Баланс системы из трёх организмов

Слэш
NC-17
Завершён
95
автор
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Каждому нужно что-то своё, но обязательно - от двух других. И от этого всем троим чертовски хорошо.
Посвящение:
Всем любителям этих ребят в одном флаконе.
И собственным фантазиям ^_^

Примечания автора:
Вот, что бывает, когда в основном фанфике главные герои никак не доберутся до горяченького. :D
Этим событиям предшествует некий абстрактный макси-фанфик на мильон страниц, и, возможно, когда-нибудь я его напишу.
Кому не нравится Баки, прошу, не читайте, он здесь полноценная составляющая крепкого любовного тройственного союза. =*
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
95 Нравится 15 Отзывы 27 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Они любят друг друга. Это случилось давно и связало их накрепко, пусть они и шли к этому долго и тяжело. Теперь они вместе, никакая сила их не разлучит, и каждый находит в этой маленькой семье что-то своё, чертовски нужное, потерянное во внешнем жестоком мире. Питер Паркер ненасытен и ревнив. Тони и Баки принадлежат ему и только, и случались дни и ночи, когда двое его возлюбленных самозабвенно это подтверждали для своего нежного, но требовательного малыша. Питер по очень редкому настроению занимал активную позицию, например, когда Баки неудачно и очень пошло пошутил о том, каковы шансы, что Наташа такая же гибкая, как и Питер — ведь они оба паукообразные. В ту же ночь он получил жёсткую трёпку в нижней позиции от Питера и успокаивающие ласки от насмешливого Тони. С тех пор Барнс всегда сверял свои шуточки со Старком, который отчего-то умел пошлить так, чтобы Питер не психовал (хотя нельзя сказать, что Баки не понравилось такое собственничество по отношению к нему, повторять рискованный опыт он не спешил). Но в основном Питер предпочитал брать — брать всё, что его партнёры могли предложить ему. Такие разные: сила и гениальность, и оба его, Питера. Сам он для своих двадцати двух лет выглядел столь молодо, а лицо его постоянно казалось столь невинным, что никто и заподозрить не мог, как он сводил с ума в постели двух взрослых опытных мужчин. Его тело было сильным, но стройным, на фоне Тони и Баки даже тонким, и оба сначала бережно обращались с ним, пока не ощутили всю паучью настойчивость на себе. С тех пор прошло много времени, и они точно знали, чего и как хочется их Питеру, когда он становился центром их маленькой Вселенной. В такие моменты он раскрывается гибко, тянется невозможно, как умеет только Человек-Паук, и жаждущая задница нетерпеливо пульсирует в ожидании сразу двух немаленьких органов — из них троих на это тоже способен только Питер. Ему это нужно, чувствовать их в себе, обоих сразу, знать, что они в нём соединяются, и соединяются — благодаря ему. Баки вздыхает восхищённо, он берёт его сзади, прикрывая собой своих любимых от всего мира, от любопытных глаз и от сквернословных языков. Он покрывает поцелуями всю тонкую спину, и Питер не выдерживает медленной пытки удовольствием, запрокидывает голову назад, отрывается от поцелуев с Тони, лежащим под ним, и почти слепо тянется к Баки. Тони же держит Питера над собой, лениво ласкает их обоих своей рукой, удерживает Питера на грани оргазма — слишком рано. Он раздвигает широко ягодицы их Паучка, пока Баки со всей сосредоточенностью готовит девственно-узкий вход (спасибо регенерации), и ловит своими губами несдержанные развязные стоны Питера, звучащие для них обоих, специально выдержанные, чтобы и Баки, и Тони поскорее сошли с ума. Как будто они этого уже не сделали втроём давным-давно. Наконец, когда Баки решает, что Питер готов для одного из них, он помогает Тони войти первым. Ему нравится контролировать это, нравится смотреть, как от первого ощущения заполненности напрягаются и расслабляются мышцы на ногах и спине Питера, как напряжённо хмурится Старк от прошившего его удовольствия, но нельзя спешить, нужно дождаться Барнса. Питеру будет мало. Баки позволяет себе какое-то время полюбоваться открывающимся видом, поиграться с сосками Питера, пока он наклоняется через него и глубоко, влажно поцелует уже распухшие губы Тони. Тони немедленно откликается просящим стоном, и Баки с ухмылкой понимает, чего просит их персональный гений. Он протягивает бионическую руку и немного надавливает пальцами на греховный, изумительный рот, и Тони раскрывает его, впускает прохладные металлические пальцы, облизывает их. В их постели нет места стыду и ограничениям. Питер стонет громче, настойчивей, ему кажется, что о нём несправедливо забыли, хотя Старк ни на секунду не прекращает двигаться. — Сейчас, куколка, — шепчет Барнс успокаивающе, последний раз проводит пальцами во рту Тони и возвращается к сладкой пятой точке их мальчика. — Ты так нуждаешься, Пит. Ты так нетерпелив… Он добавляет сразу два щедро смазанных пальца к члену Тони, и двое замирают, позволяя двигаться только Барнсу. Он ласково и бережно оглаживает твёрдый орган, одновременно с этим заставляя Питера растянуться сильнее. Он не позволяет жадному, темпераментному Питеру перехватить инициативу, и Тони поддерживает его в этом, крепко обхватив парня и поцеловав — они позаботятся о нём, и не позволят сделать себе больно. Баки оставляет покрасневшую, уже попользованную дырочку чуть уже, чем нужно, потому что Питеру нравится ощущение преодоления — ему нравится ощущать лёгкое сопротивление, отмечающее каждый миллиметр, на какой один его возлюбленный присоединяется к другому. — Какой ты тесный для нас, — хрипит Барнс, проталкиваясь в гостеприимный жар, чувствуя скольжение о член Старка. Питер и Тони оба сейчас в его руках, ждут его, принимают, и это чертовски горячо. Плавными движениями взад-вперёд Баки притирается всё теснее, и все трое уже не сдерживаются, стонут по-разному, шепчут друг другу всё, что чувствуют. Одну руку Питер закидывает назад, ловит шею Баки и тянет к себе, другой рукой он зарывается в волосы Тони — вот так, ещё ближе, всё для него, его любимые… Между ними не остаётся даже воздуха, беспорядочные поцелуи Питера начинаются с Баки и возвращаются к Тони, и так по бесконечному сводящему с ума кругу. И лишь бёдра Барнса неустанно двигаются, задавая общий темп, под который Пит сумел просто задрать зад и наслаждаться тем, как Тони вступил в резонанс и теперь выходит в момент, когда Баки засаживает на всю длину. Они ускоряются, выбивая мягкие вскрики их звонкого, чувствительного малыша, и это никогда не грубо, никогда не жёстко — это так, как нужно. Идеально. Совместимо. Растраханная дырочка свободно принимает два голодных члена, руки Тони гуляют от сосков Питера до его ягодиц, разминают их, раздвигают, дотягиваются до ног Баки и периодически прижимают так плотно, что у Питера всякий раз перехватывает дыхание. Он не устаёт покрывать шею Питера поцелуями-укусами, знает, что сзади делает то же самое Баки, и Питер между ними натянутой струной чистого удовольствия дрожит, тяжело дышит и выстанывает свою музыку. Кажется, он глубоко погружён в себя, но он чутко понимает, когда оба его партнёра подходят к краю, и ловко изворачивается в тесных сильных объятиях, выпуская их из себя с неприличным звуком. — Малыш… — нуждающийся нестройный хор — лучший звук для Питера. Он встаёт на колени, выжидающе смотрит на обоих, и Баки с Тони, слегка дезориентированные от потери тесноты и тепла, встают рядом, предлагают себя ненасытному мальчику. Лучшему в мире. Единственному. Питер облизывается, не скрывая голода в светлых глазах, и немедленно берёт в рот обе головки, всасывает их в себя, массирует ладонями стволы так чутко и правильно. Две тяжёлые руки зарываются в шелковистые кудри, влажные от пота, и Питер удваивает старания. Он быстро переключается сначала на один член, заглатывая глубоко, до горла, затем на второй, желая, чтобы они финишировали одновременно. Так и происходит — Питер всегда получает желаемое. Со сдавленным рыком на долю секунды раньше срывается Тони, следом за ним, не выдерживая зрелища, изливается Баки, и всё это в подставленный рот, очерченный тонкими алыми губами. Питер всё принимает, облизывает ещё твёрдые органы, играется с их чувствительностью и в глаза смотрит, видит душу в них. Он оказывается немедленно подхваченным с обеих сторон сильными руками, уложен на кровать, и вот один рот захватывает в жаркий плен его член, а второй — яички, и всего этого так много, что Питер извивается, дрожит, скулит и не выдерживает и минуты под одобрительное гудение двух низких голосов. Он даже не понимает, кто принял его семя, но это не важно. Он смотрит, как Баки и Тони целуются прямо сквозь его член, обласкивая его и друг друга языками. — Идите ко мне, — мурлыкает разомлевший Питер. Он удовлетворён и счастлив, и хочет закутаться в это счастье, замереть в нём. Два восхитительных мужчины безропотно подчиняются нежному голосу, и вскоре Питер оказывается зажат между Тони и Баки, а сверху на них всех лежит опаснейшее оружие — механическая рука, готовая среагировать раньше своего хозяина на любую угрозу тем, кого она накрывает. Только устроившись в плотном коконе из двух любимых тел, Питер, наконец, засыпает. Так Питер Паркер получает любовь, которой ему не хватало с самого детства. В иные дни центром их Вселенной становится Тони Старк. Хрупкий, безумно смелый, отчаянно-порывистый Тони Старк только этим двоим может признаться в своей уязвимости, попросить у них защиты, не боясь, как будет выглядеть со стороны. Потерять лоск богатого изобретателя-интеллектуала, побыть тем, кем он и был на самом деле: смертным человеком, нуждающимся в чьей-то силе и поддержке. Кто всегда будет на его стороне, кто не предаст, не посмеётся и не обманет. И Питер с Баки всегда готовы ему всё это дать. Тони становится между двумя супергероями, напитывается их силой, наслаждается тем, как его, будто пушинку, передают с рук на руки, и как при этом ему не нужно ничего делать. Нежный Питер доводит до исступления своими обманчиво-робкими ласками, забирается ладонями под одежду, бережно обводит каждый шрам, каждый изгиб тела, и нет на его лице ничего, кроме восхищения и любви. Грубоватый Баки требовательно целует, глубоко проникает языком, подчиняет своей воле — он захватчик, держит в своих руках Тони, и никто никогда его не заберёт, пусть хоть небо обрушится. Тони плавится от этих противоречивых, но таких нужных чувств, и отдаётся им обоим — по-разному. Питер, улыбаясь хитро, поворачивается к нему спиной, потирается своей упругой задницей о его пах, но ни на секунду не утрачивает контроля. Он сам берёт руки Тони и кладёт себе на талию, ведёт ими по животу, показывает, как надо, будто впервые. С тихим стоном побеждённого Тони припадает к его шее, вылизывает за ухом, толкается ему навстречу. Баки в это время разминает ягодицы Тони, кусает его за шею, помечает, присваивает. Он раздевает его, быстро, но аккуратно, он контролирует себя, каждое его движение вдумчиво и выверено — он ни за что не перейдёт тонкую грань, о которой знает получше самого Тони. Это то, что Старку нужно — чтобы о нём заботились. Ведь никто и не думал, что ему это может быть необходимо. Раздевание Питера — это маленькое шоу их мальчика. Он кокетливо и неторопливо обнажается, подмигивает Тони, изгибается так, как может только он. Баки с довольной улыбкой смотрит то на Питера, то на Тони, которому делает мягкий массаж вечно напряжённых плеч, и будто бы случайно соскальзывает холодной металлической рукой на напряжённые соски, подтянутый живот, заставляя судорожно вздыхать. Тони держится, не рвётся вперёд, знает, что его не будут мучить сильнее, чем он может выдержать. Он гладит Баки по оголённой, раскалённой коже, с восторгом чувствует твёрдость мышц, и не может оторваться от невозможно красивого Питера, который пока ещё позволяет только смотреть. — За мно-о-ой, — нараспев зовёт их Питер, и его голос пением сирены звучит в ушах. Мужчины забираются следом за Питером на огромную кровать в их общей спальне, и все трое стоят на коленях. Точнее, стоят Питер и Баки, а Тони между ними в подвешенном состоянии, он почти не пользуется своими мышцами, держась на надёжных сверхъестественных руках двоих возлюбленных. Теперь, когда Питер снова прильнул к нему, Тони нетерпелив. Он хочет получить всё, он то трётся членом о призывно подставленную попку, то требовательно прижимается к уже давно готовому члену Баки, и даже синхронные их поцелуи не способны отвлечь его от этой жажды. — Подожди, сладкий, сейчас ты всё получишь, — рокочущим голосом обещает Барнс, и у Тони всё трепетно поджимается от прозвучавшей силы и власти. Питер в подтверждение прикусывает один из сосков Тони, и у него окончательно срывает тормоза, он протяжно, умоляюще стонет, обнажая себя, свои желания и свою душу перед единственными, кому можно их доверить. И этот стон лучше любых просьб говорит о том, что пора. Тони не понял, когда и как Питер успел подготовить себя, но обнаруживает, что его изнывающий и истекающий соками член неумолимо поглощается в невозможной узости — а Питер лишь сладострастно стонет, выпячивает попку, умудряется быть таким до боли красивым, что приходится прикусить себе губу почти до крови, чтобы поверить в происходящее. Сильные руки обнимают Тони поперёк груди, настойчивый, но нежный палец освобождает губу из плена, жаркий шёпот в самое ухо успокаивает ум, проясняет мысли, а вместе с этим он ощущает толстый, массивный, тяжёлый член Баки, осторожно проникающий в него. И к своему удивлению он понимает, что готов к нему. Как, когда успели? Два хитрых Мстителя, улыбается рассеянно Тони, он подрагивает от предвкушения, подаётся Баки навстречу, но немного, потому что он просто не выдержит, если придётся сейчас выйти из Питера. Мучительно долгие мгновения они притираются друг к другу, находят угол, пробуют разные ритмы. Этот момент нравится Тони даже больше, чем то, что следует дальше. Тони ощущает себя деталью собранного механизма, и каждый раз такие «подстройки» доказывают, что он на своём месте, что всё работает правильно, без сбоев. Они подходят друг другу, они должны быть вместе, потому что иначе было бы им так хорошо, так комфортно вместе? Нашли бы они такую гармонию? И тут Питер нетерпеливо ёрзает, мощные бёдра Баки толкаются чуть сильней и резче, и все рассуждения покидают Тони, оставляя чистую страсть. Он двигается то одновременно с Питером, то с Баки, и на каждую такую смену ритма кто-то из его любимых сдавленно охает, потому что либо входит, либо принимает слишком глубоко. Сам Тони уплывает сознанием в рай, не иначе, весь мир перед глазами смазывается, и только своих дорогих мужчин он видит отчётливо, тянется с поцелуями то к одному, то к другому, и ни один не отказывает в этой простой, нежной ласке. Пожар подступающей кульминации охватывает всех троих в одно мгновение. Они двигаются всё быстрее, Тони подстёгивает их, и первым всегда срывается Питер, своими потрясающими стонами доводя Баки и Тони до исступления. Баки кусает Тони туда, где плечо переходит в шею, чуть оправившийся Питер не отстаёт, ставит свою метку симметрично с другой стороны, и Тони счастливо обмякает, ощущая свою принадлежность. В этот раз посередине устраивается Тони, а Человек-Паук и Зимний солдат чуткими стражами лежат по обе стороны, не подпускают никого, запирают в их маленьком безопасном мире — и Тони Старк спит без кошмаров, держась за своих личных спасителей. Кажется, один только Джеймс «Баки» Барнс не имеет никаких проблем, но это далеко не так. Он тоже переживает свои тяжёлые дни, погружаясь в воспоминания, которые при всём желании не вытравить из души. Он так долго не был никому нужен, им беззастенчиво пользовались, подчинив волю, его постоянно перетаскивали из стороны на сторону, и о существовании личности, запертой в Зимнем солдате, никто не желал думать. Освобождение от рабства и прощение Тони Старком показалось незаслуженной милостью, и Баки изо всех сил старался оправдать доверие. А потом втайне влюблённый в Питера Тони влюбился в Баки. А Баки — в Питера. А Питер… сам не понял, как влюбился в них обоих, но, безусловно, первой любовью во всей этой неразберихе для Питера оставался именно Тони. Поэтому… как тут не подумать, случайно, по секрету от самого себя, что он здесь лишний? Как не сомневаться в том, что он не просто «клей» для Питера и Тони, но важен каждому из них сам по себе, таким, какой есть. Что они хотят его. В такие дни маленькая Вселенная крутится вокруг Баки. Питер и Тони с особенным удовольствием показывают своему суперсолдату, что любят в нём, и чего при всём желании не найдут друг в друге. Издающему голодное рычание Барнсу дозволяется усладить своих возлюбленных по отдельности, по-особенному, так, как нравится каждому из них. Тони овладевает его ртом, не уставая шептать, как он его любит, и механической рукой, вверяя ей самое дорогое и бесстыже откидываясь назад. Питер заявляет свои права на внушительный, всегда готовый для него член, он едва ли не издевается над ним, творит своим языком такое, что Баки остаётся только невразумительно стонать, оборачиваясь горлом вокруг органа Тони. Но Питер не был бы Питером, если бы ограничил свои развлечения одним минетом. В нужный момент он поворачивается к Баки спиной, призывно вертит перед ним маленькой, упругой, сильной задницей, и то и дело соскальзывает с жаждущего, влажного от слюны и смазки члена. Второй рукой Баки шлёпает по нежной коже, призывая к порядку, но Питер только громче стонет и развратнее изгибается, пока, наконец, Барнсу не достаёт остатков мозгов обхватить его поперёк груди и как следует прижать к себе. Металлическая рука без устали работает с Тони, ласкает яички, заигрывает со сжатой дырочкой, и Тони задыхается от предвкушения, водит головкой по таким потрясающе красивым губам Баки. Суперсолдат, видимо, таков и в постели, он не ощущает никаких трудностей от того, что ему нужно как следует трахать Питера и тщательно отсасывать Тони, он как дирижёр управляет своими любимыми, не обделяя ни того, ни другого. Ему это необходимо — быть нужным. Он жадно вылизывает всё, что предлагает ему Тони, не жалеет слюны, и Тони, проскулив что-то неразборчивое, сдаётся и поворачивается так, чтобы Баки применил свой умелый язык и в другом месте. Чуть ниже мягко вскрикивает Питер после каждого попадания по простате, и рука Баки, которая тёплая и держит Паучка, решительно опускается к члену их малыша, крепко удерживая задрожавшего от прикосновения страстного Питера. Холодная бионическая рука ни на секунду не выпускает орган Тони, и тот, забыв обо всем, хрипло выкрикивает всё, что приходит ему на ум, от имён его любимых до каких-то неразличимых нецензурных слов. Они не понимают, кто кончает первым, а кто последним. Их всех разрывает от вспышки, Баки удерживает в своих руках Тони и Питера и чувствует, как они распадаются на части благодаря ему, а он никому не позволяет этого увидеть, узнать, каково это. Драгоценное зрелище только для него, для Баки, и его возлюбленные — тоже только его. Сейчас посередине ложится Барнс, а на его груди, надёжно прижатые сильными руками, располагаются Тони и Питер. Они тихо целуются, поглаживая Баки, потираясь о него благодарно, прячась на нём от всего мира. Он шепчет: — Мои. И слышит в ответ: — Наш. Тони, Баки и Питер любят друг друга по-разному, но в этом сила их любви. Они получают то, что им нужно, и без сомнений дарят то, что нужно их любимым. Они — отлаженная система из трёх организмов.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Железный человек"

Ещё по фэндому "Мстители"

Ещё по фэндому "Человек-паук: Возвращение домой, Вдали от дома"

Ещё по фэндому "Сокол и Зимний солдат"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты