Каждый раз

Больной мозг способен на многое. Например, создать вымышленный мир в стрессовой ситуации. Пусть это будет жаркая Куба, пьянящая солнцем и океаном. Рядом, рука об руку, на шезлонге любимый мужчина. Он смотрит на небо сквозь солнечные очки и улыбается, показывая кончики клыков. Его волосы на груди и руках выгорели и посветлели, а загар идеально лёг на всё крепкое тело. - Вина? - спрашивает он. Воспалённый мозг кивнет, представив бутылку запотевшего красного, лежащую в ведерке со льдом. Мальбек растекается по пищеводу, одаривая кровь алкоголем и прохладой. Да. Вот так. Рука об руку. А может это не Куба? Может это шале в горах, где из окон виднеются белые верхушки гор? И вовсе не красное вино в бокалах, а крепкий глинтвейн с длинной палочкой корицы. И руки любимого слегка обморожены, он недавно пришёл с охоты и принёс свежее мясо. Теплый свитер с горлом немного колет, но зато в нём тепло, как в коконе. - Оссобуко или форикол? Мозг задумается ненадолго. - Оссобуко! - Отличный выбор! Нет, возможно это не шале, а бревенчатый дом в тихих лесах Германии. Собака, спящая меж ними и поскуливающая во сне. И зовут его Уинстон, словно он человек. На ужин свиное раксо, если можно это мясо назвать свининой, а после...после томительно сладкий секс, приправленный болью. Любой выбор приятен. Любой ведёт к одному счастливому финалу. Падение...Оно никогда не бывает страшным, оно всегда само собой разумеющееся. А дальше лишь безграничная фантазия, где есть место любви, убийствам и сексу. Самому желанному. Больному и острому, как ножи Спайдерко. - Привет. Уилл сидит на кровати и смотрит в стену. Он всегда смотрит в стену. Он не ест, не пьёт. В его желудке гастростома, чтобы он не умер. Но разве он жив? - Привет. Не нужно, он не ответит. Не было падения, не было тоски и ожиданий, не было секса, вообще ничего не было. В момент, когда Уилл ухватился за свитер Ганнибала, он потерял себя. Насовсем. Полностью. Зря доктор Лектер звал его по имени, пытаясь вернуть в реальность. Зря он вообще тронул его мозг, воспалённый когда-то энцефалитом. Уилл Грэм просто осел на камни, принимая позу растения, безвольно опустившего листья. - Уилл! - сколько отчаяния в голосе, сколько боли. Рана? Пустяк! Болит в груди, давит, скручивает внутренности в клубок из кишок. Сирена? Ганнибал смотрит вдаль, на отблески красно - синих мигалок. Убежать бы, да Грэм держит его здесь, как оковы, сковавшие ноги. Его дом - клетка, в которых держат зверей. Толстое стекло, за которым вечные посетители. Смотрят с ехидством, питаются его болью и утратой. Каждый раз он ломает сам себя, когда спрашивает единственный интересующий его вопрос: - Как он? - Мёртв, Ганнибал. Нет в нём больше души. Оболочка и только. И слыша это, он всегда уходит в угол и встаёт спиной к посетителям. Он плачет. Каждый раз.