Восемнадцать

Джен
PG-13
Завершён
7
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Это должны были быть его лучшие годы жизни?
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
7 Нравится 4 Отзывы 2 В сборник Скачать

Восемнадцать

Настройки текста
Очередная наполовину бессонная ночь. Опять затянуто тучами чёрное небо за окном, опять мелко падающий и тут же тающий на стекле снег. Опять выключенный свет в комнате (он по привычке его выключает, веря, как идиот, а вдруг удастся заснуть), горящий монитор компьютера (но он знает, что не заснёт, поэтому остаётся коротать время до утра с интернетом). Ночь, хоть и очередная, однако последняя ночь его несовершеннолетия, последняя ночь его подростковой жизни. Эрик знает, что впереди будут сотни таких отвратных ночей, только вот юным школьником он их уже не встретит. Как только обе стрелки часов встретятся на цифре двенадцать, наступит другой день, стерев его, малолетку-Картмана и сменив на «взрослого». Еб твою мать, ведь не верится, что типа, всё, он взрослый… Не в том плане, что вот он уже вырос, стал умным и пиздатым дядькой, нет, но он взрослый по юридическим меркам, да и по меркам реальности. Душой он может быть инфантильным и глупым хоть до седых волос и выпадания последних зубов, однако инфантильность не значит, что его восемнадцатилетие отменится, отложится. Он почему-то не чувствует себя взрослым. Ну, таким, который сам решает свои проблемы, ничего не боится, ко всему готов и имеет правильные и умные взгляды. Эрик чувствует себя напуганным, беспомощным и придавленным к своей кровати ребенком, на которой он сидит, завернувшись в плед. Его немножко трясёт, но, наверное, от холода, а не от волнения, волнительного ничего не происходит, да и он поутратил всю пылкость, чтобы из-за такой херни переживать. Просто… Странно. Вот ему восемнадцать, почти скоро будет окончена школа, он расстанется со своими знакомыми и друзьями, они разъедутся. Привычный мирок, окружавший его эти годы, распадается, как пазлы. И даже если он останется здесь, всё будет по-другому. Он уже никогда не пойдёт на занятия в школу, никогда не будет издеваться над одноклассниками, да и его одноклассники, если кто-то и не уедет, уже не те ребята, какими были в восемь, одиннадцать, пятнадцать лет. Они не будут весёлыми чудаками, они обзаведутся проблемами, работой и семьёй… Это будет иное, не такое существование, каким было в детстве. Также все соседи, учителя и просто продавцы в магазинах изменились… Ну, то есть, это они, да, но Картман только сейчас заметил, что они стали стареть, а их дети и внуки взрослеть. Это… Так странно. Словно из тёплого и родного дома он оказывается в холодной зимней тайге, настолько невероятные изменения… а ещё больше пугают грядущие перемены, однако не так сильно, как сожаление и тоска. Сожаление и тоска о том, чего он не сделал, либо не сделалось. «Это ваши лучшие годы жизни, ребята», — говорили им в старшей и средней школе. Затаив дыхание, одиннадцатилетний Эрик ожидал необыкновенных приключений, побед, головокружительных успехов, сильной любви и радости, много-много веселья и счастья. Но… Произошло как-то как, как когда читаешь расхваленную всеми мангу, ждёшь, что она привяжет тебя к героям и заставит им сочувствовать, гореть сюжетом и рыдать в финале, а в итоге, ты читаешь страницу за страницей, том за томом, видишь заурядное повествование, ждёшь и ждёшь, а тут и конец подъехал. И ничего такого, что ожидалось, не появилось. Ничего не произошло. Никак не было. Он думал, что будет как в тех сериалах из нулевых про его ровесников, либо, хотя бы, хоть чуточку радостнее и романтичнее, чем есть, но было никак, словно эти семь лет его юности были лишь пробелом от окончания четвёртого класса до окончания школы и получения аттестата. Ему-то и вспомнить нечего счастливого из этого момента. Каких-то друзей, с которыми бы он тусил и развлекался ночами, не было, какой-то взаимной и охренительной любви тоже. Точнее, если и была радость, сейчас больно это вспоминать, ведь те краткие моменты-вспышки бесследно прошли, оставив на сердце кровоточащую рану. Была влюбленность в Кайла Брофловски, да эти чувства у Эрика есть и сейчас. У них даже была дружба, еврей видел перемены в характере Эрика, видел, что тот становится лучше. Потом даже были отношения. Два месяца. А потом… А потом Картман сам всё разрушил своей ревностью и опасением, что это счастье улетучется, ведь оно слишком хрупко, чтобы быть вечным. Картман не верил, что можно быть счастливым, для него счастье всегда имело больше тёмных оттенков, словно за улыбками незримо шагало подступающее горе. С теплотой Эрик вспоминает поцелуй с Кайлом, его объятия, но слишком стыдно вспоминать, как Эрик следил за ним, боясь, что тот изменяет; как постоянно ныл Кайлу о каждой печали, хотя еврей всячески поддерживал и подбадривал его; как потом Эрик послал его подальше, ибо Кайл — удовольствие, зависимость, а быть зависимым Эрик не хочет, ведь лишать себя зависимости больно, лучше во время остановиться. Но стало только больнее. Потом была Венди, она помогла ему забыться и не так угнетаться этими мыслями, но… Он тоже уничтожил с ней отношения, растоптал её любовь. Почему-то во всех фильмах герои, если сильно и до безумия любят друг друга, после всех страданий и расставаний всё-равно остаются вместе. Первая любовь же, типа, самая искренняя и настоящая, возлюбленные должны остаться вместе, ну, либо, хотя бы умереть в один день, как Ромео с Джульеттой. Но… Ни Кайл, ни Венди не вернулись, а Картман, хоть и любил девушку, юношу любил в сто раз сильнее и жаждал восстановить отношения. Но было не то, раскол какой-то. Эти отношения были не так давно, когда им было пятнадцать… А, нет, относительно давно, уже три года прошло. Эти отношения осветили его жизнь лучистым солнечным светом, чтобы ослепить и навсегда погрузить во мрак. Эти годы он особо ни с кем не общался, только сугубо по делу, об уроках и заданиях. Пока у всех были переписки в Фейсбуке до рассвета и жизнь, он существовал. Однообразно-уныло существовал. Его доля пресная, как неподсоленные макароны. До тошноты. Вообще, изначально у Картмана ещё были честолюбивые мечты о карьере, с детства он обладал завышенной самооценкой и неисчерпаемой верой в свою избранность. Он жаждал стать крутым политическим лидером, который поставит весь мир на колени, либо шоуменом-миллиардером, при виде которого все визжат. А если это не удастся, он не позволит такому гению, как себе, горбатиться в скучном офисе, он тогда убьёт себя необычным способом, чтобы все штаты в ужасе дрожали, читая в новостях о его суициде, и рыдали. Но это так, на крайний, случай, а вообще, он вырастет и добьётся всего-всего. Но как-то постепенно тяга к романтизации суицида прошла, также прошла вера в себя и эти грёзы о достижении успеха. Он и не заметил, как стал тем, кого бы в четырнадцать лет презирал. Он не делает ничего, чтобы убить себя, но и ничего, чтобы спастись. Потому что счастье из его фантазий неосуществимо. По крайней мере, в этом мире, в этом человеке, в этом мозгу. Осталось лишь одно разочарование. Эрик влачит свою жизнь. Он всегда её влочил, ему всегда было плохо, только он заглушал это мечтами и надеждами. Теперь это расспалось. «День прожит, и слава Богу», — теперь его девиз. Как-то живёт. Почему-то жизнь скучна. В ней нет ни то что сильных страстей и риска, в ней нет даже сильного страдания и опасности. Есть только страдание оттого, что она такое говно. Однообразная, быстро перетекающая из одного уродского дня в другой, где все события предсказуемы. Картман как никогда осознает, что нет у него никакой надежды и возможности выбраться из этого состояния. Не явится никакой счастливый случай, в жизни не вылезет «Бог из машины» и не спасёт тебя. Также херово будет хоть в Нью-Йорке, хоть в Париже, хоть в Сибири. В нижнем углу монитора уже 00:05. Картману нравится, как в первом часу ночи выглядят цифры на времени. Так много ноликов. Смешно, что он пропустил начало этого дня и конец детства. Он кутается в плед ещё тщательнее, не ощущая желания заснуть, но чувствуя усталость при мысли, что через шесть часов опять начинать играть роль живого существа. Надо будет улыбнуться маме и сказать, что рад подаркам, которые она ему старательно выберет. О мама, если бы только ты знала, что ничто, даже самые желанные прежде вещи, уже не цепляют. Ни поход в кафе, ни сладкий торт, ни возможная поездка в другой город — ничего не подарит ощущения жизни и радости. Всё давно мертво, упущено, и теперь это понятно как никогда прежде. Да, можно считать, что он просто нытик и всё впереди, какие еще годы. Но что-то подсказывает, при взгляде на мать, других взрослых, что всё обреченно, придётся жить чисто чтобы поддержать существование этого тела. Притворяться довольным, храня в душе пепел от сгоревших надежд и амбиций. Скрывать от остальных свои язвы, ведь либо они не поймут, либо окажется, что они ощущают это же, только адаптировались к этой усталости и тупой пустоте. Как странно. Ему только восемнадцать, а ощущение, что он успел прожить девяносто лет и разочароваться во всём, и одновременно не прожить ничего. Восемнадцать лет пронеслось как скоростной поезд, на который он не успел, а вот остальные да.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Южный Парк"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты