, — сказал он, прежде чем я успел спросить зачем. Я вдохнул. – Ещё раз, — сказал он после того, как я выдохнул. — Хорошо… В чём дело? Он отошел назад, чтобы посмотреть на меня, его глаза загорелись иным возбуждением, чем несколько минут назад. — Мне нужно будет перепроверить позже с помощью стакана или подходящего стетоскопа… но твои легкие кажутся совершенно здоровыми. Как будто ты ни разу в жизни не курил. Я на мгновение моргнул, удивленный, но зная, что он никогда не лгал о чем-то подобном. — А… может быть, я не курил тысячи лет?.. — Нет, не думаю, что это так. Окаменение превращает все тело в камень, останавливая все клеточные процессы, помимо дыхания. Я предполагал, что это поместит тело в своего рода стазис, и что оно освободится в таком же состоянии, в котором оно окаменело… но это не так. Твоё тело не смогло бы исцелить себя, пока ты был в окаменении… так что это было деокаменение! — заключил он, и я смог чертовски чётко увидеть лампочку над его головой. Я обдумывал всё это. — Итак… окаменение оставляет шрамы, но лечит тело. Неплохо, — я ухмыльнулся. — Да! — воскликнул Ксено, почти подпрыгнув на месте. — Мне нужно поговорить с другими, чтобы подтвердить теорию, но если бы не ты, я бы не знал, какие вопросы задать! — он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. — Спасибо! Я чувствовал, как от этого вспыхнул румянец, мое сердце снова забилось быстрее. Я ухмыльнулся, несмотря на это. — Без проблем. Тогда я осмотрел себя. — Ага. Мои шрамы тоже исчезли. Ксено снова приблизился ко мне, осматривая меня с нервным возбуждением, когда я указал, где раньше были мои старые шрамы. Помогать ему в его научных исследованиях… как в старые добрые времена. — А, ты еще не видел своего нового шрама? — сказал тогда Ксено. — Я недавно нашел водоем и посмотрел на свой… — Мой такой же большой? — я не мог не спросить. — Нет-нет, — Ксено покачал головой. – Вот такой. Он протянул руку, коснулся моего лица кончиком пальца и медленно провел тонкие линии от моих глаз до носа. — Вот такой. Только намного тоньше, — он улыбнулся. — Это комплимент. Я улыбнулся в ответ. — Не могу дождаться, чтобы увидеть их. Они восполнят потерю других. — Ага. Наверное. Они довольно элегантные. Боже, он так легко флиртовал. И как мне держать себя в руках? Я думал. — Итак, мы собираемся так поприветствовать остальных или?.. — сказал я, показывая на нашу наготу и высыхающую сперму. — А, подожди! — Ксено на мгновение выскользнул из пещеры и принес листья. — Вот. Нам придется обходиться этим, как пещерным людям, по крайней мере, до тех пор, пока мы не сможем сшить подходящую одежду. — Ага, — сказал я, забирая у него сверток и используя несколько листьев, чтобы стереть оставшуюся сперму, прежде чем завернуться в то, что осталось. — Хотя мы всегда могли бы быть нудистами. — О, это было бы абсолютно непрактично! Совершенно неэлегантно, — сказал Ксено, покачивая головой и прикрываясь, еще не понимая, что я его дразнил. — Зато раздеваться проще, — сказал я с дьявольской ухмылкой, наклонившись и поцеловав его в щеку. Он улыбнулся мне в ответ, покраснев. — Стэн… Некоторое время мы смотрели друг на друга. Конечно, я не был против второго раунда. Но он повернулся и схватил меня за руку, потянув вперед. — Давай, остальные ждут! Позже ещё будет время. Пришлось оставить при себе все жалобы. Я просто был счастлив, что держу его за руку, не беспокоясь о том, что меня заметят. Мы вышли из пещеры, чувствуя себя Адамом и Евой… Адамом и Стивом? Не знаю. Ксено остановился и повернулся ко мне, его глаза загорелись, как раньше. — У меня есть планы, мы должны осуществить их вместе. Ты, я, и все наши союзники! Я тебе все позже расскажу. Я усмехнулся в ответ. — С нетерпением жду. Мы вернулись туда, где были другие, и обнаружили, что они либо разбивали камень, либо только что вышли из него. Похоже, теория Ксено была верна. С тех пор мы все принялись за неприглядную работу по превращению этого нового, необузданного мира в снова пригодный для жизни людей. И мы с Ксено проводили вместе больше времени, чем могли с тех пор, как были детьми. Мне нравилось наблюдать, как он работает, придумывает химические вещества и распределяет задачи. В его списке приоритетов было сделать мне ружье, что было и роскошью, и необходимостью в тот момент — он знал, что я люблю, конечно, но была также проблема защиты нашей небольшой группы от волков, медведей, горных львов… и любых случайных животных, оставшихся после побега из зоопарков. Сначала он сделал мне маленькую винтовку с большим запасом боеприпасов, которую я тут же опробовал на охоте. Он сказал, что на создание настоящей снайперской винтовки у него уйдет больше времени. Тогда я вернулся на нашу базу с таким количеством дичи, сколько смог унести. Этого количества мяса было бы достаточно, чтобы прокормить всех нас, пока у нас не появится скот. Ксено встретил меня своей самой широкой улыбкой, его так и распирала гордость за меня. — Это сработало? — спросил он. — Отлично сработало. Я добыл нам ужин, и ещё немного, — я поправил ношу на плече и наклонился, чтобы поцеловать Ксено в лоб, прежде чем как ни в чём не бывало продолжить. — Давай приготовим. Ксено догнал меня. Его лицо покраснело, а он выглядел немного взволнованным, когда посмотрел на меня. — У нас есть огонь, чтобы закоптить. — Хорошо, — прямо сейчас я не мог не чувствовать себя как муж, пришедший домой к жене с ужином за спиной. Это был не последний раз, когда я так думал о нем. Сейчас он больше, чем раньше, готов был сделать для меня любое устройство, которое упростит мою работу — даже если это было совсем не обязательно. Полагаю, он наверстывает упущенное время. Когда я был подростком, он делал для меня штуки, которые я мог использовал в поле, но я никогда не мог принести их домой из-за отца. А я? Я делал всё, что хотел от меня Ксено. Без вопросов и жалоб. Всё ещё делаю. Ксено рассказал мне о своих планах — создать новый мировой порядок, основанный на науке и управляемый им. По-видимому, у него была несбыточная мечта править миром еще до того, как все это произошло — вот как он был недоволен тем, как обстоят дела, как разочаровала его работа. Если бы это был кто-то ещё, я бы сказал, что он сошёл с ума. Но это Ксено… Я верю в него. И всегда верил. И даже если это безумно… Ну, я не могу это исправить. Но я не хочу об этом думать. По его словам, шанс, что это сработает, не нулевой. Что он сможет переделать мир и управлять им, как он рассчитал. И в этом мире, если у его правителя будет мужчина — возлюбленный… то никто бы ничего не сказал, да? Не знаю, преуспеет он в этом или нет… но, тем не менее, я буду рядом с ним, поддерживая и защищая на протяжении всего пути. Я в долгу перед ним. Я буду рыцарем своего короля, Ксено. Ты научил меня играть в шахматы — ты всегда побеждал, но я выносил урок из каждого своего поражения. Я больше никогда тебя не брошу.
Примечания:
Примечания переводчика:

* Явление, когда школьники нападают в учебном заведении, чаще всего с применением огнестрельного оружия. Распространено в Америке, часто заканчивается массовыми убийствами.

Арты к фику: https://twitter.com/Kbmon_/status/1346128554153529344

Ещё раз призываю зайти на страницу оригинала.
Скажу лишь то, что автор считает, что им примерно 30 лет, а звуки леса были написаны из её опыта.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты