you broke me first

Фемслэш
PG-13
Завершён
27
автор
Размер:
22 страницы, 1 часть
Описание:
Эта работа является второй стороной работы моей ненаглядной Psychetulluan «Магазин игрушек», собственно, настоятельно рекомендую сначала прочитать её, а потом уже приступать к этой.
Посвящение:
посвящается всем ёбнутым на голову. таким как я.
Примечания автора:
https://ficbook.net/readfic/10189506
сначала сюда, потом на эту работу 😇
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
27 Нравится 11 Отзывы 2 В сборник Скачать

.

Настройки текста
      - Возьми, - я швырнула несколько хрустящих купюр девушке, что талантливо сыграла свою роль. Она кое-как привезла меня домой после злополучной свадьбы Малковеца и Мёрфи, не умея по-человечески водить ламборгини, но мы не врезались в ближайший фонарный столб - на том и спасибо.       Конечно, я знала, что она там будет. Знала. И мне до сих пор хотелось остаться в её памяти как та, что растоптала её в пыль. Вдребезги. Точно так, как она сделала это со мной бог знает сколько лет назад. Да, я злопамятная. И что? Да плевать я хотела на всё это, пытаясь выбиться в люди, работая как проклятая, вложившая в своё дело всю любовь и ненависть, что сражались во мне настолько сильно, что в один момент я поняла - либо я меняю свою жизнь к чертям собачьим и ищу любой повод, который будет подпитывать моё упорство, либо я просто съеду крышей, что в принципе порой казалось мне не самым плохим вариантом, если уж быть до конца честной.       Вспоминая этот дебильный день, когда я впервые узнала кто такая Билли О’Коннелл, я хотела рвать на себе волосы и умолять маму не тащить меня в гости к этим людям, но кто будет слушать ребёнка? Кто и когда меня слушает? Да никто, блять, никто и никогда!       Билли была очаровательной голубоглазой блондиночкой, с носиком-кнопочкой, которая вечно хмурилась. Одетая в крохотное платьице, она была довольно милой, когда мы таращили наши глаза в небо, наблюдая за сверкающими точками и представляя, что вон те четыре образуют огромный треугольник, а другие шесть - рожок от мороженого. Но окончательно я пропала, когда, воодушевлённо прибежав к ней домой, я раскрыла рот, чтобы позвать её, но не успела этого сделать - малышка О’Коннелл, не доставая ногой до педалей, коряво наигрывала на фортепиано какую-то несуществующую песенку. Голос её при этом звенел, будто колокольчик, напевающий о том, как удивительна наша жизнь. Я очарованно таращилась на спину девчонки, которая в тот момент безумно меня в себя влюбила, да так, что это будет гореть в моей жизни до последнего вздоха. И пускай я буду врать о том, что я больше ничего не чувствую, что счастлива с кем-то другим, пускай. Зато у меня будет огромный запал пороха, который рванёт так, что никакая Билли Айлиш меня не потушит. Так я думала сегодня, вспоминая свою идиотскую, тупую, бесполезную жизнь.       Я так хотела угодить ей, я хотела подружиться, стать для неё тем светом в окошечке её маленького домика, который имел огромное для неё значение, что не поленилась стащить с кухни огромный нож и протащить его под белой майкой. Если бы я только запнулась и упала - что часто со мной происходило - я бы проткнула свою грудь лезвием и никогда бы не стала личным проклятьем Билли О’Коннелл. Но мой, как говорила мама, шальной ангел-хранитель в этот день зорко следил за мной, расчищая путь к собственной смерти. Об этом я узнаю позже, когда Айлиш будет орать на меня, обзывая глупой дурой за то, что я вырезала кривые инициалы наших имён, создавая самую простую и изящную формулу - формулу нашей вечной привязанности друг к другу. Конечно же, она психанула. Я понимаю, что теперь-то мне винить её не за что - посмел бы кто-то мой стол тронуть. Но тогда... Тогда было обидно.       Я малодушно сбежала в ванную, рыдала и жалела себя. Впервые в жизни мне было больно не от того, что я разбила лоб, который зашивали несколько раз, или коленку. Нет. Мне было больно от того, что в мире Билли я не предполагалась. Поэтому, решительно стерев слёзы, я направилась в злополучный домик. Мама купила мне потрясающий журнал, в котором были вложены разнообразные наклейки с милой японской кошечкой. Я знала, что Билли обожает её, потому сохранила их, чтобы подарить. Но сейчас я аккуратно подцепила липкую бумагу и безжалостно наклеила её на буквы, пытаясь так же топорно исправить собственный позор. Хотелось выть волком.

***

      Если бы меня спросили: «Крис, что ты умеешь делать лучше всего?», то скорее всего, я назвала бы кучу разнообразных дел. Я обожала читать книжки - благо, отец научил меня этому в мои три-четыре года. Получалось сначала плохо, но потом я уже стала глотать любое чтиво, что попадалось мне под руку. Я была до усрачки любознательным ребёнком, даже на такой тупой вопрос «откуда берутся дети», я могла конструктивно ответить в свои семь.       Но если бы меня спросили о том, чего я делать не умею, я бы, не задумываясь, выпалила - рисовать. Никогда не понимала все эти дебильные пропорции, хотя искренне восхищалась портретами и пейзажами, которые иногда рисовала моя старшая сестра Лия. Мама души в ней не чаяла, я же в большей степени любила гонять мяч с отцом, что, к сожалению, было совсем нечасто из-за его вечной работы. Конечно, мама уделяла внимание и мне, но я до безумия хотела кого-то, кто любил бы только меня и никого больше.       Я нарисовала дебильное созвездие овна. Мисс Пак - эта милая пухленькая учительница - начала рассказывать что-то довольно интересное, пока ученики называли свои даты рождения. Что-то о том, что знак зодиака как-то влияет на наш характер.       - О’Коннелл?       Знакомая фамилия бросает меня в жар, заставляет мои щёки воспламениться. Конечно, я помню когда её день рождения. Я всегда помнила. Тонко шепчу «восемнадцатое декабря» себе под нос и бросаю один тёплый взгляд вправо, зная, что она сидит там. Взгляды сталкиваются, я вижу красивые синие глаза, но концентрация льда в них зашкаливает. Отворачиваюсь, потому что бросает в дрожь от дикой ненависти. И всё равно глупое чувство не отпускает. Я всё так же люблю Билли и страшно ревную её к Донахью, что имеет право трепать её за светлые волосы и обнимать за шею. Зои хорошая, но в этот момент я её ненавижу. Искренне. За то, что она не понимает, как ей повезло. Она никогда не оценит этот дар по достоинству.       Идиотская линейка соскальзывает, отчего линия, предназначенная для соединения точек превращается во что-то невнятное и меня это дико выбесило. Времени на исправление у меня не было, поэтому мозг каким-то образом нарисовал в моей башке разноцветное пятно Вселенной, которое я видела в книжке, что подарил мне папа. Восемь капель красной акварели, пять - синей, что складывались в замечательный фиолетовый, и три - жёлтой, что перетекали в зелёный. Вот и шикарно. А объяснять... Объяснять то, что Билли была для меня Вселенной - огромной, таинственной, тёмной, но скрывающей в себе миллионы оттенков, я не собиралась. Впрочем... Да придумаю что ответить. Не впервой. Я умела ловко убеждать Лию и маму о том, что я в глаза не видала конфет, которые они прятали от меня в высоком шкафу. Ха! Лия злилась, но как можно было на меня злиться? Как может маленький ребёнок добраться до шкафа, находившегося на высоте, состоящей как минимум из двух показателей моего роста? Но я могла - у меня был свой козырь. И рассказывать я о нём не собиралась.       После того, как Айлиш сказала, что мой рисунок - дерьмо собачье, конечно же я вспылила. Руки дрожали, желая сжаться в кулаки, а в голове стучал вопрос «за что?»       Ответа я не знала. Рисунок, что был призван впечатлить её, оказался абсолютно ненужным, отчего я, выйдя из кабинета, безжалостно выбросила его, слегка надорвав. Моя Вселенная в очередной раз наказала меня, а я... Я смиренно приняла наказание.

***

      - Крис, да смеёшься, у меня ещё километр уроков, - заявляет Зои Донахью и мне хотелось со всей дури треснуть ей по башке. Я знала, что она не будет нихера делать, а припрётся к Билли, чтобы поиграть с Шарком. Я выпросила у отца собаку, чтобы у меня был повод встречаться с Айлиш почаще, только она не собиралась с нами гулять. И потому - Барса стала единственным моим другом, кто молчаливо выслушивал мои грустные мысли и плач, облизывая мои сбитые коленки своим розовым с фиолетовыми пятнами языком.       - Тогда мне нужен кто-то, кто поможет.       - Сию секунду, моя госпожа, - звонко бросает девушка и выпархивает за дверь. А я вспоминаю тот футбольный матч, когда играла наша с папой любимая команда, забивая гол за голом. Команда, что дала имя моей собаке.       Зои неплохая. Но раздражает меня до безумия. Я злюсь и краснею, сбегая в смежную комнатку. Ставлю чайник, чтобы выпить чашку кофе, хоть мама и не разрешает мне. Я втайне от неё глотала волшебный напиток литрами, что помогал мне сохранять бодрость духа и не спать по ночам, так как я любила почитать что-нибудь при свете фонарика. Я уходила в мир науки и фантастики, туда, где в моей жизни всё было хорошо. И, конечно же, рядом со мной в моей идеальной истории, была Билли О’Коннелл.       - Крис, я тут тебе привела..., - я слышу звук открывающейся двери и голос Зои, которая бесит меня теперь ещё больше, но моментально беру себя в руки и медленно, с долей ленивого аристократизма, появляюсь из-за косяка, замечая озлобленную О’Коннелл, что в очередной раз метает в меня свои молнии. А я устала. Так от этого устала, что решаю вызвериться.       - Такой помощник, как она, мне вовсе не нужен. И моя Барса лучше справится с задачей, нежели О’Коннелл.       Замечаю охуевший взгляд Билли и внутри ликую от собственного характера. Уделала сучку, поставила на место, ибо...       Я знала, что О’Коннелл взбесится и решит назло мне остаться рядом, на что я, собственно, и рассчитывала. И злость, что волнами расходилась от неё, почему-то грела мне сердце.       В одной книжке я вычитала, что для того, чтобы успокоиться, нужно делать монотонную работу: раскрашивать антистресс-раскраски или собирать паззлы. Позже я буду делать то же самое. Но на тот момент ничего из этого под рукой у меня не было, так что я мысленно благодарила Лию, что та научила меня искусству оригами. И сейчас, я медленно, но верно приходила в себя, и, пока Айлиш колупалась с несчастным жёлтым листом бумаги, я, глядя на её потуги, всё же решила ей помочь.       - Последний шаг и... вот.       Голубые глаза загораются интересом, глядя на цветочек и я внутри себя улыбаюсь. Но улыбка прорывается наружу и я протягиваю тюльпан девочке, что доверчиво берёт его в свои руки, разглядывая так внимательно. Я дарю ей не абсолютную черноту, я знаю, что она сможет уловить оттенок. Я просто это знаю. Но...       Но в очередной раз меня жестоко обламывает моя Вселенная, что искренне не хочет меня замечать. И с того момента я принимаю верное решение - никогда больше не показывать ей своих чувств. Никогда.

***

      Генри Уитфорд - мудак. Я знала это с самого начала, но особенно ясно я поняла это, когда он припёрся ко мне домой с этим сраным букетом тюльпанов, которые я после выпускного в младшей школе на дух не переваривала. Я согласилась прогуляться с ним, потому что на тот момент ещё не представляла, что стану ещё одним поводом для ненависти Билли. Мы гуляли с ним на берегу океана и он пытался рассмешить меня, что в принципе даже иногда и удавалось, только, спустя час после того, как мы вышли, я случайно увидела сообщения ему от Айлиш, что ждала его в кинотеатре на сеансе, на который он сам её и позвал. Мне стало вдвойне противно от того, что Айлиш - грёбаная сука Айлиш - жаждала встречи с таким кретином. Я в очередной раз хотела рвать на себе свои и без того выдранные от нервов волосы. Да почему? Почему жизнь так несправедлива? Почему она не даёт мне то, чего я хочу больше всего на свете? Почему...       В глазах застывает немой вопрос и Генри удивлённо на меня таращится, переводя взгляд с телефона на меня.       - Что-то не так?       - Зачем ты позвал её в кино?       - Чёрт, Макмиллан, да я совершенно забыл об этом!       - Она тебе нравится?       - С чего ты...       - Нравится?       Моему умению допытываться позавидует любой. Я не из тех, кто будет исподтишка что-то выяснять, я спрошу прямо. И получу ответ на свой вопрос. Даже если спрашивать придётся миллион раз - я упорна. В конце концов - я овен, упрямый баран с круглыми рогами, беспардонный и бесцеремонный. Оттого и обаятельный - я прекрасно знаю, что Генри хочет меня. Вот только я...       - Да нет, конечно. Крис, я...       Мне неинтересно было слушать его оправдания - на моём лице идеально это написано. Но эмоция отчаяния, проскользнувшая на лице, кажется выдала меня с потрохами. По школе достаточно ходило обо мне слухов, но я стойко научилась их переваривать, а потому не обращала внимания, но что, если Генри всё понял?       - Я устала. Пойдём домой? Надеюсь, ты меня проводишь?       С тех пор, я стала частым гостем на тусовках Генри Уитфорда, но ходить с ним куда-то вдвоём... От меня он получал одно - твёрдое «нет». Я надеялась и верила, что он не такой ублюдок, чтобы однажды поиронизировать над Айлиш и надо мной в одном контексте. Мне пришлось много выкручиваться, чтобы он даже не прочухал, чтобы ни одна подозрительная мысль не поселилась вдруг в его башке. Но я прокололась. Прокололась по-чёрному.       В тот вечер, когда Айлиш выпало злополучное задание в идиотской игре - просидеть раунд без одежды, я сначала чуть не зааплодировала тупице Зои, а потом внезапно резко обозлилась. Благо, концентрации мартини в моём организме хватало, чтобы пока что держаться своими руками за разум. Вот сука! Неужели, ей не пришло в башку, что Айлиш, шарахающаяся от всех Айлиш, дико, до усрачки комплексующая от собственных сисек Айлиш, сейчас будет вариться в котле собственного самонеприятия? Но, возможно, они разругаются и О’Коннелл наконец поймёт, что всё это - хуета? И меня прорывает на дикий истерический смех, который каждый присутствующий расценивает как издевательский, а я даже не стараюсь их разубедить. Уитфорд с надеждой смотрит на меня, считая, что его шуточки крайне остроумны, но я... Я смеюсь вовсе не из-за того, что Айлиш утонула в своих комплексах, мне смешно исключительно от того, что Уитфорд, насмехаясь над чужими слабостями, сам являлся тем ещё закомплексованным ублюдком. Я знала о его придури подкладывать скомканный носок за резинку трусов, потому что как-то раз этот долбаёб облился пивом и намочил дурацкую тряпку, спрятанную под штанами. Я тогда незаметно передала ему полотенце, дабы он прикрылся, но сегодня моя злость, прикрытая лающим смехом, затопила всё вокруг, отчего я довольно жестоко сообщила о «крохотном» грешке Уитфорда. всем присутствующим. Мне было смертельно обидно за Билли, но не утереть подонку нос я не могла. Компания уссыкалась от смеха, а я спокойно допивала свой коктейль, не осознавая, что запустила механизм под названием «Уничтожение собственной жизни». Я не знала. Но даже если бы и знала - мне было плевать. Наверное.       Сидя на перемене, я задумчиво отмечала баллы за контрольные в журнале и отмечала посещаемость. Учителя доверяли мне, а я... Я никогда не подставляла их. Любить Билли давалось мне сложнее и сложнее с каждым днём, я ожидала подвох с любой стороны, поэтому целиком и полностью уходила в дела, чтобы даже мыслей не было о том, что Айлиш мне хоть как-то интересна. Хотя, надо сказать, что порой мне нравилось дёргать её по различным незначительным поводам, отчего она постоянно отвечала мне злобой. И пусть внешне я была спокойна, в глубине души, на самом сердце, огромными буквами я вырезала острейшим ножом мучивший меня вопрос «за что ты так меня не любишь?»       Билли долго мялась, пытаясь что-то мне сказать, но потом всё же выпалила что-то о том, что нам нужно встретиться в туалете северного крыла школы. Видимо, это было что-то довольно важное, раз она решила прождать меня целых сорок пять минут. Стоит ли упоминать, что урок я просидела как на иголках? Даже если бы Генри проболтался, Айлиш вряд ли бы стала выяснять это, она же меня не переносит. Я слежу за стрелкой часов, что тянется, будто к ней прицепили килограммовый груз. И жду. Жду, что на меня в очередной раз посмотрят холодные голубые глаза. И оттают.       Распахиваю дверь туалета, в котором удивительно закручиваются клубы дыма от сигареты Билли. Возмущаюсь, но скорее для проформы - О’Коннелл выглядит чертовски привлекательно с сигаретой, этакий плохой парень в женском обличии. И почему-то меня это дико заводит. Но да, возмущаюсь - я же не говорю никому о своих чувствах.       Билли говорит что-то о сплетнях и я понимаю - вот мой конец. Только я тогда не предполагала, что эта жалкая метафора будет означать настоящий конец. Окончательно. Всему.       - Слух - правда? Ты серьёзно в меня влюблена?       Пытаюсь защитить себя, но чувствую - бесполезно. Не хочу сопротивляться ей, не могу сопротивляться. Не сейчас, когда она перекрывает моё дыхание и я мечтаю о том, чтобы перестать дышать навсегда. О’Коннелл слышит мои мысли и перекрывает мне воздух своим до боли сладким ртом. Понимаю, что это сродни насилию, но, возможно, я хочу и сама быть жертвой? Я хочу, чтобы она целовала меня, я хочу, чтобы она причинила мне боль. Я хочу её. Хочу.       Её губы слишком горячие, не дающие мне осознать реальность, хотя где-то там я пытаюсь что-то возразить, но разве это возможно в ту секунду, когда Билли Айлиш сейчас трахнет меня в туалете школы, а я заведена до предела? Я готова сделать это, я хочу сделать это. Я хочу делать это только с ней и никем больше.       Её пальцы слишком настойчивы и при этом нежны, отчего я запрокидываю голову с розовыми прядями и больно стукаюсь ею о кафельную стену. Я не чувствую неприятных ощущений, потому что меня накрывает дикое предвкушение того, что Айлиш сделает со мной прямо сейчас, хотя разум отчаянно орёт остановиться, потому что я пожалею. Обязательно пожалею. Мне будет плохо.       Билли резко отрывается от меня, задыхается и смотрит почему-то в сторону двери, а я... Я пытаюсь осознать причину её поведения. Глупо прошу о каких-то объяснениях, мне честно хочется, чтобы это был порыв, который снёс её крышу, как и в моём случае: искра, буря, безумие. Я смею надеяться. Но...       - Держись от меня подальше. Это будет самым верным решением.       Глаза предательски наполняются слезами. Не нужна. Я просто ей нахуй не сдалась. Как бы отчаянно не стремилась к лучшему, как бы ни старалась обратить на себя внимание - я не была нужна О’Коннелл. А потому, вместо прощания шепчу короткую фразу:       - Сволочь ты, конечно, О’Коннелл...       Она хватает меня за руку, я чувствую, что ещё немного - и меня окончательно накроет истерика. Поэтому бросаю что-то грубое напоследок и убегаю прочь из школы, туда, где меня ждёт моя самая верная, самая любимая подруга с блестящими глазами и длинным пушистым хвостом. Именно ей я расскажу о произошедшем, а потом буду сидеть и смотреть в одну точку невидящим взглядом. Лия будет трепаться о своей ненаглядной, мама с папой о работе, а я опять останусь самой одинокой девушкой на свете. И какой толк - обладать умом или внешностью, если тот, кто нужен тебе как кислород, просто отбрасывает тебя как ненужную сломанную игрушку в мусоропровод?       Я даже и не подозревала, что мои пиздострадания по Айлиш и наше... что это было? Кхах, свидание? Недосекс? В любом случае, я даже не подозревала, что все мои чувства окажутся растёртыми в прах. Я зашла в кабинет, заметив столпотворение и тут как по команде все взгляды обратились на меня. Издевательски-похотливые, насмешливые, сожалеющие. Не было только одного, самого главного взгляда. Его обладательница - красная до ушей - стояла, опустив глаза в пол. Я равнодушно протянула руку и взяла грёбаный телефон. Момент, который был снят исподтишка, демонстрировал то, как жадно Айлиш облизывает мою шею, а я томно выдыхаю воздух, осознавая, что это первый (и скорее всего последний) наш поцелуй с Билли, и честно говоря, хотя я дала себе слово - не связываться, но глядя на это, я бы повторила и плевать, что я при этом веду себя как тряпка. Я и есть тряпка и что?       Алекс конечно же кинулся на Генри с криками, подозревал, видимо его, из-за нашей недавней стычки. Не знаю, сколько прошло времени, казалось, что целый час, а на деле не более минуты, но в классе тут же нарисовалась учительница, бросив короткое: «О’Коннелл, Макмиллан - живо в кабинет директора!»       Моё лицо - непроницаемо, чему я несказанно рада. Твёрдо иду на встречу с директором, не слушая ехидные вставочки Айлиш. Я вижу по её глазам - ей страшно, хоть она и петушится. Она пытается возражать директору, отчего я пихаю её локтем. Не хочу. Я не хочу этого всего слышать, этого слишком много. Мало того, что Билли вытворила со мной эту страшную болезненно-возбуждающую игру, мало того, что это сняли на видео и распространили, мало того, что мама и Лия будут разочарованно вздыхать... Я не смогу. Ей-богу, не смогу. Я не такая сильная и бесчувственная, как Билли. Я бы хотела так же. Я мечтаю не любить её, но не могу. Не могу. Невыносимо видеть её рядом и не иметь возможности касаться, а потому, я вешаю на сердце очередной замок.       Дома всё было точно так, как я и предсказывала. Мама плакала, Лия смотрела косо, как же, красотка-выпускница опорочена дурными делишками своей сестры, да я в жизни не делала ей ничего плохого, с чего она заносчивая-то такая? Никакой жалости. Папа, пришедший вечером, успокаивал меня, пока я билась в истерике уже впоследствии, когда кричала, что больше ничего не хочу и что жизнь моя - ничтожна. Он просто гладил меня по голове и умолял перестать так сильно плакать. На его голове прибавилось седых волос, и мне было до смерти стыдно, что это произошло из-за меня. Я не стала подставлять Билли, я не сказала им, что это был её глупый и несдержанный поступок. Я даже в этот момент, ненавидя её до смерти, продолжала любить.       - Крис?       Лия вошла ко мне в комнату, когда я сидела на своей кровати, разбитая в пух и прах. Я не знала чего она хочет, мне было плевать, поэтому я молча глядела на сестру, что опустилась рядом и долго что-то соображала.       - Слушай, это правда был кретинский поступок с вашей стороны, чем ты думала?       - Отвяжись, Лия, не до тебя сейчас!       - Нет, сейчас как раз-таки самое время поговорить. Крис, я..., - она замялась, - я... хотела бы попросить...       - Я не вернусь в школу. Я прекрасно всё понимаю. Лапочка-студентка не должна запятнать честь семьи, пусть хоть кто-то не станет её разочарованием, - злобно выплюнула я. - Учись как следует, а меня... Оставьте вы меня все в покое, в конце концов!       - Ты правда сделаешь это ради меня? - глаза сестры загорелись какой-то странной надеждой. Я прекрасно понимала её - она стремилась к лучшей жизни, а я... Я всё запорола.       - Сделаю.       - Я никогда не забуду этого.       И сестра обняла меня, хотя на себе я хотела чувствовать совсем другие руки. И вечером в душе я надавливала пальцами на фиолетовые следы, оставшиеся на шее и ключицах, в попытках воссоздать те же ощущения, что на мне оставила Билли Айлиш.       Гуляя однажды по побережью, я наткнулась на уютную кофейню, на двери которой болталась табличка «Требуется бариста». Решение сформировалось моментально. Я твёрдо вошла внутрь.       Сначала я не понимала принцип этих красивых молочных разводов на кофе, но пару дней спустя, я уже сама ловко рисовала на кофе, вспоминая, что рисование-то давалось мне ужасно плохо. Ещё пару дней спустя - у меня были выходные - хозяин кафе, Джон, подошёл ко мне, обронив сладкую фразочку.       - Тебя искала милая девушка с зелёными волосами.       Я дёрнулась. Нервно хихикнула и улыбнулась.       - Ничего страшного, думается, мисс ошиблась.       В душе снова горел дурацкий огонёк, который я ничем и никак не могла потушить.

***

      Сегодня мои одноклассники должны были выпуститься и я с тоской понимала, что и я тоже стою у подножья своей цели. Оставалось совсем немного. Мама, помнится, была в бешенстве, когда я сказала ей, что намерена умотать на другую сторону света, да ещё и куда - в Китай. Я провернула все эти дела в одиночку: нашла университет, пообщалась со студентами, договорилась с деканом, что переведу нужную сумму за обучение и общежитие - благо за четыре года, у меня скопилось приличное количество денег, я ведь больше не шлялась по тусовкам, а кофе Джон разрешал пить хоть литрами, так что моя страсть для меня была бесплатной.       Билли приходила в кафе всякий раз в мою смену. Четыре года подряд. Несмотря на дождь или зной, её фигурка в огромной куртке восседала передо мной на высоком стуле. Но сегодня её не было, отчего сердце покрылось лютой тоской: она получила то, что я хотела, а вот мои желания, судя по всему, не были кем-то оплачены, а потому и не сбывались.       - Крис, я буду ждать ключ завтра ровно в половине девятого, - напомнил Джон. Я улыбнулась.       - Хорошо, - мужчина подошёл ближе и взглянул мне прямо в мои тёмные глаза, в которых отражалась больная пустота.       - Ты можешь ещё передумать.       - Не могу, Джон, простите..., - к горлу подступили слёзы - реветь сейчас нельзя. Нельзя! Соберись! - Я не могу оставаться здесь, более меня тут ничего не держит.       И это была чистая правда, случившаяся со мной ровно одиннадцать месяцев назад, когда моя самая дорогая, самая лучшая, самая любимая пушистая подруга коснулась меня своим холодным носом в последний раз и закрыла глаза навсегда. Я была одна. Мама с папой ездили куда-то отдыхать, Лия тусовалась в Нью-Йорке и, кажется, совсем забыла о своей младшей сестре, которая, обезумев от горя, билась во все двери, не находя в них спасения. Да, я рыдала, рыдала до того, что, подойдя к зеркалу и, увидев отражение, подумала: «фу, ну ты и уродина!» Но как бы ни кошмарно трагичной была смерть собаки, я теперь с чистой совестью могла съебаться туда, куда захотела бы. Только жаль, что нельзя убежать от самой себя.       - В таком случае, береги себя, дочка, - мужчина по-отечески приобнял меня и похлопал по спине. А я, пожалуй, поеду. Нужно же, чтоб старик не опозорил свою выпускницу, - он хитро подмигнул мне и вышел из кофейни, оставляя меня в одиночестве.       Я дотирала кофемашину, когда колокольчик на двери звякнул. Я даже вздохнула - ну кого притащило под конец смены - и обернулась, не поверив своим глазам.       - О’Коннелл?       Вижу в её руках корку аттестата и понимаю, что всё уже окончательно кончено. И что до этого момента, я думала, что школа не кончится никогда, что я не уеду, что Билли... Но я грубо отбросила все мысли и нахмурилась.       - Чего не на празднике?       Она что-то отвечает и я вроде даже реагирую, с профессиональной вежливостью предлагая ей латте, который она пила с удивительным постоянством. Но в голове пролетает удивительная картина: Айлиш, до безумия красивая, стоит в потрясающем платье на выпускном балу, никак не связываясь с той Айлиш, что сейчас, в необъятной одежде, смотрит на меня с глазами полными вины. Отчего-то в глубине души рождается желание поиграть, хотя я давненько не тренировала свои нервы. Она спрашивает о том, почему я бросила школу и я, слегка искажая правду, отвечаю ей. Вина становится всё более очевидной.       - Ты же завтра здесь будешь? - в её голосе звучит надежда и я с лёгкой небрежностью эту самую надежду разбиваю.       - Нет. Сегодня не только у выпускников знаменательный день. У меня тоже. Я через неделю улетаю в Китай и... в общем, сегодня ты могла испить последний латте, приготовленный мной. Хотя, честно говоря, готовила я его неважно.       - Нет, у тебя был самый вкусный маккиато на соевом молоке.       Я улыбаюсь - похвала из уст Билли звучит очень приятно. И мне снова хочется... Хочется, чтобы она продолжала это делать. Хотя, слёзы катятся по щекам, красиво подсвечиваясь фейерверками, что запускаются тут и там, блистая рубинами, Билли считает, что они вызваны тоской по школе. Я правда хотела бы вернуться, но... Сегодня мои слёзы в очередной раз принадлежали Билли Айлиш, что снова ворвалась в мою жизнь со своей глупой похвалой, от которой заходится сердце.       Она идёт за мной, пока я неспешно направляюсь к дому и зачем-то я приглашаю её к себе. Мне тоскливо, я не надеюсь уже ни на что, но за последнее время я сама себе настолько опротивела, что хочу испортить жизнь кому-то ещё. Мы разговариваем на любые темы, касающиеся наших общих друзей и, конечно, я не упускаю момента поинтересоваться о Генри. Вижу, как Айлиш тускнеет, говоря о том, что я знала уже давным-давно. И всё-таки я была права: Уитфорд - сраный мудак! Билли никогда бы не смогла играть по его правилам. Но сейчас моя душа затоплена благодарностью к Вселенной, что сумела-таки открыть глаза дурной девчонке, отчего я задаю давно мучивший меня вопрос.       - Зачем ты меня нашла?       - Думаешь, я искала тебя намеренно?       Врёт. Я это вижу. Но продолжаю аккуратно на неё давить.       - Просто некого стало бесить в школе. Вот и приходила в кафе.       - Скучала по мне?       - Очень.       Я знала, что однажды мои мучения вознаградятся. Я прекрасно знала, что Билли скучала по мне, и, хоть я старалась забываться в работе, каждую ночь я всё-таки строила несуществующие диалоги нашей дальнейшей идеальной жизни. Однако, в тот момент, когда я приняла решение круто всё поменять, Билли вдруг резко поменялась и сама. Стоило ли орать матом на блядскую жизнь, когда О’Коннелл, которую я чуть ли не пинками стала выпроваживать из своего дома, двинулась мне навстречу. Я испугалась.       Говорят, что нужно опасаться своих желаний - ведь они могут сбыться. Я молила все известные мне силы, чтобы они помогли мне, но теперь, когда я стояла на пороге новой жизни, я не понимала, хочет ли Билли быть со мной по-настоящему, как в моей выдуманной жизни? Она была не уверена в этом, а я не могла повернуть назад. Не могла. Почему она всегда поступает так эгоистично? Почему? За что жизнь снова бьёт меня наотмашь?       Беру волю в кулак и бросаю ей в лицо жестокое «эгоистка». И пока она это переваривает, пытаюсь привести себя в адекватное состояние. Хоть я и разрушена внутри себя окончательно, я добьюсь того, чтобы и её сердце разбилось, как хрустальный фужер с терпким красным вином.       В душе я ликую - Айлиш съебалась из моего дома в истерическом состоянии, но на деле же я сама разбиваюсь в очередной раз, сползая вниз и понимая, что в очередной раз я в жизненной лотерее упустила даже не джекпот, а хотя бы минимальный выигрыш. Я рыдаю, колотя кулаком пол, впиваюсь ногтями в ладонь, приговаривая одну и ту же фразу.       - Я обезоружена, ведь ты очень мне нужна.       Ты мне нужна, Айлиш, и, если бы я нужна была тебе так же сильно, то я бросила бы и блядский Китай, и всё остальное на свете ради тебя. Но ты ушла. В очередной раз не стала за меня бороться. И этого было достаточно.       Надо бы закрыть дверь, но моих сил не хватает, чтобы подняться самостоятельно, поэтому хватаюсь за ближайший стул и кое-как подтягиваю своё тело наверх. Больше я не хочу верить в этой жизни никому и ничему.       Дверь приоткрыта, удивительно, что не слетела с петель, когда Айлиш со всей дури шандарахнула по ней. Я тянусь к ручке, шмыгая носом, но дверь не поддаётся и в небольшой щёлке я вижу красное от слёз и злости, и одновременно бледное лицо Билли. Сердце ухает вниз.       - О’Коннелл, что за?..       - Я ведь эгоистка, не так ли? Моей души мало на двоих, другим в ней делать просто нечего, да? Ты меня не знаешь. Ты не можешь говорить наверняка!       - Мне хватило того раза...       - Какого раза?       - Ты знаешь, о чем я...       Мне дико страшно. Мне страшно от того, что всё то, что я сдерживала в себе, может снова вылиться наружу и окончательно меня убьёт, будто во мне концентрировался яд, который своими невидимыми испарениями разрушит всё.       Её движения молниеносны до такой степени, что я просто не успеваю сориентироваться, а потому снова оказываюсь прижатой к стене. Совсем как в тот раз. Флэшбэки наполняют мою голову, а руки упираются в её плечи, пытаясь сохранить дистанцию.       - Зачем?       Задаю этот вопрос скорее всего даже не ей, а самой себе, потому что тело предательски реагирует на грубые прикосновения и её дурацкий шёпот, что вызывает во мне дикое сердцебиение. Зачем ты, Крис Макмиллан, вообще позвала её сегодня к себе? Чем ты, блять, думала, а? Чем?       Билли знает как меня обезоружить окончательно, потому что мои руки более не являются преградой для неё и меня это бесит.       - Ты будешь жалеть, - сообщаю прописную истину, на что она отвечает отрицательно. Будет, ещё как будет. Предлагаю ей пути отступления и получаю ещё один отрицательный ответ. Невинно пожимаю плечами, потому что... Потому что я сделаю всё для того, чтобы она запомнила моё чёртово имя. Чтобы оно было вырезано на её сердце так же криво и глубоко, как было вырезано на её столе. И если уж она не хочет быть со мной в тандеме, пусть тогда моё имя станет для неё огромным неоновым транспарантом, что светится ярким красным, заглушая все остальные цвета.       - Нет.       - Обещаю, что будешь. Я хочу этого. Я желаю этого больше всего на свете: чтобы вспоминала мои глаза и мою больную ненависть. Ведь поверь, Билли Айлиш - я тебя искренне за всё со мной произошедшее ненавижу.       Ни одно слово не помогает. Причиняю боль как могу, издеваюсь, иронизирую. Плакать больше нет сил. Билли с удивительной нежностью притягивает меня к себе и я снова падаю в огромную Марианскую впадину, что таит в себе самый огромный океан по имени Билли Айлиш Пайрет Бэйрд О’Коннелл.       Я не хочу смотреть ей в глаза. Я понимаю, что просто не выдержу. Обещала, обещала же, сука, что никогда в жизни, а сама-то...       Разум решил послать меня к чертям и я не особенно отдаю отчёта своим действиям, потому что я хочу окончательно вылить свою любовь, которая кипела в огромном котле, прикрытом герметичной крышкой, но теперь вырвалась наружу, выражаясь в безумных поцелуях, вздохах и прикосновениях. Я в очередной раз ощущаю себя человеком, но не от того, что сейчас мне хорошо, а от того, что из глаз катятся предательские слёзы, которые я слизываю с тела, никогда не принадлежащего мне.       Я обессиленно закрываю глаза, потому что понимаю, что более мне ловить здесь нечего. Ощущаю на себе крепкие заботливые руки, но вдалбливаю себе в башку очевидное: она твоей не была и не будет. Никогда. А потому - привязываться нельзя. Как бы ни было тяжело.       Утром указываю ей на выход, в глубине души надеясь, что Билли всё-таки решится бросить всё ради меня. Как бы сделала я. Но она уходит, так ничего и не поняв.       Она припёрлась вечером, когда родители устраивали ужин, чтобы меня проводить всей семьёй. Лия притащила Венеру и всё её семейство, что дико раздражало меня своей идиотской привычкой разговаривать на другом языке, когда рядом с ними находились другие люди. Я же не пиздела при них на китайском со своей шизофренией! Билли не пришла спасти меня, не пришла вырвать из лап иероглифов и моего семейства. Она всего лишь принесла мне щенка, которого я не могла забрать с собой. Что это был за порыв - я лично не знала. Лукас был весьма очаровательным и я была от него без ума. Конечно же, мои глаза в аэропорту были на мокром месте, потому что я улетала в одиночку в чужой мир, а рядом не было никого. И даже притаившейся где-то в толпе зелёной макушки, я тоже не видела, хотя безуспешно искала её, оттягивая момент, после которого я бы уже не смогла вернуться.

***

      Восемнадцатое декабря.       Я никогда не забывала чей это день по праву. Восемнадцатое декабря могло принадлежать только Билли Айлиш.       Я вернулась в Америку полгода назад. За время, проведённое в Китае, я научилась пить рисовую водку (жуткая блевотина, если честно), торговаться в магазинах (полезный навык - ибо мне с моей «лаовайской» мордой пытались впихнуть всё раза в три-четыре дороже) и разговаривать, что было, несомненно, лучшим моим достижением. Но в конце концов, меня заебала бумажная волокита и постоянная слежка за мной, будто я ебучий террорист-нелегал, который явился из шпионской страны, потому, плюнув на диплом, я свалила оттуда обратно, «забыв» сообщить об этом родителям. Работая «другом за деньги», я скопила достаточную сумму, чтобы протянуть хотя бы пару месяцев в Сан-Франциско, пока буду искать работу. Но удача улыбнулась мне практически сразу - только я толкнулась в первый попавшийся бар в Чайнатауне, как меня забрали с руками и ногами. Американка, болтающая на китайском, наравне с представителями этой нации, была для них сродни божеству.       Жизнь, честно говоря, у меня была не то, чтобы слишком сладкая, но на пиздострадания по Айлиш иногда не хватало времени. Однако всё изменилось, когда, вернувшись в Америку, я узнала, что моя дорогая возлюбленная теперь является звездой мирового масштаба. Я упустила этот момент, поскольку привычные мне приложения, коими я пользовалась в США ежедневно, были благополучно заблокированы великим китайским файрволлом, а в альтернативных соцсетях, я не натыкалась на «глаза-океаны», чтоб их чёрт побрал. Но теперь всё, буквально всё, каждый новостной портал, каждый биллборд пестрили изображением «ебливого» зелёного, который привлекал внимание, отводя его от тоскливых глаз, подёрнутых поволокой.       Мне нравился этот бар за его атмосферу, здесь часто играла та музыка, которая за месяцы жизни в Поднебесной, стала моей любимой. Как бы то ни было, я прожила там хорошие моменты. А вот подобие моей нормальной жизни в Сан-Франциско, я начала с кардинальной смены имиджа. Я отстригла нахер эту белобрысую паклю с головы, которая, хоть и неплохо выручила меня, перекрасив волосы в тёмно-розовый, а ещё, переборов страх и ужас, отправилась к косметологу, что сделал из двух тонких полосочек пухлые губки. Теперь я хотя бы себе нравилась. Так я думала, пробегая мимо всех блестящих поверхностей, ловя в них своё отражение. Осознание собственной привлекательности не давало особых профитов, ведь на душе было темно и пусто, словно основной её участок равнодушно залили бензином и швырнули в образовавшуюся лужу зажигалку Zippo.       Отправив десяток банок пива за столик, что находился чуть поодаль, я вернулась к стойке, за которой меня ожидал очередной любитель выпить, в невнятной огромной одежде.       - 晚上好,- мило пропела я, выжидающе глядя на капюшон.       - Что, простите? - отозвался женский голос и его обладательница резко развернулась. - Крис?!       Не сдерживаю ухмылки, однако в этот момент понимаю, что любовь к Билли Айлиш перекрывается дикой злостью к ней самой и я чувствую этот ужасающий холод в моей душе. Я даже сама пугаюсь этого, но смеюсь; смеюсь и иронизирую, даже шучу, но выходит довольно зло. И когда я стала такой обозлённой?       Ловлю взгляд потухших синих глаз и вдруг осознаю: Айлиш несчастна. Так несчастна, что впору бы засунуть голову в петлю. И меня это ещё более бесит. Но держусь. Чему-то улыбаясь, смешиваю в шейкере коктейль, наливаю его в красивый треугольный фужер и пододвигаю к девушке, которая непонимающе прожигает меня своими больными глазами.       - Я не заказывала.       - За счёт заведения.       - И по какому поводу?       Я ненавижу, когда Билли спорит со мной, и ненавижу себя в этот момент за дикую слабость, что прорывается на моём лице в качестве совсем не злой улыбки.       - Если не изменяет память и календарь, то сегодня твой день рождения. Так что... с днём рождения, Билли О’Коннелл. Развлекайся.       И метнулась прочь, чтобы помочь ребятам обслужить компашку новоиспеченных клиентов. Сбиваясь с ног, я всё-таки успевала следить за придурочной О’Коннелл, что, кажется, потеряла счёт выпитым шотам водки вперемешку с коньяком, смотря в одну точку и даже не вытирая слёзы, катившиеся по щекам. Снова накатили воспоминания о том, как моя жизнь превратилась в дурацкий кошмар из-за эгоцентризма этой девушки. Но почему-то, я честно до сих пор не знаю почему, не знаю я, блять, я продолжала понимать, что Билли мне в общем-то всё так же дорога. И хоть я ненавидела её, кажется, больше чем когда-либо в жизни, не могла оставить на растерзание этим глупым клоунам, что хватали её за руки, заставляя танцевать.       Смотрю на часы - смена подошла к концу. Решительно выхватываю тонкую руку певицы из лап потного мужика, попутно мило ему улыбаясь, и утаскиваю девушку к себе в квартиру, наводившуюся аккурат над баром. О’Коннелл внезапно смотрит на меня своими огромными глазами с литрами слёз и говорит только одну фразу, после которой вся моя жизнь круто изменится.       - Я хочу любить.       Я укладываю её на кровать, бережно укрывая одеялом и долго-долго плачу, потому что эти слова трезвая Билли никогда бы мне не сказала. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Я не понимаю, где я могла так облажаться, чтобы в наказание один-единственный человек так сильно измывался над моей и без того больной душой. Ты - дьявол, Билли Айлиш, честное слово, только я не понимаю, почему именно я. За что?       Оставляю в уголке её губ крохотный поцелуй, который и стал отправной точкой, а если быть точнее - в этот момент мне стало окончательно страшно: я понимала, что нужно забить свою жизнь колоссальным количеством работы, чтобы я больше никогда не сталкивалась с пизданутой дурой О’Коннелл, что выворачивала меня наизнанку. Либо я тронусь умом и меня отправят в психушку, будут поить транквилизаторами, эффект которых сыграет на мне либо в пользу забытья, либо я буду вместе с Билли, которую подсунет мне мой разум. Может хоть тогда я уже буду окончательно счастлива, а?       Собираю волю в кулак и понимаю: нужно хотя бы попробовать сбежать от всего этого. Нужно. И потому рука сама тянется к телефону.       - Лия, - выдыхаю хриплым голосом в трубку, когда сестра удивлённо и сонно отвечает на звонок. - Лия, мне нужна твоя помощь, прости, что звоню в такое время. - Лия, я так больше не могу, помоги. Ты обещала мне помочь.       Испуганный голос сестры сменился на облегчённый, отчего и мне стало немного спокойнее на душе. Спать я в эту ночь так и не легла, искала билеты до Нью-Йорка, просчитывая все плюсы и минусы задуманного мероприятия. Немного удачи и адское вкалывание - должны были мне помочь. Если же нет, то я добровольно отправлюсь в психушку и никто мне не помешает.       Время пролетело довольно быстро в раздумьях, из которых меня вырвала настойчивая трель телефона, явно не принадлежащего мне. На экране светилось презрительное «Рыжий». Финнеас. Я была уверена, что это он. Ответив на звонок - старший О’Коннелл был просто в бешенстве - я сообщила ему адрес, откуда он мог забрать свою непутёвую сестрицу, хотя в глубине души... а какой, к чёрту души? Её больше не осталось.       Равнодушно отправляюсь на кухню, чтобы приготовить завтрак и хоть как-то отвлечься от того, что произойдёт спустя сорок минут. Билли проснулась практически сразу же после моего разговора с Финном, тихо прокравшись на кухню.       Она устраивает мне форменный допрос, на который я спокойно отвечаю, не забывая поглядывать на часы, внезапно медленно отсчитывающие секунды до того момента, когда я увижу Билли в последний раз. Понимаю, что не могу выдержать её пронизывающего взгляда и отворачиваюсь под предлогом мытья посуды, которая вполне могла бы подождать. Она задаёт мне вопрос про щенка Лукаса, словно зная по какой точке бить. Лукас заставил меня влюбиться в него раз и навсегда, но я обманула его. Я не смогла за ним вернуться. И он ответил мне тем, что больше не шёл в мои руки. Это было ещё одной причиной, отчего моё сердце превратилось в жалкий чёрный обугленный кусок мяса. Не знаю чем занять руки, потому лезу в шкаф, чтобы переставить солонки с одного места на другое. Не хочу смотреть на Айлиш, потому что не хочу в очередной раз дать ей понять, что мне тяжело. Но я уже так решила и назад пути нет.       Я вздрагиваю, когда понимаю, что вновь оказываюсь в руках Айлиш. Ощущаю непрошеные мурашки по телу и дикое напряжение, хотя сама Билли ощущает спокойствие. И меня это бесит! Бесит! Потому что да, я просто не могу так, не могу... Не могу...       - Мне тебя не хватает...       Молчу. Просто не могу заставить себя вымолвить хоть что-то, кроме одной фразы, что бьётся в моей голове, как птица, запертая в клетке.       - Я скучала по тебе, Макмиллан. По-детски и наивно верила, что ты ещё появишься в том кафе и сделаешь мой любимый латте на соевом...       - Ты ненавидишь кофе.       - Люблю. Только его один и люблю.       Она что-то выкрикивает о том, что я больше всего хотела услышать в жизни и одновременно, отчего взрываюсь в полной мере, снова пытаясь вырваться. Я не хочу, не хочу этого, не хочу... Не хочу хотеть этого. Но внутренняя броня всё равно трескается по швам, отчего я выпускаю эту несчастную птицу на волю.       - Скажи честно, Билли, ты любишь меня?       Заминка. А я больше не хочу ждать. И больше меня это не интересует. Больно улыбаюсь и чувствую, как на глазах закипают слёзы. В дверь стучат: громко и настойчиво, и я понимаю, что всё.       - Я люблю тебя, Билли. По сей час и, видимо, навсегда. Люблю тебя. Не хочу этого, но люблю.       Отворачиваюсь к раковине и чувствую, как из меня рвётся просто дикий поток слёз. Стук в дверь становится просто невыносимо громким, бросаю сдавленное «открыто» и пытаюсь взять себя в руки. В очередной раз. Попавшаяся на глаза пачка сигарет стала спасением. Я не слушаю, как Финнеас орёт на сестру, щёлкая зажигалкой и выпуская дым в приоткрытое окно.       Билли же бьётся сейчас, как до этого невысказанный вопрос, рыдая и пытаясь пробиться сквозь моё природное сострадание. Но я держусь, чтобы она никогда не узнала, как же сильно я буду выть от боли, биться головой об стену и обо всё, что попадалось мне под руку, захлёбываться смехом через слёзы, а потом снова смеяться до потери сознания. Она никогда не узнает с каким отвращением я разговаривала со своим отражением в зеркале, в конце концов расколотив несчастную стекляшку вдребезги. Господи, как же я ненавидела себя и долбанутую Айлиш, которая не была моей. Никогда.       Но сейчас я наблюдаю за тем, как девушка отчаянно вырывается из пучины своих страхов: настоящих и не очень; неопределённостей и вечного недовольства жизнью, попутно стараясь поддерживать больной диалог. Айлиш взрывается.       - Враньё! Ты же не даёшь мне даже договорить...       - Договорить что, Айлиш? Что ты не уверена? Что ты любишь сегодня, а завтра, возможно, уже нет?       - Крис...       - У тебя самолёт и брат в коридоре.       - Да срать я хотела...       Как всегда. Да, Билли, ты всегда хотела срать на всех. И на меня в том числе. Разве ты когда-нибудь считалась со мной? Нет и нет.

***

      Свадьба Алекса и Кейс, на которую меня позвали, конечно же, исключительно ради того, чтобы праздник прошёл идеально, была отличным поводом для того, чтобы слегка развеяться. Я знала, что Билли там будет, наверное потому и согласилась туда явиться. Только высокие ставки и ничего более.       За эти несколько лет я, конечно же, изменилась. Хотя где-то в глубине души, я была всё той же наивной и до безумия жалостливой Крис, что плакала над грустными песнями. Но сегодня... Сегодня я выгоняю эту девочку прочь из своего разума, вспоминая тот момент, когда я стала той, кем стала.       - Твою мать, опять всё идёт не по плану и как он прикажет это решать?! Вы прекрасно знаете, что этого клиента нам терять нельзя!       Я, будучи тогда ещё совершенно неопытной официанткой, робко вставила свои три копейки, совсем тихо и негромко. Но меня услышали.       - Эй, как там тебя?       - Макмиллан, миссис Эмбер.       - Макмиллан, идём-ка, представим тебя заместителю директора.       Организовывать банкеты мне дико понравилось, хотя сказывалась колоссальная ответственность за то, чтобы всё складывалось идеально. Менее чем за полгода я вникла во все мелочи и нюансы, а после - Лия явилась ко мне с восхитительным предложением, протягивая пухлый бумажный конверт.       - Что это? - поинтересовалась я, медленно распаковывая конверт. Голова в тот день немилосердно болела, отчего из неё вылетело осознание того, какой сегодня день.       - Это документы на тот закуток, что ты рассматривала в качестве своего ресторана и стартовый капитан от четы Реслер для тебя. С днём рождения, Крис!       Я любила Лию, хотя она порой раздражала меня, но, видимо, такова участь сестёр. Где-то в глубине души я хотела быть такой же как и она: идеальной студенткой, примерной женой и восхитительной красавицей, но... Я такой не была, поэтому стоило брать от жизни то, что мне давалось. Но это...       - Лия, я не могу... Нет, ты меня не заставишь, я не буду, я просто не смогу. А вдруг у меня не получится.       Сестра загадочно улыбнулась.       - Если не получится - попробуешь ещё раз. И помни, мы тебя любим. Несмотря ни на что. Не будь дурой, бери. Ты заслужила.       - Я не смогу вернуть такую сумму, ты с ума сошла!       - Ещё как сможешь. Но у меня будет условие.       Началось. Куда без условий? Но деваться некуда.       - Говори.       - В твоём ресторане для меня всегда будет скидка 25 процентов, хорошо?       - Ты сумасшедшая, в курсе, да?       - Бессовестная, даже родной сестре не хочешь уступать?!       - Лия!       - Я серьёзно, - сестра пожала плечами. - Надеюсь, у тебя будут лучшие десерты в этом городе, я, кстати, знаю одну неплохую девчонку, которая готовит потрясающие торты и сейчас как раз в поисках работы.       - Ты... ты...       В мой двадцать третий день рождения я получила в подарок ресторан. А точнее ужасно заброшенную каморку, зато практически в центре города и это само по себе уже было невероятной удачей. Таких шансов не бывает, поэтому я должна была. Должна.       За 5 лет один крохотный ресторанчик превратился в сеть ресторанов по Калифорнии, отчего я не могла нарадоваться. Наконец-то я смогла вылить всю свою боль и ненависть во что-то, что делало мою жизнь успешнее, чем мне могло бы привидеться в самых счастливых снах. Но сны мне не снились: я настолько уставала, что по вечерам едва приволакивала ноги в свою, теперь уже, роскошную квартиру и падала в кровать, засыпая мёртвым сном. Я снова горела, не сжигая себя дотла, освещая своим огнём всех, кто был рядом со мной. Хотя... по сути, никого и не было. Лия и Венера были мне поддержкой поначалу, а теперь сокрушались, что я как сумасшедшая впряглась в работу, говоря, что мне нужно отдыхать хоть иногда.       Выкроив один выходной - сладкая парочка Реслер прилетела из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, чтобы поразвлекаться, на стояла на том, чтобы я приехала к ним на посиделки - я вяло собиралась в гости, задумчиво глядя в отражение. Волосы, что я отрезала в порыве психоза после возвращения в Сан-Франциско, снова отросли практически до поясницы, отливая благородным белым. Машину брать не хотелось, потому, заказав, такси, я наконец-то смогла выдохнуть.       - Денёк сегодня прекрасный, - заметил таксист, улыбаясь мне через зеркало заднего вида. Почему-то захотелось улыбнуться в ответ.       - И правда.       - Вы не против музыки?       - Никогда.       Из динамиков полилась забавная, на первый взгляд, песенка, которая завораживала своей музыкой, похожей на закат лос-анджелесского солнца, песчаный берег океана и лёгкий ветер, который треплет волосы. Вздохнув, я уткнулась в окно, наблюдая за проносящимися мимо машинами, пальмами и зданиями, осознавая, что я ведь и действительно тысячу лет уже не наступала босыми ногами на влажный мелкий песок. Поставив в голове галочку - сгонять на пляж и, возможно, поздороваться с Джоном, если он, конечно помнит меня... Воспоминания волной хлынули в мою голову. Снова я на автомате протираю блестящую кофеварку, снова вывожу красивый папоротник на соевом латте с карамельным сиропом, снова вижу перед собой понурую фигурку в огромной куртке.       Чувствую, как глаза слегка увлажняются и судьба снова искренне смеётся надо мной, подсовывая следующий трек на радиостанции, начинающийся с грустной ноты. Что же, пожалуй, поплакать мне сегодня обязательно. Но первая строчка заставляет меня чуть ли не подпрыгнуть. don’t you know i’m not good for you?       Я ошибалась, когда говорила, что судьба смеётся надо мной, она очень весело и громко ржёт прямо мне в лицо, потому что этот голос я никогда бы не спутала ни с чьим. Никогда.       - Мисс, с вами всё хорошо? - обеспокоенный водитель резко затормозил на обочине, потянувшись в бардачок за салфетками. Я благодарно взяла мягкую бумагу, промокнув глаза, и кивнула ему.       - Просто... песня очень печальная, - он понимающе кивнул.       - И правда. Я переключу, только не плачьте больше. Пожалуйста.       - Спасибо.       Не прошло, мать его. Не прошло... За столько лет не прошло. Однако, лишних расспросов мне сейчас не нужно было, так что я, пожалуй, подумаю об этом потом, а сейчас... Сейчас я, гордо подняв голову, шагала навстречу столику, в ресторане отеля, за которым сидели Венера с Лией и ещё одна девушка. Лица её я не видела, так как она была повёрнута в другую сторону.       - Наконец-то! Чего так долго? - воскликнула Лия, протягивая ко мне руки для объятий. - Я скучала по тебе!       - С приездом! Привет, Венера, дай я тебя тоже обниму! - я улыбалась пусто, но, кажется, этого никто не заметил.       - Крис! Ну ничего себе, ты даёшь! Вот это красотка, - удивлённо протянула девушка, чьи черты были мне смутно знакомы. - Я Кейс, забыла?       Кейс... Ну конечно, девушка с параллели, возлюбленная Малковеца. Помню её совсем плохо.       - Нет, конечно же нет, я помню тебя, - день неожиданных встреч, мать его. - Как дела?       - Кейс сетовала на то, что никак не может найти организатора их с Алексом свадьбы, - пропела сестра, отчего я снова улыбнулась, но уже не так больно.       - В таком случае ты нашла нужного человека.       И вот я-таки оказываюсь на это самой свадьбе, предварительно договорившись с одной милой девушкой о том, чтобы она мне подыграла. Но находиться здесь я буду одна.       Сегодня я была неподдельно счастлива. И хоть мы с Кейс подружились с той встречи в ресторане и даже, порой, встречались, чтобы обсудить не только свадебные моменты, но и посплетничать немного, я радовалась тому, что в очередной раз подтверждала выведенное самой собой же решение: работа, работа и ничего, кроме работы. Чтобы не оставалось даже мыслей, живущих где-то далеко на подкорке мозга.       Телефон пискнул сообщением. боже мой, крис, умоляю, меня сейчас стошнит от волнения       Кейс - красавица. Даже несмотря на пустоту в моей душе, сегодня её потрясающий свет заливал, кажется, всё и всех. Я не могла даже раздражаться, просто потому что Кейси выходила замуж, а я организовала этот праздник. Поэтому всё будет идеально. По пути наткнулась на парочку Браун, что прицепились ко мне с расспросами и не отцеплялись, пока я не рявкнула на них (довольно добродушно, кстати, но жёстко), а Сьюзи вдруг страшно заинтересовалась очередной историей и увела возлюбленную куда подальше.       - Еле-еле отмазалась от четы Браун. Благо, Сьюзен отвлекла Чарли, а то так и стояла бы...       Изящный костюм-тройка, блестящие чёрные волосы и всё тот же больной взгляд, что прожигал меня тогда, когда я так жестоко и садистски выперла её из своего дома в Сан-Франциско. Мир снова замер, но я быстро очнулась,       - О’Коннелл? Давно не виделись!       Светло улыбаюсь, но не оттого, что рада видеть её, нет. Радуюсь тому, что боль, которую я причинила ей, до сих пор её сжирает. Торжествующе улыбаюсь и заключаю в объятия причину своих многочисленных истерик. На душе отчего-то становится легче. Болтаю с Кейс о какой-то ерунде, игнорируя яркий взгляд, пожирающий меня откуда-то сбоку.       - Всё будет хорошо, слышишь меня? Кейс! - перевожу взгляд на часы. - Пора. Билли...       Я наконец-то чувствую себя счастливой. Я безумно этого хотела и теперь я получила то, о чём мечтала. Я причинила боль снежной королеве, но финальный удар ещё не был нанесён. Пока Алекс и Кейс клянутся в вечной любви друг другу и целуются, я счастливо хлопаю в ладоши. Потому что родилась новая семья. Потому что родилась новая я.       Я, может быть, поступала неверно, но какой был толк от того, что всю жизнь я старалась быть правильной и избегать ошибки и недостатки? Об этом я буду думать потом, когда всё-таки приеду на берег океана, чтобы зайти в то самое кафе. Но сейчас - набираю номер телефона. Последний удар не за горами. Натыкаюсь взглядом на Айлиш, что внимательно за мной наблюдает и делаю первый ход последней игры.       - Устала?       И, наплевав на платье и торжественность момента, плюхаюсь на газон. Билли смеётся и это является первым звоночком в моей голове.       - Забавно выглядишь!       - Ты, видимо, тоже.       Сбрасываю туфли и впиваюсь в лицо, что так давно не видела лично, задаю вопрос.       - Почему?       - Что почему?       - Уходишь со сцены почему? Я видела концерты, они сногсшибательны.       Я соврала. Не видела я никаких концертов, просто чтобы в очередной раз не поехать крышей. Но понимаю, что этот вопрос застаёт её врасплох, отчего девушка закашливается и проливает сок на пиджак. Глаза мои на секунду закатываются, а руки сами ищут в сумочке салфетки. Айлиш как была, так и осталась беспомощной. Оттираю пятно сока с пиджака, натыкаясь на её слабые возражения, но понимаю, что ещё чуть-чуть и мне снова пизда. Может, это всё-таки было плохой идеей?       Философствуем ещё буквально пять минут, а потом телефон весело тренькает. Я замечаю поникшую Билли и в душе снова раскол: одна сторона дико хочет её утешить, а вторая - уничтожить. Но я держусь, держусь. Я умею держаться.       - Знаешь, Крис, а ведь я тебя тогда и впрямь любила.       Второй звоночек. Моё сердце с грохотом летит в бездонный колодец. Молчи. Замолчи! Прошу тебя, заткнись! Но на деле отвечаю:       - Я тебя тоже любила, Билли. И в глубине души продолжаю любить...       Я говорила что-то ещё, но цепи, которыми было увешано моё сердце, лопались и летели вниз. И я... Я ухожу.       Конечно же разыгрываю безудержную радость от встречи с рыжеволосой Олив, что весело машет мне, шучу шутки и откровенно флиртую. Но стоит машине отъехать за пару кварталов, я швыряю ей купюры, которых было больше, чем нужно.       - Давай я отвезу тебя домой, в таком состоянии ты же совсем никакая, Крис, мать твою!       Я захлёбываюсь слезами в очередной раз, смеюсь и снова рыдаю, как не в себя. Просто потому что я выиграла сегодня. И снова проиграла.

***

      Лёгкий ветер треплет мои волосы, слегка волнистые, да и сам образ мой сегодня больше напоминает воздушное белоснежное кружево. Я искренне смеюсь, раскинув руки в стороны, пытаясь обнять целый мир. Песок приятно холодит мои пальцы на ногах, а глаза, я даже уверена, сияют в лучах солнца, уходящего на другой край планеты. Я выпускаю свои эмоции вверх.       Я не искала встречи с Билли, но, по слухам, она всё же решила остаться на сцене, «после некоторого осмысления». Интересно, кто же её надоумил? Неужто у этого кого-то имя начинается на К, а заканчивается на -рис? Изумительно, потрясающе, роскошно. Но сегодня я просто хочу любить мир. Сегодня я достигла ещё одной цели - очередной ресторан получил свой статус лучшего заведения. И потому я отправилась праздновать в одиночестве на берегу.       Кофейня Джона всё ещё существовала, и я, наконец-то решилась навестить её. Хозяин тепло обнял меня.       - Как ты?       - Всё хорошо, Джон! Как у вас?       - Замечательно! Не думал, что ты вспомнишь о моей забегаловке, ты ведь теперь птица высокого полёта!       - Бросьте вы, я всё та же бестолковая Макмиллан, - я кокетливо хихикнула, - хочу латте!       - Сейчас всё будет. Кстати, Крис..., - я заинтересованно подняла глаза на мужчину, - тебя искала милая девушка с чёрными, теперь уже, волосами. Она часто сюда приходит. Когда же вы уже с ней найдётесь?       - Шутки шутите, Джон, - мужчина ухмыльнулся и показал взглядом куда-то вдаль зала. Я обернулась.       Мне снова 14. Я снова работаю в этой кофейне. Снова Айлиш сидит передо мной в своей огромной куртке. Снова я сломана и разбита.       - Привет.       Она не ожидала меня увидеть, определённо не ожидала, отчего съёжилась и стала ещё более забитой.       - Что ты здесь...       - Зашла по старой памяти, а ты?       - Тоже.       Миленькая официантка принесла два дымящихся кофе, поставив перед нами. Мило улыбнувшись, она упорхнула прочь, а я задумчиво хихикнула.       - Такие уродские папоротники получались только у меня и вот на тебе - я нашла экземпляр похуже!       Билли облегчённо смеётся и я улыбаюсь. И будто бы не было ничего, будто жизнь не била меня бесконечной одержимостью по имени Билли О’Коннелл. Будто мы всё ещё дети.       - Как у тебя с той девушкой? - пожимаю плечами.       - Никак.       - Я думала...       - Никак.       Айлиш задумчиво водит ложкой по пене, превращая её в три до боли знакомые мне цифры.       - Откуда ты знаешь?       - Что?       - 520?       Она просто пожимает плечами и лезет в сумку, долго копаясь в ней.       - Приходи на мой концерт завтра, - наконец выдаёт она, протягивая мне флаер, гласящий о том, что я имею право стоять у сцены перед ограждением.       - Это ведь не для меня?       - С чего ты взяла?       - Ты не могла знать, что я сюда заявлюсь.       - Я и не знала. Просто носила с собой всегда... На всякий случай. Так ты придёшь?       - Приду.       - Хорошо.       Билли делает пару глотков напитка и задумчиво рассматривает меня, отчего становится неуютно. Мне кажется, что на моём лице написано абсолютно всё, поэтому собираю волю в кулак и интересуюсь:       - Ненавидишь меня?       - Отнюдь. За что?       - За то, что оказалась права. За то, что не только я мучилась, но и тебя втянула в это? За то, что теперь не живёшь, а существуешь?       - Нет, Крис. Правда, нет. Я хотела бы, но... Не могу. Не могу и всё.       - И я не могу...       Молчание, повисшее над столом, в золотом свете кофейни было таким же уютным как мягкое кресло, как цветы на подоконнике и как возвращение домой, где тебя любят и ждут.       - Что ж, тогда увидимся завтра? - робко спрашивает Айлиш, с загорающейся надеждой. Так же робко киваю.       - Да.       - Тогда, до завтра. Нужно выспаться перед концертом. Набери мне как подъедешь, хорошо?       - Хорошо.

***

Наступать на грабли - всегда было моей любимой игрой, но сегодня... Сегодня был особенный день.

***

      Чистый голос Билли выводит каждую ноту так идеально, отчего начинает щемить в сердце. Я вижу, что она ощущает какую-то поразительную лёгкость. Тысячи голосов повторяют за ней каждое слово.       Я закрываю глаза и мне кажется, что целый мир поёт сейчас одну и ту же фразу, фразу, что стала ключевой в нашей истории.       Я не хочу этого, но я люблю тебя.
Примечания:
elsa & emilie - ocean
tate mcrae- you broke me first
the weeknd - save your tears
sidewalks and skeletons - goth
melanie martinez - bittersweet tragedy
halsey - sorry

я приношу свои извинения за то, что меня долго не было и неизвестно, когда я появлюсь.
я не знаю, понравится вам это или нет, но в любом случае - спасибо за вашу поддержку. я вас люблю.
эта работа очень личная, поэтому буду рада узнать, что она нашла отклик в вашей душе.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Billie Eilish "

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты