В темноте

Слэш
PG-13
Закончен
18
«Горячие работы»
автор
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Описание:
Стиву страшно до мелкой дрожи губ, ледяного пота и душных густых кошмаров, после которых хочется забиться в дальний угол и ждать утра. Когда простыни под руками — пустота и воздух. Стылое железо под пальцами. И ты мнёшь их, растираешь ладонями, но видение не кончается. И холод остаётся.
Примечания автора:
Рекомендую включить
Jesuscare — Fires in the distant north (Rinoa instrumental cover)
Pandemic – Really Slow Motion
Fleur — шиповник
Fleur — для того, кто умел верить
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
18 Нравится Отзывы 3 В сборник Скачать
Настройки текста
Тени бегут реками тонких вен, пульсацию увядания можно почти увидеть, догадать на расписанных временем трещинах стен — морщинах забытого здания, услышать озябшую горечь его усмешки в шёпоте сквозняка. Тени Змеем первозданного рая копошатся в тонкой трухе, клочках чей-то остывшей жизни, ища то светлое, что-то, что ещё можно укутать собой, утянуть — как первая колыбельная уносит детей в хрустальные замки Морфея — в забытье без времени и пространства. Пока держит правление Никта, пока оберегает она детёнышей своих — богов и чудовищ — волчат мрака и хаоса от солнечной выжигающей пустоты. Стив не знает, один ли из них пленил его цепкую репейную тоску, тащит, вцепившись гнилыми зубами в загривок, царапая и раня, капая ядовитой слюной в багряное и больное. Стив не знает, но тьмы в его сердце хватит на десятки колодезных ям, на сотни могильных плит, и вдоволь — до конца Ночи. Впрочем, не имеет значения, пока завтра не наступило. Пока сам он — сгусток тени, подгнивающий, сломленный Титан минувшего тысячелетия в одном из изъеденных плесенью углов склепа многоэтажки — выросшей из волшебных бобов и забывшей об этом. Как ещё доказать абсурдность происходящего? Стив не знает. Тени ползут по стенам терновыми ветвями — морионовыми цветами — и только он остаётся статичным, словно статуя хтонического отчаяния. И сжаться бы сильнее, так, чтобы коллапсировать в чёрные дыры — и срастись, создавая единую — сингулярность Большого сжатия. Погрузиться в безликое, дикое и холодное н и ч т о Стив ничего не знает ни о чёрных дырах, ни о законах физики, но судя по словам Тони, только они бы его и спасли. Ему не страшно, нечего бояться, когда остаётся прочерк в списке сердца «умри, но сбереги», когда новый век вырывает из ледяной летаргии вечного сна-избавления. Нечего бояться, когда не осталось в нём слабых мест и вся броня — коросты рубцов и шрамов. Стиву страшно до мелкой дрожи губ, ледяного пота и душных густых кошмаров, после которых хочется забиться в дальний угол и ждать утра. Когда простыни под руками — пустота и воздух. Стылое железо под пальцами. И ты мнёшь их, растираешь ладонями, но видение не кончается. И холод остаётся. Не умается, не забудется, не отболит, — думает он. Загноится к зиме, обострится. Стив и сам — загноится. Станет жестче, угрюмей, на слова острей. Злее, беспощаднее и беспомощнее. Словно этот заброшенный дом — как же они похожи, Стив усмехается, и усмешка его ядовитее сточных вод золотого Нью-Йоркского гетто, и отвращает она на порядок сильнее — самому тошно. Так тошно, горло ловит судороги беспомощного нёба, и он сглатывает эту кислую тошноту, задыхается и, кажется, тонет. Он так давно тонет без возможности всплыть. Агония разрушительна: неуёмный, загнанный, разрывающий грудину крик сидит в нём недобитым, неуслышаным зверем — скалится, рвётся, мечется — брошенным псом скулит. Стив и сам чувствует себя дворнягой привязанной, с камнем на шее как в русской классике про вольную барыню, глухонемого слугу и пса без выбора, — с чего началось, тем и закончится, — сказала бы Нат. Стив знает — ему не свезёт так крупно. Он не жалуется, хоть ему есть на что: оставаться пустым больно, как бы ни был богат и изобилен новый мир, главного он не даст. Он прячет своё звериное, своё гнилое и вязкое, отпуская лишь по ночам. Старый мир не принял в нём этого, Новый рос из его семян. Стив держит своих демонов, по утрам их баюкает, но рвутся они неистово — к тому, кого не поймать и не сберечь более, к тому, кого он не спас. Он не жалуется — отмечены могильным оттиском факты. Он видел мёртвых внутри, видит каждое утро глаза мертвеца в зеркале, и хуже пытки, думает Стив, ещё не придумали. … Когда он ловит щит из его рук, внутри замирает, дрожит и пульсирует. Есть что-то неправильное в этом человеке, что-то, чего не должно быть в нём. Не в этом веке, не в таком в месте, не так. Стив всем существом чувствует узнавание: оно ползёт обжигающим теплом по рукам, дробящим залпом мурашек летит по хребту. Стив не верит и списывает волнение на вспышку адреналина (он никогда не умел находить отговорки). Стив не понимает, кто перед ним, но внутри просыпается голод — и он паникует, отворачивается от своей интуиции, от воя внутренней потребности, отмахивается от инстинктивного — моё, моё, мой. Стив уступает на секунду и она кажется решающей. Солдат сбегает. … Баки щурится и зрачки его — узкие туннели путеводных звёзд — неотрывно наблюдают за чужим лицом. Он выглядит злым, растерянным, загнанным. Стив теряется, тонет в нефтяных омутах, демоны беснуются и срывают в какофонии криков с шей поводки. Стив вспоминает горячий воск его взгляда на коже, так ощущается жизнь. Агония бесцельного морока взрывается сверхновыми — и Стив не видит ничего, кроме него, никого, кроме Баки. Лицо его вмиг заостряется. Маска под напором хлынувших в окоченевшее нутро эмоций трещит, крошится, ломается. Исчезает. Стив улыбается. И улыбка его — почти животный оскал. Он нашёл своё. И пусть день никогда не наступит, а искусственные звёзды будут единственным светом в этом умирающем равнодушном мире С Баки ему хватит и темноты.
Возможность оставлять отзывы отключена автором
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты