Не больше, не меньше

Джен
G
Завершён
10
Пэйринг и персонажи:
Размер:
2 страницы, 1 часть
Описание:
Очутившись в Петровой мансарде, девочка осмотрела её своими большими, прозрачными, будто хорошее стекло, глазами. Стаматина уколола иголочка стыда — всё-таки не в лучшем состоянии было его жилище. Ни за собой он не мог уследить, ни за домом — какие уж тут дети?
Примечания автора:
а еще тут есть камео банки с огурцами из первого мора. ее существование в игре греет мне душу.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
10 Нравится 2 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Детей Пётр Стаматин не то, что бы не любил, хотя и точно не ненавидел. К занявшим Многогранник песиголовцам Каспара Каина архитектор, правда, мало положительных чувств питал, но к детям вообще, в усреднённом значении, относился ровно. И уж точно не думал, что когда-либо ребёнок окажется у него на попечении — ему о себе бы позаботиться, самому не забыть бы хоть раз в день питаться, что уж тут говорить о том, чтобы прокормить ребёнка. Но вот серьёзная женщина из Управы привела к нему домой девочку — так, мол, и так, живёте один, помещение большое, вполне можете приютить сиротку — и оставила. Лаской, сказала, зовут её, и жила она раньше на кладбище — что за место для ребёнка? Пётр и раньше видал Ласку, когда приходил навестить Фархада и в очередной раз безо всякой надежды попросить у того прощения. Знал, что она дочка покойного смотрителя и за мёртвыми ухаживает — разве что имени её не помнил. Зато помнил, что как-то раз, сам себя не понимая, попросил её приглядывать за покойным собратом по цеху как следует. «Тебе, — сказал ей, — его доверяю». Очутившись в Петровой мансарде, девочка осмотрела её своими большими, прозрачными, будто хорошее стекло, глазами. Стаматина уколола иголочка стыда — всё-таки не в лучшем состоянии было его жилище. Ни за собой он не мог уследить, ни за домом — какие уж тут дети? Однако Ласка остановила внимание не на следах краски на полу, не на осевших в углу клочьях пыли и не на кровати, не убиравшейся месяцами, а на многочисленных холстах. — Это всё твои картины? — задумчиво спросила она. Их и впрямь было немало, прислонённых к стенам. Когда у Петра заканчивались холсты и нечего было натягивать на подрамники, он писал новую картину поверх старой, или писал на стенах, или забывался в твириновом мареве и не писал вовсе, так как видел изображение из головы куда лучше и чётче, чем если бы взялся за краски. — Да, — ответил он Ласке. — Мои. — Очень красивые, — произнесла девочка и прикоснулась к одной из работ тонкими, тоже будто бы полупрозрачными, пальцами. Коснулась бережно, хоть и вряд ли могла навредить краске под давно застывшим слоем лака. А стоявшему рядом автору и вовсе было всё равно. После возведения Башни всё было не то и не так. — Ты подождёшь здесь? — произнёс Пётр. — У меня и есть нечего… Ты осваивайся пока. Я скоро вернусь. Ласка кивнула, и Стаматин отправился к брату в кабак, впервые за несколько дней обходя заражённый квартал — для этого пришлось сделать приличный крюк. Андрей к новости отнёсся вовсе без энтузиазма. — Петь, какая девочка с кладбища, ты совсем уже? — сказал он, глядя на брата расширенными твириновыми зрачками. Младший Стаматин покачал головой: — Знаю, брат. Но раз поручили, значит, надо. Не выгонять же обратно — ты бы и сам не выгнал. Не выгнал бы. Но Андрею, который живёт в кабаке, во многих смыслах подпольном, в окружении пьянчуг, морфинистов и едва одетых девиц — да и не только девиц — ребёнка бы просто не оставили, и ситуации такой в принципе не сложилось бы. Неясно, отчего они там, в Управе, решили, будто Пётр чем лучше. Нрав его спокойнее, это да. И Андрей теперь промолчал, не высказал, но знал прекрасно, что по глазам его всё читалось: какие дети, Петь, ты посмотри на нас, посмотри, какой мы жизнью живём. Да и к чему лишний раз себя к земле привязывать? Придумал ещё… — Надо, Андрей, — твёрже произнёс младший из близнецов. Старший же Стаматин вздохнул: — Чёрт с тобой. Там огурцы солёные оставались, да тушёнка. Возьми, сколько надо. И сам поесть не забудь. Поблагодарив брата, Пётр направился домой. Ласку он обнаружил всё там же в мансарде — она сидела, опустившись коленями на пыльный пол, и что-то монотонно напевала себе под нос. Сентябрьское яркое солнце уже садилось, заливая картины, стоящие вдоль стен оранжевым светом и золотя девочкины волосы — зрелище… точно не из обыденных. Прислушавшись, Пётр понял: она ведь колыбельные им поёт. Будто людям настоящим. Он не захотел мешать Ласке, однако та сама прервала своё занятие, увидев, что архитектор вернулся. — Здравствуй. — Песня все еще оседала в ее голосе, словно золотая пыль на его холстах. — Они мне нравятся, — Ласка жестом указала на картины. — Только в них… боли много. Они похожи на моих… Не договорила, побоялась обидеть — но Пётр понял. — Наверное, похожи, — проговорил он. Мало кто может в картине, в чертеже, в здании увидать душу, уж Стаматин-то об этом знает. А те, кто могут… те точно не простые люди. Что Ева, полюбившая их Башню ещё на чертежах, что девочка эта, Ласка — чем-то они похожи, подумалось Петру. А уж о живой человеческой душе или о мёртвой речь идёт — это дело десятое. Вряд ли кладбищенская смотрительница делает меж ними различие. Вряд ли его вообще есть смысл проводить черту. Душа-то, в конце концов, это душа и есть. Не больше, не меньше.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты