Speculum mortis

Гет
NC-17
Завершён
5
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Что есть чистилище? Тёмное, мрачное место, наполненное разными страшными существами, которые терзают твою душу и тело?
А что насчёт собственной тюрьмы?
Посвящение:
моему вдохновению, которое сегодня ночью сняло петлю с своей шеи.
Примечания автора:
Эта безумная идея пришла мне ночью,и я писала слово за словом напролёт то, что крутилось в моей безумной голове. Жаль,что в моей голове это выглядело иначе, однако: я так вижу.
Короткий пов: Вики и Люцифер нарушили запрет(и кое что еще), из-за чего Шепфа поместил их в их собственную тюрьму.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
5 Нравится 0 Отзывы 4 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Кап Кап кап кап Словно где то в его голове течёт труба. Скорее всего труба из мыслей, которые не отпускают его ни на секунду. С каждым днём всё больше, всё хуже. Хуже то того, что он её видит, но не может коснуться. Услышать её голоса. Не может помочь ей. Отобрать этот ебанный нож, швырнуть куда подальше и прижать её к себе. Кап Кап кап кап Кажется с каждой каплей он всё больше сходит с ума. Он отодрал свои крылья в мясо, но за ночь они срастаются заново, болезненными толчками, разрывая кожу на спине. Кажется, кровь была не просто везде, она была вездесущей. Но на утро всё исчезало: ни крови, ни перьев, ни его рассудка. Ни че го. Будто кто то ночью ходит и подчищает за ним. За его слабым поступком: каждую ночь причинять себе боль. За поступком, который как ему казалось, заставляет его жить. Как иронично, что боль разрывающая изнутри, не даёт сойти с ума и даёт силы жить дальше. Кап Кап кап кап А что есть боль? Он не знал. Или знал? Возможно боль это видеть её в отражении зеркала каждый день, видя как она мучается, проделывая тоже самое со своими крыльями и запястьями, что и он? Или же боль это воспоминания о касании по её теплой коже, её звонкому жизнерадостному смеху, или глупые, никому ненужные и бесполезные планы на будущее? Да, пожалуй это и есть боль: осознания того факта, что ты никогда не получишь то, что больше всего желаешь. Взамен, ты сидишь здесь, наблюдая за ней в конце этого мрака, истязая себя, свою душу, дабы не воткнуть этот чёртов нож себе в сердце, которое давно уже сгнило. Кап Кап кап кап А это уже капает кровь. Сочится из свежей раны на левой руке, из спины, где были крылья, массивные, величественные, вселяющие ужас. Что осталось от них? Красные перья вокруг, измазанные в алой крови. Такой глупый. Будто эта боль всё ещё отрезвляет. Всего лишь глупая привычка. Наказывать себя. За что? Что дал ей умереть? Или что даёшь ей страдать? Глупый мальчишка, ты погубил её и себя. Тебе говорили, тебя предупреждали. Но ты ебанный эгоист. "Либо со мной, либо ни с кем", в голове промелькнули твои же слова когда-то давно сказанные. Глупый амбициозный мальчишка, Он получил всё, тихонько посмеивается над тобой, пока ты лежишь здесь в своей собственной крови и агонии. Дурак, ты своими руками дал разрушить своё счастье. Кап Кап кап кап Он видит как она кричит. Его фантазия даже передаёт звук. Обычно он так кричит. Скажете от боли, нет, конечно. Какая боль, когда чёртовы крылья каждую ночь возвращаются на своё место, глубокие шрамы на запястьях, ключицах и ногах заживают. Боль, ха! Для него это теперь вместо завтрака, обеда и ужина. Сущий пустяк для того, чтобы существовать. Для того, чтобы не сойти с ума. Крохотная надежда ещё живёт в его давно мертвой душе, надеясь, что однажды он сможет её коснуться, прижать к себе и проговорить, что он ее от всего защитит, что всё будет хорошо. Они пошлют всё нахер и сбегут на край света, на его священную гору и проведут остаток дней там, вдвоём в объятиях, как два сумасшедших. И однажды любопытные лица найдут его скелет, и её. Он будет держать её в объятиях как сумасшедший, как когда-то Квазимодо держал Эсмеральду. А пока — гори, мальчик мой, огонь твоя стихия. Кап Кап кап кап Вчерашней ночью он воткнул нож себе в сердце, а на утро оно срослось, будто он не сошёл с ума и не пытался отправить себя в небытие. Глупый, тебе путь туда закрыт, ты никогда не обретёшь покоя. Она сидит сгорбившись, по правой руке течёт река крови. Казалось, что даже её слёзы, которые она выплакала, превратились в кровь. Из прозрачную жидкость, в алую кровь. Кажется, она ненавидит красный цвет. Теперь отныне и навсегда. Сколько они тут пробыли? Век? Два? Она сбилась со счёта еще на третий день, но потом её рассудок сходил с ума, и она как сумасшедшая считала дни, отмечая их на стенах своей кровью. Вчера последний уголок стены закончился. Кап Кап кап кап Она отчётливо слышит, как пульсируют вены в её голове, как кровь циркулирует по самым маленьким венам на её израненном молодом теле. Некогда белое, женственном платьице, превратилось в кровавое месиво, разодранное почти во всех местах. Глупая, будто разорвав его на себе — ты разорвешь себя изнутри. Не-а. Это твоё наказание, сколько бы ты не ломала свои руки, наутро они срастутся, а ощущения будут такими будто ты горишь заживо, но не догораешь. Глупая девочка. Он тебя предупреждал, Он давал тебе сотни шансов! А ты плюнула ему в лицо, поклялась вечно любить, а теперь сидишь в этой чёртовой темницы и смотришь на него в другом конце этой мрачной темноты, наблюдаешь за тем, как он истязает себя каждую ночь, а на утро все срастается обратно. Как же все одинаково, не так? Однако в раю знают толк наказаниям. Кап Кап кап кап Открыла глаза, посмотрела на руки. Опять зажили. Она рассмеялась. Некогда её звонкий смех, который мог трезвонить на небесах, теперь похож на похоронный марш, с нотками безысходности. Нотками? Вагоном. Точно, как минимум. Всё, что ей остаётся, это видеть его, не иметь возможности касаться, говорить с ним, наорать на него : «Дурак, не трогай свои потрясающие руки». Всё, что у нее осталось, это охотничий нож, который кажется насколько глубоко поглотил её кровь, что никакая кислота его не отмоет. Вырезая узоры на своей руке, чертовы цветы, которые она всегда ненавидела. Дома её сад был засажен цветами. Её мама всегда любила белые розы. Она считала, что все розы по-своему хороши, но лишь белый цвет совершенен, идеален и достоин её маленькой принцессы. Белый стебелёк, с гребанными шипами, острыми и колкими, как душа её мамы. Как иронично, Ребекка Уокер, что розы твои любимые цветы. Кап Кап кап кап Она сбилась со счёту, где её тело не было изранено сегодня. Сегодня? Оно разве наступает? Здесь время идёт по кругу: запястья, предплечья, ноги, ключица, живот. И так по кругу, до мелочей. Как же она ненавидела те времена, когда Миселлина вырывала ей крылья, а сейчас сама с удовольствием рвёт их в мясо, отрывая кусочек за кусочком, наслаждаясь своей собственной агонией. Улыбаясь как сумасшедшая, как социопатка, перерезавшая целую деревню. Хотя почему как. Она отчетливо помнит тот день, когда сошла с ума от любви и перерезала половин цитадели, только бы её и её любимого оставили в покое. Не впутывали во все интриги, чтобы больше никакой ответственности на её плечах. "Просто блять оставьте нас в покое", кричала она на них, пока её мать приставила меч к его горлу. "Ёбанная сука, ты должна была первой сдохнуть, а вместо этого ты и Он меня тут закрыли" Это был её последний день. Она сошла с ума. Кап Кап кап кап Она больше не пытается причинять себе боль. Это не помогает. Ничего не помогает. Даже рой мыслей покинул ей, сказав мол: «Твоя крыша уехала, нам негде жить». Она смотрит на него, касается чертового зеркала, и получает ожог. На секунду ей показалось, что она почувствовала под своими пальцами его кожу. Да, наверное показалось. Он ведь не видит её. Она лишь может за ним смотреть, и чувствовать его агонию и страдания на себе, и с каждой его болью проклинать себя за тот день, за то, что ей не хватило смелости воткнуть нож Ей в её ебанное прогнившее сердце, а после уложить её могилу белыми розами, сверху плюнув кровью. Той самой, которую она сблевывает каждый день. Казалось эти ебанные белые розы поселились в её легких и горле, царапая её изнутри в мясо. Кап Кап кап кап Сегодня холодно. Странно, не так ли? В том месте нет ни тепла, ни холода, ни че го. Пустота, темнота и чертово-ебанное зеркало в углу. Но откуда то дует сквозняк. Возможно мозги настолько атрофировались, что ветер дует именно оттуда. Возможно, её тело наконец-то начало разлагаться, что начало хотя бы что-то ощущать помимо ненависти к себе и любви к нему. Она точно чокнулась, правда, ещё тогда на небесах, еще когда первый раз его увидела. Разве возможно так любить? "Любовь до гроба", ха, как иронично, милая моя. Это твой личный гроб, тебя похоронили заживо, забыв сверху посыпать землёй, вместо этого у тебя зеркало вот в том ебанном углу, которое похуже крышки гроба будет. Она снова кричит, проклиная эти белые розы и Его. Кричи, милая. Он никогда тебя не услышит. Зато будет видеть сквозь это зеркало вечно. Кап Кап кап кап Вокруг воздушные, словно зефир, облака. Солнце уже прячется за горизонт, отдавая свои права тёмной, как её кровь, глубокой ночи. Тонкие пальцы перебирают какую-то жалкую, потрепанную из ада книгу в руках. В голове возникает мысль о милосердии и прощении. «О прощении? Забавно. Простить тех, кто отнял у тебя самое дорогое.. во Вселенной? Их простить, да? Ты свихнулся?», проговорил ангел на плече. Иронично, не так? "Ты не можешь их простить, они никогда этого не заслужат!". Что, да почему? Разве, я не должен быть милосердным, как пишут в этих банальных книжках, дарить добро и прочую хуйню? Любовь способна на любые безумные поступки. Первая любовь от Бога, последняя от Дьявола, не так ли? Наверное, Сатана тихонько посмеивается в небытие над тем, каким жалким Он стал, и тихонько про себя поговаривает "Это за то, что ты отнял у меня дом, братьев и любовь отца. Гори." Кап Кап кап кап В другом углу появился свет. Кажется, его душа начинает очищаться. Было бы от чего ей очищаться. Единственное, что нуждается в срочной чистке, это чёрная рубашка на его теле, насквозь пропитанная его алой кровью. Кажется, он говорил свет? Ему показалось. Остатки рассудка покинули его. Кап Кап кап кап «Ты и правда свихнулся, нет, правда, я отказываюсь иметь с тобой отныне что-то общее. Катись к ебеням!», прокричал ангел и испарился в воздухе. Он, криво усмехнулся, отложил книгу на полочку с табличкой «Никогда не дочитаю, потому что слишком цинично», отправился туда. Предварительно взяв ключ, ключ от здорового рассудка. С каждой ступенькой ему казалось, что он поступает слишком мягкосердечно: неужели две сотни лет, это наказание? Неужели это то самое наказание, за ту долбанную боль, что он ощутил? За всё то, что он испытал? Или может быть за то, что везде лежат его ненавистные белые розы, которые больно впиваются в его ступни, которые режут его ладони и запястья, когда он пытается взять их в руки. Блять. Перед последней ступенькой, он остановился. Оглядел черно-алую стену, в очередной раз вздрогнув от криков. Кажется, он никогда к ним не привыкнет, хотя прошло уже двести лет, а ощущение будто только вчера он потерял всё во Вселенной и обрек их любовь на вечное существование в зазеркалье. Кто там говорил, что Он милосерден? Вам напиздели. Покачал головой, глубоко вдохнул, прикоснулся к стене, оставляя маленький проблеск света. Большое зеркало треснуло в верхнем левом углу. "Всё, что вы сможете отныне, это знать, что вы видите друг друга, но помочь никак не сможете. Вас покинул даже ваш рассудок, вы опустили руки, истязали себя. Так почему я должен вас спасать?" Шепфа медленно вернулся в свой кабинет, взял ту же книжку, которую оставил до этого, и углубился в чтение. Возможно, через восемьсот лет он снова туда спустится и даст возможность им прикоснуться друг к другу, а возможно откроет эту чертовую тюрьму боли и страданий. А возможно они обретут покой.
Примечания:
ну что сказать. знакомьтесь с моей стеклянной душой. не знаю, что это, и что оно тут делает. однажды, удалю.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Клуб Романтики: Секрет небес"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты