Одеяла

Цзинь Лин мрачно поднял глаза на Сычжуя и сдержанно вздохнул. Юань даже не шелохнулся - он по-прежнему пьяно улыбался, неопределенно глядя на лицо Жуланя. Изначально устроивший их попойку Цзинъи уже успел куда-то испариться, и полутора часов не прошло с тех пор, как первые капли горючей настойки продлились в пиалы. Цзинь Лин, уже успевший испробовать алкоголь в Юн Мэне (и получивший нагоняй за похищенную настойку лотоса от дяди), держался просто отлично даже после закончившегося кувшина. Сычжуй же уже после первой пиалы заметно сдал, и сейчас очевидно был не в себе. Или, напротив, слишком сильно в себе. Пока в комнате был Цзинъи, Лин не слишком сильно заботился об этом, но сейчас... Получалось так, что они вдвоем сидели напротив и молчали: Цзинь Лин, мрачный от навалившейся скуки, и Лань Сычжуй, неопределенный и откровенно пьяный. Играли в гляделки. Жулань с тяжёлым вздохом опустил слезящиеся глаза и со злым стоном повалился на циновку: взгляд Юаня, хоть и пьяный, но твердый и непоколебимый - выиграть у него было решительно невозможно. Лина бесило даже это. - Пьяный "Ты" это буквально трезвый "Ханьгуань Цзюнь", ты знал? Вообще никакого веселья, - глядя в потолок глубокомысленно пожаловался он. - Мгм, - раздалось с другой стороны стола. Разговора не получалось сразу - единственным ответом на все, что говорил Цзинь Лин было вдумчивое Ланевское "мгм". "Похоже, это у них всё-таки семейное" - наконец решил Жулань - это было уже 9 "мгм" за последние полчаса. Подливать Сычжую остатки алкоголя Цзинь Лин не решался, да и сам уже отставил свою пиалу - пустую (до возвращения Цзинъи, конечно). - Мне скучно! - протянул Жулань, резко садясь. - И холодно, собака... Из-за двери раздался тихий недовольный "гаф" Феи. На улице действительно было прохладно, хотя Цзинь Лин преувеличивал - холодно не было. Но Сычжуя внезапно прорвало - после слов Жуланя он подорвался на месте, перевернув собственную пиалу с остатками настойки и, не обращая внимания на возмущенный вопль Цзинь Лина (уже смирившегося с мыслью, что Юань временно стал ближе к предмету мебели, чем к человеку), куда-то умчался. Цзинь Лин озадаченно замолк, переглянувшись с Феей, просунувшую любопытную мордочку в незакрытую дверь комнаты. Через две минуты Сычжуй, продемонстрировав фирменную довольную ухмылочку Усяня ("Она то у него откуда, блин?" - пронеслось в голове Лина), вывалил на голову парня ворох одеял. - А, - многозначительно изрёк Лин, даже не потрудившись вынырнуть из-под плотных тканей. И сразу после этого безудержно расхохотался. - Тепло? - заглядывая под приподнятое одеяло, спросил Сычжуй, уже вернувший себе типично ланевскую невозмутимость. Жулань только сильнее рассмеялся, не в силах угнаться за логикой этого пьяного парня. Впрочем, вот именно, что пьяного. Веселье Лина, очевидно, послужило утвердительным ответом для Юаня. Так что он опустил ткань и, судя по звукам, уселся рядом. Но уже минуту спустя дышать стало тяжелее, и Цзинь Лин стал постепенно выкарабкиваться "на свет божий". Сычжуй, заметив это, внезапно крепко стиснул кокон одеял, препятствуя. - А дышать я чем буду?! - возмутился Цзинь Лин, дёргая Сычжуя за рукав (единственное, до чего его руки дотянулись из-под одеял). - Дай хоть голову высунуть! - ...мгм, - хватка Юаня ослабла, и Лин наконец вынырнул. - Ты можешь отпустить, дальше вылезать не буду, так и быть, - ухмыльнулся Жулань, глядя на задумчивое лицо Сычжуя. Лин рассчитывал на очередное "мгм", но Лань решительно покачал головой, и сильнее стиснул объятия, падая головой на плечо Цзинь. Жулань озадаченно уставился на макушку Сычжуя. Пьяный угар окончательно разогнал остатки мыслей, поэтому немая сцена продлилась несколько дольше, чем Жулань обычно обдумывал происходящее. И спустя 10 минут, Цзинь решил, что плевать он хотел на пьяные странности Сычжуя: "Хочет меня обнимать, значит? Да пожалуйста! А я вот возьму, и тоже!.." Мысль Жулань не закончил, потому что понял, что он уже вынул руки из-под одеяла и крепко сомкнул чуть выше пояса Юаня. Как и планировал, зачем-то. Сычжуй еле слышно хихикнул, вжимаясь лбом в одеяла Цзинь Лина. *** Цзинъи, прячущий за пазухой новую бутылку (не чего-нибудь, а легендарной Улыбки Императора!), погладил дремлющую Фею и тихо прошмыгнул в комнату, намереваясь горделиво представить сотоварищам трофей. Но вид заветной бутылочки был продемонстрирован исключительно самому Цзинъи. Сычжуй полулежал, облокотившись на стену в достаточно неудобной позе. На его грудь опустил голову Цзинь Лин, на плечах которого еле держалось последнее одеяло - остальные уже лежали за его спиной неопрятной кучкой. Приглядевшись, Цзинъи понял, что они оба не скатываются дальше на пол только потому что придерживают друг друга за талии. - А утром они будут глаза друг от друга прятать, так что ли? - хмыкнул Цзинъи, закрывая снаружи дверь. - Идиоты влюбленные... Да, Фея? - Вуф, - согласно ткнулась в ему в бедро собака и вернула голову на сложенные лапы. Ее эти человеческие переживания совсем не трогали.