Спрятать в грудной клетке

Идия смотрит в зеркало. Рассматривает себя. Спереди, сзади, сбоку, прикасается ко всем выпуклостям — неважно, кости это или нет. Она прикусывает нижнюю губу, раздраженно цыкает и в одном белье падает на кровать, укрываясь одеялом, как бы закрывая себя даже от воздуха вокруг. Даже от самой себя. Мерзость. Какая же она чертова мерзость. Идия сворачивается в клубочек, раздраженно фыркая, и разблокирует свой смартфон. Она недовольно листает ленту в магикаме. Прекрасные девушки. Вся лента полна прекрасных девушек, но истинный бриллиант среди них Вил, точнее Вилиан, Шенхайт. Казалось, эта девушка идеальна от кончиков пальцев до самой своей макушки. От одного взгляда на нее прекрасный стан и фигуру Идия сжималась еще сильнее от смеси отвращения к себе и невероятного восхищения ей. Она уже с трудом может вспомнить, как давно эта девушка нагло заполонила весь ее разум. И кто бы не сравнивал, что бы не говорил, Вил была номер один. По крайней мере для жалкой замарашки Идии Штрауд она всегда будет первой. Нет, единственной. Просто находясь рядом с ней было трудно дышать, будто мозг запрещал вдыхать тот же воздух, что и столь прекрасная девушка. Идия глубоко вздыхает, мысленно радуясь, что она никогда не присутствует на собраниях вживую и не видится со своим идеалом так часто. Она надевает свою полосатую кофту и садится в кресло, крутясь на нем. Кликает мышкой, открывает одну из своих любимых mmo rpg и немного скучающе начинает играть. Однако ей нужно расслабиться и выгнать часть дрянных мыслей из себя. Но явно не Вильян. Она там уже живет который месяц и не платит за аренду.

***

Очередная работа для киноклуба. Идия ковыряется в совершенно новом проэкторе, который одна из участниц свалила ещё в коробке, сломав его. Как оказалось, повреждено зеркало кадровой и строчной развертки, и теперь нуждается в замене. Сейчас работа была на финальном этапе, оставалось только вставить новое на место старого, поставить часть деталей на свои места, и готово. — Что же, mission complete. — впервые за несколько часов она поднимает глаза на свою заказчицу. Всего секунду назад Идия широко улыбалась, гордо расправив плечи, но одно пересечение с аметистовыми глазами заставило её съежится, как беззащитного котенка. Она успела и забыть для кого она работает. Вил благодарно кивнула, прикрыв глаза, мягко и вежливо улыбнулась, но будто бы с некой усмешной над своей собеседницей: — Благодарю тебя, милая. Живот скрутило от бабочек в нем. Стало дурно и не по себе. Идия не верит своим ушам. У нее просто глупые влюбленные глюки. Но все равно переспрашивает. Голос дрожит: — В-вил-ши, ещё раз, как ты меня назвала? Кажется, Идия сейчас упадет. Она держится за край стола, дабы усмирить хоть немного дрожь в ногах. Вил отворачивается, отказывается пересекаться взглядами. Она…краснеет? Нет, просто показалось. С губ слетает чуть более громкое чем в прошлый раз: — Милая. Я назвала тебя милой. Кажется, земля окончательно уплыла из-под ног Идии. Дрожащими руками она протягивает проэктор все еще не смотрящей на нее Вил. Та берет его в один миг и быстро уходит, даже не оборачиваясь, так и оставляя стоять Идию на дрожащих ногах. По ощущениям, ее сердце сейчас остановится. Такая реакция на одно слово…ужасно. От самой себя тошно. Как можно быть настолько влюбленной дурочкой? Приходя в комнату, Идия падает на кровать даже не снимая халата, только скинув обувь на скорую руку. Она обнимает свою большую подушку, пряча свое красное лицо от своей сестры. — Представляешь, Орто, она считает меня милой. — тон Идии переходит на какой-то довольный, но дурацкий, как когда она изобретает что-то новое. Неужели эти степени счастья можно сравнить? Тут же она осекается. — Ой, т-то есть. Она меня так назвала, но не знаю, считает ли она так. М-может, просто сказала. Орто тихо смеётся и хлопает ее по голове. — Поздравляю, старшая сестра! Может, тогда стоит признаться Вильян-сан? Признаться? Нет. Нет-нет-нет, до этого еще далеко. Это просто брошеное слово, ничего особенного, не стоит из-за этого сразу открываться девушке своей мечты. Пока еще…пока еще Идия спрячет любовь в свою маленькую грудную клетку, заперев на крошечный ключик, что находится в самом сердце.

***

Жизнь будто сговорилась и издевается над ней. За последнее время, как по нарастающей, Вил все чаще обращалась за помощью. Она и до этого достаточно часто обращалась, но настолько. И почему не к кому-то, а именно, а ней? На острове ни одной службы по ремонту нет? Причем по каждой мелочи и будто бы специально. Ее слабое сердце скоро не выдержит такого колличества Вил в ее жизни. И самое главное ведь, что та начала чаще физически контактировать. То коснется невольно рукой, но соприкоснется, встав слишком близко, то положит голову на плечо, то просто пожмет руку. Она смеется? Испытывает ее нервы? Что ей нужно? И вот опять. Всего лишь разбитое стекло телефона, но почему-то именно ей приходится заниматься его заменой. — Извини, я такая неуклюжая. Стала. Примерно последний месяц. — Ты издеваешься, скажи честно?! — ну все. Нервы Идии, кажется, совсем сдали. — Ты специально по каждой мелочи обращаешься? Нахмурившись, Идия смотрела снизу вверх, ей всегда приходилось смотреть снизу вверх из-за каблуков Вил. Она была недовольна, почти зла, и становилась еще злее, когда глаза ее собеседницы округлились от наигранного удивления. — Да ладно, ты…ты просто знаешь, что я глупая дура, как куча других твоих фанатов, вздыхаю по тебе и дрожу от любого твоего взгляда, о, конечно же ты знаешь! — Идия откладывает работу, подходит к девушке вплотную, и кажется, вот-вот накричит на нее, но перед этил Вил просто…смеется ей в лицо. — А я думала, что тебе просто противно, поэтому ты избегаешь контакта. Так мы обе… — девушка снимает диадему с головы. — Оказывается, такие идиотки. Руки быстро обвивают до безумия тонкую талию Идии. Ком в горле стоит и не хочет уходить. Голова отказывается воспринимать реальность. Что…что вообще сейчас происходит? Сон, галлюцинация, больная фантазия? Идия специально кусает свою губу до крови, дабы убедится. Больно. Очень. Не спит. Руки, руки, к которым она на протяжении долгого времени даже боялась прикоснуться прямо сейчас обвивают ее. А тело, к которому она могла прижаться лишь в не самых приличных фантазиях сейсас так…близко. Вил смотрит растеряно, будто взглядом говорит «скажи хоть что-то». Хотелось бы, но все, на что хватает сил, это уткнуться в чужое плечо и…рассмеяться. Нервно, почти истерично. А потом почувствовать, как ее обнимают еще крепче и утыкаются носов в затылок, и также нервно смеются. Они обе и правда…такие дуры.