До завтра, семпай

Пролог.

      После оглушительной победы над Сатаной академия Истинного Креста (а особенно близнецы Окумура) обрела бешеную популярность.       Толпы учащихся старались пробиться на курсы экзорцизма. Но как всегда, отбор выдерживали лишь избранные. И волею случая, а может, с помощью своих талантов, в академию была зачислена Номимори Акира – типичная тихоня с богатым потенциалом экзортиста. Многие пророчат ей будущее паладина, но Рин и слышать об этом не желает!       Ведь именно так утренняя стычка, с применением рук, ног и прочих попадавших под руку вещей, с этим неугомонным в день перевода переросла в крепкую дружбу. И не обошлось без троицы арий, что разнимали этот дымящийся ком; и «очкастый далматинец» успел высказаться по этому поводу (ох, и досталось тогда Рину!). Камики, как всегда гордая, не стала вмешиваться в «глупую потасовку» и ушла. Шюра сразу разглядела в новенькой задатки будущего собутыльника и, конечно же, экзорциста.       Первое боевое крещение отмечали шумно, бурно и в медицинской палате. По такому поводу Шюра купила букетик ромашек. Окумура старший, в бинтах, был несказанно рад проявлению милосердия со стороны старшего товарища.

Прошло 4 месяца.

      Аки (будем впредь так называть нашу героиню) проявляла особое рвение к уничтожению тварей из Геенны. И добилась довольно больших успехов (теперь ей разрешалось ходить на задания, правда, не такие серьезные, как у других). Узнав, что какая-то девчонка его обставила, Рин рвал и метал. Но остыл скоро. Стал набиваться в напарники к новой подруге, но юная драгун пресекла его попытки на корню. Юноша махнул рукой на это дело и вернулся к прежнему занятию: помощи младшему братцу (но это совсем не означает, что Рин Окумура не завидовал Акире. Даже странно, что это чувство стояло рядом с восхищением этой девушкой).

Глава 1 (и единственная).

      В один обычный день Номимори Акире поручили очередное задание – разобраться с бесенком, шалящим в прачечной в северной части города. Но... С этого задания Аки вернулась не совсем целой.       Сквозь разодранную рубашку светились глубокие царапины, тянущиеся от шеи до живота, по правой стороне тела. «Бесенок» постарался на славу, за что Аки «стерла в порошок» порождение тьмы, но следы от его когтей задели и правую руку девушки. От плеча до кисти она вся была исполосована, словно тетрадный лист.       Девушка ввалилась в мед. кабинет, совмещенный с лабораторией. С трудом стоя на ногах, она метнулась к столам с различными снадобьями, роняя на пол алые капли крови. Аки искала что-нибудь, что могло облегчить ее страдания. Но от тяжести своей раны и невыносимой боли она начала терять сознание и оседать на пол, цепляя инструменты и лекарства за собой.       В этот момент открылась дверь, и на пороге появился Юкио. Он оцепенел от увиденной картины, но быстро взял себя в руки и поспешил помочь Аки.       Нашатырный спирт подействовал быстро; девушка рассказала парню о горестях и бедах своей жизни, постигших ее этой ночью. Юкио усадил бедняжку на кушетку, отдал приказ раздеться до пояса и отправился за нужными ему медицинскими принадлежностями. Конечно, Аки было невероятно стыдно раздеваться перед другом, но в этой ситуации было не до смущения. Девушка осталась в штанах и верхней части нижнего белья, отвела взгляд в сторону. Болотно-зеленые глаза остановились на оружии, принадлежащему страдалице. Она подумала, что с удовольствием бы сейчас застрелилась, лишь бы не испытывать эту адскую боль. Израненные части тела заныли, и ее окатило новой волной боли. Она схватилась за бок.       - Не трогай! – прикрикнул на нее Окумура младший. – Не хватало тебе заразу какую занести! – Он снял форменный плащ и ослабил галстук.       Первым делом учитель продезинфицировал и наглухо забинтовал руку Акиры. Затем принялся за многострадальный бок. Было очень-очень больно, но Аки, не проронив ни слова, лишь лила слезы. Она до того сильно сжимала кулаки, что пальцы хрустели, и на коже оставались следы от ногтей. По просьбе Юкио она слезла с кушетки и повернулась к нему спиной. Юноша делал все аккуратно и старался не причинять еще больше боли своими действиями. Но Аки все равно плакала.       Когда все закончилось, она разрыдалась в голос и произнесла шепотом: «Больно…» Она была готова ко всему: концу света, нападению грабителей и диареи… но к этому ее жизнь не готовила. И действия Юкио повергли ее в шок – она оцепенела. Юноша накрыл ее ладони своими, сцепил пальцы в замок и поцеловал оголенное девичье плечо.       - Я слышал, если поцеловать, то боль утихнет, – он произнес это как само собой разумеющееся. Аки мгновенно успокоилась, но не от телодвижений парня, а от тихой паники.       - Юкио… ты… – «чего?» хотела спросить она, но не успела. Он сильнее сжал пальцы и оставил дорожку из поцелуев, от плеча до прелестного ушка Аки. Ей, конечно, нравился молодой учитель. Но она не намекала на свои чувства, не показывала их. И не ждала ничего взамен.       Он развернул Аки к себе лицом, заправил непослушную прядь русых волос за ухо и поцеловал. Какая-то часть Аки, возможно, самая разумная, хотела, что бы все это было плодом ее разыгравшейся фантазии; что Юкио все еще обрабатывает ее бок. Но, другая часть ее, оборотная сторона девственной души, желала, что бы это не кончалось. И плевать, что это всего лишь импульс со стороны младшего из братьев Окумура! И что завтра все будет как обычно: учитель/друг – ученица/подруга; а может, он будет избегать всяческих контактов с ней.       Он чуть отстранился от Аки, не отпуская ее рук, а она все равно молча плакала.       - Почему ты плачешь?       - Мне немного страшно. И это все неправильно и странно!       - Отчего же?       - Мы друзья.       - Иногда, дружба перерастает в нечто большее… Знаешь, я все голову ломал, как мне признаться тебе, а тут такой случай подвернулся! Я не простил бы себя, если бы промухал этот момент! – он широко улыбнулся как мальчишка, провел рукой по волосам и покраснел. Не стоит говорить, что Аки была краснее самого красного рака.       Она хотела что-то сказать, но Юкио продолжил свой монолог на двоих.       - Ты такая странная… То вместе с нами, компанейская, то – держишься в стороне. На задания всегда одна ходишь; умеешь поставить Рина на место, даже у меня не всегда так получается.       - Юкио…       - Нет! Подожди. - он начал говорить, но дверь внезапно распахнулась, и в проеме возник Рин с самой кислой миной. Но, увидев такую необычную картину, вдруг залился краской и затараторил.       - Я… потерял тебя, Юкио. Ужин давно готов, тебя нигде не было, и я…       Юкио вдруг посерьезнел, в бирюзовых глазах сверкнуло синее пламя, и он бросил через плечо:       - ЗАКРОЙ. ДВЕРЬ. С. ОБРАТНОЙ. СТОРОНЫ! – Аки не ожидала такой реакции от столь скромного юноши; Рин и подавно.       Окумура старший не стал бесить брата и поспешил уйти.       - Аки, - девушке было тяжело смотреть на Юкио, и она с превеликим удовольствием изучала расцветку пола, - … согласна ли ты… быть со мной? – в его голосе было столько страха, смущения и надежды. Наконец, Аки поняла, о ЧЕМ говорит Юкио. Она несколько секунд думала, и затем решилась.       Девушка поцеловала юношу в щеку, от чего тот опешил, и поменялась с ним местами (теперь Юкио сидел на кушетке и смотрел в красные от слез глаза Акиры).       - Знаешь, - начала она, - ты мне понравился с самого поступления в академию. Поначалу ты заставлял мое сердце бешено колотиться о ребра, и дыхание мое сбивалось. Но потом, эти сумасшедшие метаморфозы улетучились, как пары ртути, и я испытывала, да и сейчас тоже, самую теплую и нежную привязанность. Ты не похож на брата. Такой скромный, - она прошептала это ему на левое ухо. – Честный, - поцеловала родинку под глазом. – Добродетельный и ответственный, - поцеловала природную отметинку на скуле. – Храбрый и самоуверенный, - поцеловала пятнышко у рта, которое кто-то даровал с небес. – Такой… взрослый, - девушка проговорила это у его губ и запечатала на них глубокий поцелуй. Затем снова зашептала на ухо:       - Ты мне безумно нравишься, и я говорю «да».       Юкио крепко обнял девушку, насколько мог, чтобы не сдавить ее раны, все пуще краснея (еще немного, и у него лопнут очки). Аки показалось, что на ее спину что-то капнуло и стремительно побежало вниз, холодя лопатку. Она решила, что ей все же показалось.       Они стояли так некоторое время, удерживая друг друга в объятиях, источающих ауру любви и нежности, но… у Юкио внезапно зазвонил телефон. Аки отстранилась от парня, хотела забрать вещи, но он не хотел ее отпускать и продолжал сжимать ее пальцы в своей руке. Телефонная мелодии в тишине зазвучала невыносимо громко, и он ответил. Звонил Рин – нетерпеливый и до ужаса любопытный старший братец.       За то время пока Юкио разговаривал, Аки уже подошла к двери и, еле согнув руку, открыла ее особым ключом. Юкио усмехнулся и произнес:       - Спокойной ночи, малышка Аки (так ее звала уже «весьма и весьма» похорошевшая Шюра), - его глаза светились счастьем, будто он выкопал невероятно редкое и ценное сокровище.       - До завтра, семпай, - она мягко улыбнулась и растаяла во тьме дверного проема.