Брат моего сына

Слэш
R
В процессе
9
автор
Smaragd бета
Размер:
планируется Миди, написано 7 страниц, 1 часть
Описание:
Роман в декорациях американских фильмов - тут и кино и нем... и немного кактусов в прерии; а так же ожидается легкий налет мексиканско-индийских драм. Но все будет замечательно! Только неясно когда...
Примечания автора:
Есть малю-ю-юсенький намек на связь взрослой женщины и подростка...
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
9 Нравится 2 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
— Ты, что ли, отец моего брата? — Он скривился, будто от зубной боли. — Выходит так. — Небрежно кивая, я все же постарался выглядеть дружелюбным. — А ты, наверное, брат моего сына? — Усмешку удалось подавить. — Еще уточни, не сын ли я твоей… Кого, кстати? — Высокий мускулистый парень, стоявший в дверном проеме, нарочито оперся рукой о дверную раму, как бы перекрывая мне вход в дом. Да какой там дом — типичную южную лачугу. — В смысле?.. А кого же? — Но через минуту до меня дошло: — Ты хочешь сказать «кем»? Нет-нет, она просто была моей ассистенткой, или как это называется… Ну, расписание там, текст роли… обед. — Обед, значит. — Хмыкнул он. Смуглый. Темноволосый. Мексиканская кровь, или… — Так Алиса дома? — Разговор начал меня раздражать. — Алиса... Она уже давным-давно тю-тю! — Что, где это? — Да неважно, забей! В стране чудес наша чудесная родительница, конечно! — Парень элегантной дугой — если это вообще можно делать элегантно! — сплюнул спичку, которую до этого раздражающе перекатывал во рту из угла в угол, и процедил почти угрожающе: — Ну, заходи… Па-па-а. Глава первая Это будет… сложно. Если вытяну — расскажу от первого лица; но, хотя у меня имеется приличный диплом приличного же европейского университета, писатель я, конечно, никакой… (Просто повезло — это я про высшее образование). Так что, иногда произвольно, когда уж совсем «не попрёт», буду менять, как говорят умные люди, фокал. Не профи всё-таки! * Итак, родился в простой, но в дружной и благополучной семье в относительно мирное для моей тогдашней родины… э… страны время, и был я — красивым. Очень. Так и вижу известную мне, естественно, по рассказам бабушки и родителей, картинку из своего раннего детства: — Мариша, дай подержать. Ну, пожалуйста, еще разочек! — И меня суют на руки к очередной нашей соседке, родственнице или маминой подружке. — Ой, да какие же у него глазки синющие! Ангелочек просто! Смотри, хмурится! — И мои щеки слюнявят чьи-то женские губы. — Босенька-Босенька, а вот интересно, останется он таким же блондинчиком, когда вырастет, а?.. Остался… И до сих пор — при всей моей дури, лени, эпизодическом, но беспробудном пьянстве, почти абсолютном отсутствии спорта — стройным и блондинистым, то есть очень светлым платиновым, красавчиком я, как был, так и остался. Нет, не так — красавцем! Не брешу, потому что уж в чем-чем, а в мужской красоте неплохо разбираюсь! То есть без экивоков — гей я гейский; и сейчас в свои разгульные двадцать семь работаю на одного исключительно изысканного кутюрье… Ладно, уже не работаю, да не суть. А суть была в том, что первое чудо случилось в моей судьбе — и исключительно от красоты! — когда мне исполнилось всего двенадцать. В наш небольшой городок (не иначе какой-то магией!) занесло очень известного режиссера. И был он сугубый иностранец… Коряво вышло, ладно, ну да я распишусь понемногу…. Так вот, в один, как говорится, прекрасный день меня, шляющегося по улице без дела заметил этот иностранец — которого тогдашние наши местные шишки, вроде как по-простому, вели на бережок природой любоваться и полдничать. И… пригласил сниматься в кино. Вот прям так сразу! Это я помню эпизодически, то есть тогда-то мне ничего непонятно было — ну, просто тем же вечером к родителям пришли какие-то солидные, хорошо одетые дядьки. С переводчиком и нашим мэром; и стали за закрытыми дверями разговаривать. Долго говорили, мне было это не интересно, и я помыкался, помыкался, лег прямо в кедах на диван и заснул. А через месяц отправились мы с мамкой в Америку. Теперь — внимание! Выбрали меня на роль — ни много ни мало! — юного эльфа Леголаса… Совсем юного. Одним словом — подростка на первой грани пубертата, мальчишки. Это сейчас гораздо тяжелее с авторскими правами стало, а тогда — влет сочинили забойный сценарий, понабросав туда и Мстителей и, кажется, что-то из других фэнтези… Вот, вы видели, как Белоснежку трижды сняли и вообще в хоррор превратили?.. Я в то время еще иностранных языков не знал, поэтому, естественно, ни сценарий не читал, ни попросту не понимал, что вокруг меня происходит. А работали мои, как сказать, наниматели сразу над двумя версиями фильма: приквел, если можно и так понимать, что к приквелу «Хоббита»; и телесериал по мотивам. Бр-р-р, коли дотошно вздумается разбираться! Правду сказать, жили мы с мамой хорошо: в большом доме, входящем в поместье режиссера; карту, то есть вид на жительство, нам слету дали; и учителя ко мне ходили… Но, но… Короче, трудился до седьмого пота, и детство мое как-то незаметно закончилось. Глава вторая Ее звали Сюзи… Сюзанна.. (Это только потом я узнал, что имя, как и документы, была чужим). Вот никак не могу понять, почему вполне взрослые люди соглашаются на сокращение своих имен до кошачье-собачих кличек, а? Миловидная, бойкая… кажется, пьющая; сперва всё пыталась меня за щеки тормошить, целовала в нос, как зверька или куклу. И громко смеялась над моим произношением, я вообще почему-то казался ей очень забавным: — Ну-ка ещё разок — Ай лав биг бу-убс. Я повторял и тоже улыбался, потому что с ней было комфортно, было весело. Вот так смотрел на ее сочные губы, и… — Угу, ай лав биг бу-убс. — Энд кокс! — Сюзи фыркала, как девчонка и, причесывая меня, шептала на ухо: — Во-о-от, беленький мой, тебе даже волосы красить не нужно, и мне меньше работы. Ну, что молчишь? Говори! Я понимал через пять слов на шестое: — Энт кокз… — Не так. — И она щипала меня за живот, щекотала. — Хорошо, а теперь скажи: «Блоу джоб». … Ну, и «джоб» — это что-то про работу, и я говорил. — Вэнк, вэнк, лик кок энд кам (1)! — одобрительно кивая, в другой раз просила Сюз с серьезным видом, когда я как дурачок сидел перед гримерным столиком. — Да ты у нас скоро будешь говорить как настоящий ковбой! И я снова ломал язык, стараясь ей угодить — ну, подумаешь, «пришел петушок» — и она так весело смеялась. Но при моей матери Сюзи вела себя строго, пока не случилось странное: после почти полутора лет съемок маме вдруг отказали в продлении визы. Пришлось ей возвратиться домой… А я остался — договор, все дела, деньги. Для нашей семьи мой гонорар был огромной суммой — какая тут неустойка, какой разрыв контракта! * * * Прошло недели две, съемки попритихли — а почему, мне было как-то невдомек: ну нет работы — и ладно, даже хорошо, мало ли технические какие неувязки… И тут каким-то непонятным образом у меня появился опекун — совершенно левый дядька, доктор Пэнсвилл, который даже и в команде не состоял, то ли спонсор, то ли адвокат дочерней компании, что стала правопреемницей первоначальной, той, что меня «купила» в первый раз. Значит, я практически на неопределенный срок мог легально оставаться в стране. Потом пришел еще один, незнакомый, адвокат и новый договор с Х-film корпорэйшен задокументировал. * Кстати, ото всей этой скандальной кутерьмы выиграли только мои родители: компании правопреемницы заплатили им дополнительных денег за молчание. Видимо, немало… А дальнейшее, как говорил Гамлет, — молчание… И даже уже став взрослым, я этот вопрос с ними никогда не обсуждал. Да, собственно, и случая не представилось. Отношения были не те, за пару лет, пока я еще жил в Штатах резко как-то сошли на нет — странное у них ко мне возникло охлаждение — словно это не я, словно меня там, в Америке, подменили. А кто виноват-то — я ж пацаном совсем был, нет? А они, самые родные мои люди, просто взяли и не только от себя, ото всей нашей семьи и остальной весьма немаленькой родни — отлучили. Отрезали. Напрочь. На звонки не отвечали. Мама один раз как-то трубку, что ли, по ошибке, взяла, но голос мой услышала, ойкнула — и дальше только гудки… Даже — бля! — открытки, что глупому мною еще лет шесть-семь после этого на Рождество слались, приходили обратно… Короче, получается, я для них умер… Обидно! А может быть, и виноват… Сейчас уже и не знаю. * * * Так, возвращаясь к предыдущей теме — еще пару слов о Сьюзан: мы правда были с ней друзьями. Мне, привыкшему к тихой жизни в полусонном патриархальном местечке, в окружении большой любящей семьи, наверное, и не выдержать бы было все это: одиночество, чужое окружение, много порой муторной и тяжелой работы… А как-то так вышло, что я часто стал ночевать в ее вагончике… Уж не помню, честное слово — будто не со мной все это было! И совершенно стерлось, как что-то между нами началось… А что, собственно, такого? Я же был не девочка-целочка — вполне себе зрелый пацан, еще дома матери стирки задавал! Да как все мальчишки, ничего особенного — физиология. Но странней всего было то, что до времени об этом никто даже не подозревал, хотя народу вокруг съемок крутилось более чем предостаточно, точнее — толпы. И это только съемочная группа, а сами артисты, статисты, гримеры, каскадеры — целый небольшой город… А вообще-то… То, что у нее был… есть девятилетний ребенок, я узнал уже гораздо позже, когда разразился первый скандал. Все выплыло на свет, потому что однажды Сюзанна — как оказалось, миссис! — Ипиротис упала в обморок прямо у всех на глазах, а рядом, как нарочно, оказался врач. Вот, честное слово, не помню, чтобы у нас такое водилось. Да, жара — место ведь южное, — и травмы нередко разные случались: то на трюках, то раз даже декорациями кого-то сильно придавило, и дублеров кони сбрасывали, и… А тут, казалось бы, чего особенного — температура в тот августовский день была где-то 105 по Фаренгейту или около того; ну дали бы ей кислороду, в тенек отвели, воды попить, а тут сразу — полицейских вызвали и в госпиталь. Через час продюсеру позвонили — выяснилось, что Сьюз на шестом месяце беременности. Меня как кувалдой ударило… Но беда не приходит одна, и вторая новость была в разы хуже. Как бы это поаккуратнее сказать, короче, когда ее только везли, уже стало ясно, что внутривенные там и ставить некуда. Вот так вот — все руки-ноги исколоты, ну, а в округе, где наша основная база располагалась, действовали очень конкретные законы… Ее, Сьюзан, осудили на четыре года, а могли — на гораздо больше, но процесс был тихим, всё провернули невероятно быстро. Студия негласно все же предоставила своих адвокатов. И всем было понятно, что серьезные дяди, кто в съемки свои деньжищи вкладывали, всяким там гримершам-наркушам свой бизнес рушить не дадут. Ну и подсуетились. Прессу, правда, почему-то затыкать не стали… И тогда я все узнал. Про себя в том числе. -------------------- (1) Ай лав биг бу-убс (все англ. слэнг) — Я люблю большие сиськи; Энд кокс — и члены; Блоу джоб — отсосы; Вэнк, вэнк, лик кок энд кам — мастурбировать мастурбировать, лизать х... и кончать Глава третья Когда меня «спасли» от растления (хотя в процессе мое имя не фигурировало вообще), судьба моя еще раз переменилась. Теперь я жил в другом городе, в богатом доме моего опекуна; считалось, что я воспитываюсь вместе с его детьми: малышкой Кэролайн, Финном и Экерсли; хотя Экерсли было уже семнадцать, и он учился в частной школе в Бостоне, приезжая в Годслип (2) только на каникулах. Хм, забавное название, я только, когда повзрослел — понял! В школу я не ходил, но вроде специально для меня был нанят учитель — мистер Скунс… Настоящая его фамилия была Кунст, но прозвище, которое мы с Кэрри ему дали, подходило невзрачному седому и злому крысюку в разы больше, так нам казалось. Многому ли я у него научился — не знаю, но читать и писать на до того совершенно недававшемся мне языке стало понемногу получаться. И поэтому началась для меня новая жизнь: после репетиций и работы на съемочной площадке я мог погрузиться в мир мушкетеров, охотников, лихих морских пиратов, благородных и не очень разбойников, всяких ковбоев и индейцев, магов и волшебников… Так себе образование, но я — читал и читал, и читал!.. Закончилась моя заокеанская… — ха! — карьера молниеносно, так и не начавшись: фильма не получилось. А вот суды начались, и затяжные разбирательства! В той наидемократичнейшей стране, где так любят слово «команда», где за любой чих «команда» разномастных служителей Фемиды может затаскать тех, кто не способен нанять другую команду (то есть адвокатов), по судам, подчистую разорить, либо организовать многолетний отдых в федеральной тюрьме или лечебнице… * * * Это я со зла, конечно, было и хорошее, но позднее я все же немало нахлебался от их правовой системы… Ладно, спасибо, что в конце концов просто выслали — не посадили. Самым худшим во всей этой ситуации стало то, что домой я тогда вернуться не смог, заканчивался девяносто первый год (3), и ехать мне попросту стало некуда. P.S. Да, мне было… почти исполнилось пятнадцать. Но тот факт, что Сьюзан, когда ее арестовали, была беременна — от меня!.. Да мне это просто не приходило в голову. ------------ (2) Годслип — звучит похоже на «Бог спит». (3) Югосла́вские во́йны — серия вооружённых конфликтов в 1991—2001 годах на территории бывшей Югославии, приведшая к распаду страны. В основном югославские войны включали в себя ряд межнациональных конфликтов между сербами, с одной стороны, и словенцами, хорватами, боснийцами и албанцами, с другой. Югославские войны стали самыми кровопролитными в Европе после Второй мировой войны. Часть четвертая Итак, на чем я остановился? Ага, первые дни в Мексике стали для меня полным кошмаром: отвык я от простой сельской жизни, а тут еще и жара, плюс дикая сухость воздуха. И ветры, будь они неладны! Спать не получалось от слова вообще. Поэтому, как в первый день у Ала (так велел его звать мой «разговорчивый» хозяин) спросил, где… Уф, а я ведь даже имени мальчика не знал, то есть… Нет, начну сначала: в первый же день я спросил у этого грубияна, а где же, собственно, мой… э… сын. И… на третий день получил ответ, что тот в соседнем поселке у друзей… И дальше что-то неразборчивое, типа свиней пасут… Каких свиней? Где? Ну что за черт, в самом деле!.. Прошла неделя, я почти перестал умирать от жары, сухого колкого воздуха, москитов (или как там их, кусачих?), всяких ящериц, летучих мышей и другой гадости, падающей мне на голову по ночам, от мерзкой воды, острой, как пепел Этны, еды и эт сеттера… И решился задать второй вопрос: — Ал, а как, собственно, моего сына зовут? — Демид, — сухо процедил тот и встал из-за стола, за которым мы делили наши молчаливые трапезы. -Только ты… — он будто выплюнул это слово, — будешь звать его Деми, понял? Тут никому не надо знать, что он незаконнорожденный. И грек, а не мексиканец. — Что? Мексик… Да ничего он и не грек, я же серб! А Сюз, то есть Алис… Ваша мать… — Захлопнись! — Просто и угрожающе произнес Ал. — И не забудь, что меня зовут Алонсо, а не Астион! (Ага, проговорился, милый! Значит, все-таки никакой ты не латинос, господин Ипиротис!) __________________ Демид — Значение имени — божий свет; защищенный богами. С таким именем часто люди энергичные, рассудительные, с дипломатичным подходом ко всему. Отличаются хорошими организаторскими способностями, любят планировать свои действия. В жизни это непревзойденный лидер, славящийся гостеприимством и ровным характером. Астион — добропорядочный, приличного поведения. Благопристойный человек (с греч.)
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты