Don't want to acknowledge

Слэш
NC-17
Завершён
10
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
9 страниц, 1 часть
Описание:
Прошу, не уходи никуда, останься со мной. Я говорил тебе это, но было уже слишком поздно.

Я видел тебя даже в своих снах, но теперь всё изменилось.

Не знаю, может быть ты и сможешь вернуться.
Но какой смысл говорить об этом, если в прошлый раз было тоже самое

И это ты был тем, кто разрушил все что мы строили
Посвящение:
Don't want to acknowledge

Ссылка для прослушивания с переводом:
https://youtu.be/MHC329PhvHA

Включите на фон, атмосферное будет, честно
Примечания автора:
!!!ВНИМАНИЕ!!!

• Прежде, чем вы пойдёте писать мне гневные комментарии, я скажу, что я слушала эту прекрасную песню и не могла убежать от мысли, что всё не так просто.

• Я знаю, что Чан сказал на своей трансляции, что песня не об Уджине, но вы меня не переубедите. Понимаете, он не запрограммирован говорить исключительно правду, поэтому на счет этого можете тоже не писать.

• Работа сложная, грустная и не для любого. Но я выкладываю это, так как, я уверена, точно найдутся те, кто оценит это.

А ещё я решила на время сменить формат. На одном ситкоме далеко не уедешь, а ещё этот сюжет действительно достоин кое-какого внимания.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
10 Нравится 2 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста

Я не хочу это признавать, но я всё ещё скучаю по тебе. Как же я могу забыть наше обещание.

      Чан сидел в студии и пытался понять, почему вместо строчек новой песни в его голове вертится единственный, давно забытый всеми образ. Прошло почти полтора года с момента последней встречи с ним, но воспоминания всё ещё были такими свежими, такими приятными, но от этого такими отвратительными. Крис не мог позволить себе оставить все хорошие мысли об этом человеке, не тогда, когда он сделал то, что заставило подопечных Чана, участников Чана, друзей Чана, да, в конце концов, младших братьев Чана навсегда отвернуться от себя. Он сделал что-то, за что не может быть прощён. Он сейчас там, где ему и место – в неизвестности.       Но лидер не мог. Он дал обещание, что ни за что не бросит ещё тогда, во времена шоу на выживание, но получилось так, что бросили его. В голове вертелись строчки из песни, написанной под сильным впечатлением. В один из вечеров тогда его уставший от стресса организм не выдержал и вылил всё в песню, за которую он отчаянно хватался каждый раз, как за спасательный круг, когда был готов вот-вот всё бросить и последовать в зазеркалье, неизвестность, где будет его боль, его гордость и позор, где будет Ким Уджин.

***

Я не хочу это признавать, это сложно понять.

— Ты думаешь, ты чего-то стоишь, свинья? — отчеканил Уджин и наступил на чужую ногу, заставляя болезненно взвизгнуть и опустить взгляд.       Чанбин опасливо отошёл к стене, он не хотел получить больше унижений, чем имел сейчас. Этот парень перед ним был слишком непредсказуемым, он мог в один момент изображать из себя милашку, а в другой прижать к стене и плюнуть в лицо. Со передёрнуло от накатывающих воспоминаний. — Раз я участник этой группы, то я стою чего-нибудь, — попытался защититься репер, низко опустив голову, всеми силами избегая насмешливого взгляда другого.       У Уджина явно было преимущество. Он был чуть ли не самым сильным в группе и возвышался перед Чанбином на целых 10 сантиметров, что позволяло без труда унизить другого. А тот был недостаточно сильным духом, чтобы отвергнуть всю грязь, что лилась изо рта соучастника. — Ты ведь некрасивый, что ты можешь дать нам, кроме своего языка?       Чанбин не знал, что ответить на это, часть его искренне считала, что у него нет больше ничего стоящего. Со весь сжался и стал выглядеть ещё ниже от того, что его всё сильнее и сильнее оттесняли к стене. Но он не сбавлял обороты, продолжая нападать, напирать, разрушать изнутри потому, что мог. — Может пойдёшь в проститутки? Там твой умелый язык точно пригодится, — измывался он, едко посмеиваясь.       Младший не знал, что мог ответить на это и чувствовал, как собираются слёзы в уголках глаз. Он был растоптан и обижен, но он не заплачет, не даст другому почувствовать ещё больше удовлетворения и власти. — Ким, отойди от него, — сказал резкий голос откуда-то сзади.       И только сейчас Уджин понял, что был слишком неосмотрительным, но даже сейчас он не позволит себе сдать позиции. Это слишком приятно, видеть смятение на смазливых лицах одногруппников, заставлять их думать, что они некрасивые, ничего не стоят и что группа держится только на нём. Это было до ужасного хорошо. Ким мог властвовать над ними и знать, что те не сделают ничего в ответ. — О, Ханни, кого я вижу? — насмешливо протянул старший и Джисон скривился от обращения, которое использовал старший. Только Минхо мог называть его так, но не в коем случае не его обидчик, обидчик их всех. — Я так посмотрю, у вас цирк уродов собрался. Ну что ж, развлекайте меня. — Ты не ребёнок, чтобы тебя развлекать! — не сдавался Хан и медленно подошел к другу, чтобы тот чувствовал хоть какую-то поддержку перед грязными словами Кима. — Слышишь, ротатый, я, может, и не ребёнок, только вот ты клоун, — выплюнул он, но решил закончить на этом, хлопнув за собой кухонной дверью.

***

      Минхо пытался не показываться на глаза старшему их группы, но он даже не мог догадаться, что попадёт в такое невыгодное положение один раз. — Ли, ты такой толстый и слабый, — выплюнул Уджин, проходя мимо.       Младший стоял перед ним почти полностью нагой и слишком уязвимый к чужим словам. Хоть его поведение не выдавало тех эмоций, что раздирали его изнутри, другой знал о чужой слабости. — Ты врёшь мне, Ким. Я ничуть не хуже тебя и уж точно не толстый! — запротестовал Ли и Уджину слишком понравилась такая реакция.       Была часть, что защищала его, отбивала гадкие оскорбления, что выплёвывал в него старший, но другая, большая часть впитывала их, как губка. Он и так сильно извёл себя силовыми тренировками, чтобы быть уверенным в том, что он не слабый, что он сможет постоять за своих друзей. — Ты так думаешь? Просто я уверен, что ты всё ещё зря стоишь на сцене, — не сдавался он, продолжая убивать остатки воли к сопротивлению младшего. — Я могу всё то же, что и ты, прекрати пытаться убедить меня в обратном, — всё остроумие Минхо давно пропало, когда мерзавец продолжал унижать его.       Ли попытался уйти в комнату, чтобы одеться, чтобы спрятаться от его пронзительных взглядов и грубых слов, но он не мог, его обидчик неотрывно следовал за ним. — Ты ведь так и не научился петь. Или ты можешь иначе объяснить причину своих крошечных партий? Лучше бы директор выгнал тебя ещё тогда. — Прекрати, прекрати говорить так!       Ким широко и победно улыбнулся. Минхо треснул, разбился и полностью проиграл, заплакав. Это было слишком хорошо, слишком приятно, он не мог избавиться от мысли, что он может сделать из сильного, остроумного человека такого жалкого и беспомощного. Это заставляло чувствовать себя всемогущим.

***

Как же я могу забыть тот день, когда ты солгал.

Чонин полусидел на полу, уткнувшись лицом в колени, и заходился в рыданиях уже четверть часа. Рядом с ним скрутились в клубочки Минхо и Чанбин. Они ничего не могли дать, кроме объятий, тяжёлое бремя в виде старшего участника давило слишком сильно. — Чшш, Нини, он врёт. Никто не считает, что ты бесполезный, — шептал ему Минхо, промакивая платком слёзы на глазах друга.       Ли ненавидел то, что его младшие должны терпеть унижения монстра, который был частью их группы. Но ни он, ни кто-либо другой не могли противостоять ему. Возрастная иерархия сильно мешала им постоять за себя, но он пытался и иногда преуспевал. — Он играет на твоих слабостях — поддержал расстроенный ещё больше Чанбин.       Никто из них не мог терпеть издевательства над макнэ. Он был ранимый ангелом и не заслуживал каждого злого слова, что получал.       Когда-нибудь это должно было случиться. Вся правда должна была дойти до их лидера. Но он был счастлив с Уджином, он любил его. Все знали, что рано или поздно Чан узнает о том, что таили взаимоотношения группы. Это должно было произойти и это произошло сегодня. Бан просто появился в дверях и застыл в ужасе. Его макнэ плакал, но при виде него сразу же прекратил. — О боже, Чонин, что случилось? — тот ничего не отвечал и только отрицательно помотал головой. — Минхо, Чанбин, вы знаете? — обратился лидер к старшим.       Те только поопускали головы. Они должны сказать об насилии в их группе, хранить эту тайну ещё дольше было невозможно. Минхо тяжело сглотнул. Он не чувствовал, что делает правильный шаг, настолько он был запуган и сломлен. Чанбин чувствовал то же самое, но он не мог сказать ничего. — Уджин, он... — начал было Минхо, но, заикнувшись, замолчал. — Продолжай, Минхо. Что сделал Уджин? — строго, но от этого не менее обеспокоенно спросил старший. Он знал, что иначе не заставит Ли говорить. — Он... Он, — каждая попытка закончить предложение заканчивалась всхлипом, но Мин смог перебороть себя, продолжив, — Издевался над Чонином. Уджин издевался над всеми нами.       Последние слова танцора были твёрдыми, он наконец-то смог избавиться от невыносимо тяжёлого груза на своих плечах. Бан не мог поверить своим ушам. Он видел разбитых друзей на полу и понимал, что тут не место глупым шуткам. В нём что-то треснуло. Возможно, все его тёплые чувства, его любовь. Его любимый не мог совершить что-то подобное, Уджинни не был таким. Во всяком случае, не казался таким до этого момента. — Что он делал, что он говорил?! Он вас бил? — выкрикнул Крис. Он не мог сдержать своего отчаяния, напугав этим младших. — Он открыто не бил, но мог толкнуть. Зато он оскорблял нас всех словами и действиями. Он мог даже плюнуть. Ким делал это почти с самого начала, — в этот раз подал голос Чанбин. Он выглядел намного спокойнее, чем раньше, он чувствовал, как огромный булыжник свалился с его плечей. — Почему? Почему вы мне ничего не говорили? — лидер заплакал, его ноги перестали держать хозяина и он обессиленно опустился на пол к друзьям. Те сразу же оказались рядом, чтобы подарить объятия, которые нужны были Бану больше, чем кому-либо другому. — Ты был счастлив с ним, ты любил его, хен. Мы не могли разрушить твоё счастье. Не тогда, когда только он мог успокоить тебя, — прошептал Чонин.       Сердце Чана вновь рухнуло куда-то в глубь желудка. Его друзья любили его настолько, что были готовы терпеть издевательства от того, кто явно не чувствовал того же по отношению к Бану. Это заставляло плакать.

***

Прошу, не уходи никуда, останься со мной. Я говорил тебе это, но было уже слишком поздно.

— Уджинни! — выкрикнул Чан наваливаясь с объятиями на мирно отдыхающего парня. — Ты что-то хотел, Чан? Я очень устал, не шуми, — проворчал Ким в ответ на счастливые возгласы младшего. — Я хотел сказать, что люблю тебя! — продолжал воодушевлённо щебетать Крис, не обращая внимание на хмурость старшего. — Сказал? Иди, — грубо отрезал Уджин и улыбка лидера на мгновение померкла, но вернулась обратно секундой позже. — Ну Уджинни, почему ты такой злой и напряжённый? Хочешь, я помогу снять стресс, — начал заигрывать Бан и мгновенно победил.       Он знал, как заставить своего парня расслабиться. Это был один из главных плюсов длительных отношений, Чан всегда знал, как заставить чувствовать другого лучше. Хороший минет всегда возвращал к нему его доброго и ласкового любимого. И кем был Крис, чтобы не воспользоваться?       Бан сполз с кровати, на которой лежал до этого, и приземлился на колени перед ней. Чан вызывающе открыл рот и очаровательно подмигнул. Ким мгновенно растаял и опустил ноги по бокам от младшего. — Похлопай меня по бедру, если захочешь остановиться, Чанни, — заботливо предупредил Уджин и стянул с себя лишнюю одежду.       Крис времени не терял, он наклонился к чужому пока что не возбуждённому члену и широко провёл языком вдоль всей длины. Старший удовлетворённо зашипел и вплёл пальцы в густые, жёсткие волосы Бана. — Продолжай, милый, — приказал Уджин, легонько подталкивая чужую голову ближе к себе.       Младший повиновался, проталкивая в горячий рот головку. Услышав одобрительный вздох, он пошевелил языком, надавливая на уретру. Сверху послышался первый полноценный стон и старший сделал поступательное движение бёдрами так, что орган оказался во рту наполовину. — Не тяни, мой хороший, — рыкнул Ким, отчётливо чувствуя, как другой простонал от происходящего.       Член Кима твердел с каждым движением губ, с каждым непристойным чмоканьем. Рука сама собой начала направлять голову Чана в нужном ритме, погружая ствол всё глубже, пока головка не коснулась стенки горла. Крис спустя длительный промежуток времени был не сильно зависим от рвотного рефлекса, поэтому лишь тихо всхлипнул, чувствуя, как на мгновение воздух отказывается поступать внутрь. Младшему было слишком хорошо, он смог завестись, доставляя удовольствие другому. Рука машинально опустилась к собственному возбуждению, чтобы хоть немного его облегчить.       Крис с неохотой выпустил член изо рта, чтобы отдышаться, это было слишком много для одного раза. В перерыве, он вылизывал ствол языком, слыша тихие стоны Уджина. Когда дыхание восстановилось, Бан вновь погрузил орган полностью в рот, встречая сильный толчок бёдер на пол пути. От неожиданности он задохнулся и случайно коснулся зубами члена. Зарычав от легкой боли, другой больно сжал волосы на затылке, вогнав член почти по самые яйца, проникая в глотку и упираясь головкой в стенку горла, удерживая голову младшего прижатой к паху, не позволяя отстраниться. Тот от неожиданности подавился и закашлял, неосознанно дергая бедрами вперед, и начал извиваться, скулить от жёсткой хватки на волосах, когда по всему телу прошлась волна дрожи и оно содрогнулось в экстазе — с гортанным стоном он кончил прямо в штаны, все еще насаженный на член почти целиком. От вида внизу Киму хватило пары грубых движений, чтобы прийти к разрядке. Он стащил с себя находящегося в другой реальности младшего и уложил на кровать — Спасибо, милый, ты очень хорошо постарался, — прошептал старший в ухо постепенно приходящего в себя Чана.

***

Не знаю, может быть ты и сможешь вернуться. Но какой смысл говорить об этом, если в прошлый раз было тоже самое.

— Хван, что ты делаешь здесь? — с насмешливой интонацией спросил Ким.       Хёнджину не повезло столкнуться со старшим в зале для практики. Он в сотый раз прогонял хореографию и уже промок насквозь. Он был уставшим, потным и не в том виде, в котором хотел появляться перед человеком, который не упустит возможности поиздеваться над ним. И парень был прав, в действительности не упустит. — Отрабатываю хореографию к предстоящему камбэку. Советую тебе того же, — отчеканил Хёнджин и открыл бутылку с водой, чтобы утолить жажду. — Ты думаешь, это поможет тебе? У тебя же из талантов только красивое лицо, — невозмутимо заметил Уджин.       Это было больно. Но Хёнджин знал, что ему нагло врут, он был достойным и талантливым, как бы не считал старший. — Я бы не стоял на сцене, если бы твои слова были правдой, — отклонил удар младший и встал, чтобы заново включить песню. — Ты можешь думать, что угодно, но ты не можешь отрицать, что появился ты здесь из-за лица и только его ценят здесь. К тому же, эта группа – ничто без меня, — едко сказал Ким и покинул зал для практики.       Хёнджин понимал что тот пришёл исключительно для того, чтобы потешить своё самолюбие. Он ненавидел это. Он ненавидел Ким Уджина.

***

Я видел тебя даже в своих снах, но теперь всё изменилось.

      Это была первая годовщина их отношений. Чан был в абсолютно располагающем и восхищённом настроении и щебетал за несколько дней до этого. Уджин только похлопывал его по плечу и мягко улыбался, будучи не способным разделить восхищение младшего в той же мере. Ким никак не мог понять всей важности этого дня. Тем не менее он значительно вложился в подарок, чтобы его бойфренд не чувствовал себя плохо. Это были две серебряные цепочки с подвеской в виде половины разбитого сердца для каждого, которые при соединении образовывали целое. Парень искренне считал, что это был действительно хороший выбор во всех проявлениях. Украшения были красивыми, элегантными и очень ценными для их отношений.       В их значимый день младший мечтал о совместном походе в парк аттракционов. Он хотел повеселиться и скинуть с себя маску всегда серьёзного, рассудительного лидера, ведь только с Уджином он мог позволить себе сделать что-то подобное, будучи понятым. Он действительно любил его, был честен с ним, доверял ему, не подозревая, что в один день это может обернуться против него.       Парк аттракционов был поистине прекрасен. Высокие горки, приятные запахи попкорна и сладкой ваты, множество снующих туда-сюда людей. Это было то место, в котором Чан хотел побывать уже давно, но времени никак не хватало. Теперь, в его с Уджиом годовщину, он был здесь и чувствовал, как волна радости растекается по телу. Восторженный писк так рвался из него и он был слишком слаб, чтобы препятствовать ему. Он бы хотел обнять старшего, взять за руку, поцеловать, но они айдолы — им нельзя так рисковать. Тем более в таком людном месте, где кто-угодно может узнать знаменитость, скрытую по маской. Но никто не жаловался, это был тот пусть, который они осознанно выбрали.       Ничего не могло затмить ту атмосферу парка, которую он нёс. Чан бегал от аттракциона к аттракциону, таская старшего за собой везде. Когда солнце начало клониться к закату, Уджин повёл своего счастливого, но уставшего бойфренда прочь из парка, но остановился у выхода. — Чанни, ты же знаешь, что я люблю тебя? — ласково спросил старший, придерживая другого за руку. — Конечно, я тоже тебя люблю, хён, — ответил Бан, а его глаза заблестели в предвкушении. — И хоть мы вместе всего год я очень дорожу тобой, милый, — продолжал Ким, пока его свободная рука потянулась к карману пальто, чтобы нашарить в нем маленькую, бархатную коробку, в которой лежали украшения. — Поэтому я хотел бы дать тебе это, —закончил он и протянул подарок младшему.       Тот медленно откинул крышку и глубоко вдохнул, чувствуя, как радость растекается по всему телу. — Спасибо, спасибо! Мне безумно нравится, Уджинни!       Чан был уверен в своих чувствах и в их взаимности, ничего не могло омрачить его день и он надеялся, что это будет длиться вечно.

***

И это ты был тем, кто разрушил все, что мы строили.

      Чан со всех ног бежал в студию. Ему некуда было спешить, но подсознательно он хотел убежать подальше от ответственности и того решения, что придётся принять в ближайшее время. Он старался, но не мог поверить, что его ласковый любимый всё это время издевался над его друзьями. Это было чем-то, что невозможно принять так легко. Его предали, а он подвёл всех. Почему его друзья ничего не говорили ему? стучало в голове. Он знал ответ и из-за этого винил себя всё больше. Но это было неправильно, ведь эти ужасные поступки совершал не он.       Чан забежал в студию, не закрыв дверь и упал в большое кресло. Лидер не позволял себе плакать, не время. Тем не менее, сомнения прокрадывались в его душу. Что он должен сказать ему? Должен закричать, ударить, выгнать? Он не знал. С остальными всё было проще, но не с ним. Бан был давно, сильно и искренне влюблён в старшего и следующий шаг для него будет сложнее, чем все предыдущие.       Он вспоминал преддебютные времена. Как он плакал, когда Минхо и Феликса выгнали, как старший приходил на помощь, успокаивал. Как в день дебюта признался ему и получил взаимный ответ. Как они лежали свободными вечерами и общались обо всяких мелочах. Какой страстный секс у них был, как его любили. И что сейчас? Совсем скоро он потеряет всё это и будет вынужден делать вид, что всё в порядке. Но он сможет, он сильный.       За размышлениями он не заметил, как их предмет появился в студии. В себя Чан пришёл, когда тёплые губы накрыли его собственные. Он хотел раствориться в этой сказке, но не мог сделать ещё одну ошибку, не мог простить предателя. Он вывернулся из объятий и оттолкнуть старшего от себя. — Что случилось, Чан? — мнимо обоспокоенно спросил Ким и снова попытался обнять младшего. — Уджинни, скажи, что это шутка! — в отчаянии крикнул Крис.       Он не мог поверить, что перед ним стоит жестокий, нездорово одержимый издевательствами человек. О боже, он должен был догадаться раньше! Он никогда не считал себя глупым, но должен был начать, ведь нельзя было так легко пропустить все звоночки, что посылал он на протяжении всего времени вместе. Сразу вспомнилась симпатия парня к контролю в постели и незаметными замашками унижать. Он мог назвать Чана грязной сучкой, пока втрахивал в постель. Более того, он никогда не одобрял смену ролей, так что в какой-то момент Бан просто смирился и перестал думать об этом.       Удивительно, как он мог не заметить поникших взглядов своих друзей при появлении его парня. Теперь, когда он знал о другой стороне парня, он понимал, как был слеп. Всё это время отгадка была рядом, но он был так влюблён, что предпочитал не замечать этого.       А Ким не смел даже взгляда поднять. Уджин ясно понимал, что когда-нибудь его ложь раскроется, но не чувствовал особого разочарования по этому поводу. Он и правда любил Чана, но не настолько, чтобы меняться ради него. Старший уйдёт, если это потребуется, если ему начнут угрожать. — Ты ведь не делал то, о чём сказали младшие? — продолжал младший в надежде, что это глупая шутка и всё, что они так долго строили, не разрушится после нескольких слов. — Делал, — не стал отрицать Уджин, прекрасно понимая, что его слово ничего не значит против слов семи человек. — Я не хочу верить в это, Уджинни. Ты и в правду разрушил всё, что мы строили? Ты уйдёшь из группы, — в его голосе сквозила обида, но он был твёрдым, что другой не мог спорить с этим. — Ты уйдёшь и никогда не вспомнишь о нас, никогда не тронешь нас и тогда я не расскажу всем о том, что ты сделал. — Зачем ты делаешь это, Чан? Зачем ты спасаешь моё будущее? — спросил другой. Он не понимал, почему другой делает это. Он должен был ударить его, закричать, но не просить уйти по-хорошему. Он сделает это, но когда-нибудь вернётся. — Я делаю это не потому, что люблю тебя, и ты это знаешь. Я не позволю тебе испортить ещё и нашу репутацию, — холодно сказал Крис. Он всё ещё не до конца верил в то, что это всё происходит на самом деле. Все чувства смешали в одно гадкую, липкую ненависть к тому, в кого был сильно влюблён.       Он не осознавал, что будет делать дальше. Что скажет директору, что скажет друзьям, как он справится. Им придётся начать с начала, но он уверен, они смогут и пойдут намного дальше, чем были сейчас. Перезапишут песни, вновь выучат все хореографии и избавятся от клейма неполной группы. Одно только не давало покоя. Исчезающая широкоплечая фигура в дверях и фантомное чувство поцелуя на губах. Пальцы Чана сами собой сжались на осколке сердца у него на шее. Он любит.

Я не хочу это признавать, но я всё ещё скучаю по тебе. Как же я могу забыть наше обещание? Я не хочу это признавать, это сложно понять. Как же я могу забыть тот день, когда ты солгал. Прошу, не уходи никуда, останься со мной. Я говорил тебе это, но было уже слишком поздно. Не знаю, может быть ты и сможешь вернуться. Но какой смысл говорить об этом, если в прошлый раз было тоже самое. Я видел тебя даже в своих снах, но теперь всё изменилось. И это ты был тем, кто разрушил всё, что мы строили.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты